Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Карелия. Примечание: Время действия - современность. Карелия спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок. То тихие птичьи присвистывания мгновенно уснувшего Коми мешали расслабиться, то чудились шаги и какой-то зловещий скрип с той стороны тонких стен палатки, а жар пробирал тело ни с того, ни с сего, из-за чего на лбу проступала мелкая испарина. Парень уже даже смирился с тем, что так и не уснет в ночи, а прикорнет где-нибудь днем в часы самого малого клева, поручив готовку кому-нибудь из братьев, но напоследок решил немного проветриться перед последней попыткой уснуть. Холодный и зябкий морской воздух быстро должен был остудить голову и придать хоть какого-то покоя, заодно избавив от жара. Молния тихо зашуршала, выпуская из палатки в ночную тьму. Серый и тяжелый туман все никак не сходил, делая обычную прохладную ночь необычно промозглой и влажной. Мурашки тут же побежали по спине, заставляя ежиться и обнимать себя за предплечья. - «Зато точно больше жарко не будет»,- пытался подбодрить себя Карелия, отходя в сторону от палаток, чтобы его шаги не тревожили иногда неровно спящих старших. Им всем стоило выспаться и бессонница одного не должна была влиять на других. - Дойду до моря и обратно…- пробормотал он сам себе под нос, стараясь аккуратно ступать по мелкой гальке прибрежья, чтобы та не так громко скрипела и шуршала от шагов больших рыболовных сапог. Ветер совсем стих, лес замер где-то во тьме за спиной и все казалось застывшим в мире из серо-грязной мглы тумана, который окутывал теперь все вокруг. И, чем ближе Карелия подходил к воде, как он думал, тем гуще и гуще становилась завеса. - «Разве мы так далеко…»- успела мелькнуть в голове мысль, но тут же исчезла, стоило услышать где-то впереди человеческий голос. - Карьяла!..- этот смазанный звук унесся куда-то в сторону, будто его обладатель кричал в никуда, лишь надеясь быть услышанным, но Карелия сразу понял, кто это. - Суоми?..- но все же до конца поверить корел не мог. Откуда тут, посреди моря и островов, его вечно занятый своими взрослыми делами брат.- Почудилось… - Карьяла!- на этот раз голос стал радостнее и словно ближе. Кто бы это ни был в тумане и темноте, но он явно был рад тому, что теперь не один тут. И пытался приблизиться, вот только никого в плотной завесе серой мглы видно не было. И Карелия свернул от моря, идя теперь куда-то в сторону, куда-то туда, откуда до него доносился знакомый, но уже так давно не слышимый голос. Под ногами все также скрипела и изредка разлеталась в стороны галька, но дыхание и шум моря исчезли, а темная баррикада леса где-то справа растворилась в тумане. Голос брата все еще раздавался впереди, окликая по имени, но не отзываясь больше ни на что, и единственное, что утешало Карелию, так это то, что с каждым шагом он становился все ближе и ближе к источнику звука. - «Даже если не брат… Это человек, которому нужна помощь!..»- про себя думал парень, пытаясь как-то придумать происходящему оправдание. Ведь бывало иногда, как посреди самых обычных походов в леса или к озерам он натыкался на людей, которым нужна была помощь, и выводил их к деревням или хотя бы просто к дороге. Грибники, рыбаки и охотники постоянно любили испытывать себя, в азарте зачастую забывая о банальной безопасности и уходя в такие места, откуда просто так не выйдешь. Конечно, сложнее было прийти откуда-то на небольшой островок, окруженный скалами и морем, но никогда нельзя было до конца сомневаться в людях. Ведь эти проныры всегда найдут способ найти себе проблем. Впрочем, сейчас проблемы себе успешно находил сам Карелия, не замечая, как постепенно камни под ногами пропадают в свежей траве и серой, рассыпчатой земле, и все чаще вместе большой гальки попадается мох или валяющиеся там и тут шишки. Но туман вроде бы рассеивался или же просто становился светлее, влажность и промозглость тоже постепенно исчезали, то ли от бега, то ли сами по себе, и в какой-то момент сквозь светло-серое полотно, служащее временным небом, проглянул солнечный луч. И в тот момент, когда теплое пятно коснулось земли, туман рассеялся, отступив всего за несколько шагов, дав недоуменному Карелии вылететь из бесконечной пустоты на берег спрятанного от всего мира лесного озера. Летний лес кишел многочисленными звуками и образами. Мешанина густой листвы с высокими стволами красных сосен создавала привычный пейзаж, укутывая, как в шаль, скрывая ото всех. Белесые утесы окружали небольшое, чистое озеро, в котором отражалось белое небо и пятно непонятно как светившего посреди ночи солнца. Ветер игрался пальцами в листве, наполняя все какофонией обычной жизни, такой непривычной после тишины у палаток, и заплетался косами в чужих волосах сидящего на краю обрыва человека. - Суоми?..- позвал Карелия, остановившись после еще нескольких шагов, но почему-то боясь подойти сразу. Может потому, что все это было так странно и нереально, что напоминало сон. Но ведь он точно помнил, что просыпался. - Карьяла!- добрый и мягкий голос, знакомый с детства, снова окликнул, и человек у озера развернулся, улыбаясь.- Ты наконец пришел! Я так рад тебя видеть! Финляндия выглядел абсолютно также, как и обычно. Мягкий и чуть разношенный свитер поверх официальной рубашки, аккуратно приглаженные светлые волосы, добрые глаза и милая улыбка – одним своим видом он располагал к себе, внушал доверие и безмятежность. И пусть иногда это было обманчиво, особенно на поле битвы, но чаще всего было правдой. Милый и добродушный финн никогда не стремился к ссорам или распрям, предпочитая просто жить свою жизнь, наслаждаясь всем тем, что любил. И походы к лесным озерам, разбросанным по всей карельской земле, были одним из таких дел. - Ты… Ты тоже тут?..- Карелия оглянулся, как будто собираясь как-то точнее описать это «тут», но быстро понял, что подобрать верных слов не сможет. Потому что все это выглядело просто как его дом в осенний, теплый день, самый обычный и самый спокойный. Ни моря, ни ночной туманной тьмы – ничего из этого не было теперь вокруг. Только нечто серое и мрачное клубилось за деревьями, уж слишком резко теряя в себе образы стоящих дальше деревьев, замыкая эту поляну и это озеро в свои оковы, но в основном все было привычным и обыкновенным. Что, конечно, тревожило только больше. - Тоже? Мы же договорились вместе порыбачить!- финн удивился, глядя на брата теперь немного более встревоженно.- Ты бледный… Все хорошо, Карьяла? Обеспокоенность брата казалась настолько настоящей и неподдельной, что на миг Карелия даже подумал, что ему, наверное, и правда все это приснилось – морское туманное побережье, палатки и неудачно начавшаяся рыбалка. Но тогда почему он в высоких, болтающихся сейчас рыбацких сапогах, без куртки и в одной только майке, такой встрепанный и запыхавшийся от бега сюда сквозь серую пелену. А значит все это должно было быть на самом деле. - Я… Да нет, все хорошо,- парень обернулся, щурясь и пытаясь сквозь странную полутьму разглядеть лес дальше. Но всего несколько рядов берез и кленов таили за собой не уходящие ввысь сосны, видные, если задрать голову, а просто ничего. И все походило на наспех собранный аттракцион, красивый снаружи, но не до конца ставший реальностью. - Не стоит туда смотреть,- голос финна холодом прошелся вдоль всей спины, на секунду изменившись, словно он говорил из какой-то глубокой, глухой пещеры, но когда Карелия обернулся, встревоженный переменой, все было как раньше. И брат улыбался, как раньше. - Давай, садись!.. А то ничего так и не поймаем,- позвал он, и ничего не оставалось, кроме как послушаться. И пусть все это было странным и пугающим, пока рядом был еще один живой человек, Карелия чувствовал себя спокойнее. Озеро спокойно дышало своим едва чувствующимся ритмом. Ярко-оранжевый поплавок покоился на его волнах, явно ни разу еще не тревожимый, но улов ведь никогда не был самым главным в таких рыбалках. Большую часть рыбы они все равно отпускали обратно в воду. - Уфф, хорошо!..- глубоко вдохнул и выдохнул Финляндия, подтягивая удочку чуть ближе к себе и заставляя рябь на воде снова засеребриться.- Давно уже так не сидели… - Да-а…- Карелия откликнулся неуверенно, откидывая назад удочку и резким движением выкидывая крючок с наживкой в озеро. Леска зажурчала, крутясь в спининге, с тихим всплеском поплавок упал на воду, на мгновение пропадая в воде, но затем жизнерадостно выныривая обратно. Рябь снова побежала по яркому, отражающему солнце, озеру. - «Это все неправильно»,- подумал про себя парень, подкручивая поплавок ближе и отводя его немного в сторону, чтобы леска и крючки не запутались между собой. Обыденные действия, которые выполнялись чуть ли не на автомате, не мешали думать. Вот только было бы что обдумывать, потому что кроме вопиющего чувства странности карелу сказать было и нечего. С другой стороны, тут ему ничего не угрожало, а значит можно было немного задержаться и подумать спокойнее. А может что-то получится выведать и у образа брата, взявшегося из ниоткуда. - Ты выглядишь грустным…- финн нагнулся, пытаясь заглянуть в лицо насупившемуся парню, сидящему рядом и слишком уж неестественно внимательно разглядывающему неподвижный поплавок.- И мне даже не нужно применить свои навыки «читающего эмоции Шве», чтобы понять это! Он задорно рассмеялся, без оглядки и страха, который часто был спутником шуток в компании упомянутого старого соседа. И пусть они уже давно жили вместе и многое смогли пройти, иногда даже Фин не понимал, обидна будет та или иная шутка для обладателя самого безэмоционального лица на планете. С братом в этом плане, конечно, было проще. - Ахах, а ты хорош!..- не подыграть было сложно. Все же Карелия действительно соскучился по простым посиделкам с братом, которые длились бы дольше получасовой случайной встречи на каких-нибудь выставках или экспозициях, что уж говорить о встречах в тишине и покое одиночества. Кажется, такого не случалось уже последние пять или даже десять лет. - «Надо будет позвать его куда-нибудь…» - Так что случилось?- Финляндия подсел ближе, аккуратно кладя удочку на не самую надежную конструкцию из палки и пары камней, которая, видимо, должна была придерживать удилище и не дать ему упасть. Карелия вздохнул. - Ну, не знаю… Все это так странно!.. То есть, я только что был в лагере и была ночь, и туман, а теперь мы тут и… Не знаю, это точно неправильно,- со вздохом отвернулся он, чтобы взглянуть на лес вокруг, тьма которого продолжала скрывать пейзаж вдалеке. Может, ему стоило было попробовать пойти назад, а не принимать чужое приглашение вот так вот быстро. - Мм? Не понимаю, о чем ты,- брат, однако, будто вовсе не слышал того, что ему только что сказали. Лишь улыбнулся поддерживающе и коснулся плеча.- Мы же на рыбалке, ни к чему так хмуриться и вспоминать плохое!.. - Но я не про плохое же говорю,- Карелия был уперт в донесении собственных мыслей.- А про наш лагерь и ребят, и вообще… - Ну да. Я про то же,- с полной уверенностью кивнул финн и его улыбка стала еще шире. А ничего не понимающий карел перевел на него взгляд, прекратив высматривать лес, тьма в котором как будто стала ближе на пару рядов деревьев. - В смысле?..- брат говорил странные вещи, и парень готов был списать все на то, что прослушал, или может просто не понял чужой язык, который пускай и знал в совершенстве. На что угодно, в общем-то. - Ну… Разве есть что-то хорошее в том, чтобы всегда быть в толпе? Постоянно думать о других частенько утомляет… И этот шум… А здесь так тихо и хорошо, зачем ты хочешь вернуться? Голос брата погрустнел, как будто сказанное действительно его тревожило и заставляло печалиться. И Карелия даже посочувствовал сидящему рядом, но только лишь на мгновение. Потому что все это как-то не вязалось между собой. - Но ты ведь всегда любил большие компании… Всегда хотел быть с остальными Скандинавами и со Швецией!.. Неужели тебя всегда это тяготило?- потому что вряд ли кто-то смог бы до конца притворяться сотни лет просто так, без видимых на то причин. А Карелия помнил, с какой теплотой и искренней любовью брат всегда смотрел на их небольшие вечеринки северян или на чужие семьи. - Может и так,- неожиданно резко ответил Финляндия, отворачиваясь к озеру и даже дернув немного плечом.- Неужели ты мне не веришь? - Нет, я не про… Просто это было очень внезапно!- все же нашел в себе силы возмутиться карел, обычно не осуждающий чужие эмоции и желания. В конце концов, обычно они его и не касались, но сейчас как будто бы что-то личное, фундаментально обычное было под угрозой – и оттого хотелось вмешаться. - Может для тебя… Но неужели тебе тоже не хотелось иногда сбежать вот так далеко-далеко от толпы?- с искренним, казалось, любопытством спросил Финляндия, и парень задумался. Да, иногда их комната была шумной и надоедливой, иногда всеобщие домовские радости могли приносить скорее раздражение, чем восторг, а некоторые последствия такого общажного проживания добавляли головной боли, но все это казалось мелочным, по сравнению с простым чувством единства со своей семьей. Они очень долго жили порознь, бывало даже и по разные стороны границы, и судьба так долго мотала их туда-сюда, что наконец успокоиться и осесть в одной гавани казалось раем. Потому что каждый день Карелия мог просыпаться и, открывая глаза, знать, кого увидит сегодня и как им будет хорошо вместе. Но все же. Неужели Финляндия не чувствовал того же самого? Ведь он сам, еще с давних пор, когда они говорили на одном языке и жили в одних лесах, повторял: - Нет ничего важнее тех, кто рядом с тобой,- слово в слово, на том самом старом языке, повторил Карелия сейчас, и брат странно вздрогнул. Руки его сжались в кулаки, и он помотал головой, будто самые простые слова вызвали у него боль или гнев. - Что такое?..- карел неловко коснулся чужого плеча, не понимая обидел ли фина или тот вспомнил о чем-то своем. Но он лишь вздохнул. - … разве не прелестно было бы просто жить вдвоем и не думать ни о чем…- донеслось со стороны Финляндии тихое бормотание, такое печальное и разочарованное, что Карелии даже стало стыдно за собственное упрямство. В конце концов, нет ведь ничего плохого в том, чтобы просто подыграть брату. С другой стороны, все это все еще казалось каким-то странным. Как и серая тьма, что выглядывала из-за разлапистых кленов и тонких берез, первыми клочками ложась на траву поляны у озера. - Ну, не грусти… Давай лучше поговорим о чем-нибудь другом!..- все же попытался карел сменить тему разговора, чтобы просто оставить это в стороне вместе со своей тревогой и волнением. Однако, развернувшийся Финляндия выглядел слишком уж решительным для прекращения разговора. - Карьяла, скажи… Ты хотел бы все бросить? Только серьезно!..- погрозил он пальцем, совсем как обычно он делал, наказывая что-то вроде «не стоит злить больших стран» или «никогда не стоит забывать о своих людях». Вот только сейчас речь была о другом. - Эм, я… Нет, конечно…- и хоть вышло не совсем уверенно, ведь парень так и не понимал, что имеется ввиду под «все», но ответ этот явно все равно расстроил Фина. - Но почему?.. Неужели они тебе дороги?- и в этом «они» просквозило столько непонимания, горечи и даже злости, что Карелия оцепенел. Никогда бы его брат не отзывался так ни о ком из его семьи или друзей. Даже во время войны он не чувствовал столько злости и ненависти, собранной в одном маленьком слове, будто невзначай проскользнувшем в вопросе. - «Это не он»,- холодная и ясная мысль, словно ледяное копье, пронзила тело и разум. И хоть глаза видели привычный облик, а уши слышали знакомый голос, все остальное просто вопило о лжи и обмане. Это не его брат, его брат никогда бы так не сказал. Но тогда кто это был. Кто мог принять чужой облик так мастерски и похоже, перенять даже чувство близости и спокойствия рядом, почти пропавшее сейчас. Вряд ли кто-то из людей или на них похожих. - Я… Не понимаю, о чем ты…- врать у Карелии выходило из рук вон плохо, а потому сидящий напротив только нахмурился, разворачиваясь еще сильнее на собеседника и придвигаясь ближе. Без слов он требовал ответа на свой вопрос. - Ты просто устал… Давай закроем тему?- навыки дипломатии вряд ли бы спасли от неизвестно кого, но карел не хотел обострять конфликт и вообще говорить на подобные темы. Особенно с чужими. - Ответь,- голос брата теперь звучал холодно и сурово. И хоть таким Карелия его слышал, сейчас почему-то по спине пробежали мурашки. И уже не было выхода, кроме как ответить. Ну не сбегать же от разговора в прямом смысле слова. Тем более и бежать было некуда, ведь поляна теперь была лишь островком ясности среди стен тумана, а противоположный берег озера давно затянуло мглой. И даже вода как будто потемнела и посинела, уже больше напоминая море в ненастный день. - Они мне дороги. И ты мне дорог,- серьезно ответил Карелия, тоже хмурясь в ответ.- И ты никогда не заставил бы меня выбирать. - Да?- казалось, это было удивлением для самого Финляндии.- Но ведь ты уже выбрал. И не хочешь их бросить. - Суоми… Ты не в себе. Прекрати,- даже как будто грозно ответил карел, отсаживаясь чуть в сторону от слишком близко сидящего нечто под личиной брата. - Разве?- парень хмыкнул, отворачиваясь и глядя на темное озеро.- Я хотел сказать то же и про тебя. - В смысле? - Ты не в себе. Неужели не хочешь остаться со мной? Сам же говорил всегда, как хочешь жить вдвоем… - Я… Да, говорил!.. Но сейчас ты говоришь странные вещи,- и, прежде, чем Карелия понял, следующие слова вырвались сами собой.- Ты говоришь не как он!.. Повисшая после слов тишина быстро нарушилась шумом ветра в листве. Сильный порыв налетел, заставляя жмуриться и закрывать лицо ладонью, встрепывая волосы до беспорядка, подталкивая неровно сидящее тело к краю обрыва над темными водами. И только схватившая за плечо рука остановила и пригвоздила к земле. - Что ж… Сложно нести такую околесицу так долго, ты прав,- нечто улыбнулось, совсем не как Финляндия, и пальцы на руке сжались еще крепче, до легкой боли. Ветер чуть утих, но все еще ревел где-то над головой, предвещая новые сильные порывы. Запахло солью и кровью. - Но я все равно спрошу тебя, Кьярла,- теплые карие глаза стали желто-янтарными, какими-то нечеловеческими. Карелия дернулся, попытавшись освободиться, но земля, на которой он сидели, внезапно вздрогнула от такого легкого движения, вот-вот готовая обвалиться и повлечь за собой вниз. И оттого пришлось замереть на месте. - Что ты выберешь?- чужие глаза хитро сощурились.- Уйти со мной и бросить это все… Или остаться? Земля под ними снова вздрогнула, перетираясь друг о друга комьями, дрожа. Посыпались первые мелкие камушки, срываясь и падая до глубокого и гулкого звука удара об воду. Ветер снова налетел, заставляя жмуриться от сильных ударов по лицу, от разносимых туда-сюда волос, что лезли в глаза. Карелия попытался прикрыться рукой, но от перенесенного на другую ногу веса земля снова просела под ним. Утес над озером, еще несколько минут назад казавшийся монументальным, стал шатким и слабым, как сложенная ребенком пирамидка, готовый унести за собой в воду и погрести под тяжестью камней. И, кажется, его состояние напрямую зависело от того ответа, который должен был дать вынужденный пленник. - Я…- сидящий напротив не брат подался вперед, готовый услышать то, что хочет он, и ничего иначе, и это новым копьем ударило по сердцу и разуму. Это точно был не его Суоми, а кто-то другой, опасный и властный, непонятно почему решивший потревожить их оставшийся где-то там в темноте лагерь. И было даже горько от того, что Карелия позволил себя обмануть, но сделанного не вернешь. И можно было только идти дальше. - Я останусь с семьей!.. В янтарных глазах мелькнуло разочарование, но лишь на миг, а затем все застила ненависть и презрение. Крепко сжатые пальцы на плече напоследок сомкнулись еще сильнее, до настоящей боли, а потом разжались. - Так иди к ним. Слова раздались в пустоте и тишине, повисшей на секунду, а затем земля уступа окончательно разверзлась, утягивая за собой пленника – но не пленителя – роняя в холодное, глубокое как само море, озеро, прибивая сверху вековой тяжестью глыб белесых мраморных камней. И не за что было зацепиться или ухватиться, чтобы избежать своей участи, только вода и камни вокруг, ломающие и прижимающие, тяжелые и не выпускающие из своих объятий уже никогда. - Он же… Он же вообще ничего тебе плохого не делал никогда!..- как бы ни было это горько, но видеть очередную смерть уже было не так больно. Обидно и зло, до стиснутых кулаков зло, но не так уже и больно. От чего, казалось, на сердце ложилась и вина тоже, но сейчас Архангельскому не было до нее дела. Он решил до последнего верить, что с семьей все в порядке и все это лишь иллюзия, что так успешно наводил неизвестный голос. - Слабаки никому не нужны,- хмыкнул пленитель, а серое зеркало снова заволокло пеленой тумана.- Ты знаешь это правило. На Севере слабый умирает быстрее всего. А ваша «семья»… Самая большая слабость. - Говоришь так, будто у тебя никогда не было семьи,- проворчал себе под нос Поморье, вообще ни разу не согласный с точкой зрения голоса. В своей семье он всегда черпал только силу, уверенность и смелость. Даже сейчас, будь он один на этом острове, давно бы попытался убежать и даже не стал бы блуждать по туману, но дело было в семье, а значит он должен был постараться как-то всех спасти. Другое дело, что идей не было вообще. - «Камчатка всегда говорит, что гости с той стороны любят поболтать про себя. Может я смогу что-то узнать про нее?..»- не верить главному специалисту по магии в доме причин не было, а разговоры многого от себя не требовали. Да и раз его до сих пор не постарались убить каким-нибудь максимально неприятным способом, да еще и позволяли наблюдать за происходящим с другими, наверное, голос все же хотел похвастаться своими деяниями. - Мне никогда не нужна была семья! Кучка отбросов, что не может выжить в одиночку? Еще чего!- действительно возмутился собеседник, и даже по громкости казалось, что невидимая тварь подошла ближе. Камень в центре поляны недовольно задрожал. - То-то ты в сейде заперта…- пробормотал Архангельский, как ему казалось, весьма тихо, но видимо у тварей слух был острее. На лице иглами сжался холод, пронзая кожу до самой плоти, леденя и душу, и тело. Страх горячей волной пробежал в груди. - Слабакам слова не давали,- прошипел голос, крайне недовольный правдивым замечанием в свою сторону.- Этот проклятый камень!.. Он не сможет меня удержать. Никто не сможет. Потому что я сила и голос Севера! Где-то над головой завыл ветер, трепя и раскачивая макушки высоких сосен, а чайки закричали на этот раз не насмешливо, а грозно и пугающе. И Поморье закивал головой, насколько вообще мог двигаться, вполне верно решая согласиться, чем отрицать. Сейчас, когда не было еще никакого плана по спасению себя и всех остальных, обращать на себя гнев пленителя было бы глупо. Но слова вырвались сами собой, видимо, слишком уж он часто общался со старшими, которых хлебом не корми, дай только над кем-то подшутить. - Ну к слову… Среди вас, слабаков, ведь и был тот, кто родом не отсюда. Людские условности причислили его к Северу, но эта душа тут чужая. Я почти смилостивилась над ним,- голос замолк ненадолго, пока Архангельский пытался понять, о ком конкретно говорят, и, кажется, уже почти понимая.- Но… Милость это тоже для слабых. Пусть он разделит с вами судьбу слабака, недостойного Севера. - Нет, он не!..- только крикнул парень, но лицо залепил туман, буквально осязаемой мерзкой мокрой ватой обволакивая все, вынуждая отвлечься от разговоров на такие важные вещи как дыхание или зрение. А когда его освободили, видимо, просто поигравшись с первобытным ужасом утопления, на сером зеркале тумана появлялись уже новые образы.