Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Коми. Примечание: Время действия - современность. Коми спал спокойно и крепко. И пусть день безделья не мог утомить его как следует, но веселье путешествия вместе, расстановка палаток и болтовня у костра навевали какое-то сонное настроение. И он бы сладко проспал всю ночь, если бы над ухом не начало что-то гудеть. Как будто комар, но звуком куда ниже и глуше, начинающий свою раздражающую песнь именно тогда, когда сознание готово было упасть в сон. И парень упорно пытался не прислушиваться, сильнее комкая спальный мешок и пытаясь свернуться в клубочек, но любопытство и постепенно просыпающееся сознание не давали бросить все так просто. А в какой-то момент и вовсе показалось, что расстегнулась молния на входе в палатку, пуская внутрь немного замшелого влажного воздуха, но тогда Коми притворился спящим, подумав, что кто-то из старших просто проверяет, спят ли все. О том, что вряд ли кто-то так будет делать в походе, он как-то не подумал. Все снова затихло и сонливость опять начала захватывать буйную рыжую голову, как вдруг прямо около палатки раздался сиплый, свистящий звук, похожий на звук выходящего воздуха из проколотой шины или большого бака, вполне могущий напугать или запутать кого-то непривычного, но Коми точно знал, что это такое. И давно уже не боялся. - «О, тут живут филины, классно…»- сонливо подумал он, ворочаясь, чтобы перевернуться на другой бок.- «Филины классн-» Мысль оборвалась от нового звука, такого же свистящего и натужного, вот только на этот раз он был куда громче и ближе. И звучал тревожно, пугливо, как звучала бы птица, у которой что-то пытаются отнять. В сердце сама собой заклубилась тревога. - «Ну чего он начал… Что-то случилось?»- Коми приподнялся над полом палатки, спросонья пытаясь в темноте хоть что-то разглядеть и ожидаемо не преуспевая в этом. Легкими очертаниями проглядывались только скатные стенки палатки, сваленные по углам вещи и силуэт небольшой фигуры в спальном мешке. Второго брата видно не было, но на это парень не обратил внимания. В конце концов, мало ли куда можно захотеть выйти ночью. - «Может он пошел прогнать филина?..»- закралась в голову логичная, с виду, мысль, и Коми сразу же забеспокоился. Большие ночные птицы выглядели, конечно, опасными и могли причинить много вреда, но, привыкнув с детства жить рядом с братом Пермью, не понаслышке знающем все о ночных хищниках, парень понимал, что птицы боятся человека куда больше, чем люди их. Вот только человек гораздо сильнее мог случайно навредить попавшей в беду птице, а потому Коми чаще всего брал на себя ответственность за помощь пернатым собратьям. Конечно, обычно ему помогала с этим Кировская или Липецкая, но сейчас их рядом не было, а значит справляться следовало самому. - «Помогу брату!..»- чуть не запутавшись в спальном мешке и забыв даже обуться, рыжее чудо комнаты Северо-Запада выскочило из палатки, сразу делая несколько шагов в сторону леса. Открытый полог печально махнул тканью вслед и остался покачиваться на слабом, едва чувствующемся ветру. - Мм?- Коми замотал головой, пытаясь в темноте и пелене тумана увидеть очертания Карелии, но пока что не преуспевая в этом. Однако шелест крыльев и короткий, скрипучий вскрик был прекрасно слышен в тишине и пустоте их одинокого лагеря. Звук шел со стороны леса, и парень, почти не задумываясь, сделал несколько больших торопливых шагов в сторону первых деревьев, но потом замер. - «Хорошо ли будет уходить и никому не сказать?..»- задумался Коми, оглядываясь на палатки. За него, несомненно, будут беспокоиться, когда увидят спальный мешок пустым. Но, с другой стороны, он ведь отойдет совсем ненадолго и сразу же вернется.- «И Карелия тоже где-то тут… Все будет хорошо!» И с таким оптимистичным решением он ступил под полог высоких, теряющихся в темноте деревьев, пытаясь по звуку угадать, где находится невидимая в темноте птица, заодно присматриваясь к образу брата в переплетении вихрей тумана. Ведь он тоже должен был быть где-то тут. Шум от крыльев вел прочь от палаточного лагеря. Птица изредка издавала встревоженные вскрики, отзываясь на цоканье и присвистывания Коми, но никак не желала показаться. Мох под ногами глушил шаги до совсем невесомых, ветки били по лицу, но парень был упертым и уже даже позабыл о том, как далеко будет возвращаться, полностью подчинившись одной цели. Он даже не заметил, когда все больше и больше сухой, плотно сбитой лесной почвы стало попадаться под ногами, а деревья расступались и стремились ввысь, вместе со своими ветвями уводя куда-то вверх и хлопанье тяжелых больших крыльев. Опомнился Коми только когда услышал громкое и резкое «Кар!» прямо у себя над ухом. - Ай-яй!- подскочил парень на месте, отшатываясь в сторону и путаясь в собственных ногах так, что чуть не упал. Крик был уж слишком внезапным, как будто ворона подкралась к нему со спины и тут же исчезла, оставив наедине с испугом.- Уфф… Только их не хватало. Ворон он недолюбливал и это было взаимно, а потому обычно они просто старались не пересекаться в одном пространстве. Конечно, сильнее их недолюбливал Пермь, регулярно разгоняющий стаи воронья по осени прочь, отчего на него злился Магаданский, но у брата на то были свои причины. А Коми просто испугался, и за себя, и за встревоженную, явно раненную птицу, что никак не появлялась из тумана. Вот уж кому не следовало встречаться с вороньей стаей. - Кыш!- на всякий случай помахал он руками вокруг себя, отгоняя абсолютное ничего, и побежал дальше. Под пятками глухо застучала сухая черно-серая земля, туман постепенно светлел, и, казалось, вот-вот куда-то Коми должен был прибежать. Но вместо лесной поляны, обратной стороны острова или просто пляжа он выбежал на незнакомый, непонятный пустырь. Темные деревья, лишенные всякого покрова, поднимались вверх гротескными фигурами, скрюченными и острыми, заставляя неуютно поводить плечами. И справа и слева пейзаж был одинаков, тускл и неприветлив, обнажившись от тумана и являя свою собственную серо-черную мглу. А потом над головой захлопали сотни крыльев. Целая стая ворон, далеко и глухо перекрикиваясь между собой, кружила в воздухе, как над забитой добычей. Постепенно они садились на сухие, дрожащие ветки, продолжая неприятно кричать, и Коми поспешил вперед, просто чтобы избавиться от неприятного чувства кружения над собой. Но куда человеческим ногами в сравнении с птичьими крыльями. Да и все вокруг казалось просто одинаковым, повторяющим друг друга, как на замкнутой кинопленке, из-за чего, казалось, уйти было просто невозможно. И в итоге парень остановился, недоуменно потирая подбородок. - А где я?..- вопрос, который, конечно, стоило бы задать пораньше, но что есть, то есть. Рассевшиеся по ветвям птицы наклоняли головы, изучая задумчивого человека, каркая что-то на своем, непонятном и грубом. Спугивать их было бесполезно, да и мишенью нападения целой стаи становится не хотелось, а потому Коми постарался представить, что никого тут и нет. В общем, не считая птиц, ведь так и было. - Или… Где наш берег? Хмм,- обдумывание ситуаций никогда не было сильной стороной младшего в семье коми, но делать было нечего. Он оглядывался, пытаясь найти взглядом конец леса, в который он точно входил и из которого должен был выйти, чтобы попасть на безлюдную сухую пустошь, но ничего такого не виднелось в округе. Ни следов от высоких сосен или мшистых земель, ни гальки с пляжа у моря – все это пропало, как будто кто-то невидимый стер это. Только едва заметные клочки тумана были заметны вдалеке, но когда парень побежал в их сторону, перепрыгивая через черные корни сухих деревьев, туман только удалялся и пропадал, сменяясь на новые бесконечные деревья с воронами на них. - Дурацкое место…- совсем по-детски проворчал парень, пиная пыльную землю и чуть не ударяясь ногой о какой-то камень. Уставшее тело недовольно загудело, но даже присесть и отдохнуть здесь было негде. - Сам ты дур-рак!- резко и громко раздалось за спиной, отчего рыжий немного подпрыгнул, чуть ли не в полете разворачиваясь вокруг себя. Но никого рядом не было, только обычное дерево с сидящими на нем воронами, что неустанно следили за ним, как и раньше. - … Ас пу?- недоверчиво протянул он, почесывая в затылке и оглядывая ничем не приметное, обычное сухое дерево, почерневшее то ли от огня, то ли древности времен. Над головой закаркали вороны, и их звук напоминал злой, насмешливый смех. - Дурак! Дурак-дурак!- одна из птиц слетела, цепляясь коготками за волосы, дергая их больно и обидно, и снова вороний смех разнесся по пустоте. Коми замахал руками, пытаясь отпугнуть слишком высоко сидящих птиц, но лишь получил еще одну порцию боли от подлетевшей откуда-то из-за спины пернатой твари, дернувшей за волосы так, что несколько из них вырвались с корнем. - Хватит! Прекратите!- не то чтобы крики были эффективны, но ничего больше сделать было нельзя. Прижавшись спиной к стволу дерева, чтобы хотя бы сзади никто не смог подойти, парень нахохлился, обнимая себя за предплечья и зло зыркая на собирающихся отовсюду ворон, что рассаживались по ветвям вокруг, продолжая смотреть на него. - Ястр-реб! Ястреб-дурак!- со всех сторон переговаривались черные птицы, сверкая янтарными глазами.- Заблудился! Не знает куда лететь! Дурак-дурак! - Ну хватит обзываться…- надулся Коми, демонстративно отворачиваясь от птиц, хоть они и сидели теперь так плотно на всех деревьях вокруг, что окружали его, словно толпа на гладиаторской арене, и потому по-настоящему отвернуться от них было невозможно. Но протест высказать как-то хотелось. - Летит! Летит-летит!..- вдруг начали перекрикиваться птицы уже между собой, быстро вспархивая и отлетая в сторону, занимая более высокие и тонкие ветки, отчего поднялся шум из бесконечного шелеста и скрипа деревьев. Коми даже прикрыл уши, но начал оглядываться, пытаясь понять, о чем именно говорят птицы. И только когда сквозь мельтешащий шум донеслись тяжелые хлопки куда более огромных крыльев, парень наконец-то догадался развернуться и задрать голову, чтобы увидеть дерево, к которому прижался. Большой филин, пестрый и яркий, в сравнении с чернотой вокруг, степенно приземлился на одну из нижних ветвей, своими большими глазами следя за фигуркой человека. Острый клюв прищелкнул, издавая непонятный звук, и птица нахохлилась, переминаясь с лапы на лапу на поскрипывающей ветви. - О… Филин,- та самая невидимая в темноте птица, которая и привела его сюда, наконец показалась, но легче от этого парню как-то не стало. И пусть видеть большого ночного хищника ему было привычнее, да и вороны резко замолчали с появлением совиного короля, странностей вокруг это не решало. - Ястреб?- голос филина звучал глухо и далеко, но в тишине вокруг слышно его было хорошо. И потому Коми несколько раз оглянулся, пытаясь понять, про какого же ястреба говорят все птицы вокруг. И только через несколько секунд гнетущей тишины, точь-в-точь на экзамене, неловкий гость понял, что речь о нем. Точнее о его птичьей душе, такой, что была у всех в их семье. Просто редко кто о ней вспоминал, особенно в эти дни. - А-а… Да, я ястреб! А ты филин, как мой братишка!- и пусть вокруг все было странным и даже пугающим, голос Коми все равно звучал оптимистично и громко. Он не собирался грустить и предаваться унынию только из-за каких-то непонятных событий вокруг. - Ухх…- птица знакомо и тяжело выдохнула. Брат точно также вздыхал, когда не мог достучаться до разума младшего через непробиваемый оптимизм.- Ястреб знает, где он? Слова как будто давались филину с трудом и он постоянно прищелкивал клювом до сухого, громкого звука, то ли волнуясь, то ли высказывая свое недовольство всем происходящим вокруг. И вороны, без того довольно тихие, по сравнению с тем, что было раньше, затихали еще сильнее, прижимаясь к ветвям и вжимая головы в шеи. - Мм, неа!- честно признался Коми в очевидном провале. Филин еще больше нахохлился, издавая бормочущие и ворчливые звуки, видимо, осуждающие человека за такую беспечную глупость. - Далеко дом ястреба. Что делаешь тут?- вопрос был, казалось, не сложным и парень буквально сразу готов был рассказать и про рыбалку, и про туман, а затем про странные звуки в лесу и собственный побег из лагеря, но все же на секунду задумался. Может, птица спрашивала не о чем-то сиюминутном и мгновенном, а о более глобальном. Но даже к более глобальному «тут» никаких сложных ответов не было, ведь всей комнатой они выбрали земли Архангельского, как цель поездки, буквально наугад. И потому что морская рыбалка звучит круче, чем обычная. - Просто приехал,- в итоге ответил рыжий, пожимая плечами.- Филин, ты можешь меня вернуть в лагерь? Тут у вас не очень… Вороны замахали крыльями, начав редко, возмущенно перекрикиваться, осуждая за столь резкую оценку их милого гнездовья. Но место, похожее на карикатуру с книги сказок или какое-то засценье, бесконечно одинаковое и мрачное, Коми все же не прельщало. И, если уж его тут так не любили, почему бы им не отпустить парня обратно. Однако главная птица тяжело вспорхнула, перепрыгивая на другую покачнувшуюся ветку, и все вокруг в мгновение затихло. - Ястреб не тут был рожден. Не наш… Не наш!- шелестяще шикнул филин, недовольно махая крыльями, чтобы удобнее устроиться на ветке. Несколько ворон поддакнули, со всех сторон прокричав «Не наш!», но в остальном на небольшой поляне у деревьев сохранялась тишина. Коми задумчиво потер подбородок. - Наверное… Да?.. Я с Урала, как и остальная моя семья!- с какой-то даже гордостью похвастался он перед птицами, и филин на ветке согласно замотал приземистой головой. Казалось, сейчас он был доволен чужим ответом. И поэтому так странно прозвучали его следующие слова: - Ух-ходи!- с громким выдохом, с которым обычно подобные ему птицы ухали, произнес он. И вороны тотчас подхватили, выкрикивая уже более громко и раскатисто. - Пр-рочь! Прочь!! Уходи! Прочь!! Шум поднялся у деревьев такой, что хотелось зажать уши руками и спрятаться в комочек. Парень не понимал, чего от него хотят, ведь все вокруг не отпускало его, заставляя плутать по одинаковым мертвым пейзажам. А птицы все расходились, крича громче и громче, некоторые даже спикировали на него, ударяя по голове крыльями и прогоняя, все повторяя одни и те же слова. И парень даже сделал несколько шагов прочь, прикрывая голову от ударов, чтобы побежать куда угодно, куда глаза глядят, пока вдруг его плеча не коснулась настоящая, человеческая рука. - Не бойся,- мягкий голос был тихим, но перекрыл весь шум и гам вокруг, заставляя слушать только себя. Коми удивленно обернулся, вздрогнув, но быстро испуг и неожиданность сменились другим, более глухим и тяжелым чувством. - Юсьва?..- стоявшая перед ним мило улыбнулась, поправляя передник своего вышитого, красивого платья. Совсем недавно она так же стояла рядом, поправляя свою одежду, чтобы потом оправить складки и заломы на вечно мятых футболках Коми или поправить галстук Пермского, пригладить их семейно-непослушные волосы и напоследок забавно щелкнуть каждого по носу. Совсем недавно все это было обычным и привычным. Совсем недавно все было хорошо. А потом она умерла. - Соскучился?- сестра улыбнулась, протягивая ладонь, чтобы провести ею по волосам, но Коми дернулся в сторону. - Тебя больше нет…- его голос, такой радостный и высокий, в миг стал куда более печальным и даже медленным. Тоска в сердце все еще была жива и ранила иногда, когда что-то напоминало об ушедшей, а потому видеть ее образ, такой живой и настоящий, казалось настоящей пыткой. И враньем, потому что Коми совершенно точно знал, что такие как они, однажды уйдя, больше не возвращаются. - Но вот она я,- хихикнула Юсьва, она же Коми-Пермяцкая, их старшая сестра, делая шутливый реверанс. Вот только веселее от этого парню не стало. И он отошел на еще один крошечный шаг в сторону, обнимая себя за предплечья. - Нет… Это не ты. Это твой Орт,- с уверенностью кивнул парень, отворачиваясь и стараясь просто не смотреть на образ сестры, чтобы не огорчать самого себя. Вместо этого он взглядом стал искать на ветках филина, чтобы наконец спросить, как ему уйти отсюда, но большая птица куда-то пропала. И вороны наконец-то притихли, вернув на поляну подобие спокойствия. - Побольше уважения к сестре,- по голове вдруг прилетел подзатыльник, снова заставляя дернуться, на этот раз чуть ли не утыкаясь носом в дерево. Парень возмущенно пискнул, быстро выпрямляясь, подсознательно уже даже понимая, чей голос только что услышал. - Брат! Ты тут??- Пермский хмыкнул, поправляя рукава на своей кофте и умудренно качая головой. - Конечно тут. Мы же уходим,- дернул он бровью, как будто не понимал такой странной радости со стороны брата. А вот Коми удивился. - Уходим? Куда?- на Коми-Пермяцкую он старался все еще не обращать внимания, хоть она и подошла ближе, желая участвовать в разговоре. Ее мягкие, заплетенные в пушистые косы волосы ярким пятном выделялись на фоне серости и черноты проклятого места. - Домой,- все еще знакомым тоном разъяснения всего и вся каждому коротко ответил брат. И вроде бы все было понятно, ведь их дом действительно был далеко отсюда, но что-то в таком простом слове Коми почудилось сложным. - Домой?..- потому что, кажется, вряд ли родственники имели ввиду их общий дом среди лесов и полей, спрятанный от любопытных глаз недалеко от шоссе. Пермский скрестил руки на груди, закатывая глаза и устало вздыхая от того, что ему приходится пояснять каждое слово, а на плечи внезапно опустились еще чьи-то ладони. - Конечно домой!- знакомый радостный голос Кировской раздался над ухом, и девушка вмиг оказалась перед глазами, кутаясь в серую, невесомую шаль.- Тут нам не место! - Наш дом там, у подножья гор, среди Пармы,- кивнула Юсьва, приглаживая еще более лохматые волосы средней сестры, всклокоченные так, будто их ни разу не касался гребень.- Ты разве забыл, Коми? - Нет, я помню!.. Но, мы ведь… Просто слетаем туда и вернемся ко всем снова, да?- Коми сложно было описать то, что он чувствовал в чужих словах. Странные оттенки обреченности и решимости не наталкивали на обычный разговор о простом желании вернуться поскорее домой после тяжелого дня. Все говорили о чем-то более фундаментальном, сильном и важном, и потому поверхностному и легкому брату было не по себе. - Нет,- строгий ответ Пермского заставил чуть вздрогнуть и снова резко на него обернуться. Брат серьезно хмурился, глядя прямо в глаза.- Мы домой. - Разве ты не соскучился по нашему дому?- удивилась Юсьва, нежно касаясь плеча.- Как давно мы там не были… - Зачем этот общий дом, если у нас есть наш? И мы вольны там, как птицы!..- Кировская задорно рассмеялась, крутясь вокруг своей оси. Шаль взлетела серым крылом, и за миг вместо девушки уже летала белобокая сорока, маша ярким и пестрым хвостом. Она взлетела на ветвь к воронам, что тут же отлетели, уступая место истинным хозяевам этого места. И Коми-Пермяцкая засмеялась, глядя на забавно потренькивающую и размахивающую хвостом птицу. - Да-а, но…- неуверенно протянул Коми, потирая собственное плечо и неловко переминаясь с ноги на ногу.- Надо же сказать ребятам… И отцу… И я в комнате всем должен сказать!.. - Ты слишком о них беспокоишься, Коми!..- сестра шутливо грозно скрестила руки на груди, однако ее лицо все также смеялось.- Разве не все равно? - Все р-равно!.. Все равно!- поддакнули вороны откуда-то сверху и захлопали крыльями, подбадривая и поддерживая слова человека. Однако парень только сильнее нахмурился, отводя взгляд вечно сияющих глаз, изучая то собственные босые грязные ноги, то пыль и узловатые корни, торчащие из земли. Что-то тут было не так, подсказывала интуиция и что-то еще в голове, что-то было неправильно. Не стала бы его семья так говорить. - Они же мои друзья…- совсем тихо пробормотал он, и Пермский, стоявший рядом, громко хмыкнул. И пусть он ничего не сказал, в пренебрежительном движении плеча и скривившемся лице было все отношение к невинно произнесенной фразе. И пусть его брат не был из тех, кто так просто вслух готов признать свою с кем-то дружбу, презирать чужие чувства он бы никогда не стал. - «Это не они…»- решил для себя Коми, делая небольшой шаг назад. Сорока спрыгнула на ветку ниже, вопросительно наклоняя голову из стороны в сторону. Стоявшие рядом в людском обличии тоже обернулись, одновременно, как будто рядом раздался гром небесный, а не едва слышный шаг. - Я наверное… Не пойду с вами…- он сделал еще небольшой шаг назад, и Кировская спрыгнула с дерева, на лету обращаясь обратно в человека, закутанного в шаль, так похожую на серый морской туман.- Мне… Ну… Я пойду, но!.. Туда!.. Слова никак не складывались во что-либо разумное, но парень продолжал отступать, на ходу показывая руками в разные стороны, как будто они вместо его рта должны были всем все пояснить. Но вышло, ожидаемо, не очень. - Нет-нет, давай с нами!..- Юсьва дернулась ему вслед, но из-за этого Коми только дернулся, чуть не спотыкаясь об собственные ноги. Пермский хмыкнул, поводя плечами. - Ты уверен? Пути назад нет. Там ничего нет,- как-то странно выделил он слово «там», имея ввиду то ли морской оставленный берег, то ли это бесконечное полотно черных деревьев вокруг. Но так или иначе, куда-то прочь идти Коми не желал, а значит у него оставался один путь. - Нет, я пойду!.. Обратно. К ребятам. И домой… Я же знаю, вы сейчас дома… Настоящие вы,- может и не стоило указывать обманкам на их обман, но у Коми всегда получалось плохо держать язык за зубами. Вороны встрепенулись, закричали тревожно, оповещая округу о том, что их обман разгадан, но Пермский поднял руку и на поляне воцарилась мгновенная тишина. Он только прищурил глаза, какие-то слишком яркие для того, чтобы быть человеческими, и покачал головой. - Ну так иди. И как только эти слова отгремели в нависшей тишине, с небес мгновенно упал туман. Он скрыл деревья, оставив от них лишь образы в полумраке, скрыл птиц и людей, скрыл даже собственные вытянутые прочь руки, окутал со всех сторон своей непроходимой пеленой, пряча в себя все звуки, кроме собственного быстро бьющегося сердца. - Эй!- машинально Коми дернулся вперед, но под ноги тут же попался коварный корень, уронивший на колени и заставивший вымазаться в пепле и грязи.- Я же не!.. Не знаю куда идти… Но все вокруг было слепо и глухо к его проблемам теперь. Все скрылось в серой пелене, не желая подсказывать ни сторону, ни направление, только со зла оставляя появляющиеся из ниоткуда корни и деревья, что теперь ранили руки острыми ветками и избивали ноги узловатыми корнями. Никто не отзывался ни на крики, ни на свист, и сам звук даже не желал уходить куда-то прочь, оставаясь около одинокого парня и медленно пропадая, вместе с ним, идущим куда-то по туману. И пусть его не тронули и даже не угрожали, услышав отказ, одиночество и неизвестность для кого-то иногда были куда более ужасным наказанием, чем просто страх или боль. - Мое снисхождение не знает границ, ведь так?- зло и насмешливо спросил голос, наконец отпуская из своего плена и позволяя хоть на немного отвести взгляд от посеревшей картинки. Последнее пятно ярко-рыжих волос мелькнуло там и исчезло, как сам брат исчез в тумане. - Угу…- пробормотал себе под нос Архангельский, потирая замерзшие и покрывшиеся мурашками руки. За Коми он, конечно переживал, но тот остался жив и даже был в относительной безопасности, а это уже неплохо. Их самый рассеянный и веселый сосед по комнате вряд ли вынес бы большие испытания, которые могли бы обрушиться на его голову, и потому в какой-то степени Поморье даже был благодарен за такое снисхождение к чужому для Севера маленькому рыжему ястребу. - Неужели ты наконец понял, что я не шучу?- продолжал издевкой сочиться невесомый и бесплотный голос.- Каждый из твоей семьи всего лишь слабак, давно уже негодный, чтобы быть здесь. Бесхребетные, бесполезные, пустые сошки на лице прекрасного Севера! Они все умрут здесь… Странно, как вообще дожили до этого дня! - Нет, они не такие,- упрямо покачал головой помор, отворачиваясь и глядя куда-то в сторону от камня, хоть и не видя своего собеседника. В своей семье, как бы презрительно не говорил голос это слово, он все еще был уверен и передумывать из-за какой-то там всемогущей невидимой твари не собирался. Проблема была, собственно, только в том, как бы ему спасти свою сильную и умелую семью, чтобы она потом спасла и его тоже. - «Почему вообще я остался тут один? Ничего же не мешало сделать то же, что и с остальными…»- закралась в голову, кажется, разумная мысль. Но единственным отличием его от всех остальных было лишь то, что Архангельский являлся хозяином этих земель и, в теории, был тут сильнее и мог больше, но на практике это пока что никак не помогало. Но все же ведь не случайно он остался в лагере в одиночестве и не попал в морок. И вряд ли это от того, что он самый сильный и достойный, по версии голоса. В их комнате были куда более смелые люди. - «Но спрашивать напрямую, наверное, будет глупо»,- отчасти и из-за этой мысли, отчасти и из-за того, что Архангельский не был уверен, хочет ли он услышать правдивый ответ на свой вопрос, парень решил пока промолчать. Не у каждого будет достаточно смелости, чтобы встретиться лицом к лицу с собственными страхами или искушениями, и пока достаточно храбрым парень себя не чувствовал. А вот слабым и бесполезным – да, и это чувство подкашивало не хуже усталости и страха. И в итоге он и боялся что-то сделать, и еще сильнее боялся не сделать ничего. - «Старшие бы надо мной посмеялись… Они бы точно не испугались»,- в голове даже как-то не укладывался образ напуганных братьев или сестры. Они всегда были смелыми, сильными, готовыми любой проблеме прямо в лицо заявить, что конкретно и сколько раз они сейчас с ней сделают. Архангельскому всегда не хватало этой внутренней уверенности в себе, чтобы проворачивать подобное. Но после сегодняшнего, если все они уцелеют, придется научится преодолевать в себе этот страх и эту слабость. - Что-то ты притих,- странно хихикнул тоже ненадолго затихший голос, доносясь откуда-то сверху.- Утомился смотреть, как пропадают эти слабаки? - А вот и нет!..- тут же помотал головой пленник. Он должен был до конца узнать, что произошло с остальными, хотя бы чтобы убедиться… В чем-то. В том, что они все живы, вот только болезненные картины бушующего моря, которое поглотило его брата, заставляли сомневаться в этом уже сейчас. - А я бы уже утомилась,- честно признался голос, издав захлебывающийся странный звук, отдаленно похожий на смех.- Их страсти и страхи такие простые, такие глупые… Совсем людские. - Но мы ведь люди… Почти как люди,- удивился, хоть и поправив самого себя, Архангельский, крутя головой и пытаясь понять, откуда в этот раз говорит его собеседница и пленительница. - В этом и есть ваша проблема… Люди – самое слабое, что есть на земле! Самое мерзкое и противное, отвратительное и низкое! Быть похожим на людей… Пасть так низко, как только можно! - «Все лучше, чем камень»,- но на этот раз умно про себя заметил парень, а вслух только пожал плечами. Он другой жизни, кроме подобной человеческой не видел, а потому спорить не хотел. Тем более споры тут пока что быстро кончались его проигрышем каждый раз. - И ведь я давала шанс… А они…- уже как-то совсем отвлеченно протянул голос, почти что вздыхая, и Поморье навострил уши. - Шанс? Кому?- неужели кого-то еще из семьи пожалели и они отделались малой кровью. Впрочем, осталось их не так много – тех, о судьбе которых он еще не знал, но сердце болело за Ленинградского. Он, как и Коми, был их младшим и не успел еще выработать железную броню от боли прошлого, которая может настигнуть по чужой злобной воле. - Ей,- туман вздыбился по краям поляны, а затем волной рухнул обратно, чтобы новым серым зеркалом подняться у камня. Привычные завихрения заклубились, медленно темнея, чтобы обнажить картину о чьих-то приключениях в эту темную ночь, но Архангельский уже знал, кого он там увидит. В конце концов, девушка среди них была одна.