Мои любимые истории.

Персонажи: Архангельский, Вологодская. Примечание: Время действия - современность. Вологодской спалось прекрасно. День выдался утомительным, пусть и своим бездельем, а сбор хвороста в лесу при свете одного единственного фонаря выматывал не хуже какой-нибудь тренировки или спринта. А потому девушка не особо обращала внимания на шорохи и скрипы, обычные для ночного леса, в этот раз только переплетенные с шумом волн и скрипом камней. Обычный шум, который не должен мешать, если сны спокойны и миролюбивы. Так и было, по крайней мере, пока кто-то не задел ее, споткнувшись о вытянутые почти до самого выхода из палатки ноги. Резкий толчок – и сознание практически мгновенно пришло в себя, словно после ушата ледяной воды. Некоторые старые привычки жизни посреди постоянно воюющих соседей оставались с тобой навсегда. Впрочем, она хотя бы смогла побороть желание тут же вскочить, оставшись просто лежать с закрытыми глазами. И крайне недовольным лицом. - «И кто из этих придурков решил куда-то сходить на ночь глядя?»- возмущенно рассуждала девушка, от греха подальше поджав под себя ноги и уползя немного ближе к стенке палатки.- «Чаю на ночь обпились, теперь будут мне тут бегать…» Как ворчливая мамочка продолжала рассуждать девушка, невольно прислушиваясь теперь к происходящему вокруг. Но вроде бы все стихло, шум леса скрыл в себе и шелест ткани палатки, и чужое встревоженное дыхание где-то среди темноты их пристанища, и постепенно Вологодская снова начала задремывать. Волны сна, плавно укачивая, уже готовы были унести ее за собой, чтобы показать какие-нибудь аляповатые мотивы пережитого дня вкупе с собственной фантазией, как внезапно громко взвизгнула молния на входе в палатку и ледяной ветер, взявшийся из ниоткуда, скользнул прямо по голым пяткам. - Да кто тут!..- злым хриплым шепотом возмутилась единственная на палатку и на команду девушка, поднимаясь на локте над спальным мешком и грозно пытаясь поймать взглядом нарушителя ее важного и крепкого сна. Однако, в палатке никого не было. Только ветерок трепал рыжий тент, печально покачивающийся туда-сюда, открытый в спешке чьей-то рукой и не закрытый вновь. Но среди множества вещей, темных силуэтов спальных мешков и тесноты палатки больше не было ни одной живой души. - Что за массовое изгнание дураков…- забурчала девушка, опускаясь обратно на подушку и пытаясь устроится получше.- Вот вернетесь и я вам!.. Планы по мести были расплывчаты, но у нее было время обдумать их получше. Выбирая между нападением из засады с целью защекотать до смерти и внезапным ударом подушкой с потолка, Вологодская все ждала и ждала, и ждала, но никто так и не возвращался. Не слышно было ни шагов где-то рядом, ни голосов, ни чего-то иного, кроме далекого плеска моря и ленивого шелеста крон деревьев. Братья ушли и, кажется, возвращаться не собирались. - «Ну и куда они?..»- прошло уже минут пятнадцать, а может и целый час, ведь в темноте ночи время было просто одним сплошным полотном без каких-то засечек, но девушка начала волноваться. Нет ничего такого, чем два брата могли бы заняться в тумане посреди ничего, а потому они уже обязаны были вернуться. И либо они заблудились, что, конечно, могло случиться, хоть и было бы странным, либо что-то случилось. Загадочное и крайне молчаливое что-то. - Позову их сама…- поежившись, все же решила сестра, выползая из своего спальника и натягивая сапоги на порядком замерзшие ноги. Палатку за собой она все же закрыла, надеясь скоро вернуться и не желая спать в насквозь промозглом и постылом месте. - «Шалопаи… А завтра на рыбалке будут дрыхнуть, вот сто пудов!»- уже про себя ворчала Вологодская, в сером плотном тумане пытаясь разглядеть очертания движущихся фигур. Но виднелись лишь палатки, громоздкими и нелепыми треугольниками занявшие места на этом пляже, и никого больше. Шелест волн скрывал в себе любые звуки, даже если они и доносились откуда-нибудь.- «Псков уж точно будет… И куда они посреди ночи пошли?» Ей самой тоже непонятно было куда идти, но, логично предположив, что вряд ли оба потерявшихся отправились куда-то вплавь, хотя бы из-за их совместной небольшой неприязни к воде, девушка повернула в сторону леса. Может мальчишки все же заблудились, в тумане не разглядев где берег, а где лесная глубина. - Э-эй!.. Вы где?!- негромко, чтобы не разбудить остальной лагерь, почти шепотом позвала девушка, ступая под неясную сень кривых сосен и редких кленов. Туман обволакивал и лес тоже, превращая все в марево миража, в котором деревья появлялись почти из ниоткуда, а под ноги постоянно попадались шишки и сухие ветки. Поднявшиеся треск и шелест точно должны были перебудить всех остальных, хоть Вологда и пыталась наступать на мох или на камни, перепрыгивая особо мелкие и разлапистые ветки. - …логда-а!..- смазанный и далекий человеческий крик коснулся ушей, когда последние просветы меж деревьев остались за спиной, а вокруг все обступили молчаливые темные деревья. Сестра вздрогнула, останавливаясь и начиная крутить головой. - «Почудилось или…»- нужно было понять, чтобы точно знать куда идти – дальше вперед или чуть правее, откуда, кажется, и донесся голос. Но все вокруг было молчаливо, настолько, что это даже казалось странным. Туман плотно застилал лес, обкладывая все, будто ватой, лишая звуков даже тот легкий ветерок, что трепал листву. И девушка неловко покачалась на пятках, делая пару шагов в сторону. Голос же не мог ей почудится. В любом случае, хождение в тумане по лесу как будто не имело никакого смысла и направления, а потому свернула ли она чуть вправо или продолжала идти вперед – разница была небольшой. К тому же довольно скоро в тишине вокруг снова раздались осколки чужих слов. - … оло… ро!..- на этот раз, правда, это мало напоминало чье-то имя или что-то осмысленное, но голос слышался издалека и, подумала Вологодская, мог принадлежать кому-то, кто находился в беде. Может быть с братьями что-то случилось и они там, зовут ее из последних сил! Маловероятный сценарий, ведь вряд ли в лесу на одиноком затерянном острове внезапно притаился полк врагов, но вдруг. Ее родственники прекрасно находили себе проблемы и в более безлюдных местах. - «Вот найду их!.. И покажу, как из палатки убегать»- жизнеутверждающе думала девушка, перескакивая через многочисленные ямы и извилистые корни, уворачиваясь от острых веток, появляющихся в темноте ночи со всех сторон. Что-то далеко тоже издавало иногда треск сухих ветвей, но все эти звуки в оглушающей тишине смешивались слишком хорошо, чтобы ориентироваться по ним. А потому Вологодская ждала, пока снова кто-то закричит, идя больше наугад и лишь пытаясь держаться одного направления. И голоса появлялись, все чаще и чаще. - … огда!.. … оло… зеро!..- правда, на что-то вразумительное это все еще было мало похоже, но голоса становились все тревожнее и тревожнее с каждым разом, и девушка невольно убыстряла шаг. Кажется, что-то там происходило и что-то нехорошее, отчего следовало спешить. Тем более голос, как казалось иногда, дробился и делился, будто не один человек, а целая толпа взывала к ней. - Воло… зеро!..- деревья расступались в тумане, прекратив мешаться под ногами и над головой, мягкая мшистая почва под ногами твердела, но Вологодская, хоть и замечала это, продолжала идти вперед, гонимая странным чувством тревоги и беспокойства. Даже тишина вокруг разбавилась чем-то, но не лесными звуками и треском веток, а тяжелым гулом, напоминающим то ли рой шмелей, то ли большую толпу на площади. И гул приближался, вместе с голосами, вызывая вопросы по поводу того, стоит ли идти дальше. Но она уже так далеко прошла… Дыхание немного сбилось от торопливой ходьбы, то и дело перерастающей в неровный бег. Гул усиливался, звуча то отталкивающе, то поддерживающе, и слова, теперь уже смешавшиеся с шумом, наконец-то начали звучать цельно. - Белоозеро! Белоозеро!!- загремело в ушах набатом, и девушка не сразу даже поняла, что это зовут ее. Так давно это слово не разносилось вокруг как имя, так давно никто не вспоминал о маленьком городке, некогда полном власти и судьбоносных решений. Но жизнь – штука запутанная, а потому то, что когда-то имело свой вес, теперь было лишь песчинкой или тенью. Но ноги все равно сами собой замедляли ход, пока девушка совсем не остановилась. Вокруг не было ничего. Ни леса, ни ночной тьмы – даже туман постепенно рассеивался, начиная стелиться по земле и являя бесконечные просторы ничего. Где-то вдали он снова клубился, выдавая себя за очертания то ли домов, то ли деревьев, но это было так далеко, что словно в другом мире. Вологодская неловко сделала еще пару шагов, пытаясь понять, откуда теперь идет голос. Когда вокруг не было ничего, что могло спрятать или скрыть, ей было как-то неуютно. Как будто кто-то теперь мог на нее напасть. - Че-то как-то это все… Странно…- недовольно повела плечом сестра, оглядываясь. Позади тоже не было ни леса, ни морского берега, ни их лагеря – только серая стена тумана вперемешку с неясным, откуда-то взявшимся светом. Неужели она гуляла до самого рассвета и как-то это проморгала?.. - Пойду я, наверное…- неуверенно, но все же протянула Вологодская, оборачиваясь и пытаясь разглядеть свои же следы, чтобы по ним вернуться. Голоса вокруг завыли и застонали сильнее, даже без слов взывая к кому-то, кто мог бы им помочь, а затем в воздухе громче начало разноситься: - Не оставь!! - Не уйди, Белоозеро!! - Дай ответ! Дай ответ! - Не оставь в беде!! Многочисленные голоса, и женские, и мужские, и даже детские, хаосом слышались отовсюду, заглушая собственные мысли. Вологодская прикрыла уши руками, пытаясь спастись от шума, но так он почему-то стал лишь громче. Как будто все это звучало в ее голове, а не наяву, вот только проверить это было никак нельзя. И туман, словно стена, резко стал подниматься вокруг, стоило ей отойти на несколько шагов назад. Уже практически осязаемой преградой он лип к лицу и рукам, оставляя на коже неприятный холод и дрожь, угрожая утопить в своей серости и никогда больше не выпустить на свободу. И девушка быстро сдалась, повернувшись обратно. Если какой путь и был, то только вперед. - Надеюсь, эти дураки не угодили сюда же…- проворчала она себе под нос, начиная идти быстрее и злее, чтобы те, кого она не видела, но лишь слышала, не смогли остановить ее своим плачем и стенаниями. И туман продолжил рассеиваться, наконец в прозрачном воздухе странного дня вокруг показывая хоть что-то. Первым вдалеке появилось большое озеро. Кристально чистое и спокойное, как огромное круглое зеркало, оно отражало серое небо, клоки тумана вокруг, белесое пятно солнца над головой – и что-то, стоявшее прямо на воде. Вологодская удивленно помотала головой и пригляделась, пытаясь понять, что за чудеса творятся с водой, раз на ней стоит что-то, но тут что-то схватило ее за ногу. - Уи-и-и!..- взвизгнула девушка, машинально ударяя из ниоткуда появившуюся преграду, одновременно пытаясь отпрыгнуть в сторону. Вздрогнувшие от внезапности ноги чуть не подвели, но все же она смогла выстоять, начиная оглядываться, чтобы понять, что это было. А это были руки, бледные и полупрозрачные, высовывающиеся из земли, словно в самых страшных кошмарах. Кровь отлила от лица, в глазах помутнело и девушка попятилась назад, машинально перекрестившись. А рука зашарила в округе, ища кого-то, упираясь в землю и постепенно доставая себя же из-под земли. Мутная плоть напоминала стекло, грязное и старое, и холод касания дрожью пробежал до самой макушки. Земля молча взрывалась пальцами, расступаясь, чтобы освободить таящегося под ней, и Вологодская так бы и смотрела завороженно на это зрелище, если бы щиколотки снова не коснулись холодные пальцы. Земля начала дрожать, то тут, то там источаясь комьями, из которых показывались руки. Девушка пятилась, оглядываясь и пытаясь не наступить на набухающие холмы, но вскоре просто побежала прочь. Это все пугало, пугало до какого-то первобытного животного страха, который только может быть у человека перед смертью. И пусть она не человек и смерть не касалась ее, страх этот всегда очень сложно было искоренить из себя. - «Что это за место??»- прыгали в голове мысли в такт бегу. Бежать было некуда, но бежать было надо, а потому Вологодская выбрала единственное место, что сейчас казалось безопасным – озеро. Ведь из него не смогут выбраться эти непонятные твари. - Белоозеро! Белоозеро!!- затихшие было голоса утроили свой натиск, взывая и стеная по старому имени. Но теперь все это слышалось за спиной и исходило, казалось, от тех самых рук, что раскапывали спокойную ровную землю. Являя на поверхность если не мертвецов, то вряд ли что-то более приятное. - «Отстаньте!!»- стучало в голове пугливо. Озеро быстро приближалось и за страхом девушка только сейчас поняла, что вода в нем заперта толстой коркой векового льда, прозрачного и надежного. И на нем, на этом льду, и стояло нечто, издалека выглядевшее странным исполином. Но теперь вблизи оказавшееся резным троном с высокой спинкой. Силуэты цветов и птиц украшали его, стремясь вверх, где над самой головой был изящно и красиво вырезан герб старого города. Вологодская даже засмотрелась на секунду, когда ноги коснулись твердой корки льда, пронеся по ней еще несколько размашистых шагов, но затем она помотала головой. Отвлекаться сейчас было опасно. Вся земля вокруг озера, до этого ровная и никакая, теперь оказалась взрыта и вскопана. Но уже далеко не руки, а настоящие тела вылезали из-под нее, помогая себе и другим, толкая себя на поверхность и будто торопясь скорее очутиться на ней. Они не выглядели как люди, разве что как их образы, запечатленные в мутном хрустале, угадываемые только вблизи. Мужчины и женщины в старых одеждах, похожие на крестьян и землепашцев, дети в оборванных рубахах и старики с клюками – все это пугало своей сутью, но не выглядело таким уж угрожающим на самом деле. И все они оборачивались к ней, тянули руки и звали, бесконечно звали по имени. Их голоса, еще недавно такие громкие и звенящие в ушах, стали слабыми и тихими, теряющими силу, но зато обретающими надежду. - Не-не… Я туда не выйду…- покачала головой Вологодская, общаясь сама с собой, и пошла дальше по льду к большому трону. Не то чтобы она хотела сесть на него, хоть ноги и подрагивали предательски в коленках, но это было единственное, что притягивало взгляд в округе, и все невольно вело к нему. И стоял трон дальше от берега, уж точно оберегая от внезапных хватаний за ноги. Вблизи он выглядел еще более монументально, внушительно и ожидаемо старо. Дерево почернело от долгих лет, местами потрескавшись, совсем мелкие узоры пропали, скрывшись за сотней слоев лака, что должны были спасти старину, но вещь все еще выглядела наверняка также внушительно, как и несколько сотен лет назад. Вот только оставалось загадкой, что он делает посреди заледеневшего озера. - Что тут вообще происходит?..- задалась сложным вопросом Вологодская, вздыхая и прислоняясь к трону. Навалившаяся усталость от недосыпа и волнения за братьев, а теперь и за себя, так и звала присесть и немного отдохнуть, прежде чем идти дальше. И хоть было непонятно, куда ведет этот путь и есть ли впереди какой-то конец или же все скрыто туманом, перед ним все равно стоило отдохнуть. Ноги буквально налились свинцом, не давая и шагу пройти дальше, а потому девушка плюхнулась на трон, устало облокачиваясь на широкие, затертые чьими-то уже руками до белого блеска подлокотники. И стоило ей присесть, как неведомая тяжесть, тяжелее всего, что было в мире, приковала ее к сидению, не давая теперь двинуться. - Эй!..- девушка задергалась, но тело отказало, оставляя в плену, как муху в паутине, беспомощную и лишь могущую смотреть, что происходит вокруг. А вокруг, совсем как в сказке, начали твориться странные вещи, которые можно было назвать чудесами, если бы не было так страшно. Стены и своды изо льда спускались с небес, воздвигая вокруг самые богатые палаты прошлого, которые только можно было себе представить. Величественные и представительные, полупрозрачные и сверкающие холодом льда, мертвые и ловящие в ловушку – и все они быстро начали заполняться теми, кто выполз из-под земли, крича в страхе и мольбе имя сидящей на троне. - Отпустите!!- и пусть от удара руки дерево брызнуло тонкими щепками, сам трон оставался нерушим, а тело ниже пояса все также не слушалось свою хозяйку. И Вологодской оставалось только смотреть и недовольно хмуриться, понимая, что попадание в такую глупую ловушку точно не прибавит ей очков крутости в глазах семьи. Но никто не спешил ей угрожать. Призрачные образы выстраивались на отдалении, трепеща и бормоча ее имя, как дети, что не решались подойти к родителю. Они все бросали на нее раболепные взгляды, сминая в руках кушаки и шапки, а ребятня прижималась к ногами родителей. Как самая обычная толпа крестьян, что увидела боярина или может даже князя – по-крайней мере, по старой памяти это ощущалось именно так. - Ну и чего Вам надо!..- недовольно прикрикнула девушка, пытаясь хотя бы сесть удобнее, если никуда прочь ее не отпускали. Роптания вмиг стихли, все даже съежились, пытаясь стать меньше и не вызывать на себя гнев строгой госпожи. И только несколько фигур наконец отделилось от толпы, выходя в некий коридор, что теперь простирался посередине заполненной призраками залы. - Рассуди, госпожа!..- как одна, вышедшие вперед фигуры упали на колени в молебную позу, от чего Вологодская даже дернулась. Давно, очень-очень давно никто не называл ее госпожой. Некому было, да и статус такой она потеряла, когда Московская возвысилась над ними всеми, став единственной для них всех госпожой. - Н-ну… Давайте…- неуверенно протянула девушка. Уйти никуда она все равно пока что не могла, оказавшись буквально прикованной к старому трону, но может, кто знает, разговор с неизвестными существами даст понять, почему ее вообще заточили здесь. А может просто даст время передохнуть и набраться сил, чтобы снова попытаться хотя бы встать. - Зима выдалась холодная нынче,- начала одна из фигур, издалека напоминающая укутанную в несколько платков и тонких шубенок женщину. Она снова согнулась, отбивая поклоны замершей на троне девушки.- Побило морозами по осени все… Голодаем мы в деревне, последние хлеба бережем. - Одна надежда – на охотников!..- другая, по голосу более молодая девчушка, тоже поклонилась, впрочем, довольно быстро выпрямляясь. Ей шевелиться было явно легче, чем ее грузной подруге. - Но повадились волки рыскать в лесу!.. Воют каждую ночь, плетни рвут, коров да кур пытаются погрызть!- снова взяла слово первая. Вологодская поежилась. Когда-то такие проблемы были единственными и самыми серьезными, когда-то жизнь была одновременно и легче и вместе с тем сложнее. - И грызут!- авторитетно добавила вторая, но на нее зашикали, задергали край одного из платков, обвязанных вокруг талии, призывая молчать и не встревать, пока не дадут слова. - Мужики говорят, идти надо на волков, капканы ставить да бить их!.. Но жрецы говорят, то наше испытание и сносить его стоит смиренно. Дескать Север разгневался на нас за дерзость нашу и посылает невзгоды, чтобы род человеческий голову опустил и был покорным,- фигура закончила говорить и опустила голову, то ли скорбя по происходящему, то ли выражая ту самую требуемую покорность. Но Вологодская только громко фыркнула, скрещивая руки на груди. Покорность, смирение и молчание – добродетели, которые ей всегда удавались крайне тяжело, ведь виделись бесполезными, если даже не опасными. Ничто не решается молчанием и терпением, как научила ее жизнь, за все хорошее нужно бороться до самого конца. Потому что иначе безжалостные жернова под названием жизнь просто сотрут тебя в пыль и оставят где-то там, в истории, безмолвным и все еще чего-то ждущим призраком. - Рассуди, госпожа!- снова все, как один, подняли фигуры в зале руки, слаженными голосами напоминая звон и хруст льда на озерах по весне. Девушка поморщилась. - Ну…- выходило не высокопарно и не заумно, как явно стоило бы для такого случая. Но Вологодская уже давно не вещала на такое большое количество людей, а отчеты для начальства обычно принимали в письменной форме, в устной прощая некоторые недочеты и художественные приукрашивания.- Раз хотите, чтобы волки вас всех погрызли со скотиной, так сидите и молчите! Выходило грубо, впрочем, как и всегда. Изящности и нежности словам северянки не хватало вообще никогда. - А если хотите нормально жить и не бояться в лес ходить, так соберите мужиков и пусть начнут охоту! С окружных деревень позовите, ну я не знаю, не вам же одним они досаждают! Стало даже как-то зло на людей, которые рискуют умереть из-за такой глупости и беспомощности, и все вокруг зашептались, зароптали, как будто чувствовали чужое раздражение. Однако две фигуры, что и задавали вопрос, наоборот воспрянули духом, отбивая последние поклоны и незаметно растворяясь в толпе. В ногах и руках странно закололо, мороз побежал по коже колкими мурашками, а все нутро свело от боли, которая бывает от касания к чему-то очень-очень холодному. Девушка вздрогнула, попытавшись обнять себя – но руки внезапно стали деревянными, еле двигающимися по приказу хозяйки, не сгибающимися и непослушными. Касания собственной же кожи обожгло холодом, и только сейчас Вологодская поняла, что ее пальцы побелели от мороза, а ногти теперь выделялись на них серо-синими лунами. - Эй! Что за фигня?!- справедливо возмутилась девушка, пытаясь размять пальцы и руки, но быстро понимая, что от быстрых движений те только хуже слушаются. - Они умрут,- низкий и мертвый голос раздался над самым ухом, от чего по спине опять побежали мурашки. Вологодская резко оглянулась, но позади ожидаемо была только потемневшая деревянная спинка трона. - Волки раздерут их на куски,- на этот раз голос оказался впереди, но и там было пусто. Девушка мотала головой, пытаясь хоть краем глаза зацепить говорящего, но быстро поняла, что тот просто не желает показываться. Однако слова его звучали так близко, будто тот говорил прямо ей на ухо. - Людям не стоит бороться. Нужно принять свою судьбу,- последние слова размылись эхом и неизвестный замолк. Вологодская снова дернулась, пытаясь обнять себя за плечи и понимая, что руки уже почти не двигаются. - Госпожа, рассуди!..- снова в унисон закричали фигуры, падая ниц, и на этот раз в свободный проход вышла долговязая фигура в лохмотьях. В руках у нее был старый топор, не боевой, а из тех, которыми рубят в бесконечных северных лесах дрова, чтобы прогреть крошечные избы зимой. - В избе моей от мала до мала… Шестеро голодных ртов – сына два, а остальные девки все,- голос фигуры казался каким-то глухим, доносящимся откуда-то не отсюда.- Год был не урожайный и зима холодная. С охоты мясо есть, да вот хватает не всем. Хочу… Отвести хочу в лес девок да оставить там. Жена еще родит, а мы выживем. - Ну и мудачье ты!- не смогла смолчать Вологодская, почти что скрещивая руки на груди.- Себя в лес отведи! - Не могу я в лес,- кажется, фигуры слышали то, что им говорили, но понимали далеко не все. Или отвечать на все не желали.- Без меня совсем пропадут… А так до лета доживем. Но сердце не на месте у меня, да жена плачет. Рассуди, госпожа!.. И фигура упала на одно колено, умоляя о помощи. Или скорее о передаче ответственности за поступок, который сейчас, в этом столетии, был жестоким и мерзким, но когда-то действительно мог спасать жизни. Когда-то давно это был единственный выход для семей, что не могли позволить себе прокормить всех детей и особенно девочек. Но это было давно и даже тогда подобное казалось Вологодской жестокими последствиями чужой глупости, расплачиваться за которую должны были невинные дети. А сейчас, спустя столько лет, никаких, даже призрачных причин так поступать она не видела – хотя бы из жалости к тем бедным маленьким девочкам, которые не выбирали рожаться в столь тяжелое время у этой семьи. А потому решение, может и продиктованное больше эмоциями, чем разумом, в отличие от предыдущего, было дано быстро: - Так лучше старайся! Это твоя семья, так сделай так, чтобы они выжили! Будь лучшим охотником для своей семьи, поменяй на хлеб что-то у соседей! И пусть сыновья помогают, если уже взрослые, нечего растить нахлебников!! Руки уже почти не сгибались, не давая показать незадачливому отцу семейства точное направление, в котором ему стоит двигаться, чтобы решать проблемы, а не сбегать от них. Фигуры в округе притихли, боясь гнева госпожи на троне, а Вологодская напоследок только зло ударила кулаком по подлокотнику. Опустившаяся на него рука, кажется, окончательно застыла, превратившись в белесую льдышку. - Спасибо…- пробормотал вопрошающий и поторопился раствориться в толпе, опасаясь еще одной порции праведного гнева. Толпа втянула головы в плечи, не решаясь на очередной вопрос после такого яростного ответа. Вологодская только хмыкнула ему вслед, попытавшись откинуться на высокую и прямую спинку, но тут по телу снова прошла волна холода. Заковывая недвижимые руки и ноги, окутывая до самого живота странными невидимыми тисками, оставляя в одном положении и не давая больше сдвинуться. Лица коснулись чьи-то холодные пальцы, закрывая глаза странной пеленой, но через секунду морок исчез. - Нет смысла жалеть род человеческий,- тот же самый низкий голос опять раздался за спиной, но на этот раз девушка если и могла повернуться, то только наполовину. Дальше тело уже не слушалось. - Плодятся как крысы, как крысы и умирают. И эти умрут,- но если до этого он был мертвым и не выражал ничего, то в этот раз явно слышимое презрение заставило девушку негодующе мотнуть головой. - Не стоит недооценивать людей!- и это был урок, который она вынесла спустя множество столетий и такое же множество битв. Пусть люди могли казаться слабыми, беспомощными или потерявшими даже последнюю надежду, они всегда справлялись со всеми невзгодами и умудрялись выживать даже в самых ужасных положениях. Даже когда болезни выкашивали целые поселения, а голод забирал города и поселки, люди продолжали жить и спустя время радостный смех и разговоры заполняли опустевшие дома. - Даже если такие как мы уйдут… Люди дальше будут проживать свой век,- уверенно кивнула девушка и метафорически отвернулась от собеседника, пусть тот и был невидимым и неосязаемым. Ответом ей лишь было легкое хмыканье, похожее на треск толстого льда, а затем все затихло. Толпа шепталась о чем-то, все еще не спеша посылать новых гонцов, пока вдалеке не раздался тонкий и изящный стук, как весенняя капель, стучащая по ледяной корке изморози. Чьи-то каблучки отстукивали по ледяному озеру, неся сюда их хозяйку, и почему-то по спине Вологодской пробежали неприятные, колючие мурашки. Когда-то она такой звук уже слышала много-много раз. Точенная фигура из мутного белого льда не могла передать все детали чужой внешности, но она угадывалась и так. Длинная коса, самое богатое расшивное платье, теплый плащ от холодов чужих северных земель и богатые сапожки с каблуками – Московское княжество собственной персоной шла меж замерших фигур, уверенно направляясь к трону. - Сестра?..- удивленно захлопала глазами Вологодская, пытаясь дернуться навстречу или сделать хоть что-то, но тело давно не слушалось ее, позволяя только крутить головой да говорить.- Сестра, тебя тоже поймали? Хотя… Ты же дома!.. - Рассуди, госпожа,- ее голос, совсем холодный и ненастоящий, смешливо повторил фразу, что бесконечно кричала толпа, прося совета. Совсем еще молодая девушка, на которую упал груз множества чужих дел и великих мечт, даже сейчас она казалась куда старше своих лет. - Эй, это же я…- уже без особой надежды еще раз позвала Вологодская, но это явно была не ее сестра, оставшаяся в доме, что так далеко отсюда. Видимо, это был ее образ, запечатленное во льду воспоминание, незнакомое и такое же далекое, как и все остальные здесь. Но на сердце все же стало грустнее. - Говорят, что на Севере теперь нет одного для всех старшего брата,- в отличие от остальных, что покорно замирали в нескольких метрах от трона, Москва продолжала идти в сторону трона, пусть медленно и плавно. Лед под ее ступнями мутнел и странно темнел и, прежде чем Вологодская успела подумать над произнесенными словами, раздался громкий треск. Толстое ледяное покрывало, на котором покоился трон и на котором стояли они все, начало трескаться. - Э-э, что?..- невежливо переспросила Вологодская, опуская голову и не находя конца длинным белым трещинам, ушедшим вглубь озера.- Погоди, тут же сейчас все!.. И пусть с ней рядом не было брата, что так сильно боялся уходящего из-под ног льда, самой девушке тоже вовсе не было комфортно находиться посреди расковывающегося озера. Ледяная вода никогда не шутит и утягивает на дно получше всяких тварей, а ведь сейчас Вологодская не могла пошевелить и пальцем. - Говорят, на Севере теперь самому надо выбирать, кого слушать, а кого слать прочь,- но ледяная фигура подходила ближе, игнорируя любую опасность и любые предостережения. Трещины снова раскололи лед где-то в глубине, но на этот раз снежной пылью брызнула и гладкая зеркальная поверхность, разрушая свой идеальный облик. Отражение трона под ногами разделилось надвое как раз там, где сейчас встревоженно смотрела на него Вологодская. - Что? Нет, послушай!..- все еще пыталась образумить ее госпожа пленница, тщетно дергая руками и ногами. Мороз лишь сковывал сильнее, с каждым шагом приближающейся фигуры ползя все выше и выше. Его ледяные пальцы тронули даже сердце, горячо и часто бьющееся в груди, но быстро отступили. Навсегда ли, вот только вопрос. То, о чем именно говорила Москва, дошло до Вологодской гораздо позже. А она говорила о прошлом, о тех временах, вспоминать которые в комнате Северо-Запада не любили. Ведь однажды им пришлось всем отвернуться от своего старшего брата, запутавшегося и потерявшегося, пришлось бросить его – а потом наставить меч прямо на горло. И хоть старые обиды были прощены и сейчас никто из них не держал друг на друга злобы, все равно вспоминать о таком было неприятно. Особенно Вологодской, которой первой пришлось бросить одного и уйти под крыло к другой, нарушая все старые договоренности. У нее тогда были на то свои причины, все еще бывшие важными, но сейчас казалось, что можно было все решить как-то иначе. Как-то не так. - Говорят, на Севере любое решение будет значить чьи-то смерти. Тебе только надо выбрать, кто же умрет в итоге?- мутный белесый лед не отражал льющийся с небес свет, напоминая призрака старых дней. Холод сжал шею, не давая теперь даже отвернуть голову от подошедшей на расстояние всего пары шагов девушки в старых одеждах. Вологодская шумно дышала, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой. Кому понравится быть в плену, особенно в таком, из которого нет даже шанса сбежать. Лед снова затрещал, полетела во все стороны крошка и снежная пыль, а трон как будто немного просел под собственным весом. - Ч-что тебе надо!?..- и все же пленница постаралась быть грозной, хмуря брови и глядя на предполагаемое лицо странной фигуры. Но там лишь отражалась невесомая, безликая улыбка, меняющаяся каждую секунду и не похожая на нормальное человеческое лицо. - Выбирай, госпожа,- голос был таким же холодным, как тот, что вещал из ниоткуда.- Останешься ли ты с теми, кто жаждет твоих ответов… Или пойдешь к тем, кто и имени твоего не помнит? - Эмм…- вопрос как будто бы касался прошлого. Не слышащий и не вспоминающий о ней Новгород в противовес Москве, что так любезно готова была помогать и защищать – речь вроде была о них, но все же слова говорили слишком обтекаемо и непонятно. Ни имен, ни времен, ни каких-то упоминаний – а от куска льда в форме человека вряд ли можно было добиться чего-то более вразумительного. - «О чем она??»- мысли лихорадочно метались в голове, но Вологодская никогда не была сильна в долгих размышлениях.- «Кто жаждет ответов… Это про этих болванчиков, да?» Несмотря на трескавшийся лед, никто из толпы в стороне даже не двинулся с места. Им как будто было все равно, что вот-вот все могло уйти под воду, страшно треща и ворча прямо под ногами, и такому спокойствию можно было позавидовать. С другой стороны, чего ожидать от тех, кто буквально вылез из-под земли. - «Кто не помнит имени… А это кто тогда?»- ничего толком в голову и не шло, а стоявшая буквально над душой призрачная сестра не располагала к долгому и вдумчивому обдумыванию проблемы. Да и сковывающий все тело холод медленно полз выше, уже грозясь захватить лицо и превратить в не самую изящную статую, а потому Вологодская решила скорее дать ответ. - Не хочу оставаться тут! Даже если кто-то там не помнит меня, все лучше, чем остаться здесь!- и если первый ответ был дан от разума, второй – от сердца, то третий скорее от непонимания и страха. Фигура Москвы подняла голову, несуществующим лицом глядя прямо на Вологодскую, выражая все также ничего, кроме пустой улыбки. - Да будет так,- он сделала шаг, и лед вспоролся длинными трещинами, поднимаясь дыбом огромными острыми льдинами. Величественно вознеслись они вверх, проседая под своим же весом, а затем медленно стали падать обратно, поднимая вверх волны ледяной воды. Девушка на троне задергалась, стараясь сдвинуться хоть на сантиметр, но все было тщетно. Ей не оставалось ничего, кроме как смотреть. - Если они важнее тебе…- от очередного шага уже поломанный лед снова разломался с визгом и скрипом чего-то живого, руша и громя на осколки толпу мертвых фигур, так и не сдвинувшихся с места. Тяжелый деревянный трон проседал под своим весом, заваливаясь на один из боков, и трещины бежали и бежали в стороны от него. - … так иди к ним,- последний шаг и Москва очутилась у самого трона, тоже совершенно не обеспокоенная происходящим вокруг. Ее ледяная рука коснулась щеки, вмиг замораживая все и даже сами мысли, а затем последняя большая трещина расколола ледяной покров пополам, позволяя запертой стихии вырваться наружу. И тяжелый старинный трон с запертой на нем фигурой, такой же ледяной и белесой, как все вокруг, ухнул вниз, уходя под темную бушующую кромку воды, перемешанной со снегом и льдом. Возведенные стены падали сверху, поднимая еще больше волн, сшибающих с места огромные льдины, и хаос вокруг быстро утягивал все на дно. Только фигура девушки с длинной косой замерла на минуту, прежде чем также треснуть обычной льдинкой, падая в черно-белое месиво некогда мертвого и спокойного озера. - Сестра…- Архангельский был далеко, но даже ему на миг стало холодно до дрожи от увиденного. Смерть от морозов, от ошибочно прочного льда и снега всегда пугала своей неотвратимостью и жестокостью даже бессмертных.- Шанс… Ты же говорила, что дала ей шанс! - Ей следовало лишь верно ответить на три вопроса,- бесплотный голос, вина всех проблем и страхов, будто пожал плечами.- И она осталась бы здесь, жива и свободна!.. - Навечно запертая на том троне!..- возмутился парень. Отсутствие выбора при ложной надежде, что этот самый выбор есть, был куда более жестокой пыткой, чем простое насилие или страх. Им всем обещали свободу, но все оказывались пленены в нигде, и это и правда пугало сильнее. Что если сама возможность выбраться для них также обманчива и не имеет хорошего исхода, а только тот, что голос посчитает более мучительным. От этого в буквальном смысле опускались руки, но Архангельский помотал головой, пытаясь стряхнуть уныние и страх. Ему нужно было постараться, нужно было для них всех. - Вы тоже все заперты. В условностях и правилах глупого мира людей… Но что-то не спешите быть свободными,- довольно ехидно заметил голос, а где-то сверху засмеялись невидимые чайки. - Мы сами выбрали такой путь,- уверенно кивнул парень.- И не тебе решать!.. Туман вдруг окутал поляну, подбираясь так близко, как будто хотел ударить. Влажный и липкий мороз заставил мурашки побежать по спине. - Я есть голос Севера,- угрожающе медленно повторил голос, звуча прямо перед лицом.- И я буду решать сегодня, что случится с вами, недостойные. От страха колени немного задрожали, а на голову будто вылили ушат холодной воды. Хотелось убежать, обнять себя за колени и спрятаться где-то, где никто не найдет, но нужно было оставаться сильным. Если не для себя, то для братьев и сестры. И на этот раз Архангельский нашел в себе смелость ответить, а не смолчать. - Тогда почему же ты до сих пор не покажешься? Потому что иметь физическое тело всегда было показателем силы и мощи у любого неживого существа. Низшие духи и твари были лишь тенями себя прошлых, пугая голосом или редким образом, тогда как по-настоящему могущественные существа должны были иметь свое тело, чтобы продолжать жизнь, пусть и весьма изуродованную временами, на этой земле. И туман сжался вокруг, явно злясь на вопрос, а может и на тот ответ, что был бы правдивым на него, но затем снова рассеялся, являя одинокий камень на поляне. И почему-то голос не спешил отвечать, делая тишину вокруг непривычной и даже неуютной. - Я заточена,- наконец сухо и грубо выплюнула эти слова невидимая собеседница.- Такими как вы!.. Много лет назад. - И за что?- вдруг на самом деле все это было огромное недопонимание, а сейчас существо внутри камня лишь обозлилось на тех, кто сотворил с ней что-то настолько страшное. - За то, что вы слабее и бесполезнее. За то, что только я знаю, что действительно хочет Север!..- кажется, Архангельский задел своим вопросом что-то личное. По-крайней мере казалось, что голос распаляется и распаляется.- За то, что вы даже не можете понять, что такое истинная сила, а все цепляетесь за глупые представления о семье, помощи и дружбе! Это слабость и это понимала только я, но никто не желал слушать!! Голос становился выше, переходя на крик и на визг, отчего над поляной начал подниматься ветер, негодующе и зловеще качая ветви деревьев. Где-то закричали птицы, непонятные и чужие, туман рассеялся и скрылся в глубине леса, а ветер все поднимался. Парень закрыл уши руками, жмурясь. - «Вряд ли это было недопонимание…»- мелькнула в голове здравая мысль, как вдруг ветер вокруг начал стихать. - … но сейчас я стала мудрее,- это был обрывок фразы, но голос постепенно затихал и успокаивался.- Сейчас я знаю, что надо делать!.. Я покажу свою силу, и тогда этот проклятый камень наконец отпустит меня! - Силу? Ты просто пугаешь мою семью!..- справедливо возмутился Поморье, но его реплик в этом монологе явно не ждали. А потому холод сковал снова тело, вынуждая замереть на месте. - Конечно,- согласились с ним.- Я покажу свою силу, убрав с дороги так много слабаков и недостойных существ!.. Это обратит его внимание на меня, покажет, что я достойна жизни здесь! А не они. И даже не ты!.. - Его? Кого его?- не понял парень, недоуменно выгибая бровь.- Бога? - Нет. Того, кто владеет этим местом,- абсолютно расплывчато и неконкретно ответил голос, а помор выгнул брови еще сильнее. - Но ведь это…- но он оборвал себя на полуслове. Стоило ли вслух говорить о том, что больше нет никаких иных хозяев этой земли, как может и было тысячи лет назад, еще до его рождения. Стоит ли говорить, что, видимо, только самому Архангельскому под силу выпустить обладательницу голоса, и больше никому. Ведь тогда что стоит ей исказить мир вокруг так, что парень сам захочет сделать это, лишь бы поскорее прервать ужасное испытание. Да и, вырвавшись на свободу, кто знает, что там за существо и что оно захочет сделать с ним и с его семьей. А потому Архангельский не продолжил и отвернулся, глядя на то место, где обычно появлялось показывающее судьбу очередного родственника зеркало. Ему хотелось узнать, что там с двумя оставшимися братьями. И ему нужно было время, чтобы придумать, может ли он – как хозяин земли – не отпустить, а наоборот запечатать голос в сейде еще крепче. Ведь если ключ может открыть дверь, значит должен и закрывать ее. Осталось только понять как. - Что же там… Ах да. Твоя бесполезная семья… Совсем забыла о них,- ехидно заметил голос, но сгусток тумана начал проявляться, готовый показывать новые картины. И давать время отсрочки на то, чтобы придумать хоть какой-никакой план.