Любовь и май, май, май

      А я хотел бы сказать,       Что ты лучшее, что случалось со мной.       А я хотел бы сказать,       Что плевать мне на все, когда ты со мной.              Дом встретил их теплом и ощущением безопасности. Одноэтажный, покрытый зеленой краской, будто мхом, он хранил в себе уютный очаг небольшой семьи. Он хранил в себе вечерние чаепития, смех и различные сказки, придуманные на ходу. Самый маленький из них поприветствовал Минхо и Хенджина заспанным комочком шерсти, явившись на включенный свет. Кот распластался около порога, предоставляя на всеобщее обозрение серые полоски на рыжеватом животике. Он зевнул, показывая, на что пошел ради того, чтобы встретить хозяев. Он прервал сладкий сон, чтобы холодная ладонь Минхо провела по серому бочку. Он ждал, когда его накормят.       — Как он чудесно мурчит, — в тишине прихожей прошептал Хенджин.       Мокрые лавандовые кеды остались на полке по соседству с другой обувью. Их любимый плед повесился на протянутую под потолком веревку. И дом наполнился громким урчанием кота и падающими с пледа каплями. Кот подставлял мордочку пальцам Минхо, показывая любимые места. Он надувал белый бантик с длинными усами на сереющей морде, усыпанной полосками окраса. Он давал понять, как скучал. И Хенджин не сдержался перед ласковым пушистым комочком, — наклонился к нему, дабы затискать. Но как бы кот не любил его, даваться в руки не планировал. Посему он поднялся с пола, дернув хвостиком, и отошел в сторону кухни, подзывая урчанием за собой.       — Он любит еду больше, чем нас, — Хенджин хихикнул в ответ на тонкие намеки пушистого.       А затем раздался звонкий шлепок, — Минхо воспользовался моментом и уделил внимание его заднице.       — Ты что делаешь? — возмутился Хенджин, шокировано уставившись на угловатую ухмылку, и выпрямился, потирая горящую ягодицу.       — Иди в душ первым, — просипел Минхо, приблизившись к нему.       Он оставил колкие мурашки на теле Хенджина, как оставил влажный поцелуй на нежной шее. Опаляющий жар переместился к ушам, окрасив их в розоватый. И виновник, довольный проделанной работой, направился за котом. Минхо оставлял на скрипящем полу мокрые отпечатки стоп. Он стянул с себя пропитавшуюся дождем футболку, оголив рельефную спину в теплом свете коридора. А сердце Хенджина оставило колкие удары пульса отметинами на ребрах. Оно заложило уши, крича о волнении, проходящем по телу трепещущими чувствами.       — Или я сам тебя раздену, — кинул Минхо заманчивую угрозу, скрывшись на кухне. Темно-серый кончик полосатого хвоста, вздернутый вверх, махнул Хенджину на прощание и последовал за своим хозяином, предчувствуя хороший ужин.       Хенджин больно закусил нижнюю губу, смяв ее. Улыбка сама расплылась на его лице, слыша, как Минхо ласково разговаривал с котом. И как бы он не хотел, чтобы Минхо уделил время и ему, пушистику было нужнее. А посему Хенджин послушно направился в ванную комнату, не дожидаясь исполнения угрозы.       — Ешь, кисик, — пожелал Минхо коту, подав чашку с кормом.       — Его зовут Рэйни, — Хенджин исправил его из коридора.       — Кот и в Африке – кисик.       Кот совершенно не вникал в суть их разговора. Он с аппетитом причмокивал, пережевывая паштет, как бы странно это не звучало. Он полностью посвятил себя ужину. А Минхо, выполнив миссию, ушел за любимым.       Хенджин стягивал промокшую футболку, когда холодные пальцы дотронулись до его талии. А затем под заливистое хихиканье Минхо прижал его спиной к своей груди. Хенджин ощутил лопатками его разгоряченную кожу, его поцелуи, оставленные на шейных позвонках. Хенджина стало вести от мурашек и тепла. Ледяные ладони Минхо очертили торс, чувствуя под пальцами гусиную кожу. Из-за чего Хенджин сжался, улыбаясь, — свел локти вместе. Улыбка эта причиняла щекам дискомфорт, но уходить не смела. Даже когда Минхо дотронулся до твердеющего соска. Хенджин на это судорожно выдохнул, не желая отстраняться, но улыбка осталась. Он ластился к губам Минхо, к его рукам. Он желал, чтобы Минхо трогал везде, целовал все тело.       А затем Минхо укусил под ухом. Не больно. Но этого хватило, чтобы выбить из легких весь кислород. Хенджина пронзил возбуждающий импульс. Он ощутил горячее дыхание Минхо на шее. Его голова плыла, когда как губы приоткрывались в тяжелом дыхании. Волны накатывали на тело, покалывая в конечностях. Хенджин таял в его холодных руках.       — Дуй в душ, а то заболеешь, — но Минхо вернул его из экстаза, окунув в реальность.       — Ты меня потом согреешь? — с надеждой прошептал Хенджин, поймав его лицо в отражении зеркала.       — Буду греть тебя медленно и нежно, — Минхо оставил поцелуй на ухе и очередную порцию мурашек, заставляющих органы сжаться.       И Хенджин запомнил данное обещание.