6. Изнутри — Собачий Lie
6 июня 2023 г., 13:48
На скрипке струна сорвалась,
Но ты еще танцуешь с дьяволом вальс.
Руки выводят диагональ,
В тебе изящна каждая деталь.
Их комнату озарил проектор. Круглый шар пустил по светлым обоям миллионы-миллионы звезд. Теплые мерцающие точки размеренно скользили по полкам с множеством книг. Мириады книжных корешков с различными сочетаниями слов расположились под зашторенным окном. Коричневая ткань собирала на себе ровную картинку созвездий, когда как книги, белая постель и небольшой закрашенный темной краской комод искажали изображение. Получалась звездная река, растекающаяся по уединенному миру. Собственная вселенная давала Хенджину неимоверное спокойствие, которое он не испытывал уже продолжительное время.
Сейчас все было хорошо. И, наконец, он говорил об этом с уверенностью.
Широкая футболка Минхо с надписью «Kitty Go» приятно ластилась к его коже. Черная ткань с розовыми буквами пропиталась свежими духами, и нюхать ее было одно удовольствие. Хенджин кружился посреди комнаты в родном запахе, пытаясь поймать звездную пыль. Желтое мерцание обволакивало его кожу, скользя по голым бедрам и рукам. Она ласкалась об его пальцы, переплетаясь с ними. Она танцевала вместе с ним. Медленно, плавно и невесомо. Хенджин наслаждался собой и ждал возвращение любимого.
По соседству с ним расположился кот. Он умывался в сине-белой лежанке, покусывая согнутую переднюю лапу. Звезды иногда отвлекали его, и он направлял расширенные зрачки к потолку, наблюдая за движениями созвездий. Из угла комнаты он смотрел на тянущиеся вверх руки Хенджина, не смея тревожить ритуал уединения со счастьем. Происходило волшебство. А затем пушистые, будто бархатные, ушки дернулись, услышав скрип половиц в коридоре. Только кот отвлекся, как Хенджин спрятался на кровати под простыней, закрыв от него и звездную проекцию. Теперь вселенная хранилась под тонкой белой тканью.
Минхо выключил свет в остальных комнатах, оставив в темноте громко шуметь барабаном стиральную машинку. Он зашаркал мягкими тапочками по деревянному полу, а затем под ним скрипнул порог их спальни. На глаза сразу же бросился сидящий под простынею Хенджин, обсыпанный двигающимися желтыми точками. Минхо переглянулся с котом. Он вопросительно изогнул бровь, на что пушистик лизнул нос кончиком языка, — поговорили.
Минхо позволили приподнять простынь. И он попал в иной мир. Мир, в котором был свой сказочный принц, окруженный пыльцой фей. Так он видел Хенджина, по которому ползли лучи проектора. В нос ударил запах собственных духов. Это была смесь парфюмерных нот, создающая величественный лес выдуманной вселенной. В воображении выстроились высокие деревья, отражаясь в мелодии мускуса. Под ногами цвел шафран. А в клубничных волосах путались звезды, падая искрящимися веснушками на щеки.
Минхо был рядом, и Хенджин не мог не улыбнуться этому. Он сидел так близко, что приблизься хоть на сантиметр, ощутишь его размеренное дыхание и жар тела. Минхо был в одних боксерах. Звезды растекались по его голой коже, что притягивало взгляд. Хенджин даже приревновал. Только ему можно было трогать тело Минхо. Только ему можно было водить пальцами по мышцам и выпирающим венам.
— Люблю, когда ты позволяешь себе расслабиться и быть собой, — прошептал Минхо под куполом простыни.
Он пустил ладони по бедрам Хенджина, ощутив горячую кожу. Рывком он подтянул принца ближе, уложив его ноги поверх своих бедер. Между ними значительно сократилось расстояние. И теперь Хенджин ощущал то, что представлял чуть ранее. От слов и тепла родного тела по позвоночнику пробежали колкие мурашки. Сердце отпечатало на ребрах новое послание: «зарождение страсти». У Хенджина перехватило дух, — Минхо буквально сидел между его ног. Это смущало и возбуждало одновременно.
А Минхо улавливал все изменения в Хенджине. Он заметил его легкий выдох, его приоткрытые губы, его трепещущие ресницы. Он видел знаки, и он на них среагировал. Нежная кожа Хенджина ластилась к сухим подушечкам пальцев. Проводя ладонями по бедрам, Минхо ощутил прилив и отлив мурашек на его теле. Минхо знал, что именно нравится Хенджину. Минхо знал, что его рукам позволяют многое. И посему пальцы прокрались дальше, — под ткань боксеров на бедрах Хенджина.
И Хенджина начало вести. Под простынею стало жарко. Кровь подступила к вискам, выбивая пока что размеренный пульс. Но удары эти ощущались гулко, будто закладывало уши. Минхо подобрался ближе к интимной зоне, и жгучее ощущение разлилось в животе. Хенджин сглотнул и принял игру. Он подлез ближе, загипнотизированный темными глазами напротив. И проектор в его руках стал мешать. Посему его отложили, а млечный путь приглушила ткань. Хенджин тесно почувствовал родное тело. Он почувствовал пахом теплый член Минхо через ткани их белья, и это стало сводить с ума. Он был настолько близко, что их дыхание соединялось воедино. Он жаждал прикосновений и поцелуев, а Минхо старался быть нежным.
Подсохшая после душа клубничная челка щекотала лицо Минхо, и это притягивало. Он прижался к ней своим лбом. Он мягко обвел носом щеку, где чуть ранее красовались звезды, и вдохнул запах. Кожа ничем не пахла, но голову сносило одним лишь теплом прикосновений. Хенджин позволял себе оглаживать грудь Минхо, прося этими движениями большее. И Минхо не мог ему отказать. Он сжал его бедра в ладонях, ощутив упругость и мягкость мышц. А в ответ последовало надрывно слетевшее с губ Хенджина «хочу».
Получив зеленый свет, Минхо стянул с них простынь. Прохладный, по сравнению с их дыханиями, воздух обволок разгоряченные тела, пустив дрожь. Освобожденные от плена ткани звезды отразились на потолке, и источник млечного пути загнали в угол кровати, чтобы не мешался. Минхо поймал вздох поцелуем, смяв пухлые губы. Слюна Хенджина ниточкой осталась между ними, и ее разорвали футболкой, — Минхо стянул ненужную одежду с любимого тела. Теперь они оба были полуголыми. И Минхо привлекли соски любимого, на которых иной раз сверкали огоньки проектора. Он не сдержался и собрал языком пыльцу фей с груди Хенджина. Пыльца ощущалась фруктовым запахом геля для душа, и Минхо стал уверенным, что феи именно такие на вкус. Спина Хенджина под горячими ладонями прогнулась от колющих мурашек, а с губ сорвался тихий стон. Он ударил в уши Минхо, выудив из него содрогающийся вздох. Дыхание обдало влажную от слюней кожу Хенджина.
Хенджин млел, пока на его лице плыли искаженные звезды. Он прикрывал глаза, чувствуя, с какой любовью Минхо укладывает его на спину. Боксеры стали сползать по его ногам, гонимые пальцами Минхо. Возбужденный член не ощущал капель предэякулята, но, получив свободу от белья, дрогнул из-за обдувающего сквозняка. С губ Хенджина слетел судорожный выдох. Минхо поднялся с кровати, и матрас расправился, лишившись груза. Хенджин нетерпеливо направил на него блистающие в темноте глаза. Он жадно следил, как жилистые руки Минхо доставали из верхнего ящика комода смазку, презервативы и салфетки. Шуршащая упаковка возбуждала из-за ожидания того, что теперь точно должно случиться. А звезды, плывущие по крепкой спине Минхо, подогревали жгущее чувство внизу живота. Хенджин не сдержался от вида такого же возбужденного члена Минхо, выпирающего под темной тканью боксеров, и дотронулся до своего. Он ощутил резкий импульс от собственного прикосновения, а затем ноющую боль. Он застонал, требуя от Минхо внимание.
— Не трогай мою конфету, — скорее пошлое, чем грозное, получил он замечание от Минхо.
Скажи он это в другом случае, Хенджину показалась бы эта фраза омерзительной. Но сейчас его подогретое возбуждением тело отозвалось мурашками и желанием. И он больше не помнил себя, когда губы Минхо стали оставлять обжигающие поцелуи на ребрах.
Минхо причмокивал его кожу. Он слабо втягивал ее губами, оставляя после розовеющие следы. Волны импульсов разливались по телу Хенджина, вырываясь наружу с еле слышными стонами. Он больше не мог терпеть, а Минхо не собирался торопиться.
Хенджин ощутил влажную прохладу смазки, предчувствуя, как пальцы Минхо войдут в него. Он задержал дыхание, отдавшись ощущениям, и полностью расслабился, позволив проникнуть в себя без лишних препятствий. Хенджин прикрыл глаза, закрыв сознание от мыслей и мелькающих звезд. Он отдался Минхо, прижимаясь к его пальцам, и жаждал нечто большее.
Минхо вел носом по ребрам, вдыхая еще не выветрившийся гель для душа и сладкий запах смазки. Он спустился ниже, заставив Хенджина втянуть живот и вздохнуть. Он сцеловывал невидимые растяжки, думая о бесконечной любви к телу и душе Хенджина. От стонов, вздохов и дрожью под губами кружилась голова. Настолько, что Минхо еле сдерживался от желания пропустить растяжку. Внутренние стенки Хенджина туго обволакивали его пальцы, согревая. И от того, как быстро они растянулись, Минхо невольно вспомнил, как трахал Хенджина вчера утром. Тогда у него было опухшее заспанное лицо и примятая клубничная клумба на голове вместо волос. Хенджин сонно улыбался ему в утреннем сумраке, и Минхо не упустил возможность. Минхо любил его всего и в целом, и от этого моментально возбуждался.
У Хенджина посыпались звезды перед глазами, и тому виной был не проектор, а вынутые из него пальцы Минхо. Он оставил Хенджина пустым, чем вызвал легкую панику под сердцем. Хенджин не хотел заканчивать на этом. Но шуршание презерватива сразу же успокоило волну тревоги. Приоткрыв глаза, Хенджин встретился с возбужденным взглядом, что нависал сверху. Минхо опирался на одну руку, пока вводил член внутрь любимого. Широко разведенные бедра Хенджина содрогнулись в легкой судороге, а ладонь огладила напряженное плечо Минхо. Тело под его ладонью расслабилось, когда как Хенджин с дрожью выдохнул, приняв в себе то, что долго просил.
Медленные толчки вдавливали Хенджина в постель, заставляя мягкие стоны срываться с приоткрытых губ. Минхо прижимался к горячему телу под собой, выражая в действиях всю любовь. Он с особой нежностью оглаживал изгибы Хенджина, наслаждаясь тем, как шуршали прикосновения. Он с приятным содроганием слушал, как хлюпала смазка и какие мелодичные стоны издавал Хенджин. Он жадно наблюдал за тем, как Хенджин изгибался, как он нашептывал «еще», как его глаза закатывались в экстазе.
Они наслаждались друг другом, чувствуя любовь и прикосновения. Они ощущали друг друга, умирая и возрождаясь.
