Сакура и Саске застряли в прошлом.

Воздух гудел от предвкушения. Торжественная процессия, сопровождающая Хашираму Сенджу, приближалась к массивным воротам клана Узумаки. Ворота, украшенные сложной резьбой, представляли собой впечатляющее зрелище: переплетающиеся спирали, символ могущества Узумаки, гармонично сочетались с изящными древесными узорами, отражающими родовую символику Сенджу. Солнце, пробиваясь сквозь листву окружающих деревьев, освещало яркие цвета тканей и блеск металлических элементов на воротах. Встречал прибывших сам глава клана Узумаки, Араши. Его лицо, хотя и скрытое под складками тщательно подобранного церемониального кимоно, выражало сдержанную, но определенно дружелюбную готовность к переговорам. Кимоно, вышитое сложнейшим орнаментом, свидетельствовало о его высоком статусе и значении предстоящей встречи. За ним выстроились старейшины клана, их взгляды, хотя и казались невозмутимыми, были острыми и проницательными. Они оценивали каждое движение Хаширамы, внимательно следили за его мимикой и жестами, стараясь распознать истинные намерения гостя. Их лицо было маской спокойствия, но в глубине глаз скрывалась осторожность. Сам Хаширама ответил на поклон Араши с естественной теплотой, присущей лидерам его клана. Однако холодная искра в его серых глазах выдавала расчетливость. Он понимал, что за внешним блеском и гостеприимством скрываются сложные политические игры, тонкие нитки интриг и вековые амбиции. Его улыбка была широкой и открытой, но не допускала ни капли небрежности. В каждом жесте, в каждом движении его фигуры чувствовалась сила и власть лидера. Затем Хаширама представил своих спутников. Он особо выделил Саске Учиху, подчеркнув его преданность и выдающиеся боевые навыки. Два воина, стоящих сзади, молча кивали в знак приветствия, их позы говорили о готовности к любому исходу событий. Это было не простое приветствие, а демонстрация силы и единства двух великих кланов, событие, о котором будут шептаться поколения. Внутренние покои клана Узумаки превосходили все ожидания. Широкие залы с высокими потолками были украшены дорогими тканями и изящной резьбой. Столы были накрыты с невиданной роскошью, которой в стране Огня могли себе позволить разве что дайме: блестящие блюда, наполненные изысканными кушаньями из далеких стран, выкладывались в виде сложных композиций. Аромат специй и пряностей смешивался с легким ароматом цветущих садов. Это было не просто приглашение на обед, а заявление о могуществе и статусе. Воздух наполнялся ожиданием важных решений, которые должны были быть приняты в течение этого визита. Собравшиеся за столом старейшины, их лица освещенные мягким светом ламп, внимательно слушали, как Хаширама начал говорить. Его голос, глубокий и уверенный, заполнил зал, словно музыка, завораживая присутствующих. Он говорил о мире, о единстве, о том, как два клана могут объединить свои силы для достижения общей цели. Но в его словах звучала и другая нота — намек на необходимость осторожности, на важность доверия, которое должно быть построено на прочном фундаменте. Араши, внимательно слушая, кивал, но в его глазах читалась настороженность. Он знал, что каждое слово Хаширамы было тщательно продумано, и за ним скрывались не только добрые намерения, но и стратегические расчеты. В ответ на его речь, Араши поднял бокал с напитком, символизируя готовность к диалогу. — Мы, клан Узумаки, всегда ценили дружбу и союз с вами, кланом Сенджу, — произнес он, его голос звучал уверенно, но в нем ощущалась легкая тень сомнения. — Однако, как и в любом союзе, необходимо помнить о взаимных обязательствах. Саске, сидящий рядом с Хаширамой, почувствовал напряжение в воздухе. Он знал, что его клан всегда был в центре конфликтов и недопонимания. Его присутствие здесь было не просто знаком уважения, но и напоминанием о том, что сила и власть идут рука об руку. Он решил вмешаться, чтобы развеять атмосферу недоверия, которая так и сквозила в словах Узумаки. — Мы здесь не для того, чтобы наживать конфликт, — сказал он, его голос был спокоен, но в нем ощущалась решимость. — Мы здесь, чтобы строить будущее. Но одно не исключает другое. Будущее, в котором наши кланы будут работать вместе, а не против друг друга — то, к чему многие стремятся, разве нет? Или вы так не считаете? Слова Саске вызвали легкое оживление среди старейшин. Они обменялись взглядами, и в их глазах показался проблеск неприятного предчувствия, как когда возможные союзники вдруг начинают искать выгодные условия, еще до того, как заключен сам мирный договор. Возможно, этот союз действительно мог стать началом чего-то нового, чего-то, что изменит ход истории, но на тот момент все было непредсказуемо. Араши медленно опустил бокал, пристально глядя на Саске. В его взгляде читалось уважение, смешанное с легким недоверием. Клан Учиха, известный своей силой и амбициями, всегда вызывал опасения у других кланов. Слова Саске, прозвучавшие здесь, заставили его задуматься. — Мы считаем, что перемирие всегда лучше, чем бессмысленная война. Ваши слова звучат обнадеживающе, Саске Учиха, — произнес Араши. — Клан Узумаки всегда был готов к диалогу и сотрудничеству с теми, кто разделяет наши ценности. Мы верим в силу единства и готовы объединить усилия для достижения общих целей. Хаширама улыбнулся, услышав слова Араши. Он знал, что его дипломатическое мастерство и поддержка Саске сыграли важную роль в изменении настроения старейшин Узумаки. Он поднял свой бокал и обратился ко всем присутствующим: — Пусть этот союз станет началом новой эпохи, эпохи мира и процветания. Пусть наши кланы объединят свои силы и создадут будущее, в котором не будет места войнам и конфликтам. С этими словами Хаширама выпил свой напиток, и все присутствующие последовали его примеру. В зале воцарилась атмосфера уже не столь напряженная. Казалось, что долгожданный союз брака между кланами Сенджу и Узумаки наконец-то станет реальностью.

***

Тем временем в Конохе кипели дела, и строительство новых домов шло полным ходом. Сакура прогуливалась по улице, наблюдая за тем, как люди усердно трудятся над возведением зданий. Она так увлеклась, что не заметила, как врезалась в чью-то спину, пока крутила головой. От неожиданности Сакура отшатнулась и споткнулась о корень дерева, который появился непонять откуда, и чуть было не упала, но сильная рука подхватила её за талию. Она подняла взгляд и встретилась с пронзительными глазами Мадара Учиха. Его лицо, обычно серьёзное и отстранённое, сейчас выражало лёгкую досаду. — Смотри под ноги, — произнёс он, отпуская её. Его голос звучал весомо и резко, но в нём сквозило что-то еще, заставившее Сакуру задержать дыхание. Сама фигура такого шиноби заставляла протрезветь от чего угодно. — Спасибо, — прошептала она. Попытавшись отступить, она ощутила, как её за запястье сжали тиски чужих пальцев. — Куда так спешите, Харуно? — спросил он, слегка сжимая её руку. Сакура почувствовала, как сердце заколотилось быстрее. Его взгляд был настойчивым, словно он пытался прочитать её мысли. — Я… просто шла, — промямлила она, чувствуя, как слова путаются на языке. Мадара наклонился ближе, его губы оказались в сантиметре от её уха. — В госпиталь… — Жду тебя вечером в моём доме. Если не придешь, — жуть проняла Сакуру, ей прямо в этот миг захотелось оказаться на другом конце света от этого человека… Монстра. — Последствия не заставят себя ждать. Сакуре стоило больших трудов что бы не схватиться за кунай, что в итоге оказалось бы замеченным мужчиной и хорошо бы показало ее настрой по отношению к нему. Зачем Мадаре она понадобилась вечером, да еще и в его кабинете — вопрос, на который возможно Зецу даже не отгадал бы ответа. Мысли панически пронеслись в голове, рождая самые разные предположения. Она знала Мадару как Призрака Учиху, который без особых усилий уничтожил огромную часть Альянса в одиночку, манипулировал Обито и вообще был монстром и сумасшедшим, но никогда не представляла себя в ситуации, когда он проявляет к ней такой интерес. Впрочем, розоволосого рьёнина сложно не заметить… Его слова прозвучали как приказ, не оставляя места для возражений. Сакура опустила взгляд, пытаясь скрыть появившуюся не к месту скованность, которая охватила ее. Она не знала, что ответить, и просто кивнула в знак согласия. Ками упаси спорить с ним, но… как же это в стиле Учих — прийти и поставить перед фактом, что фиг отвертишься. Мадара, казалось, пропустил через себя непонятную эмоцию и остался доволен ее реакцией. Он слегка отступил, отпустил ее руку и, не сказав больше ни слова, направился в сторону главной башни Конохи. Сакура стояла на месте, не в силах пошевелиться. Ее сердце бешено колотилось в груди, а в голове роились вопросы. Что он хочет от нее? Неужели это связано с лечением? Или же у Мадары есть какие-то другие планы на ее счет? Её размышления прервали похлопав по плечу и она, вздрогнув от испуга, выругалась. — Черт, Наруто, я тебя прибью! — но когда она повернулась, увидела Тобираму, и закрыла рот от того, что сказала. Его обычно хмурое лицо сейчас было искажено удивлением, и он заторможенно убрал руку. — Прошу прощения, я не хотел тебя напугать, — произнес Тобирама, стараясь скрыть растерянность, как показалось куноичи. — Я просто хотел спросить, всё ли в порядке. Ты выглядишь немного растерянной. Сакура глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она не могла рассказать Тобираме о встрече с Мадарой и о его неожиданном приглашении-приказе. Это было слишком личное и непредсказуемое событие. Кого-то еще вмешивать в это не хотелось, но и остаться в живых тоже не помешало бы. — Всё хорошо, Тобирама-сама, простите что нагрубила, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом. — Просто задумалась. Тобирама недоверчиво прищурился, но не стал настаивать. Он знал, что Сакура не всегда откровенна, и не хотел пока давить на нее, если что, расскажет позже. — Как знаешь, — сказал он, пожимая плечами. С этими словами Тобирама отвернулся и хотел уйти, как Сакура очнулась: — Так вы что-то хотели от меня? — Харуно нагнала остановившегося Сенджу. Когда она видит непонимание на лице Второго, поясняет. — Ну, зачем-то же вы искали меня? — Да, — тут же подтвердил мужчина. — С миссии прибыла команда, но есть подозрения, что их успели отравить. — Ох, правда? — оживилась девушка, сразу переключившись в «боевой» режим. — Это был газ или яд попал через открытые раны? Заторможенность реакции, потеря сознания, что-то у них было замечено из симптомов? Тобирама неслышно усмехнулся. Ему стоит поучится кое-чему у этой куноичи.

***

Между тем в глубине леса четверо теней двигались с молчаливой походкой. Зецу шел первым, за ним Шоги, Амаи и Какузу неуклонно продвигались в сторону страны Огня. Они приближались к временной базе «Акацки», в которой ждали другие подчинённые Зецу. — Скоро доберёмся? — Скоро, — пробормотал Зецу, его голос был низким и резким, как скрежет стали. Шоги, всегда молчаливый, лишь кивнул, его взгляд блуждал по лесу, высматривая любые признаки опасности. Амаи, напротив, улыбнулась, её глаза светились азартом, словно она уже предвкушала хаос, который они принесут в страну Огня. Какузу, шел позади, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась тень усталости — или, может быть, разочарования. — Сколько еще времени вы собираетесь тратить моё время? — резко спросил Какузу, его голос звучал как укор. Зецу не остановился, немного повернувшись к нему. — Все идет по плану. А до тех пор терпение, Какузу. Амаи хихикнула, её пальцы скользнули по рукояти кинжала. — Было бы скучно, если бы все шло слишком гладко, правда? Зецу проигнорировал ее слова. — Наша цель остается прежней. Нам необходимо устранить препятствие, мешающее осуществлению моих замыслов. — Назови мне имя, и я лично избавлю тебя от этой помехи, — проговорил Какузу. — Сакура Харуно. Эта девчонка опасна. Трижды она избежала неминуемой гибели. Подробнее расскажу на базе, не тут. И они продолжили путь, углубляясь в густые заросли леса. Вскоре перед ними возникла скрытая пещера, вход в которую был искусно замаскирован под естественный ландшафт. Зецу подал знак, и тени скользнули внутрь растворяясь в темноте.

***

Настала ночь. Сакура, ощущая нарастающее беспокойство, направилась к главному поместью Учих. Беспокойный огонь факелов едва освещал стволы и плотные кроны деревьев, отбрасывая причудливые тени на ее пути. Каждый шаг отдавался эхом в тишине ночного поселения, усиливая тревогу. Проходящие Учихи одаривали ее внимательными подозрительными взглядами, но не задерживали. Через ворота особняка и высокий забор ее пропустили двое охранников, но больше никого в просторном дворе она не увидела, даже перед самым входом в дом. Молчаливый Учиха вел ее по пустынным коридорам, но повороты будто не собирались кончаться. Большое же здание отстроили для Главы клана… Наконец, они не остановились у ничем не примечательных дверей. Возможного именно это кабинет Учихи Мадары? Сакура глубоко вздохнула. Сопровождающий Учиха постучал в двери: — Мадара-сама, к вам пришла Харуно Сакура, — сообщил он. Секунды тянулись мучительно долго, пока изнутри комнаты не раздался тяжёлый голос: — Пусть войдет. Учиха сделал шаг вперед и открыл дверь перед Сакурой, сделав жест чтобы она прошла внутрь. В проеме показались бесконечная темнота и пламя лишь нескольких свечей, так что было совсем непонятно насколько большо помещение. Мадара сидел за большим столом, заваленным бумагами и свитками. Его взгляд было не разобрать из-за скудного освещения, а лицо и вовсе было почти полностью скрыто в тенях и делало не такого уж старого Учиху Мадару каким-то стариком. Едва Сакура ступила за порог, как позади звонко схлопнулись седзи. Это сейчас так ярко напомнило захлопнувшийся капкан в голове девушки, что она наконец поняла, куда пришла и что сделала. — Ты пришла, — произнес он, не поднимая головы. Будто у Сакуры был выбор. — Я надеялся на твое благоразумие. Но сейчас уже ночь, — жестко припечатал он и по комнате ощутимее пронеслось давление от его чакры. — Извините, в госпитале было много работы, — пролепетала Сакура, не зная как вести себя. Все пространство словно давило на нее, будто среди нескончаемой пустоты эти несколько свечей, заваленный стол, да Учиха, были единственным островком света и жизни. — Садись. Сакура послушно села напротив него, чувствуя, как по спине пробегает холодок в который раз. Она заметила, что была напряжена все это время, готовая отбиваться. Тишина в кабинете была гнетущей, казалось, что время замерло. Наконец, Мадара поднял взгляд и пристально посмотрел на Сакуру. — Я слышал, что ты хорошо справляешься с больными, и даже лучше чем Хаширама. Ее сердце забилось быстрее, предчувствуя что-то важное. Сакура собралась с духом и попыталась сохранить спокойствие. — Это правда, Мадара-сама, — ответила она. — Я стараюсь делать все возможное для блага жителей. Мадара медленно, совсем незаметно склонил голову на бок, словно обдумывая что сказать дальше. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Хорошо, — произнес он после паузы. — Мне нужно чтобы ты осмотрела глаза одного моего подчиненного, который достаточно часто после пробуждения пользовался додзюцу. Его зрение начинает ухудшаться все больше. Это в твоих силах? — не дал обдумать Мадара ранее сказанное, сразу спрашивая у нее ответа. Сакура кивнула под конец слов Мадары, но как-то так получилось, что больше она следила за жестами Учихи, нежели слушала его. У нее совсем не получалось сосредоточится, да и что там думать, если еще с убийством Итачи ей стало известно, что шаринган может оставить своего пользователя без зрения. Могущественное додзюцу, требовало огромного количества энергии и нагрузка на зрительные органы была настолько велика, что зрение ухудшалось без регулярного медицинского вмешательства. Сколько она была с Саске, но тот никогда не упоминал о чем-то таком. — Мадара-сама, я… — Сакура замешкалась, что непозволительно и невыгодно в ее положении. Хотя какая тут выгода, шаг в сторону и от нее и мокрого места не останется, пока Первого нет в деревне. — Да или нет? Если не можешь, то так и скажи, — нетерпеливо подался к столу Учиха. Сакура наоборот захотелось отпрянуть и вообще как можно дальше оказаться от этого места. — Да. — в конце концов Сакуре нечего терять или она она так думала. — Хорошо, Харуно. Я поверю тебе. Проводи осмотр, но помни, эта информация не должна покинуть пределы этого кабинета. Сакура склонила голову в знак согласия, когда по шее прошло чье-то леденящее дыхание. На миг ей показалось, что к коже приложили тонкое лезвие и ее голова вот-вот отделится от туловища; в груди стало жарко, ладони вспотели, Сакуре хотелось в тот же миг подскочить со своего места. — Вы можете мне доверять, — говорит она через силу, пока мысли беспокойно мечутся. Мадара ничего не ответил, а как она собиралась покинуть кабинет, сказал: — Будь готова провести завтра осмотр. Сакура уходит из огромного поместья с мыслями о том, что такому человеку как Учиха Мадара никакая охрана не нужна, потому что от него бы бежать без оглядки, не то что пытаться убить. Пульс в ушах до сих пор заглушал все звуки, перед глазами словно туман рассеялся. На нее что, гендзюцу наложили?

***

За Сакурой и правда приходит пара Учих, но ближе к вечеру. Весь день проходит как на иголках. Сакура дергается от шорохов, будто ее убить обещали, а не забрать и проводить, но ничего не может с собой поделать. Оба ее конвоира молчат как воды в рот набравши, Сакура тоже не торопится заговорить, да и о чем? Прохожие, кто с ней уже успел познакомится, провожают ее беспокойным взглядом, но девушка старается улыбнуться и без слов сказать, что с ней все в порядке. И лишь молится чтобы не встретить Тобираму, а то зная его, увяжется с ними и тогда уже Мадара ее прибьет на месте… Сакуру опять ведут в главный особняк, но другую комнату. Открыв перед ней дверь, оба сопровождающих уходят. Она тут же натыкается на пристальный взгляд Мадары, который смотрел не мигая. Она так и застывает в проходе, не зная что делать, потому что больше в комнате никого нет, благо света снаружи хватало более чем. — Добрый день. А где?.. Видя как мнётся Сакура, Мадара сначала смеряет ее взглядом, но все же поясняет: — Сейчас придет. А дальше между ними повисает тишина. Сакуре не по себе, она решает подождать недалеко от двери, сев на колени в традиционное сейдза, но с Учихой Мадарой находится в одном помещении после того, что она видела на войне собственными глазами, не то что бы приятно. Наконец приходит парень, молодой на вид, завидев своего Главу тут же падает на колено. Мадара сообщает ему, что Сакура его сейчас осмотрит и затем пристально смотрит на нее: — Без глупостей, поняла? Сакура кивает. Говорит парню сесть на полу ровно, чтобы она могла лучше осмотреть его глаза. Тот слушается, но после того, как кидает на Мадару вопросительный взгляд, получая молчаливый ответ. Она аккуратно извлекает из своей небольшой медицинской сумки, необходимые инструменты. — Пожалуйста, смотрите прямо перед собой, — произнесла Сакура, приступая к осмотру. Она пустила чакру в руки и те засветились зеленоватым. Тяжелая чакра Учихи поначалу сопротивлялась чужому проникновению и равномерному течению по своим зрительным органам, но Сакура постаралась немного усилить свой ток, и у нее получилось. Глаза и правда были повреждены, капилляры просто в ужасном состоянии, как и чакроканалы. Сакура кинула на Мадару взгляд и тот ощутимо напрягся, хотя наряженнее всех себя чувствовала Сакура. Она решила проследовать дальше, но этим совершила ошибку: шаринган прямо перед ней засверкал алым и ей показалось, что земля уносится из-под ног. … она стояла посреди поля на котором, должно быть, прошло сражение: кровь стояла, и по среди ее бескрайних алых просторов Сакура видела лишь чьи-то тела. Сакуру выдернуло из видения резко, вновь мелькнул шаринган, но уже другой, отстранённо думает Харуно, — тот был с двумя томоэ… Мадара дергает ее за руку резко, приводя в чувства. Сакура ошарашенно отступает назад от двух Учих, что решили просветить ее насквозь своими глазами. Но сильная рука перехватила ее за локоть. — Что с его глазами? — твердо спросил Мадара. Да, это была ее ошибка, Сакура решила залезть туда, куда не просили и защитный механизм сам сработал, активировав шаринган. Да, это она виновата. Но неужели этого Учиху совсем не волновало, что ее за эту секунду могли свести с ума, мягко выражаясь, неосторожным вторжением в ее голову? Какого хрена вообще она согласилась на это?! А будь у этого Учихи мангеке, что тогда? Сразу сумасшествие или как? Но да конечно, о чем она? Мадаре Учихе абсолютно плевать на нее. Мадара встряхнул Харуно. Испугавшись такой резкости, она смотрела на него с нескрываемым презрением и злостью, окончательно придя в себя. — Отпустите мою руку, и я вам отвечу. Мадара не ослабил хватку, его пальцы впились в её кожу, словно стальные когти. — Отвечай. Сакура почувствовала, как её дыхание участилось, а в груди заныло от гнева. Она резко дёрнула рукой, но он не отпустил. Осматриваемый парень Учиха как-то незаметно испарился из комнаты… Ей это не нравится и вообще все остальное тоже. — Ваш подчинённый теряет зрение из-за перегрузки додзюцу, — сквозь зубы процедила она. — Капилляры лопаются, сетчатка истончается. Если он не перестанет использовать шаринган, ослепнет. Что не удивительно для вашего наплевательского отношения к подчиненным, — не удержавшись от того чтобы не съязвить прямо в лицо Призраку Учихе, она тут же прикусывает себе язык. Тень накрыла лицо Мадары. Он был в ярости и готов был оторвать ее голову голыми руками прямо на месте. Учиха схватил ее за горло, приложив о стену. Он наклонился очень близко, и теперь она отлично могла рассмотреть его жуткие глаза — мрачные, как запекшаяся кровь с тремя томоэ. Она упрямо смотрела в его глаза, будто думала, что только одним упрямством можно сворачивать горы не прикасаясь к ним. Она была так глупа… — Ты можешь это исправить? — прорычал он ей в лицо. Сакура сжала пальцы на руке мужчины. Могла бы. Но стоило ли? Этот человек — угроза всему, что она любила. Помогать ему, значит рыть себе могилу. — Могу замедлить процесс. Но не остановить, — ей вспомнились Итачи с Саске и гнев со страхом все больше одолевал и ее. Мадара так пристально смотрел в ее глаза, что Сакура поверила, что он ее убьет. Потом он внезапно приблизился так близко, что она почувствовала его дыхание на своем лице. — Ты лжёшь, — он заставлял Сакуру бояться его по-настоящему, вынуждал это делать, почувствовать отчаяние. Его голос был тихим, но в нём дрожало много ненависти, ярости и жажды убивать. Сакура зажмурилась. — А Вы готовы рискнуть? Тишина. Только какой-то шум снаружи, будто кому-то хватило смелости устроить перепалку у поместья Учихи Мадары. Пальцы Мадары медленно разжались, он отошел на шаг назад. — Докажи, глупая женщина, что ты можешь? — при этом пальцы его опасно сжались вокруг ее предплечья. — За что после таких слов я должен тебя оставить в живых? Если родители не сумели научить тебя вежливости, то придется мне. Сердце Сакуры бешено застучало. Но прежде чем пальцы еще чуть сильнее успели сжаться на ее руке, вторая его рука обвила её талию, прижимая к себе, так что она оказалась зажата в тиски. Ребра заныли. — Или я найду другой способ убедиться. — Потому что я вам нужна! — в отчаянии вскрикивает Сакура. Все, что волновало ее в тот момент — как выбраться из медвежьего логова целой и невредимой. И пусть она наивно надеялась, что шансы на спасение есть, то рациональность кричала о том, что не убраться ей отсюда на своих двоих. И сейчас ее засасывало в то непроходимое болото с именем Учиха Мадара. — Мадара! — знакомый голос ворвался с новым отрезвляющим воздухом. Все что успела Сакура — выдохнуть, прежде чем ее вырвали из лап смерти во плоти. Повеяло спасением. — Что происходит, Мадара? — голос Тобирамы над головой Сакуры был таким стальным, что она почти испугалась его если бы не боялась до сих пор другого. Она обнаруживает себя прижатой к Второму, его сильные руки перехватили ее за живот. — Что ты сделал с Сакурой? — Ничего, — очень опасно процедил Учиха. — Тогда почему она здесь? — повеяло тяжёлой напряжённой чакрой — силой, что уничтожит все на своём пути. Тобирама не спрашивал, он рычал. Ей необходимо еще несколько секунд, чтобы понять, что она спасена. На этот раз. Сакура судорожно сжимает дрожащие пальцы. — Она пришла сюда сама, если ты об этом, — зло ответил Мадара. По его тону можно было понять, что он ненавидит вмешательства в свои дела. Особенно если этот человек — Сенджу Тобирама. — Не без твоей ли помощи, — кидает альбинос, но прежде чем Мадара успевает что либо сказать или сделать, Тобирама с хлопком пропадает и оказывается в своем кабинете вместе с Сакурой на руках.

***

После банкета, когда луна уже высоко поднялась в небе, освещая серебристым светом сады Узумаки, Саске обнаружил, что Хаширама изрядно перебрал саке. Лидер Сенджу был не в состоянии самостоятельно идти, его обычно властная и уверенная походка превратилась в нечто неустойчивое и комичное. Взвалив его на плечо, Саске направился к покоям, приготовленным для гостя. Комната Хаширамы оказалась просторной и хорошо обставленной: низкий столик с чайным сервизом в стиле Узушино, ширма с изображением цветущей сакуры и многое другое, отличающее это место от развивающейся Конохи. Саске опустил Хашираму на футон, укрыв его одеялом. Лицо Главы Сенджу было расслабленным, на губах играла легкая улыбка — как же нет, когда накормили-напоили без требований оплатить. Вот и Первый был очень доволен. Выполнив свой долг телохранителя, Саске уже собирался покинуть комнату, когда услышал тихий, но отчетливый голос. — Саске… — прошептал Хаширама, не открывая глаз. — Спасибо… за все. В голосе Хаширамы звучала неподдельная благодарность. Саске почувствовал, как в его душе зарождается странное тепло именно от того, что сказал это Первый. Он кивнул едва заметно и собирался выйти, но его и тут остановили. — Ты когда-нибудь был влюблён? — Спрашивает Хаширама, мечтательно глядя в потолок. Саске на мгновение задержался в дверях, его черные глаза метнулись в сторону Сенджу. Вопрос повис в воздухе. «Влюблён?» — повторил он про себя, словно пробуя это слово на вкус. Оно казалось ему чуждым, почти непристойным в его мире страданий и вечного поиска силы, дабы отомстить. Да, он изменился, но речь идет не о привычках, а образе жизни, который в один миг не поменяешь. — К чему вопрос? — наконец уточнил он голосом сухим, как осенний ветер. Хаширама приоткрыл глаза, его взгляд был мутным от саке, но в нем все еще горела искра того самого человека, который мечтал о мире. — Я не раз замечал как многие девушки по тебе не ровно дышат, но ты не обращаешь на них внимания, совсем, — Сенджу приподнял руки будто хотел всплеснуть ими, но в итоге просто стал возмущаться вслух. — Ты этого не понимаешь, не замечаешь, потому что тебе все равно и скорее всего ты давно к этому привык. — Но вы ведь собираетесь заключить брак, так к чему переживать, если жена у вас в любом случае будет? — не понял Саске. — Да это понятно! — чуть не всхлипнул от досады мужчина. — А как же в романах? Там про любовь пишут ведь. О. Кто бы мог подумать, что такой человек как Хаширама Сенджу может мечтать о любви и… даже читать романы?.. Саске почувствовал, как у него задергался глаз. Похоже, теперь ему всю жизнь жить с этим знанием. — Тебе на всех все равно, Саске, — продолжал мужчина, — но только кроме Сакуры. Она тебе нравится? — Первый приподнялся на локтях и в глазах у него появились любопытные огоньки. Саске дернулся от упоминания имени сокомандницы в таком ключе. Учиха нахмурился, поворачиваясь всем корпусом к Хашираме. Имя Харуно, сорвавшееся с губ мужчины, кольнуло острее, чем он ожидал. И вообще не ожидал он ничего: не привык обсуждать свои чувства, особенно с кем-либо, кто был пьян, незнаком или являлся даже давним знакомым. И тем более с легендарным Хокаге. Но что-то в уязвимом взгляде Хаширамы, в его полусонном состоянии, обезоруживало. — Как вы знаете, мы с Сакурой виделись всего пару раз… — Саске хочет лишь одного, чтобы этот разговор прекратился. — Не переживай, Сакура рассказала нам с Тобирамой о вас с тобой и с какой целью вас да прислали, — легко сообщает Сенджу. Саске пару секунд тупо смотрит вперёд, а затем все же смиряется с положением. Не стоило ожидать чего-то особенного от Сакуры. С другой стороны и ее понять можно, он потерял память, Зецу устраивает ловушки, и все как обычно идёт по одному месту. Саске смиряется, он давно это делает, смотря на возникшую ситуацию. — Сакура — мой товарищ по команде, — сухо ответил Учиха. — Мы прошли многое вместе, но ничего такого. Миссия есть миссия, ничего личного. Хаширама тихо рассмеялся, и этот звук, несмотря на неуместность, был наполнен какой-то теплотой. — Товарищ? Да, конечно. А знаешь, Саске, любовь — это поле битвы. Ты сражаешься за того, кого любишь, даже если это больно. И иногда, — он запнулся, взгляд его блуждал, — иногда, ты проигрываешь. Саске молчал, обдумывая его слова. Он видел войны, сражался в них, знал боль утраты и горечь предательства. Но любовь… любовь была для него чужим, непонятным языком. Он не знал, как сражаться на этом поле, не знал, что защищать. — Подумай об этом, Саске, — пробормотал Хаширама, закрывая глаза. — Не упусти свой шанс. Жизнь коротка. И даже для таких сильных шиноби, как мы. Не дожидаясь дальнейших вопросов, Саске резко развернулся и вышел из комнаты. Он оставил Хашираму на футоне, погруженного в сон, а сам направился в предназначенную для него комнату.

***

Тобирама опустил Сакуру убедившись, что она стоит твердо на ногах, и лишь потом выпустил из своих рук. Девушка огляделась, узнавая знакомые стены кабинета Тобирамы. Ей было немного стыдно за такое внезапное появление, но благодарность переполняла её. — Спасибо, Тобирама-сама, — тихо произнесла Сакура, чувствуя, как ноги хотят предательски подогнуться. — Что ты делала в поместье Учиха? — холодно спросил Тобирама, не обращая внимания на ее слова. В его голосе слышалось явное недовольство. — Я… я должна была провести осмотр для одного из Учиха, — пробормотала Сакура, опуская глаза. — Мадара-сама попросил меня об этом вчера. Тобирама нахмурился. — И ты согласилась? Ты понимаешь, насколько это опасно? Находиться в одном помещении с Мадарой Учиха, да еще и в его поместье. — Я знаю, — Сакура вздохнула. — Но я не могла отказаться. Тобирама стоял скрестив руки, его лицо омрачилось тенью беспокойства. Он понимал, что Сакура, с ее добрым сердцем и стремлением помогать всем нуждающимся, не могла просто так отказаться от просьбы о помощи. Но он также знал, какой Мадара Учиха манипулятор. — Сакура, ты должна понимать, что Мадара — это не тот человек, которому можно доверять, — произнес Тобирама, останавливаясь напротив нее. — Он использовал бы тебя в своих целях, не задумываясь о твоей безопасности. Тебе повезло, что я вовремя прибыл, — добавил он. Сакура подняла на него взгляд, полный благодарности и решимости. — Я понимаю, Тобирама-сама. Я буду осторожнее в будущем, — заверила она его. — И я изо всех сил постараюсь предотвратить такое будущее, — очень выразительно сказал Сенджу. А потом он вздохнул, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно. Он почему-то точно знал, что Сакура никогда не изменит своей природе и этим напоминала ему самого себя в юношеские годы, когда он сам питал надежды стать сильнее и защитить братьев от любых невзгод. — Ладно, — сказал он, глядя в зелень глаз напротив. — Но впредь, если тебе придется иметь дело с Мадарой, не делай этого в одиночку. Ты меня поняла? — Да, Тобирама-сама, — ответила Сакура, чувствуя, как напряжение понемногу покидает ее. А про себя добавила, что теперь то она точно не полезет на рожон, по крайней мере по возможности… Когда она посмотрела на мужчину внимательнее, то заметила у него рану на ладони, похоже сделанную от меча или, по крайней мере, чего-то острого. Ее взгляд задержался на его руке, и она невольно нахмурилась. «Раны? Он только прибыл с сражения?» — пронеслось у нее в голове. — Тобирама-сама, у вас кровь, — воскликнула немного недовольно Сакура, не в силах сдержать озабоченность этим явлением. Она потянулась к его руке, намереваясь осмотреть повреждения. Но Тобирама отдернул руку, его лицо стало еще более суровым. — Это не имеет значения, — отрезал он. — Но… — Сакура не сдавалась. — Позвольте мне хотя бы взглянуть. Это может быть серьезно. Тобирама колебался. Он не привык к тому, чтобы кто-то проявлял о нем такую заботу, особенно Сакура. Обычно такая роль была у него, а не наоборот. Но в ее глазах он видел искреннее беспокойство, и это тронуло его. Он проклинал себя за слабость. — Это всего лишь царапины, — проворчал он, но все же позволил ей взять его руку. Сакура осторожно осмотрела раны. Они действительно были неглубокими, но нужно их вылечить, хотя бы в знак благодарности. Она аккуратно взяла его ладонь в свои, пристально разглядывая порезы. «Неглубокие, но неприятные», — подумала она, ощущая легкое жжение чакры в кончиках пальцев. Без лишних слов она сосредоточилась, и мягкое зеленоватое свечение окутало его руку. Раны начали затягиваться прямо на глазах, демонстрируя способности Сакуры. Тобирама наблюдал за происходящим с нескрываемым удивлением. Он не ожидал, что она станет исцелять его. Но сейчас, когда ее теплая ладонь касалась его руки, а целебная чакра проникала в раны, он почувствовал странное умиротворение. — Готово, — проговорила Сакура, отпуская его руку. Кожа на его ладони была чистой и гладкой, словно и не было никаких порезов. — Вам следует быть осторожнее, Тобирама-сама. Тобирама молча сжал и разжал кулак, ощущая полную свободу движений. Он посмотрел в глаза Сакуре, в которых читалась искренняя забота, и что-то ещё… Он молчал, рассматривая ее. В ее глазах плескалась не только забота, но и что-то, что он не мог сразу определить. Благодарность? Восхищение? Или что-то большее? Он никогда не был силен в понимании женских эмоций, особенно таких тонких и мимолетных — переменчивых. — Спасибо, Сакура, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно. — Я ценю твою помощь. Сакура улыбнулась в ответ, и эта улыбка заставила что-то дрогнуть внутри Тобирамы. Он вдруг осознал, как близко они стоят друг к другу, и как сильно от нее пахнет свежестью и цветами. Этот запах был совершенно чужд его кабинету, наполненному густым, въедливым запахом бумаги и чернил, и от этого казался еще более притягательным. Тобираме стало не по себе. Он отступил на шаг.. Ему не стоило позволять этой девушке так влиять на него. Он должен быть собранным и хладнокровным, а не поддаваться своим чувствам. — Тебе лучше идти домой, Сакура, — сказал он, отворачиваясь к окну. — И впредь будь осторожнее. Твоя безопасность — это и моя забота тоже. Сакура слегка покраснела от его слов, но кивнула, понимая, что Тобирама прав. Ей действительно пора было возвращаться к своим обязанностям. — Хорошо, будь по-вашему, — тихо ответила она, сдерживая улыбку. Повернувшись, чтобы уйти, она вдруг запнулась о свою же ногу, едва не потеряв равновесие. Лишь крепкая рука, удержала ее от падения. Опять. Сакура ойкнула от неожиданности, инстинктивно ухватившись за рукав Тобирамы. Тот же молниеносно среагировал, обхватив ее за талию и прижав к себе. На мгновение они замерли, вплотную прижавшись друг к другу. Сакура ощутила твердость его тела, тепло, исходящее от него, и знакомый запах — смесь дерева, чернил и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ему. Ее сердце бешено заколотилось, а щеки вспыхнули ярким румянцем. Держа невесть зачем Сакуру в своих объятиях, Тобирама почувствовал что-то совершенно новое, что-то, что противоречило его обычному равнодушию к женскому полу. Ее хрупкость, ее шелохнувшиеся волосы, ее мягкость тела — все это обрушилось на него, словно цунами. Он вдруг осознал, как сильно он печется об этой девушке, как боится отпустить, как желает ее защитить. И поцеловать? Серьёзно?