Сакура и Саске застряли в прошлом.

Тобирама резко отпустил Сакуру, словно обжегшись. Он откашлялся, стараясь вернуть себе самообладание. — Будь внимательнее, — проговорил он, отворачиваясь. Его голос звучал грубее, чем обычно, и Сакура почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не от страха. Харуно, смущенная и растерянная, кивнула и поспешила к выходу. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, и боялась поднять глаза на Тобираму. Выскользнув из кабинета, она прислонилась спиной к стене и глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Что это было?» — пронеслось у нее в голове. Его рука, коснувшаяся ее плеча, оставила странное, обжигающее ощущение. Вернувшись в свою комнату, Сакура долго не могла оставить мысли об этой неловкой ситуации и те мешали ей заснуть. Она все время думала о Тобираме и о том мимолетном моменте в его кабинете. Она понимала, что ее чувства к нему выходят за рамки простой благодарности и уважения. Но она также знала, что между ними огромная пропасть, которую ей никогда не преодолеть. Он — Второй Хокаге, легендарный шиноби, человек, чье имя внушало трепет. Она — всего лишь медик, обязанная ему жизнью и возможностью остаться в Конохе. И разделяла их больше всего даже не чья-то воля, а само время.

***

Тобирама остался стоять, повернувшись спиной к закрывшейся двери. Тихий щелчок отпущенной ручки прозвучал в тишине кабинета обычно, но для мужчины в этот миг он прозвучал как ствол толстого переломившегося пополам дерева. Он медленно повернулся. Его рука, которой он только что удерживал Сакуру, сжалась в кулак. На мгновение он закрыл глаза, и его идеальная, всегда сдержанная поза дала трещину. «Недопустимо,» — прозвучало в его голове резким голосом. Он подошел к столу и бездумно взял в руки один из свитков, но не смог сосредоточиться. Его мозг, обычно работающий четко и ясно, сейчас сбоил. Касание. Это было всего лишь мимолетное касание плеча, чтобы остановить ее падение, а затем… он не смог отпустить. Он держал ее на мгновение дольше, чем диктовала необходимость. Контакт. Физическая реакция. Повышение внутренней температуры, учащение пульса. Необоснованная задержка тактильного взаимодействия. Это нелогично. Он попытался вернуться мыслями к предстоящим делам, но его взгляд скользил сквозь смысл написанных чернил, — разум был занят расчетами совершенно иного рода. Сенджу пытался анализировать ее — Сакуру — не как медика или шиноби, а как нарушение в проверенной системе. Ее растерянное, покрасневшее лицо… Ее дыхание, которое он почувствовал на своей шее. Ее мягкость под его ладонью, контрастирующая с привычной грубостью боя и тяжестью оружия. Все это было явно лишним. Особенно то, как пахло от девушки: терпко и мягко одновременно — то, что до этого он анализировал совершенно в других целях. В кабинете не осталось никого, кроме Тобирамы, но он ощутил впервые за много лет, что кто-то нарушил его личное пространство, и это было особенно близко и остро, — глубже, чем за все то время он был с Хаширамой. Брат был близким человеком, но он не ощущался так, будто залазит ему под кожу от одного только прикосновения. «Она… она принадлежит другому времени,» — здраво прозвучало в голове. Тобирама сел, сложив руки на коленях, и заставил себя дышать медленнее. По схеме. Он восстанавливал контроль над чувствами и эмоциями, которые были когда-то похоронены вместе с его братьями. Через приоткрытое окно был слышен ветер, который цеплялся за углы здания и завывал, за деревья, в которых он путался и наполнял вечер звуками. Сумерки сгустились до невозможного, деревня затихала. Зажигались фонари вдоль улиц, часовые сменились.

***

Холодная вода реки смыла остатки сна и привычную броню отчуждения. Саске сидел на влажном камне, вдыхая свежий утренний воздух, пропитанный ароматом росы и цветущих трав. Раннее солнце бросало длинные тени и тишина вокруг была почти осязаемой, нарушаемая лишь журчанием воды и пением птиц. Но эта тишина была обманчива. Внутри него все еще звучали слова Хаширамы. «Любовь, как поле битвы…» Саске провел рукой по лицу. Он никогда не думал о любви в таких… метафорах. Его жизнь всегда была войной. В самом прямом смысле. Но любовь… Любовь требовала другого оружия. Она требовала уязвимости, открытости, готовности обнажить душу перед другим. А он, Саске Учиха, всегда прятал свою душу за стеной боли и презрения, — в чем себе с трудом признается, ведь не так-то просто оказывается кому-то довериться по-настоящему. Он вспомнил образ Сакуры. Такой яркий и настойчивый, он пробивался сквозь туман его размышлений, отпечатывался на сетчатке. Ее глупое слепое упорство, с которым она преследовала его, несмотря на то, что он не раз отталкивал ее. Ее преданность, которая не иссякала даже в самые темные времена. Ее забота, которую он так часто игнорировал, считая ее проявлением слабости. Он видел, как она росла, как становилась сильной куноичи, как ее исцеляющая сила распространялась не только на раны тела, но и на души. Он видел, как она заботилась о Конохе, о своих друзьях, о Наруто. И от этого хотелось убежать еще дальше. Сакура ему не подходит. Саске никогда и не думал о Харуно в романтическом ключе. Для него счастье было чем-то чуждым, чем-то, что он не заслуживал и видел по своему. Его удел — одиночество и искупление. Он был сломлен, и считал, что не может предложить никому ничего, кроме своей тени. «Может быть, я упускаю что-то важное?» — эта мысль острым осколком, впилась в его сознание. Слова Хаширамы заставили его усомниться в собственной правоте. Может быть, он закрывал глаза на то, что всегда было рядом, на то, что предлагало ему свет в его вечной тьме? Может быть, любовь — это не слабость, а сила? Сила, способная залечить те раны, которые он считал неизлечимыми? Он почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это было непривычное ощущение, дискомфорт, словно старая, давно забытая рана, которую внезапно потревожили. Он не привык к таким размышлениям, к такой внутренней борьбе, настроенной на кого-то не для уничтожения или мести. Саске закрыл глаза, пытаясь унять внезапный прилив мыслей, который притянул за собой и эмоции. Слова Хаширамы посеяли семя сомнения в его душе, и теперь ему предстояло решить, что с этим делать.

***

Сакура сидела на стуле у себя в кабинете, придя сегодня пораньше. Она не сомкнула глаз за всю ночь, пока в голове бесконечным потоком роились мысли, как неугомонные тараканы. Так же отстраненно она и позавтракала. И потом, когда она заметила Тобираму неподалеку от госпиталя просто спряталась и позорно сбежала пока ее не заметили. Будто ей пять лет и она нашкодила! Угораздило же ее так… упасть прямо на руки Второму. Внезапно ее мысли прервал стук в дверь. — Привет, Сакура, как ты? — в комнате появилась Юки, сразу с порога начиная разговор. Тон подруги звучал встревоженно. Сакура не хотела представлять плохие сценарии того, что уже могло стрястись за ночь, в госпитале или же в деревне в целом. — Привет, я в порядке, документы вот заполняю. Что-то случилось? Появилось нехорошее предчувствие. Только не говорите, что… — Случилось, — ответила Юки слишком серьезно, но при этом ее замершая фигура не выдавала признаков того, что стоит куда-то срочно сорваться и оказать помощь людям. — Ты нужна чтобы осмотреть кое-кого. Прямо сейчас. Сакура мгновенно забывает о ночных переживаниях и поднимается со стула, отбросив свои мысли будто их и не было. Теперь была только медик Харуно с самой холодной и трезвой головой, готовая провести операцию хоть в эту самую минуту. — Рассказывай, — Сакура и Юки быстрым шагом пересекали коридор на верхнем этаже и скоро достигли лестницы вниз. — Пока поступило трое, гражданские. У них странный бледный вид, у одного присутствует тошнота, слабость, так же головные боли, даже было что-то похожее на сыпь. Но в основном симптомы похожи, — Узумаки не стала говорить в слух, что ничего похожего она до сих пор в своей жизни не видела. Все это, как ни крути, было странным. — Утром я проводила осмотр и все были в порядке, да и судя по отчетам, ничего замечено не было. Так что могло произойти за два часа? Есть предположения? — Нет, никаких. Без тебя я не решилась что-либо назначить им, да и смутно представляю, что это вообще такое, — Юки говорила задумчиво, после чего пытливо покосилась на Сакуру, ожидая реакции более опытного врача. — Понятно. Их осмотрели? Дыхательные пути, давление, температура? Может был контакт с каким-нибудь животным — ты говорила есть сыпь. В каком месте? А до этого случая было вообще зафиксировано что-то подобное? Неизвестные заболевания всегда вызывали у Сакуры смешанные беспокойство и интерес. Ведь куда чаще она работала с ядами, которые и встречались не то что бы редко в профессии шиноби. — Не уверена, велись ли вообще хоть какие-то записи и истории болезней до момента как построился госпиталь и появилось такое правило, — ответила Юки, остановившись перед дверью с номером «21». — О таком никогда особо и надумывались. Да и, попросту говоря, болезнь может быть откуда угодно, учитывая сколько людей разом встретились в одном месте. Это подобно иголке, которую надо найти в стоге сена. — Да, ты права, я об этом не подумала. Девушки вошли в отдельную палату с пятью кроватями, три из которых были заняты лежащими на них людях. Солнце заливало эту сторону госпиталя своими лучами через окна, а белые стены и потолок почти ослепляюще отражали его свет. Сакура широкими шагами преодолела расстояние до койки и сразу приступила к осмотру первого пациента. Узумаки незаметной фигурой остановилась позади куноичи. — Как вы себя чувствуете? — обратилась Сакура к мужчине, водя над его телом ладонью с зеленоватым свечением. — Вы местный, торговец? — Да. Нормально. Я… — только и всего ответил тот и тяжело закашлялся, пытаясь удержать в себе резкие выдохи. В этот момент медик заметила на руке злосчастную сыпь, едва заметную, похожую на небольшое покраснение, — и нахмурилась. — Мужчины местные, и одна девушка даже с соседней деревни пришла, — ответила за мужчину Узумаки и про себя пробормотала с нотками подозрительности. — Какое совпадение. — Кто их разместил в одной палате? — Сакура прошла к следующему мужчине для осмотра, который тяжело дышал, словно в голе у него была опухоль. — И по каким параметрам решили что они болеют одним и тем же? — Состояние заметно ухудшилось с момента их прибытия, — заметила Юки и чиркнула пометку у себя в планшетке с бумагами. — Что? Так они пришли сюда не только что? — удивленно обернулась Харуно. — Нет, — Узумаки нерешительно продолжила под пристальным взглядом Харуно, — около часа назад… — Что? Почему мне сообщили об этом только сейчас? Юки не нашлась что ответить и Сакура почти продавливая под своими ногами деревянный пол, подошла к последней пациентке. Девушка почти почувствовала как сгустился воздух в помещении, словно неподалеку прошел кто-то вроде Тобирамы-самы, не скрывая своего присутствия. Такое сравнение тут же заставило ту поежится. Сакура начала осмотр девушки которая стонала от боли, пытаясь пошевелить рукой. Сыпь на ее коже была более выраженной, местами сливаясь в более крупные пятна. — Что ж, прогноз не утешителен, — начала Сакура, недовольная сложившейся ситуацией. — Пока легкий отек легких у всех троих и другие схожие симптомы, хотя заметно, что организм реагирует на одно и тоже по своему. Если это одно и тоже. Пока даже я не могу точно сказать что это, но есть предположения. Сакура сложила руки на груди и Юки сжалась под тяжелым взглядом рьенина. — В этот раз вам повезло, что все не дошло до критической стадии, когда эти люди не задохнулись от оттека. В следующий раз я могу не успеть устранить его. Такая халатность мне не по душе. Понимаешь, о чем я говорю, Юки? — Да, — Сакура смягчилась и девушка продолжила свободнее. — Когда они пришли, сначала два мужчины и потом девушка, не было никаких причин для беспокойства, просто все трое жаловались на тошноту, головные боли и у них был бледный вид. Вот их и поместили сюда, позднее сообщив мне о том, что у них есть и сыпь похожая. Я подумала, это аллергия, но мне показалось это странным: почему сразу у троих одновременно? — Да, ты права, это похоже на аллергию, — задумчиво сказала Сакура. — Но это не она. Я больше склоняюсь к тому, что это какая-то инфекция, возможно даже паразитарная. — Что? — глаза Юки расширились и она сама не заметила как сжала бумаги у себя в руках. Она почувствовала, как внутри нарастает беспокойство, настоящее, и страх. Какой бы безобидной или незначительной не казалась инфекция, она могла привести за собой эпидемию всего живого. — Нужно немедленно начать лечение! — Нет, — спокойно сказала Сакура. — Именно в таком случае я бы предпочла не торопится. — Что, но почему? — Юки, успокойся. Я займусь этим лично, позволишь мне? Юки кивнула и выдохнув спокойнее, сбиралась оставить палату. — Если что-нибудь понадобится — зови меня, я помогу. — Конечно. И кстати, — Юки остановилась в дверях и обернулась. — Как долго они болеют? — спросила доктор, не отрывая взгляда от пациента. — По словам сопровождающих, симптомы появились около двух дней назад. — Сначала была слабость, потом боли, а сыпь проявилась вчера. — Понятно. И еще, проследи чтобы никто из здоровых не контактировал с больными без крайней необходимости. Оставшись одна, Сакура подошла к мужчине вновь, чья кожа была покрыта мелкими красными пятнышками, которые, казалось, пульсировали слабым светом и стали побольше. Его дыхание было поверхностным, а глаза закрыты в изнеможении. Она осторожно прикоснулась к его лбу, ощущая жар, но не такой, как при обычной лихорадке. Это было что-то другое, более глубокое, словно сама жизненная сила медленно угасала. Или ее кто-то высасывал… Результаты первых анализов не дали никаких конкретных ответов. Сакура внимательно изучила образцы, но не обнаружила ничего необычного в крови или слизистой. Сыпь на коже тоже не давала ей каки-либо ответов, кроме разве что того, что это была аллергия на растительную пыльцу. Это было что-то совершенно новое и неизвестное, будто растения стали паразитами… Спустя несколько часов Сакуре все еще сложно было ответить точно, с чем они имеют дело. В комнате, оборудованной под лабораторию, она откинулась на спинку стула. Много вопросов и никаких ответов. В дверь звонко постучались прежде чем, резко ворваться. — Сакура-сан, состояние пациентки из платы «21» вдруг резко ухудшилось, — проговорила медсестра. — У нее сильная лихорадка, и кажется, отказывают внутренние органы. Сакура мгновенно почувствовала холодок по спине. С чего бы это? Уже спустя пару минут она зашла в нужную палату и увидела девушку, лежащую без сознания. Её лицо было бледным, а дыхание прерывистым. Сакура склонилась над больной, проводя диагностику ниндзюцу. Результаты только подтверждали худшие опасения: жизненная сила покидала пациентку с невероятной скоростью. Харуно применила лечебную чакру, пытаясь стабилизировать состояние, но понимала, что это лишь временная мера. Девушка слабо подняла руку как только Сакура закончила сканировать ее чакрой и произнесла сбивчиво: — Можно я вам кое-что скажу… Только наедине пожалуйста, — ее голос дрожал, выдавая сильное волнение. В палате, помимо пациентки и Сакуры, находилась еще медсестра. Сакура кивнула ей: — Спасибо, дальше я сама. Медсестра покинула палату, оставив Сакуру наедине с девушкой. Тишина, повисшая в воздухе, была нарушена лишь прерывистым дыханием пациентки. Доктор приблизилась и присела на край койки, чтобы оказаться с девушкой примерно на одном уровне. — Теперь вы можете рассказать мне все, что хотели. Я здесь, чтобы помочь вам, — произнесла она мягким, успокаивающим голосом. Глаза девушки наполнились слезами. — Сакура Харуно, вас так зовут? — Что? Откуда ты меня знаешь? — с удивлением спросила Харуно. Ее брови слегка приподнялись, выражая недоумение, и подозрение. — Пожалуйста… Умоляю помогите мне, моей семье. Их взяли в заложники, чтобы я проводила вас до места, в котом они вас ждут для разговора, — глаза девушки заслезились сильнее и в итоге слезы пролились и потекли по ее щекам. — Мы должны прийти вдвоем, иначе они убьют мою семью, — девушка взяла Сакуру за руку, — умоляю вас, сделайте так, как они сказали. Если ослушаетесь… они грозились напасть на жителей этой деревни… Сакура была настолько ошеломлена, что чуть не прослушала самое важное. У нее как будто были все кусочки этой картинки и теперь оставалось только сложить их и получить общую картину. Но она все тыкалась по этим осколкам и не могла сообразить в чем дело. — Стой, погоди, — прервала Сакура девушку поднятой ладонью. — Кто — «они»? О ком ты говоришь? Болезнь, заложники, ловушка, люди в красных плащах… Информация поступала обрывочно, но ясно говорила о надвигающейся опасности. Любое неосторожное действие может стоить жизни всей деревне. Риск был слишком велик. А действовать в одиночку — самоубийственно и глупо. Ей нужно с кем-то посоветоваться… как же не кстати Саске нет в деревне! — Расскажи мне все по порядку, — попросила Сакура, в голосе которой проскальзывала нервозность. — Начнем с тех людей в красных плащах. Кто они? Где они держат твою семью? Девушка с трудом сглотнула, ощущая, как слова застревают в горле. Она собрала остатки сил, чтобы поведать куноичи правду. — Они называют себя… «Акацки». Им нужны вы Харуно-сан… Сакура почувствовала, будто в один миг она оказалась под толстым слоем воды, стиснутая со всех сторон, обездвиженная, без воздуха. «Акацки». Ну конечно. С самого начала все было очевидно — Зецу. Подозрительная пациентка из соседней деревни, невесть откуда взявшаяся неизвестная болезнь, а теперь ультиматум: Сакура должна пойти за этой девушкой и не брыкаться, дабы в это не втянули еще и жителей деревни. Все это грозилось вылиться в геноцид, учитывая что за всем мог спокойно стоять этот глупый цветок, с отсохшими мозгами, сбежавший из горшка и возомнивший себя прекрасным деревом и королем леса. — Мою семью держат в пещере, недалеко от границы страны Огня и страны Дождя… Сакура почувствовала как в груди напряжение и подумала, что это страх и давившая ответственность за людей в ее родной деревне, но затем вдруг поняла, что она в ярости. Сколько еще будет выделываться это невыносимое растение?! У нее так и чешутся руки отделить его голову от туловища и сжечь, желательно в черном огне «Аматерасу». — Они приказали провести вас туда под предлогом что семье нужна помощь… Девчонка все еще болтала и Сакура с каждой минутой все меньше ей доверяла. Может никакой семьи и в помине не было, а она тут слезы пускает от того, что раньше в актрисах числилась? Похоже, Зецу собрал целый отряд отступников уже в этом времени, что было совсем не хорошо. — Умоляю Сакура-сан, помогите спасти семью, — девушка уткнулась в свои ладони и заплакала навзрыд. Сакура склонилась ближе к ней, чтобы приглушенным голосом утешить чужие ожидания. — Хорошо, я поняла тебя. Сегодня ночью мы покинем Коноху, и ты покажешь мне дорогу. Но сейчас отдыхай, тебе придется здорово потрудится, что бы хотя бы подняться с постели в таком тяжелом состоянии. Пациентка затараторила слова благодарности и Сакура, улыбнувшись, пообещала зайти чуть позже, что бы найти лекарства и проверить самочувствие. Харуно не видела, как позади нее скривился в ухмылке чужой рот.

***

Изуна Учиха был в своей комнате, переодевался после тренировки. Он долго не мог уснуть, вспоминая увиденное. Ему стало интересно, почему Сакура поздно ночью посещала кабинет Мадары. Да и сам Тобирама, появившийся внезапно, казался крайне раздраженным. В дверь постучали. Изуна резко обернулся. — Кто там? — спросил он, нахмурившись. — Это я, — ответил знакомый голос. Изуна немного расслабился. — Входи, — сказал он, продолжая переодеваться. Мадара открыл дверь и вошел в комнату. Он внимательно посмотрел на Изуну, словно стараясь что-то разглядеть в его лице. — Ты какой-то взволнованный, — заметил Мадара, присаживаясь на край кровати. — Что случилось? Изуна замялся, не зная, стоит ли рассказывать брату о том, что он видел. С одной стороны, он доверял Мадаре, как никому другому. С другой стороны, он не хотел впутывать его, зная, что Мадара его решение не одобрит. — Да так, ничего особенного, — уклончиво ответил Изуна, стараясь выглядеть непринужденно. — Просто не выспался. Мадара приподнял бровь, явно не поверив его словам. — Не выспался? — хмыкнул он. — Где же ты был в таком случае? И куда постоянно уходишь? Изуна вздохнул, понимая, что от брата ничего не скрыть. — Я просто начал помогать соседней деревне, — старшего явно не удивила эта история и он выжидающе смотрел на него. — Разбойников ловил, — сказал он, немного приврав, надеясь, что теперь тот отстанет. Мадара нахмурился. Его глаза, всегда такие проницательные, теперь казались еще темнее, как будто он мог видеть сквозь ложь Изуны. Он помолчал секунду, а затем медленно покачал головой. — И поэтому чакру скрыл? — уточнил Мадара, его голос звучал спокойно, но с едва заметным сомнением. — Изуна, мы оба знаем, что ты не из тех, кто бегает по мелочам. Если ты помогаешь соседям, то это значит, что там что-то серьезное и для тебя это что-то значит. Или ты просто не желаешь говорить правду? Изуна завязал последнюю тесьму на своей рубашке и повернул голову к брату. — А ты не желаешь мне кое-что пояснить? Что делала вчера Сакура твоём кабинете, а? Та самая, которая нынче всем госпиталем заправляет, а люди с нашим гербом на спинах у нее на побегушках, как какие-то крестьяне. Мадара чуть склонил голову на бок, его взгляд стал еще более пронзительным. — Харуно? — переспросил он, его голос звучал ровно, но Изуна почувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. — Тебя это волнует? — он усмехнулся. — Именно так: это меня волнует. Беспокоит, если тебе угодно. Ты ответишь на мой вопрос? Мадара помолчал. — Не переживай, я не собираюсь тебя женить на ней. — Еще чего! — громче, чем рассчитывал, воскликнул Изуна, почти панически, от неожиданности. Хотя понимал, что это всего лишь подкол от брата. И все же, с чего бы он так отреагировал, если ему плевать на Харуно? Изуна выдохнул, чувствуя себя уязвимо перед братом после такой, можно сказать, бурной реакции. — Вчера вечером я увидел, как она заходила твой кабинет. А потом появился Тобирама, весьма злой, чуть не разнес все на обратном пути и… мне очень интересно, что там такого произошло и почему ты до сих пор не поставил это отродье на место. Мадара на мгновение поднял высоко брови и был, очевидно, удивлен. Но не понятно на что именно. — Это не твое дело, Изуна, — отрезал он, поворачиваясь уходить. — Но если тебе интересно, то она осмотрела глаза одного Учихи. Ты мог бы присутствовать, но предпочел «ловлю разбойников». — Что?.. — Изуна шагнул вперед к брату, теперь действительно обескураженный. И хотя Мадара не был расположен к шуткам никогда, сейчас младший подумал, что его разыгрывают. — Ты серьезно? Ты подпустил эту бесклановую к нашему главному оружию? К нашей силе? — Разве не в этом преимущество? Она бесклановая и никому ничего не расскажет, не после того, как я поставил на нее печать молчания. — А Тобирама? — Он ничего не сделает. — Но может по печати понять, что что-то не так. Они же все время вошкаются с ней! И дружок твой… — Ты про Хашираму? — Ну да, — пренебрежительно отозвался Изуна. — Он не мой. Что ж, — кинул на последок старший, — теперь я буду с нетерпением ждать твою историю, чем же ты в последнее время так увлечен. Изуна что-то скрывал. Но Мадара не собирался, пока что, давить на него, ведь в конце концов, он в курсе всего, что касается членов его клана. — Ладно, — сказал Изуна, стараясь скрыть свое разочарование. Мадара покинул комнату брата, направившись к себе.

***

В укрытии пещеры «Акацки» царила мрачная и напряженная атмосфера. Темные коридоры, освещенные лишь тусклым светом факелов, эхом разносили каждый звук. Лидер организации, скрывающий свое лицо под маской, восседал на троне, возвышаясь над остальными членами. Внезапно птица прилетела и приземлилась возле него. На ноге птицы была прикреплена записка. Зецу, взял ее и начал читать, ухмыльнулся. — Сакура Харуно клюнула на наживку, — произнес он, и в его голосе чувствовалась удовлетворенность. — Амая постаралась на славу. — Действуем по плану? — Да, — предвкушая скорые события отозвался Зецу. — И что мы будем делать дальше? — Мы будем ждать, — ответил Зецу, его глаза блеснули в полумраке.

***

Ночь опустилась на Коноху быстро, зажигая звёзды на чистом небе. В лазарете царила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием масляных ламп. Сакура собирала в рюкзак оружие, бинты и снаряжение. Внутренний голос, подсказывал ей остановиться, но она чувствовала ответственность за безопасность поселения и границы. Ей казалось, что письма, в котором она объяснила суть последних — а так же предстоящих еще — событий, будет достаточно для ее спокойствия. Она так никому и не сказала о том, что узнала и ни с кем не советовалась. Состояние пациентки здоров улучшилось за последние несколько часов благодаря ей, но не до конца. Сакура направлялась к нужной палате чтобы сообщить, что время пришло. Но койка была пуста, когда она вошла туда. Смятая простыня и подушка, сохранившая отпечаток головы. Куда могла пойти девушка посреди ночи? Сакура выскочила в коридор и столкнулась с Юки, у которой в руках были чистые простыни. — Сакура, ты куда так спешишь? — Юки, ты не видела ту больную девушку, которая из соседней деревни? — вместо ответа спросила Харуно. Юки нахмурилась, пытаясь припомнить о ком речь. — Кажется, видела. Она выходила отсюда минут двадцать назад. Шла в сторону леса, выглядела немного… странно. Я хотела её остановить, но она быстро скрылась и меня отвлекли. Сакура нахмурилась. Лес ночью — не место для больного это уж точно. Ее подозрения на счет того, что девушка из пешек Зецу, только усилились. Есть ли вероятность, что она была не так уж и больна? Или у нее есть лекарство? — Спасибо, Юки! — бросила Сакура и, не слушая слов Узумаки, сорвалась с места. — Скажешь всем, что меня не будет сколько-то в госпитале! Сакура петляла вдоль леса, стараясь не заходить далеко от построек, от которых темнота между крон немного рассеивалась. Но вдруг она заметила чью-то фигуру, мелькнувшую неподалеку и рванула в кусты. — Эй! Погоди, это я, Сакура! — предупредила она девушку, подбегая ближе к той. — Зачем ты ушла из госпиталя? Тебе лучше? — Скорее, у нас мало времени! — вместо ответа, пациентка обхватила своими холодными пальцами руку Сакуры и потянула глубже в лес. — Что случилось? Амая, пожалуйста ответь на вопрос, — Харуно затормозила и уже сама ухватила за запястье девушку. — Почему вы встали? Надо срочно… — Просто ответь на вопрос, а затем мы отправимся в путь, ведь я твой врач все же. — Со мной все в порядке, — резко ответила Амая. — А убежала, потому что стало страшно, — сказала она и раздраженно обернулась к Сакуре. — Идем, моя семя может не дождаться помощи. — Думаю, нам стоит поторопится, — Сакура присела перед ней на одно колено. — Залезай мне на спину. В лесной чаще царила угнетающая тишина, а холодный ночной воздух резал лёгкие. Сакура направляла чакру в ноги, игнорируя то, как каждая тень кажется силуэтом, а каждый хруст ветки — шагом преследователя. С момента как они покинули деревню, прошло по крайней мере несколько часов. Девушку, что несла Сакура, все время сидела на ее спине. Так будет быстрее, убеждала она себя. А потом думала о том, почему место встречи именно на границе — просто потому, что пока до туда доберешься, подустанешь. Сакура к тому же так хорошо усложнила себе жизнь, когда решила понести еще и девушку на себе. Вдруг, Харуно почувствовала запах крови, но не остановилась. Ветки хлестали по лицу, царапая кожу, она едва обращала внимание на это. Запах становился все сильнее, ведя её вглубь, к источнику опасности. Она остановилась. — Будь здесь, — сказала она девушке. Внезапно, между деревьями мелькнул силуэт. Бледный, почти призрачный. Сакура замерла, притаившись за стволом векового дуба. — Харуно Сакура, наконец-то ты пришла! — раздался голос сверху. Это был Зецу. В куноичи поднялась холодная ярость на это растение. — Я чуть не начал переживать, что ты заблудилась, — наигранно плаксиво сказал он. — Чертов ублюдок, отпусти семью девушки! — крикнула Сакура и встала в стойку, выхватив кунай. — Что, какую семью? — деланно удивленно протянуло растение. — Ту, что у тебя в плену! — Ох, и правда, — Зецу затих и появился из ствола дерева белым отростком. — Амая, ты что, не сказала ей? — Не сказала что? — Сакура уже догадывалась, к чему ведется этот разговор, и понимала, что такому существу как Зецу было абсолютно все равно на людей. И пусть никакой семьи у Амаи не было, но была под угрозой вся деревня. Сакура глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Было так глупо приходить сюда в одиночку, и не факт, что Зецу сдержал свои условия, которые ей передала пациентка. — Что мою семью давно не отыскать в этом жестоком мире, — Амая налетела на Сакуру со спины стремительно, сжав в руке кунай и целясь им в плечо. Сакура была готова к такой атаке из-подтяжка на каком-то подсознательном уровне, и все еще не хотела принимать то, что все, что сказала девушка, было неправдой. Она уклонилась от куная и отпрыгнула в сторону. Амая же прыгнула на сук рядом с Зецу. — Мне было так скучно в твоём лазарете. Но спасибо за лечение, — произнесла девушка совершенно здоровым, насмешливым тоном. То, что недавно она была больна и лежала в госпитале, можно было понять только по бинту на запястье и юкате, в которой и пришла девушка. Они были сообщниками. Девушка метнулась к Сакуре, целясь в грудь, а Белый Зецу, подобно хищнику, спрыгнул с ветки, бросаясь на куноичи с другой стороны. Сакура чутьём опытного медика-ниндзя отшатнулась, уходя от лезвия, но теперь ей приходилось сражаться против двух противников. Она попыталась активировать чакру для мощного удара, но сообщница Зецу, используя превосходную скорость, преградила ей путь. — Он ждал, пока ты ослабеешь от усталости, — усмехнулась девушка, вынуждая Сакуру блокировать удар куная. — А я помогла ему сократить время. В этот момент Зецу нанёс удар: его белая рука, заострённая, как копьё, пронзила воздух, целясь в незащищённый бок Сакуры.

***

Тобирама Сенджу, ощущал как тяжесть бумаг давит на его плечи. Пока его брат отсутствовал, все обязательства упали на его плечи. Многочасовое погружение в отчеты и аналитические сводки, касающиеся текущего состояния дел в Конохе, вызвало в нем усталость. Его волновало не только экономическое и политическое благополучие деревни, но и, что куда более важно, здоровье каждого ее жителя, особенно в новоиспечённый госпитале. Он хотел лично убедиться в том, что там, в сердце медицинского обеспечения Конохи, есть все необходимое для оказания качественной помощи нуждающимся. Но, если быть до конца честным с самим собой, была и другая, куда менее официальная причина его визита. Тобирама скучал. Скучал по звонкому смеху, по острым замечаниям, по той неукротимой энергии, что исходила от Сакуры Харуно. Он, конечно же, никогда бы не признался в этом вслух, даже самому себе. Это было бы слишком… не в его стиле. Сбросив с себя груз бумаг, Тобирама направился в центральный госпиталь. Просторные коридоры, наполненные запахом антисептиков и тихими переговорами медицинского персонала, встретили его почти привычной атмосферой. Он начал обход палат, внимательно осматривая пациентов, стараясь уловить малейшие признаки недомогания или, наоборот, улучшения. Его взгляд скользил по медицинским картам, лежащим на прикроватный тумбочках, и по лицам, впитывая информацию, словно губка. Однако, среди больных, чьи лица мелькали перед ним, Сакуры он не обнаружил. Легкое разочарование кольнуло его, но Тобирама быстро взял себя в руки. Внезапно осознав, что ее можно встретить не только среди пациентов, но и в административной части здания, он направился к кабинету главного врача. Ему было известно, что Сакура, благодаря своим организаторским способностям и преданности делу, проводила там большую часть своего времени, занимаясь вопросами управления и координации. Подойдя к массивной дубовой двери кабинета главного врача, Тобирама на мгновение остановился. Он собрался с мыслями, пытаясь сформулировать, как именно он начнет разговор, если она там. Он постучал. Тишина. Еще раз. Никто не отзывался. В этот момент мимо проходила молодая медсестра, с папкой в руках и сосредоточенным выражением лица. Увидев его, она слегка вздрогнула, но быстро вернула себе самообладание. — Простите, Тобирама-сама, — произнесла она, слегка склонив голову. — Сакура-сан сейчас не в кабинете. Она… она в лаборатории. Изучает неопознанный вирус, а палата номер «21», «22» и «24» в карантинной зоне. Без особой причины туда нельзя заходить. Слова медсестры прозвучали как гром среди ясного неба. Карантинная зона? Тобирама нахмурился. — Что-то случилось? — Да, сегодня прибыли очень больные люди, но пока вирус не показывает признаков распространения в госпитале. А вот с деревни приходят и жалуются на боли в животе, головокружения, сыпь… — Почему мне об этом не доложили? — Я не знаю, спросите у Сакуры-сан, она вам всё объяснит. Тобирама, не произнеся больше ни слова, развернулся и быстрым шагом направился в сторону, указанную медсестрой. Его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности. Мысли метались в голове, пытаясь сложить полную картину происходящего. Что за болезнь? Насколько она опасна? И, самое главное, почему Сакура ничего не сказала? По мере приближения к карантинной зоне, атмосфера становилась все более мрачной. Воздух был пропитан запахом лекарств и страха. У входа стояли часовые на их лицах были тряпичные маски. Тобирама остановился перед ними, и один из охранников, узнав его, отдал честь. — Тобирама-сама, у вас есть разрешение от Харуно-сан для прохода в карантинную зону? — Пропустите, — сухо приказал Тобирама, и стражник тут же посторонился, пропуская его внутрь. Внутри не было ничего необычного: трое медсестер присматривающих за пятью пациентами, но вот в соседних двух палатах, соединенных между собой… Медицинский персонал то и дело ходил туда-сюда, оказывая помощь и утешая больных. Видимо, здесь были те, у кого состояние было тяжелым. Тобирама, внимательно осматривая каждую деталь, заметил, что в действиях медперсонала не было паники, лишь сосредоточенность. Он выискивал взглядом знакомую фигуру, ту, что несла ответственность за все происходящее здесь, но быстро понял, что Сакуры здесь нет. Зато, он заметил Юки, которую знал лично, она занималась приготовлением снадобий в свободном от койки углу. — Юки! — позвал он ее. — Где Сакура? Юки, вздрогнув от неожиданности, обернулась и увидев Тобираму, склонилась в почтительном поклоне. — Тобирама-сама, Сакура-сан… она пропала. Тобирама мгновенно напрягся. — Пропала? Что это значит? Объясни немедленно! Юки задрожала под его пристальным взглядом, но собралась с духом и начала рассказывать: — Ну… Сакура-сан навещала больную девушку из соседней деревни, но та зачем-то ушла из палатки. Она отправилась её искать в лес и передала, что ее какое-то время не будет. С тех пор ее никто не видел. Лицо Тобирамы окаменело. Он молниеносно оценил ситуацию. Он знал, что она никогда не оставит человека в беде, но ее импульсивность иногда граничила с безрассудством. — Сколько времени прошло с тех пор, как она ушла? — спросил Тобирама, сохраняя хладнокровие. — Около часа, Тобирама-сама. Тобирама, не сказав больше ни слова, рванул в сторону выхода из карантинной зоны. Не хотелось признавать, но Сакура Харуно была слишком важна для Конохи, и для него самого, чтобы позволить ей просто исчезнуть. Она не посмеет исчезнуть, не объяснившись с ним. Путешественница во времени или просто продажная куноичи, — все одно: Тобирама слабо верил в слова. Он верил в поступки и доказательства, а не оправдания.