E.T.

«Дань Хэн... Что же с тобой происходит?» Она не может задать свой вопрос вслух — не в ситуации, когда давний друг, никогда не отличавшийся поспешностью, крепко держит её за бёдра. До этого — с самого порога перенеся её на постель; встретив её, замученной третьей бессонницей подряд, в виде Пожирателя Луны — в своей второй, драконьей форме. Она не хочет издать ни звука — не в ситуации, когда, лежа перед Дань Хэном с расстёгнутой юбкой и стянутым к коленям бельём (очевидно, не по собственной прихоти), пытается вытерпеть его у своего нутра. Подобная напористость — слишком внезапна, чтобы Стелла могла дать явный отпор, но что важнее — слишком приятна, чтобы в том был какой-либо смысл. — Д-Дань... Хэн! Тем не менее — пропускает первый стон, едва тонкому, разделённому надвое у самого кончика, языку парня удаётся проскользнуть в её стенки — влажные, от одной лишь демонстрации плотского аппетита в её сторону. Но действительно ли «плотского»? Или же энергетического — к силе, что удерживала её человеческая оболочка. К силе, что Пожиратель Луны будто намеревался высвободить через провокацию её женского вожделения. Так или иначе, Стелле плевать. Согласившаяся стать его «блюдом», она лишь рада пойти на поводу у друга, давшего волю своей скрытой сущности. В первую очередь — благодаря ощущениям, что с каждым движением Дань Хэна вспыхивали в ней новой волной внутреннего жара. Потянувшись к бирюзовым рогам — хватает, сильнее толкая его к своей промежности; заставляет Дань Хэна притираться губой к изнывавшему от возбуждения клитору. Стелла хочет кончить, пока «чертовски приятный» язык дракона будет находиться в её стенках. — Эй! — рьяно восклицает мифический зверь, стоит заигравшейся с его рогами подруге слишком сильно потянуть его на себя. — Никакой отмашки на инициативу тебе не давали! Ты — та, кто мне подчиняется! За свою недолгую жизнь Стелла никогда не видела Дань Хэна таким. Напряжённая атмосфера в комнате повисает немедля, стоит тому, охваченному сиюминутной злобой, отстраниться и возвыситься над ней, поднявшись на колени. «И как можно было так вляпаться?» — пытается сообразить она, уводя взгляд от пульсировавших в злобе, ярко-голубых глаз. Подтягивает голые ноги под себя, обхватив те руками. Март уже давно спит, как и остальные члены «Экспресса». Лишь они вдвоём занимаются тем, чего стоило бы избежать, желай они смотреть друг другу в глаза, как прежде. Как друзья, а не жертвы своих сексуальных влечений и эмоций разной природы. — Х-хорошо, я поняла... — виновато поднимает глаза на Дань Хэна она. В качестве извинения — прямо интересуется о мотивах его внутреннего зова: — Что бы ты хотел от меня получить? Вопрос — вряд ли в её внутреннем Стеллароне. Ни одно существо во Вселенной не будет пытаться обрести его в своё пользование так, как пытался Дань Хэн — через её оргазм. Утверждать, что за оным последует соответствующий выброс энергии — Кафка должна была учесть, что «её девочка рано или поздно захочет пошалить, на фоне позывов своей органической оболочки».

Вагина Стеллы не станет причиной уничтожения «Звёздного Экспресса» — что бы та в своём нутре ни хранила.

Единственная проблема — в этом не уверена сама обладательница Стелларона. — Сила, что скована внутри тебя — она меня манит, — сведя вспышку гнева к нулю, признаётся Дань Хэн, частично подтверждая её догадку. — Настолько, что я не могу себя контролировать. «Если открывшуюся сущность Дань Хэна тянет лишь к моему Стелларону», — логически размышляет она, — «тогда почему его путь лежит через мою...» Её многозначительный взгляд останавливается аккурат между ног, но обозначать вещи своими именами — отказывается. «... Короче, Стелларон же не у меня в утробе, блин! Очевидно, что где-то за грудной клеткой. Тогда к чему такой... путь издалека?» И вот — привыкшая сразу лезть в драку, едва замечая признаки недоброжелательности в свою сторону — она решает, как и всегда, быть прямолинейной: — Дело ведь... не только в этой силе, я права? Тебя влечёт и к физической оболочке, что её окутывает? Юбку и нижнее бельё Дань Хэн стянул с неё сам — в порыве страсти своей «сущности». От всего же, что прикрывает тело выше, Стелла немедля избавляется сама; не расстегнув застёжку бюстгальтера в первые секунды — просто рвёт лифчик сзади, с мыслью, что завтра прогуляется с Март за новым по магазинам Сяньчжоу. Как-никак, а она в Альянсе — не последняя личность: «должна полагаться 50%-скидка». — Твоя оболочка совершенна, — не смеет спорить Дань Хэн, едва оголившаяся подруга заканчивает проклятья в сторону сэкономившей на её нижнем белье Кафки. — И меня влечёт к ней — не меньше, чем к силе внутри. Идя на поводу у своей мужской природы, он тянется к небольшой, подрагивавшей от разницы температур, груди Стеллы — вопреки недавнему напору собственной сущности, не спешит и ожидает одобрения тактильного контакта от подруги. Обнажившаяся аккурат ради этого — для претворения в реальность модели «парень-девушка» — Стелла улавливает, как недавняя решительность сходит на нет: перехват постельной инициативы не выходит. Зажмурив глаза от подоспевшего стеснения — с волнением ожидает тепло мужской руки на своей бледной коже. — Ах-х... — томно выдыхает Стелла, едва Дань Хэн накрывает ладонью её правую половину — медленно сжимает и отпускает, совершенно не свойственно «теперешнему себе». Второй рукой — аккуратно подхватывает левую, притирается пальцами у отвердевшего соска. И наконец не выдерживает. — Ай-й!.. Пожиратель Луны тянулся не к Стелларону — он тянулся к ней. Как и его более скромное альтер-эго — с тем отличием, что теперешний он позволял себе (либо же банально «исходил на-») большее. Взять сосок Стеллы в белоснежные зубы — более заострённые после трансформации, но не наносящие явных травм её чувствительной точке — оттянуть, обработав вероятные повреждения тонким слоем слюны, и тут же отстраниться, едва подруга попросит прекратить. «Я готова утолить твой голод, Дань Хэн. Но не ценой собственной крови». — Понимаю, — соглашается тот, меняет тактику: у грудей — лишь его руки; губы с языком — входят в соответствующий танец с женскими напротив. Концы образовавшихся клыков случайно задевают первые у Стеллы — всё-таки ставят на кон её кровь, провоцируя на болевое шипение и недовольную мину, при виде красной капельки на остром зубе Дань Хэна. В качестве сиюминутной компенсации — позволяет подруге впиться своими, менее острыми зубами в огрубевшую кожу его шеи. Зная, что у неё ничего не получится. — Нечестно... — тихо бормочет у его подбородка она. — Почему в этой форме ты так каменеешь? Тебя нигде не укусить в отместку, придурок! Раздражённо бьёт Дань Хэна в обнажённый просвет груди за халатом — тот бы вряд ли почувствовал боль, даже если она ударила бы его своей битой. «Всё равно бы не покалечила его драконий покров. Как и его самого». — Достаточно того, что ты не даёшь окаменеть моей душе, — уверяет он, ведёт руки по её оголённым лопаткам — обнимает, чтобы Стелла приникла к нему щекой, аккурат в место «обиженного удара». — Драконам не свойственны чувства к людям. «Что ж, его зверь отошёл от сиюминутной похоти к философской сентиментальности», — иронично замечает она, шутками — пытаясь задавить одну неприятную, давно напрашивавшуюся мысль. «Всё, куни и прочие шалости отменяются? Жаль, так хотелось насадиться на его горячий, крепкий член — а кто бы не хотел? Не факт, что вышло бы с первого раза, но по ходу — всё бы получилось, точно-точно! Правда... ведь?..» Весомые внутренние переживания выдавливают поток придурковатых пошлостей — вынуждают Стеллу задрожать в доселе согревавших руках друга уже не из-за прохлады в помещении. — Я не человек, а сраная бомба, Дань Хэн, — сокрушительно проговаривает отравлявший сознание факт она, возвращаясь к проблеме своего взрывоопасного нутра. — Не боишься спровоцировать во мне искру, что погубит всё в радиусе «Экспресса»? Стелла ни разу не заходила за границы этой «территории» — территории физической и чувственной близости. Она имеет всю информацию, связанную с половыми актами, в своей голове, но никогда не применяла её на практике — в отношение своего тела. Не от нехватки времени — искренне боялась вообразить, что станет «оргазмом» в её случае. — За эту искру понесу ответственность я — не ты, — успокаивает подругу Дань Хэн, заключает в пальцы её тонкий подбородок — поднимает полный сомнений взгляд на себя. — Мы оба — не такие, как все: во мне живёт дракон, в тебе — Стелларон. Сосуды двух сущностей, с которыми есть риск учинить хаос — и которые мы успешно сдерживаем, не прилагая особых усилий. «Звучит скорее как желаемое, нежели действительное», — противится вере в лучшее Стелла. Тем не менее, готова притупить собственный скептицизм ради первого раза с парнем, которому может довериться полностью. — Будем честны, свою «сущность» ты сдержал не сразу, — замечает она, расходится на плутовскую улыбку — поднимает и медленно ведёт пальцы по линии мужских скул перед своими глазами. — Мои стоны — тому подтверждение. И я голодна до большего количества таких подтверждений. Забросив руки через плечи, Стелла наклоняет Дань Хэна на себя — возобновляет прерванные поцелуи, что в этот раз хочет вести лично. Приникает к губам с новой страстью, пытается пройти языком по выступившим клыкам друга — но, скорее, портит общее впечатление из-за отказа травмироваться вновь. Чем даёт фору более осторожному, смекалистому Дань Хэну — переключившему акцент на зону тела подруги ниже шеи. Снова проходит по небольшим грудям, притираясь к возбуждённым соскам — до первых стонов Стеллы ему в губы; огибает рёбра — очерчивает голые лопатки по восходящей и возвращается; скользит по спине ниже — вдоль каждого позвонка — проходит через тонкую девичью талию. — Чувствуешь что-нибудь? — пространно спрашивает он, останавливая ладони на ягодицах подруги — жадно сжимает, поднимая планку меры, подразумевавшей больший компромисс с собственным влечением. — Что-нибудь... помимо сексуального желания? Ей не требовалось ещё более прозрачных намёков на её Стелларон. Заходя с Дань Хэном за грань их прежней дружбы, Стелла не уверена, что теперешние ощущения никак не связаны с ним. Что скопившийся у её лона жар не будет подчинён силе, которую она не контролирует. — Всё в порядке, — пытается убедить не столько друга, сколько саму себя: «со мной всё будет хорошо». — Продолжай, прошу тебя. Свести на нет их близость из-за поглощающего страха смерти, её и всей команды «Экспресса» — с каждым движением рук Дань Хэна ниже пояса Стелла видит в этом трусости больше, нежели рационального мышления. «Летальный резонанс одними гормонами не вызвать — иначе зачем запирать такую силу в организм, что способен на их выплеск?» Вопреки недавним «придурковатостям» Стеллы, Дань Хэн входит в неё пальцами, придерживая у низа спины — сама она и не требует подобного «повышения ставок» в их первый раз. Ввиду участившихся, рвущихся наружу стонов — отстраняется от измученных губ, прижимается к мужской груди своей, получившей порцию желанных ласк сполна; вновь принимает друга в своих стенках. За последовательностью решительных толчков — предвкушает, как в течение ближайших секунд бесстыдно кончит, будучи в полном распоряжении «короля драконов». — Д-Дань... Хэн! Тонкие пальцы впиваются в его широкую спину — без видимых царапин, едва оставляя следы ногтей; зубы вгрызаются в кожу плеча — приглушая, тем самым, продолжительные и громкие стоны, тоже без видимых последствий. Стелла содрогается — позволяет себе обессилить в крепких руках парня; ослабляет хватку шеи — направляет обмякшее тело на кровать, чтобы вновь оказаться подхваченной Дань Хэном. «Как и ожидалось...» — хмыкнув, замечает она. «Иначе бы приземлилась затылком на спинку кровати — а он бы не позволил». — Что ж, по итогу — ты цела и невредима, лежишь на моих руках, — с довольной ухмылкой подытоживает «дракон», оголяя кончики клыков. Располагает подругу на постели, накрывая обнажённое, слабое тело одеялом. — Я — да, — отдышавшись, соглашается та и, тем не менее, не медлит с подвешиванием в воздухе вопроса единичности в достижении пика. — Но что если дать абсолютную волю твоему «дракону», Дань Хэн?.. Его брюки — слишком широки, чтобы Стелла могла сказать, насколько он сейчас возбуждён. Исходя из совокупности внимания к ней и её телу — весьма. Даже слишком для того, чтобы игнорировать желание разгорячённой плоти. — Не думаю, что я хочу это знать, — заметно нервничая, отмахивается Дань Хэн — делает вид, что не заинтересован в продолжении их близости в роли принимающей стороны. Так или иначе, без тени терзавшего её волнения, она мгновенно подползает к нему — игриво сверкая глазками и мёртвой хваткой хватаясь за штаны друга. — А вот я — пиздецки как хочу! — решительно заявляет, не стесняясь в выражениях и стремлении раздеть Пожирателя Луны для инициации долгожданной, собственной «охоты»...