кофе и стихи

— Хахаха, вы видели? Наш стихоплет опять пытается проявить себя, — крики подростков раздавались вокруг парня и эхом отдалялись в голове. — Педик! О, Скара, смотри, че он опять придумал! Скарамучча был главным задирой школы, и это знал каждый. Главным объектом издевок стал Каэдэхара Кадзуха. Он никогда не понимал причин такого отношения к себе, поэтому безмолвно все терпел и смотрел, как его стихи рвут хулиганы. Банда Скары держала в страхе всю школу. Если попытаться им перечить, то можно было оказаться избитым за школой. Кадзуха же не пытался прекратить их выходки, наоборот — он настолько их боялся, что просто молчал обо всем. Учителя даже не пытались остановить компашку. Не жалуются — нет проблем. Вот и все тебе. Скарамучча был своего рода загадкой. Все члены его банды думали, что издеваются над бедным одноклассником из-за его пристрастия к стихотворениям. Главарь банды же и сам не до конца понимал, почему так придирается к этому хобби. Стихи как стихи, ничего особенного. Но, кажется его привлекало не это. Жестокого подростка постоянно тянуло сделать Кадзухе какую-нибудь гадость, а почему? Как появляются хулиганы? Всегда по-разному, но герой этой истории стал таким из-за родителей. Кто там говорил, что все идет из детства? Ликуйте, вы правы. Отец ушел из семьи еще до рождения сына, а мама батрачила сутками на работе, оставляя ребенка одного. Он не получал любви, от чего хотел искоренять ее и в других. Откуда в подростке столько злобы? Мать, когда бывала дома, не обращала на него никакого внимания, а если и удосуживалась это сделать, то лишь упрекала. «Оценки плохие, учителя звонят мне на работу, выговаривают все, а я должна краснеть?!» Ох, ладно, этот период был тяжелым для обоих, но это никак не оправдывает их. Сейчас же матушка Скары чаще всего в командировках, а 16-ти летний парень живет один. Родительница присылает деньги на все нужды, их хватает, но разве зеленые бумажки могут заменить любовь и заботу? Ответ вы и сами прекрасно знаете. Что же на счет Кадзухи? Здесь тоже не радужно. Отец имеет пристрастие к спиртному, из-за чего поднимает руку на сына. Жену, которая делает все в доме он тоже избивал за любую провинность. Живут они в достатке, но это ситуации не спасает. Кадзуха не редко накладывает на себя руки. На запястьях давно не осталось живого места, ы следствие чего приходится носить одежду с длинным рукавом. Однажды во время очередного избиения в школе Скара заметил следы селфхарма на руках парня. Вначале он хотел осведомиться, откуда эти раны и что случилось, но вовремя себя одернул. Он же не сопляк какой, который будет проявлять жалость к другому из-за его проблем. Еще чего! После этого инцидента у Каэдэхары появилось новое прозвище, помимо «стихоплета» — «точилка». Думаю, понятно почему. Каждое оскорбление, каждая обидная шутка превращались в новые следы на теле. Никто не мог ему помочь, поддержать и выслушать. Он был один в этом мире. Ощущал себя каплей дёгтя в бочке мёда. «Кто я? Для чего я здесь нужен?» *** Скару давно интересовал один маленький вопрос: «Зачем я это делаю?» После каждой издевки или нанесения увечий Кадзухе он задавался им. «Зачем мне это? Какая мне с этого выгода?» Но самый важный из всех был: «Почему меня так к нему тянет к этому парню?» А может, все дело было в одном случае? Все началось в пятом классе. Каэдэхара еще не писал стихи, но его привлекало их чтение. Любимым автором был Сергей Александрович Есенин. Этого автора мальчику открыла подруга. Да, а ведь когда-то у Кадзухи были друзья. Они даже гуляли вместе. Но после одного дня все от него отвернулись. Ему нравился Скара. На 14 февраля он подкинул ему записку со стихом, в котором намекалось на симпатию. Когда Скарамучча прочитал от кого валентинка, он пропитался ненавистью именно к бедному «стихоплету». Весь класс, а затем и школа узнали о главном секрете Кадзухи. Собственно, после этого он и остался без друзей. Обзавелся ненароком врагами и стал изгоем. Только есть один нюанс, о котором не знает сейчас никто из банды — Скара испытывал взаимную симпатию к Каэдэхаре. И он ненавидел себя за это. В голову вдолбили, что это мерзко и неправильно, но внутри, глубоко-глубоко, он знал, что это не так, но добраться до истины он был не в состоянии. Скарамучча подавлял в себе это. Презирал незаслуженно и самого Кадзуху за его существование. «Он причиняет мне столько проблем… Учителя меня недолюбливают, и все из-за него. Он сам вынуждает меня на такие поступки.» Так он думал. И думает. В один момент он, возможно, поймёт, что все зависит совсем не от бедного мальчика, а от его восприятия жизни. Низкая самооценка хулигана не позволяла ему опуститься в глазах компании таких же задир. Он понимал, что избивая слабого он становится круче. Во всяком случае для «друзей». На самом деле, ничерта они не друзья. Так, школьная свора щенков, готовых на все, ради главного. Этакий эффект толпы — куда один, туда и все. Так и появилась эта компания. Вопрос лишь в том, кому она нужнее? *** — Ты где шлялся? — отец лежал на диване, вокруг него валялись пивные бутылки, в руке “Evan Williams”, — уже как час должен быть дома. Из-за тебя пришлось самому идти в магазин. Он пробурчал что-то еще, но Кадзуха уже не слушал. Он молча пошел к себе в комнату. Сбросив рюкзак, сразу повалился на кровать прямо в школьной форме. — Ужас… — в голове крутились события длинного дня. — Опять стихи порвали, подонки. Три дня сочинял. Три! Привычка разговаривать с самим собой появилась в 5 классе, когда он потерял последних друзей. Нужно ведь было как-то коротать время в одиночестве. Когда говоришь сам с собой, тебя никто тебя не осудит. Ни за какое высказывание не последует обидного подкола. В этом было одно из немногих утешений парня. *** Живя один, ты постоянно надеешься только на себя. Еду за тебя никто не сделает. В следствие этого, Скара за годы одинокого существования научился неплохо готовить. Сегодняшний ужин состоял из риса с овощами. Обычно, но полезно. Тишина действует успокаивающе. После шумных рабочих дней это лучшее лекарство. Интересный факт: парень живет не совсем один. У него есть котёнок. Черненький с белым брюшком и лапками. Он был единственным настоящим другом Скары, как бы грустно это не звучало. Зверек терся о ногу хозяина, обращая на себя внимание— Сейчас, Тоффи, погоди, — рис шипел на сковородке, пока парень мыл миску. — Меееооооооуууу… — что значило «я голодный, покорми меня уже!» — Сейчас, солнышко, — и это сейчас говорит главный хулиган школы? Никто и никогда не видел его с этой стороны и вряд ли увидит. От рассыпчатой крупы с овощами исходил пар. Из ретро радио лилась до чертиков знакомая мелодия. Она навевала непонятную тоску. Кажется, эта композиция всегда играла в маминой машине, когда она еще не погрузилась в работу с головой. Скарамучча скучал по ней. Ему так хотелось чтобы рядом был близкий человек, с которым можно было бы коротать до боли скучные и одинокие вечера. Но он не мог себе позволить такую прихоть. Он никуда не ходит. Школа — единственный источник общения, но в ней он уже зарекомендовал себя как холоднокровного и бесчувственного. Тем более, с таким отношением, с каким он обращается к людям, сложно найти того, кто захочет узнать его настоящего. На деле же такой кандидат был, но Скара об этом даже не знает. Он издевается над ним, избивает и поливает грязью. Таких как он нельзя подпускать близко. На свои эмоции и желания Скарамучча забил еще давно. Он подавлял в себе все, что могло его опозорить перед школьной компанией. А ведь опустить его могло все, кроме жестокости и гнева. Часто из-за жизненных обстоятельств люди вынуждены меняться. Умный, веселый и жизнерадостный может под влиянием общества стать тихим и зашуганным. Добрый и ласковый может утратить последние остатки альтруизма и стать тем, кто подавляет агрессию, выпуская ее на беззащитного. *** Кадзуха всегда имел под рукой Мирамистин. Лезвие из-за боязни заражения обрабатывал, прежде чем воспользоваться в дурных целях. Сегодня 5 одноклассников и небезразличный для него человек уничтожили его старания. Они делали изо дня в день, постепенно стирая и самого Кадзуху. Это больно, правда, ведь ты сидишь, пишешь, придумываешь, а получаешь отвержение. Конечно, они не должны восхищаться его творчеством, но зачем же издеваться над ним? — Это я виноват. Зачем я только принёс стихи в школу? — лезвие сверкает в его руке, желая поскорее прикоснуться к коже. — Я виноват во всех своих и чужих проблемах. Острое железо начало делать свой красный узор. Из ран сочилась и ручьем текла кровь. Ссадины жгло, но подавленный и униженный парень не останавливался. Он хотел наказать себя за то, что опять принёс Скаре проблемы. Он и ненавидел, и испытывал что-то иное у нему одновременно. Что это было? Любовь? Как можно любить того, кто жизни тебе не даёт? Давит на горло, не разрешая сделать вдох. Но при этом что-то было в этих эмоциях такое, что понять было сложно. Копаться в этой куче не хотелось. Каэдэхара последний раз чиркнул лезвием. Это ранение было самым длинным и болезненным — пересекало все остальные. Именно последний порез был наказанием за чувства, которые он испытывал к Скаре. Больше они походили на тягу к нему. Когда он его бил, хотелось просто взять его за руку и сказать: «Остановись. Я ничего тебе не сделал.» Конечно, лучше было бы сказать что-то вроде: «Я люблю тебя с 5 класса, твои издевки не помогут тебе забыть и о своих желаниях быть ближе ко мне. Прекрати лишать себя счастья и подойди ко мне без своих дружков.» Такого, естественно, не случиться. Какой человек в здравом смысле осмелится сказать такое? Да никто! Скарамучча не сможет этого сделать, пока сам не захочет послушать себя. Сейчас он может лишь думать, что не испытывает ничего к Кадзухе. Пока парень находится под влиянием «друзей», он не сделает того, чего по-настоящему хочет. Еще посмотрим, кто кого боиться больше — компания Скару или наоборот… *** Интересно наблюдать за метанием человека из стороны в сторону, не так ли? Наглядный пример — Скарамучча. Во внутренних своих монологах это больше похоже на замкнутый круг. Он хочет быть рядом с кем-то, но не может, ведь на него давит компаша хулиганов, он хочет избавиться от нее, но не сделает этого, потому что боится осуждения в любом его проявлении. И так каждый раз по новой. Тот, кто мог выслушать парня, ходил на четырех лапах и умел говорить только «мяу». — Тоффи, что мне делать? — обхватив голову руками, Скара сидел на диване. — Я скоро с ума сойду в одиночестве без кого-то близкого. Без обид, пушистый, но ты вряд ли поймёшь что-то из того, о чем можно поговорить с человеком… — он отхлебнул кофе. — Еще и этот поэтик перед глазами маячит. Везде его красная прядь, кроме нее не замечаю ничего. Я ж не желаю ему зла, пусть пишет свои стихи, мне то какое дело. Зачем я издеваюсь над ним? Ах да, он опозорил меня. Еще тогда, 5 лет назад, когда подарил ту самую чертову валентинку. Ярость закипала внутри. Так хотелось ее выплеснуть, поделиться хотя бы с котом. Его тихий голос нарушал тишину одинокой большой квартиры. — Педик гребаный. Чтоб он сд… — Скара осек себя на полуслове. Ему не хотелось его смерти. Гнев менял парня в корне. — Я же не такой… Господи, что со мной сделали эти придурки?! Я ж совсем света белого не вижу! Живу тут один, сплю тоже один, друзей настоящих из-за них у меня нет! Но… не могу я лишиться и этого. Они нужны мне. Скарамучча был никем для этих бездарей. То, что они поддерживали его авторитет заставляло парня потакать им. Некий симбиоз, на котором все завязано. *** У Кадзухи был дневник. В нем были списком прозвища от хулиганской банды, рассказы о своих серых буднях и иногда недопонятые эмоции по отношению к Скаре. Тетрадь парень хранил надежно — за книгами на полке. Кому понадобиться лезть туда? Пф, это же всего лишь романы! Перед сном парень собирал учебники и тетради, но стихи больше класть не стал. Не будем наступать на одни и те же грабли. Утро Каэдэхары было похожим одно на другое. Умылся, оделся и пошел. Кроме давящего чувства тревоги перед встречей с одноклассниками он ничего не испытывал. Было, правда, сегодня непонятное плохое предчувствие, будто что-то плохое ждёт его. Но что может быть хуже похода в школу, где тебя безнаказанно буллит тот, кого любишь уже 5 лет? Или не любишь… Непонятно. Уроки тянулись невыносимо медленно. Эх, десятый класс, ни экзаменов, ни ВПР. Готовиться не к чему, поэтому вместо монотонной речи учителя Кадзуха предпочел музыку. Любимая группа помогла отвлечься. Красная прядка волос надежно закрывала наушник, переживать было не о чем. Только песни немного подняли настроение, как из уха кто-то вынул маленький гаджет. Обернувшись, Каэдэхара увидел Скару, который хищно улыбался. — Дай послушать, тебе же не жалко? Блять. Жалко, вообще-то! Хотя больше волновало сейчас то, что он получит волну осуждения. — Отдай. — Хах, а неплохая группа, тоже слушаю ее иногда. Держи, зануда. Что. Сейчас. Было? Кадзуху не осудили? Скарамучче понравилось? Сегодня что, магнитная буря? Мир перевернулся с ног на голову? Эти мысли будоражили его, заставляя фибры души трепетать от радости. Вдруг все это наконец закончится? Скаре же было от этого весело. Хоть он и сделал это, чтобы показаться круче, никто из его дружков не слышал того, что он шепнул Каэдэхаре. Двойная выгода получается — плюсик к авторитету, а человека не задел. Ввел в шок, да, но это всяко лучше издевательства. *** Чуйка никогда не подводила Кадзуху. Этот случай не был исключением. С каждым шагом на пути к дому тревога росла. Лишь бы мама не нашла… — Кадзуха, что это? — в руках матери был личный дневник. — Отдай, это мое! — Ах, твое? Твоего в этом доме ничего нет! — она перевела взгляд на тетрадку. — Мы с папой почитали тут немного… «Нет, нет, нет! Мне все кажется, я просто устал. Дневник надежно спрятан.» — Где ты его нашла? — За книгами на полке. Я, по-твоему, дура? Так легко было догадаться, что он там. Каждый день расстановка менялась, думал, я не замечу? Мы многое о тебе узнали, сынок. Ты что, из этих, да? Я знала. Ни разу девочку не привел! Ни разу! А он в мальчика влюбился… Плохое воспитание, что ли? Ну ладно. Отец с тобой поговорит. — Нет, мам, пожалуйста, только не папа… — Сюда иди, паршивец, — по голосу было понятно, что глава семьи уже не в трезвом виде. — Ты опозорил всю нашу фамилию, мерзавец. Ты у меня щас получишь по полной… Кадзуха сорвался с места и побежал к входной двери, но папа успел его поймать, схватив за руку. — Ааа! — рука слегка выгнулась. Не страшно, обычный вывих. — А ну стой! Он не успел поймать сына. Тот уже бежал вниз по лестнице, придерживая больную конечность. Идти было некуда. На улице прохладно и темно. Конец апреля не радовал погодой. Скарамучча возвращался из магазина, когда вдалеке увидел знакомую красную прядь. Кадзуха сидел на асфальте возле соседнего дома, где жил первый. — А этот что тут делает? Каэдэхара заметил приближающегося врага и сердце ушло в пятки. Сейчас его изобьют, оставят здесь совсем одного, беспомощного, и спокойно уйдут. — Ты чего расселся, белобрысый? — Что? —Тебе повторить? — Скара присел перед ним на корточки. — Чего сидишь тут, спрашиваю. — Ты не захочешь знать правду. Думая, куда спрятать глаза, он опускал голову все ниже и ниже. — Тебя выгнали из дома? — Скорее я сам сбежал. Перед Скарамуччей стоял выбор: помочь небезразличному ему человеку или подорвать все надежды и бросить тут. Нужно было пройти мимо, их же могли заметить! Конечно, выбрал он… — Вставай, — как по приказу, Кадзуха вскочил на ноги, все еще держась за руку. — Что с рукой? — Наверно, вывих. — Ц, ладно, потом разберёмся. Пошли домой. — Ч-чего? Домой? К тебе? — Ну не к тебе же. Не отставай. Приглашение к Скаре домой было последним, чего он сейчас ожидал. Тем не менее, он уже сидел у него на диване. — Кофе будешь? — Нет, спасибо. Кадзуха рассматривал второго со спины. Дома он ходил с хвостиком, который был ему к лицу. С ним он даже стал еще симпатичнее. — А теперь рассказывай. — Я сбежал из дома. — Это я уже слышал. Что-нибудь еще? — Скара выжидающе смотрел на гостя. — Н-нет… просто поссорился с родителями. — Ясно. Правду я из тебя все равно не выбью. — Скарамучча, скажи, зачем ты помогаешь мне? Этот вопрос застал хулигана врасплох. Не мог ведь он выдать ему все то, над чем размышляет уже давно? Тем не менее, нужно было наплести какой-нибудь чепухи. — Мне просто стало интересно. Как я понимаю, жить тебе теперь негде. Сегодня ночуешь у меня, а завтра вали домой. Возможно, им стоило поговорить, но они еще не готовы к этому. По щелчку проблемы не решить. Увы и ах. — Я не могу туда вернуться. — Почему? — Я не могу тебе сказать. — Это еще почему? — Потому. Прости. — Ладно, потом разберёмся. Спать будешь на диване. Ванная слева по коридору. — Скар, — Кадзуха встал вслед за парнем и взял его за руку. — Спасибо. — Отпусти меня. Мне неприятны прикосновения. Не за что. Стоит ли выгнать беззащитного одноклассника? Вопрос не из легких. Как жить в одной квартире с человеком, которого вроде ненавидешь, но, кажется, еще и любишь? А если банда узнает? Скаре конец. С другой стороны… Он ведь хочет, чтобы Каэдэхара остался. Безумно хочет. Но как признаться себе и ему в этом? А нужно ли? *** Впервые за долгое время он в доме не один. Поддавшись ночной смене настроения, Скарамучча вышел в коридор. На часах 1:07, Кадзуха спит на разложенном диване. Хозяин квартиры боялся это сделать, долго мялся в коридоре, но удержаться не смог. Это было очень странно — еще вчера он издевался над ним, а сейчас… Он подошел к спящему однокласснику, залез к нему под одеяло и обнял со спины. Наконец почувствовав тепло другого человека, он прижался еще сильнее, не желая отпускать парня. Тот проснулся, очень удивился такому положению, но не стал прогонять Скару, а лишь сплел свои пальцы с чужими. Сердце колотилось как бешеное, в голове мысли молниеносно сменяли друг друга. Каждую секунду этого прекрасного момента хотелось вдолбить молотком в память. *** Будильник с ужасным рингтоном разбудил парней в 8 утра. Скарамучча как только опомнился в объятиях Кадзухи покраснел от ушей до пят. — Доброе утро, — сонно пробормотал краснопрядый. — И тебе. А зачем тебе будильник в субботу? — Люблю вставать пораньше. — Можно я еще посплю? — Можно. Только я тоже никуда не пойду. Так они уснули еще на 3 часа. Когда Скара все-таки встал, то не обнаружил рядом Каэдэхары. — О, проснулся. Я завтрак готовлю. Тебе яичницу из двух или одного? — Какого черта ты хозяйничаешь в моем доме? — раздраженный с утра любитель поспать подскочил к плите. — Да ладно тебе, чего ты так взъелся? — Ты что, дома что-ли? Вдруг бы ты ошпарилс… — он не закончил, вовремя остановился. — Что? Ты переживаешь да меня? — Нет. Я в душ, не спали мне кухню. *** — Приятного аппетита! — Ага. И тебе. — Скарамучча, ты из-за меня такой злой, да? Прости, я не хотел. — Хватит меня так называть, мы не в школе. — А разве что-то изменилось? — во взгляде Кадзухи читалось любопытство. — Мда, ты прав. Но все равно, зови меня Скарой. — Окей. Попробуй, вкусно? — Ну ничего так, лучше, чем чашка черного кофе. Каэдэхара уже собирался пойти одеваться, ведь нужно было покидать временный ночлег. — Ты куда? — Как куда? На улицу. Пойду искать, где переночевать. — Стой, — Кадзуха развернулся на полпути. — Оставайся. На лице Скары появилась настоящая улыбка. Второй никогда ее не видел, но она была такой… искренней и светлой. Чего это наш хулиган так резко меняет настроение? Может, всему виной наличие рядом другого человека, от которого здесь и сейчас не зависела репутация? — Спасибо! — Каэдехара кинулся к однокласснику с объятиями. — Я же просил… — Прости. — Ладно, ничего. Одежды у тебя, я так понимаю, нет. Походишь в моей, размеры у нас одинаковые. — Ты очень щедрый. Я и не знал, что ты такой. — Не преувеличивай. И да, — Скарамучча строго посмотрел в красные глаза сожителя, — единственное твое условие проживания здесь — никто не должен узнать. — Понял тебя. Мне все равно некому рассказывать. — Ладно. Напоследок… — М? — Забудь все, что было ночью. Страшно представить, что будет, если одноклассники узнают. Главное все держать под контролем. Что может случиться?