кофе и стихи

(от лица Скарамуччи) — Слушай, Скара, раз я все равно у тебя теперь живу… — Временно.  — Временно, — повторяет за мной Кадзуха, — можно тебя кое о чем спросить? — Валяй.    Что ему нужно? Пусть только попробует щас хуйню сморозить. — Почему ты живешь один?    Сука. Я так и знал. Да, хочется ему все рассказать, поныть в плечо, но ведь еще рано для таких откровений? Даже в порыве желания я бы не осмелился доверить ему свои переживания раньше времени. — Мама сильно занята работой, — это правда, но недосказанность об одиночестве сидит глубоко, хоть и невыносимо сильно рвётся наружу. — А папа? — У меня его нет, — что вообще он себе позволяет? Нормально такое спрашивать у человека, который гнобит тебя 5 лет?  — Ой, прости, пожалуйста, я не хотел!  — Да ничего страшного, — я встал налить себе кофе.     По левую руку от меня стоял мой новый сожитель. Краем глаза я видел, что он сочувствующие смотрит на меня. Мне стало интересно, почему я ночью спал с ним в обнимку, но в трезвом уме не могу нормально воспринимать его прикосновения? Нужно просто сделать первый шаг? Не знаю. А хочу ли я этого? Да. Но позже. Он и сам то не отошел от моих издевок, а тут я со всей этой хуйней. — Тебе же, наверно, очень одиноко… — Нормально мне, — я достал кружку из шкафа. — Теперь еще и с тобой хлопот прибавится.  — Прости меня… — Да хватит постоянно извиняться! — наверно, я слишком грубо на него прикрикнул, но мне до лампочки. — Надоел уже со своим «прости, прости»! — Изв… — я не выдержал и заткнул ему рот рукой. Он осторожно убрал ее со своего лица и ушел. Куда, я смотреть уже не стал.     Мне стыдно за то, что я сделал. Впервые в жизни иду извиняться. Занесите этот день в календарь. Я услышал тихий всхлип. Вроде, он шел из ванны. — Кадзуха, прости ме… — то, что я увидел, открыв дверь, привело меня в ужас. Парень сидел на полу весь в кровище, в руках лезвие. И откуда он только его достал? — Ты че творишь?     Я сел на колени рядом с ним, взял запястье и осмотрел. Оно было все в еле заживших, старых и совсем свежих ранах. Из них лилась кровь, каплями падая прям на холодную плитку.  — Подожди, я сейчас!     Я метнулся на кухню, взял бинты и перекись водорода. Это из-за меня. Я виноват во всем. Даже не находясь в школе с бандой я делаю ему больно. От этого мне стало дурно. — Прости… я во всем виноват, — я намочил ватку перекисью и обрабатывал ей раны. Долго думал, что сказать Кадзухе, — мне не стоило на тебя кричать, прости.    Когда я перебинтовал его раны и поднял с пола, сделал то, на что решался еще с утра, а хотел давно — заключил его в крепкие объятия. Парень явно опешил, но потом ответно положил руки на мою спину и прижался еще сильнее. — Я испугался за тебя. Вдруг бы ты задел вену? — Никогда бы не подумал, что ты можешь за кого-то переживать. Тем более, за меня, — он немного отстранился и посмотрел в глаза. — Скажи, что вообще твориться у тебя в голове? Почему ты сначала гнобишь меня долгие годы, а потом помогаешь, даешь дом и спасаешь? — Я не могу тебе сказать. Мне нужно время, чтобы самому это понять. Прости. Пойдём уже.        Я не могу. Не могу. Нельзя же вот так раскрыть все карты. Время. Нужно время. Но сколько? Не знаю. ***     На часах 10 вечера. Я сидел в своей комнате, Кадзуха в гостиной. Мне хотелось подойти к нему, извиниться еще раз, но я не могу преодолеть себя. Интересно, что он там делает? Не слышно ни звука. Я вышел в коридор как бы за стаканом воды.    Он лежал, укрывшись пледом. Я увидел, что он не спит. — Как ты себя чувствуешь? — нормальное начало разговора? Ну, наверно. — Все в порядке. — Тогда чего просто так лежишь?  — Я не могу уснуть.    Он на что-то намекает. Я хочу лечь рядом, но могу ли я себе это позволить после того, как мягко послал, не захотел поделиться проблемами? Не могу. Но меня это не остановит. Я поставил стакан на стол. — Можно к тебе? — Я тебя не понимаю. Ты ничего не рассказываешь, не можешь нормально воспринимать мои прикосновения, а теперь просишь лечь со мной? — Ладно, — я уже собрался уходить.  — Стой. Я же не сказал нет. Останься…     Как током прошибло. Его тоже сложно понять. Но я сделаю все, чтобы сделать это.     Подойдя к дивану, я увидел, что Кадзуха уже освободил для меня место. Лежал он спиной ко мне. Я  залез под плед.    Сначала я просто смотрел на его затылок, но потом осмелился и притянул к себе.  — Я все тебе расскажу, — прошептал ему на ухо, — но позже. Прости меня за все. Спокойной ночи. — Удивляюсь твоим сменам настроения, но буду ждать. Тебе тоже спокойной.    После этого я прикинул обстоятельства, при которых можно признаться. В скором времени они, наверно, сами появятся, и тогда я обрету дом в этом человеке. ***    В понедельник я проснулся раньше Кадзухи и пошел в душ. Горячие струйки стекали по телу, а заодно и бодрили. Кружка кофе для меня всегда заменяла завтрак. В школу мы с моим новым сожителем пришли в разное время, дабы не попасться. Я понимал, что встретившись с бандой мне придется снова его гнобить. Но я решил этого не делать. — Эй, Скар, ты что-то кислый сегодня, — ко мне подошел один из членов компании. — Поэтик сегодня на обеде вздумал сесть за наш стол, нужно его проучить после школы. — Я… не могу сегодня, — как еще выкрутиться из ситуации и спасти Кадзуху от избиения? — Хах, ладно, без тебя сходим. — Нет. Вы никуда не пойдете.  — С хуя ли?  — Мне еще и отчитываться надо?  — Ц, ладно, — и он ушел.     Я не был уверен на сто процентов, что они не пойдут бить Кадзуху. Нужно его предупредить. Но как? Номера его у меня нет, разве что… Разыграть сцену издевательства без рукоприкладства. Отличная идея!    После урока я подкараулил Каэдэхару у выхода из класса. Сразу, как он вышел, я прижал его к стене. Говорил тихо, чтобы никто ничего не услышал. — Подыграй мне. Остальные из банды хотят избить тебя после школы. Постарайся уйти до последнего урока. Вот ключ. Помнишь дорогу? — Да. Спасибо.  — Не за что. Уходи, пока остальные не вышли.    Как камень с плеч. Он парень умный, наплетет классухе, мол, голова болит, так и сяк, отпустите домой. И с ним все будет хорошо. Он будет цел.    На последнем уроке я Кадзуху уже не видел. Умница, сообразил. Вернее… ммм, хорошо, круто. — Пс, Скар, Скар! — один парень из компании тыкал в мою спину ручкой. — Чего тебе? — Ты не видел, куда белобрысый съебался? — Нет. Боится, наверно, хахаха. — Хахах, наверно.     Конечно, я так не думал. Не могу же я сказать «я отправил его домой, чтобы уберечь от долбаебов, вроде тебя»?     Остаток урока я бездумно записывал термины в тетрадь, а потом метнулся домой, чтоб не вляпаться с этими придурками в очередное говно. ***     Кадзуха сразу открыл дверь, как только я позвонил. — Привет!  — Привет, все нормально? — впопыхах спросил я. — Ээ… ну да. А что?    Действительно, а что? Почему меня это волнует? Потому что я переживаю? Да, но он то не знает об этом. И знать не должен.  — Да так, мало ли. — Ну ладно.    Я переоделся в домашнюю одежду и пошел на кухню. Кадзуха сидел на диване, Тоффи мирно спал на его коленях. Завидую своему коту.   — Кажется, ты ему нравишься. — Ну наверно, — я услышал нотку грусти в его голосе и подошел ближе.  — Все нормально? — я положил руку ему на плечо. Это важно, ибо днём меня воротит от любой тактильности. — Я доставляю тебе слишком много проблем. Чувствую себя виноватым. Ты теряешь доверие своих друзей…  — Они мне вовсе не друзья. А на счет проблем можешь не переживать. Это не страшно. Страшно будет, если они узнают о нашем совместном проживании.  — Скар, — он посмотрел на меня, — я постараюсь тебе не мешать. — Да не парься ты так. Щас то нормально все. Чай налить? — Давай. ***   С того момента, как мы стали жить вместе, прошел уже месяц. Совместное проживание скрасило мою жизнь — я просыпался в объятиях человека и был не один. Но две вещи заставляли меня выбросить все остальное из головы. Во-первых, я не знаю, хочу ли я все рассказать Кадзухе. За этим последует множество изменений. Готов ли я к ним? Хрен знает. Во-вторых, я боюсь, что в школе узнают о том, что мне пришлось приютить парня. Мы опустим тот факт, что этого события я ждал уже довольно давно. Я все еще не могу в это поверить. Я не один… Уму не постижимо.    А еще мне хотелось узнать больше о пристрастии к мазохизму от сожителя. Наверняка, у него много проблем. Самая большая из них — мы не можем рассказать ничего о себе, ведь на людях должны быть заклятыми врагами. Да и Кадзухе сложно поменять отношение ко мне. Мы 5 лет ненавидели друг друга, а тут на тебе — кров дал и помочь хочет.     То, что мы спим в обнимку это вообще отдельная тема. Почему, как? Ведь я это и начал. Прекращать не хочу, но… я беспокоюсь о том, что на счет всего этого думает Кадзуха. Вдруг он из опасений подпускает меня близко? Только не это…     Из-за страха причинения боли Кадзухе я решил, что не пойду сегодня ночью к нему. Я не хочу еще больше травмировать его. Ему и так досталось. ***    Когда привыкаешь к чему-то хорошему, сложно от этого отказаться. На часах 11 ночи, а я все не сплю. Хорошо, что завтра пятница — можно не особо готовиться к урокам.    Минут 5 я просто лежал, глядя в потолок. Услышав шаги из коридора, я подумал, что Кадзуха просто встал в туалет, но он направился ко мне. Дверь открылась, и он вошел внутрь. — Почему ты не пришел? — парень стоял на пороге, боясь зайти. — А ты ждал? — Да… Я что-то сделал не так?  — Нет, что ты, — я присел на кровати. Она была не двухместная, но еще одного человека могла спокойно вместить, — все нормально. — От чего же не пришел? — Тебе правду сказать? — Да, — решительный, однако. — Мне кажется, что ты не прогоняешь меня ночью только из-за того, что боишься. Не знаю чего — меня и варианта остаться без жилья… Я не хочу доставлять тебе еще больше проблем.    Кадзуха подошел к кровати. — Ты не пугал меня, а наоборот — успокаивал и давал чувство защищенности.    Я опешил. Почему я не мог просто спросить? Обычный разговор… А столько трабблов. — Иди ко мне, — после моих слов глаза Каэдэхары засверкали и он залез под одеяло.     Кадзуха лежал лицом ко мне, уткнувшись носом в мою грудь. — Прости, что не спросил тебя. Напридумывал себе… Теперь ты будешь спать только рядом со мной. — Серьезно?  — Абсолютно.    Пока он здесь, со мной, я сделаю все, чтобы обеспечить ему защиту. ***    Конец мая… почти все контрольные уже написаны, на улице светит солнце. Просыпаешься и уже с хорошим настроением. За полтора месяца сожительства мы сильно сблизились. Стали спокойно принимать тот факт, что спим вместе, но никогда не обсуждали это. Наверно, причина не так важна. — А пошли сегодня вместе в школу? Учеба почти закончилась, никто нас не увидит, — сказал я, пока заваривал чай для Кадзухи. Он и так по утрам ничего не ел и не пил, ради него и купил эти листья вонючие.  — Ну давай.     Прогуляться перед школой вместе было неплохой идеей. Мы разговариваем о какой-то ерунде. Неловкость уже потихоньку проходит.     Но мое легкомыслие рано или поздно подвело бы меня. У входа в школу стояли мои недодрузья. Сердце пропустило удар. Я посмотрел на Кадзуху — он встал, как вкопанный, глаза по пять копеек. Не знаю даже, кому достанется больше — мне или ему. — Предатель, — проговорил самый высокий из банды, — педик сраный. Я то думаю, чего это ты над ним издеваться перестал. А вы, оказывается, хуями третесь. Ты, — он указал на Каэдэхару, — после школы тебя ждёт разговор на заднем дворе.  — Он никуда не пойдёт. — Че спизданул, коротышка? — ублюдок, хочет на эмоции меня вывести? Не дождёшься.  — Повторяю для особо одаренных: он. никуда. не пойдёт. Если хотите поиздеваться, то лучше надо мной. Кадзуха ни в чем не виноват. — Скар, не надо! — Хахаха, вы слышали? Заступается за своего голубого дружка. Ладно, мелкий, — обратился ко мне из новый вожак, — разговор ждёт тебя. А если не приедешь…    Он вновь перевел взгляд на напуганного до смерти Кадзуху. — Получит твой новый дружбан, — дылда хищно улыбнулся. — До встречи, педик.    И они ушли. Мы остались с Каэдэхарой вдвоем.  — Скар, зачем ты это сделал?  — Потому что это моя вина, а ты тут не при чем. Меня они не сильно побьют, а вот тебя… — я представил это зрелище, от чего меня бросило в холод. — Иди домой. Пожалуйста. Я не допущу того, чтобы они хоть пальцем тебя тронули.  — Но как же… — Казу, я не хочу на тебя срываться, не вынуждай меня. Просто иди домой, — я понизил тон, — пожалуйста… Со мной все будет нормально. До вечера.    Я не могу подвергать его опасности. Пусть лучше отыграются на мне, чем на том, кто не виноват.    Я сидел на уроках и не думал ни о чем, кроме драки, которая меня ждёт. Тревога давила, не давая вздохнуть. ***    Меня толкнули к стене. Я сильно ударился спиной, но вида не подавал. — Рассказывай, что у тебя с этим белобрысым? — Не твое дело. Вы про личную жизнь пришли поговорить или злобу выместить? — Хахаха, и то, и другое, но давай-ка начнём со второго, — тот самый высокий зарядил мне по носу. Из него сразу потекла кровь. — Мочи его! — Предатель! — Пидор!    Это все, что я слышал. После удара коленом по животу, я повалился на землю, а в глазах потемнело. Пока я пытался очнуться, в несколько рук меня били здоровые парни. Я хоть и был низким, но никогда не слышал шуточек в свою сторону, указывающих на этот факт. — У тебя точно что-то есть с «точилкой», иначе бы ты не прикрывал его, — меня схватили за шею и почти душили, — признавайся, ты с ним спал? — Нет!  — Точно? — Нахуй пошел! — я ударил ботинком по лицу их нового главного.    Он разъяренно посмотрел на меня, вытирая свободной рукой грязь с носа и щеки. — Ты что, гаденыш, совсем прихуел? Ребят, — он обратился к остальным наблюдателям сей сцены, — доделайте дело. Мне нужно привести себя в порядок.    Он кинул меня на землю и ушел. Другие члены банды склонились надо мной, пиная ногами. Кто-то бил по лицу, кто-то по ногам, кто-то по телу. Я не различал уже никого из них. В ушах засела вата, перед глазами пелена. Ничего, кроме боли во всем теле, я не чувствовал. *** — Он жив то хоть? — где-то отдаленно я услышал голос главаря банды. — Жив, — ответил ему другой. — Хорошо. Пошли. Пусть лежит тут.    После этого я выпал из реальности. Когда очнулся, солнце шло к закату. Я взял телефон в руки — 6 вечера и пропущенные от Кадзухи. Мне тяжело далось поднятие с земли, но через силу я поплелся домой.     Боль. Она пронизывала тело насквозь. Такое ощущение, что мне все кости переломали. Рука точно была сломана, больше всего болела.    Когда я подходил к двери, то чуть не упал. Из-за многочисленных ушибов я еле стоял на ногах. Звонок. Моментально дверь распахнулась, я попытался войти, но равновесие разом куда-то делось. Я упал в руки Кадзухе, тот потащил меня на диван.    Он молча вытер с моего лица кровь и обработал перекисью несколько порезов о гальку, на которой я валялся. Когда я немного пришел в себя, то увидел его сидящим рядом.  — Скар, ты как?  — Плохо. Я пошевелиться не могу, все тело ужасно ноет… И рука… — С ней все нормально, просто растяжение. Это моя вина, — он переплел наши пальцы. В обычный день я бы вырвался из этого замка, но сегодня мне так хотелось, чтобы он был ближе… — прости меня. — Нет, ты тут не при чем. — Как это — не при чем? Я ж сам у тебя жить стал. — А я пустил тебя. Твоей вины здесь нет, — по щеке парня текла слеза, — не накручивай себя.    Я лежал на подушке и размышлял, как успокоить и Кадзуху, хотя сам в этом тоже нуждался.     Я, преодолевая боль, сел на диване.  — Обними меня, — это единственное, что пришло мне на ум. Каэдэхара чуть помедлил, думая, помутнение разума это, или же здравое решение. Второй вариант оказался верным.     Я протянул к парню руки, а тот, больше не думая ни о чем лишнем, заключил меня в объятья. Они были другими, не те, что ночью. Они были… настоящими. Вт время сна мы просто заполняли пустоту, а сейчас это было что-то другое. Что-то сближающее, искреннее.     По моим щекам телки горячие слезы и, судя по всхлипам Кадзухи, по его тоже. Все мои негативные эмоции вышли вместе с этими слезами. Я почувствовал облегчение. — Казу… — Что? — Знаешь, почему я помог тебе тогда и приютил? — И почему же? — мы сидели, взявшись за руки, и я понял, что должен рассказать ему обо всем. Сейчас именно те самые условия. — Я долго испытывал к тебе непонятные чувства, а из-за издевок все становилось только запутаннее. Но когда утром тебе угрожали, то ужасно за тебя испугался, — к горлу подступал ком, он мешал говорить. — Я бы никогда не пошел добровольно на избиение ради кого-то другого. Но ты… ты все изменил. Спас меня от одиночества. Я уже почти год живу так. Мама уехала в другую страну, а я остался без всех. Ты стал единственным лучом света в моей жизни. Если бы ты только знал, сколько для меня сделал за последние полтора месяца…     Все то, что я ему сейчас сказал было некой интерпретацией фразы «я тебя люблю», которую я не смогу озвучить в чистом виде. — Даже не знаю, что сказать… Я ведь тоже все эти годы испытывал к тебе что-то непонятное. И ненависть, и еще одно…  — Любовь… — Что? — Кадзуха посмотрел на меня своими огненно-красными глазами, такими красивыми… — Наверно, именно это я чувствую к тебе.     Боже, сколько же лет мне понадобилось, чтобы это осознать, а тем более принять и сказать об этом. Я до этого жил, как слепой котенок, который не знал счастья… — Я тоже, — этих слов я ждал услышать больше всего в последнее время. Сердце колотилось как бешеное, уверен, не у меня одного.  — Останься со мной навсегда. Не уходи, живи со мной, только будь рядом… — слезы заливали глаза, я уже не мог ничего сказать.    Я смахнул большими пальцами соленые остатки влаги с лица Кадзухи, притянул его к себе и поцеловал. Я не мог ждать больше. 5 лет ждал. Куда мне еще? — Казу, — прошептал я, отстранившись, — спасибо. За все спасибо.  ***    Суббота. Ровно полтора месяца назад мы с Кадзухой стали жить вместе. Что сейчас между нами? Пока не знаю. Вчера вечером у меня не было сил, поэтому я заснул прям на его плече. Сегодня мы все с ним обсудим. Я не знаю, что ждёт меня теперь, но я твердо решил отплатить всем. Я убью каждого, кто посмел и посмеет тронуть Каэдэхару. Я стану преступником, но меня это не остановит. «Месть — это блюдо, которое едят горячим, обжигая рот.» Это только начало.  *** — Скара, я не хочу, чтобы ты их убивал. Тебя же посадят! — Мне плевать! Я отомщу им всем за причиненные тебе страдания.    Я носился по квартире, Кадзуха носился за мной.  — Тогда отчего не убьешь себя?    Меня будто током ударило. Неужели мне не послышалось? А этот парень не такой, каким является на самом деле… — Что ты сказал?.. — Что слышал. Ты тоже мне немало боли причинил, а наказывать будешь других. Ведь ты был затейником всего этого. Они лишь делали то, что ты им скажешь, а за это лишишь их жизни? — То есть ты полагаешь, что убить нужно не этих засранцев, а меня? — Нет, — Кадзуха понемногу приходил в себя, — я считаю, что никого убивать не надо. Никто не достоин преждевременной смерти. И ты тоже. Если тебя посадят, то я останусь один. Не заставляй себя и меня снова страдать от одиночества.    Черт, он прав. Но я буду мстить. Тайком. Убивать не буду. А может и буду. Посмотрим, насколько далеко зайдёт моя ярость.     Что же касается наших нынешних отношений, так мы приняли решение быть вместе. Произошло это скомкано, но главное, что все по обоюдному согласию. Школа нам пока что не грозила, осталась всего неделя до конца учебного года. Но я знаю, где живет каждый из обидчиков моего Казу. Я не отступлю на полпути. Раз я решил, что проучу всех, значит так и будет.