Питерское воспитание

      Середина учебной недели была в самом разгаре. Студенты сновали из одной аудитории в другую, скучали на лекциях, пыхтели на практиках и обсуждали последние новости. Глеба Яичко убили неделю назад, с тех пор у неизвестного никому первокурсника количество знакомых росло с каждым днём в геометрической прогрессии.       — Да говорю вам, — второкурсник юридического факультета собрал вокруг себя небольшую группку людей и, стоя в коридоре, рассказывал им про убитого парня, — он наркоман был. Его даже не хотели брать, еле поступил.       — Откуда ты знаешь, что он наркоман? — скептично настроенная пятикурсница стояла, сложив руки на груди. — Я про это вообще ничего не слышала.       — А он… это, — парень замешкался, — со мной в одной школе учился. Всегда таким был.       — Ты же говорил, что коренной петербуржец, — девушка усмехнулась.       — Ну да.       — А этот жмурик из Воронежа приехал. Так насчёт чего ты соврал в итоге? — по коридору пронёсся смех. Второкурсник покраснел от смущения.       Недалеко от этой хохочущей компании, в дверном проеме, ведущем в кабинет профкома, стояла Полина Морозова. Она слушала сплетни студентов и мрачно хмурилась.       — Полина, чего ты там встала? У нас полно дел, — сказала староста, не отвлекаясь от своего занятия. Катя перебирала черновики статей, бегло вчитывалась в содержимое и, недовольно поджимая губы, что-то зачёркивала.       — И как им это не надоело? — брюнетка прошла в помещение и уселась за стол. Она задумчиво кусала нижнюю губу.       — Что именно? — Смирнова устало вздохнула.       — Сплетничать. Человек умер, убит. А они это обсуждают как фильм какой-то. Выдумывают про него всякую чушь лишь бы показаться крутыми.       Смирнова смахнула длинную косу с плеча и откинулась на стуле. Она посмотрела на одногруппницу серьезным взглядом. В голосе не было привычной приторности и надменности.       — Это нормально. Люди — стервятники и сплетники. Почти все. Ты уже взрослая девочка и не первый день живёшь. Тебя всё ещё удивляет такое?       — Нет, не удивляет, — Полина развела руки в стороны и тут же опустила их на колени. — Возмущает. А мы собираемся своей статьёй лишь подогреть эти грязные обсуждения.       — Мы собираемся развеять все слухи, — Смирнова вновь придвинулась ближе к столу, и теперь стучала указательным пальцем по его поверхности, будто ставила точку после каждого слова. — Ты же хочешь узнать правду?       — Этим должна заниматься милиция, — брюнетка сказала это, качая головой. Ей все еще не нравилась эта затея.       Сокрушённо выдохнув, староста вернулась к своей работе. Она не посчитала нужным продолжать разговор. Полину начало напрягать молчаливое настроение Кати. Это было непривычно, странно и так не похоже на обычное поведение Смирновой. Что с ней такое? Неужели так устала из-за работы над журналом? Катя действительно много чего сделала за последние дни: придумала дизайн обложки, договорилась о печати и выделении средств на это, составила план и содержание, и даже сама взялась за написание нескольких рубрик. Так ещё обязанности в старостате и учёбе. Масса дел! Есть причины для усталости, но… Катя Смирнова всегда много работала и оставалась активной и деятельной. Что же случилось с ней сегодня?       — Катя, — нарушила тишину Полина, — а почему «Зайчик»?       Староста медленно перевела взгляд на девушку. Губы тронула лёгкая усмешка, а во взгляде появилось привычное лукавство.       — Милое название. Разве этого недостаточно?       — Антон отреагировал слишком остро, — Полина начала взволновано теребить край воротника своей блузки.       — Ах, Антон, — теперь староста не пыталась скрыть широкой улыбки. — Скажи поточнее: тебя интересует, почему «Зайчик» — название студенческого журнала или почему Петрова это так задевает? Переживаешь за него?       Полина вопросительно подняла одну бровь.       «Лучше бы она оставалась убитой и уставшей, как минуту назад. Опять эти провокации», — пронеслось в мыслях скрипачки.       — Нет. Мне просто любопытно, — Морозова слукавила.       — Любопытство — не порок, — Катя уперлась локтями на стол и скрестив пальцы обеих рук между собой, положила на них подбородок. Её лисьи глаза пристально глядели на смущенную Полину. — Это его прозвище в школьные годы. Там произошла какая-то дикая история в классе шестом, после чего Антошеньку начали дразнить Зайчиком.       — Должно быть, это не самые приятные воспоминания… — Полина обняла себя за плечи. Она догадывалась, что в жизни парня было немало бед, отчего он и был таким закрытым, но печаль всё равно уколола её в сердце и заставила поёжиться.       — Да-да-да, — Катя активно закивала. — Весьма дурное прошлое у нашего Тошеньки.       Морозовой подумалось, что Смирнова знает несколько больше, чем поведала. Но волновало её не это.       — Тогда зачем ты рассказала об этом Пятифанову?       — С чего ты взяла, что это была я? — староста наивно захлопала глазами.       — Это очевидно, — Полина говорила так, будто её утверждение являлось аксиомой.       — Рома мог узнать ещё от кого-то, — Смирнова задумчиво посмотрела на потолок и вытянула губы трубочкой, — или догадаться сам, когда увидел реакцию Антона, стоило мне только сказать название для журнала.       — Не мог! — брюнетка вспыхнула, лицо отразило явное недовольство услышанным. — Этот… Рома точно бы не догадался. И навряд ли кто-то, кроме тебя, в курсе об этом.       — Ну я же от кого-то узнала. И ты зря считаешь Ромашку тупым. Грубый мужлан — да, но точно не тупой, — Смирнова мелодично рассмеялась.       — И всё же, — Полина взяла себя в руки, — ему рассказала ты. Специально. Лишь бы повод дать этому… Роме прицепиться к Антону.       — Ну… Думай как хочешь, — безразлично ответила Катя.       — А от кого узнала ты?       — Не скажу. Секретик.       — Ладно. Раз ты не хочешь говорить и отрицаешь, что рассказала Пятифанову, то зачем тогда так назвала журнал? Чтобы понервировать Антона?       — Да, — просто, без лишних обиняков сказала Катя.       Полина на такую прямоту не смогла подобрать слов. «Вот так легко призналась? И даже не попыталась себя оправдать. Что творится в голове этой стервы?»       — Полечка, давай прервемся от этого скучного разговора. Ты дописала рубрику с гороскопами?       — Н-нет. Там чуть-чуть осталось, — Морозова была в полной растерянности и даже не сразу смогла сообразить, что от неё хотят.       — Ну так не сиди сложа руки. Под лежачий камень вода не течёт.       Смирнова поднялась с места и подошла к большому принтеру. Она со знанием дела начала настраивать его, перебирать нужную для печати журнала бумагу и вкладывать её в аппарат. Брюнетка же прокручивала в голове новую для себя информацию. «Что же такого травматичного произошло с Антоном в школе? Зайчик кажется таким безобидным прозвищем… Только, если оно не связано с чем-то жутким».       Еще некоторое время девушки провели в полном молчании, каждая занятая своей работой. Полина заканчивала написание гороскопа и статьи про то, как фазы Луны влияют на психическое состояние человека. Катя печатала пробные варианты обложки, постоянно внося всё новые и новые коррективы. Она была педантичной — во всем ценила идеальный порядок и точность. Угодить Смирновой было трудно, но Полине это почти удавалось, хотя и не с первого раза.       Когда Катя впервые за долгое время присела, чтобы отдохнуть и попить чай, она вновь заговорила с одногруппницей:       — Если тебе так интересно, кто рассказал Роме про прозвище, то спроси у него сама, — девушка прятала за чашкой усмешку. Наконец-то появился повод подразнить скрипачку.       — Я и так знаю, что это сделала ты, — брюнетка потерла веки уставших глаз, продолжая сидеть лицом к монитору.       — У тебя нет подтверждений.       — Они и не нужны, — Морозова повернулась вполоборота и посмотрела на Катю исподлобья.       — Обвиняя — предоставляй доказательства, — староста облизнула пухлые розовые губы. — Или ты просто не хочешь что-то спрашивать у Ромы?       — При чём тут это? — Полина напряглась всем телом, предчувствуя к чему ведет разговор.       — При том. Ты избегаешь его. Пятифанов тебя смущает своим вниманием? На твоём месте любая девушка была бы счастлива, — послышался звук шелестящего фантика. Это Смирнова открывала свои любимые сладости с нугой в шоколаде. Конфеты были такие же приторные, как и её голос сейчас.       — И ты тоже? — Полина в ответ одарила одногруппницу дразнящей ухмылкой. — Он раздражает меня своим вниманием, а не смущает.       — Ты ему нравишься, — Катя медленно рассасывала нугу во рту. — Я бы даже сказала, что он в тебя влюблён. Причём давно. Вы, ведь, с детства знакомы?       — Это не имеет значения, — Полина отвернулась обратно к компьютеру. Дыхание у неё отчего-то сбилось. — Его чувства не взаимны. Рома мне безразличен.       — А кто тебе не безразличен? Антон? — староста громко причмокнула губами. — Если это так, то тебе должно быть известно каково́ бедному Роме…       Морозова вновь развернулась, но теперь всем корпусом. Она недоумённо уставилась на Катю, которая сидела с печальным лицом, будто действительно жалела Рому. Или только притворялась?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну как же! — Смирнова шокировано воскликнула, будто у неё спросили что-то до глупого очевидное. — То самое ощущение: боль из-за безразличия человека, которого любишь. Тебе это тоже знакомо, не так ли?       Полина прикусила нижнюю губу. Сильно, почти до крови. Одурманивающее чувство заклокотало где-то в районе груди и разлилось дальше, выше — к голове. Ей казалось, что в один миг температура тела поднялась на несколько градусов. Силуэт сидящей Кати начал расплываться из-за подступающих слёз. Полина Морозова злилась и хотела плакать от бессилия. Ей впервые захотелось наброситься на человека с кулаками, и этим человеком была Смирнова. Потому что она была права. Потому что била по больному месту намеренно и точно в цель.       — Полиночка, — снова раздался елейный голос, — с тобой всё хорошо? На тебе лица нет…       — Мне надо отойти, — говорила Морозова хрипло и с трудом, вставший в горле ком отзывался спазмом на любую вибрацию.       — Иди, конечно. Только успей к паре по информатике. Нужно быть обязательно, — староста как ни в чём не бывало вернула себе важный вид и слегка потрясла указательным пальцем в воздухе.       Брюнетка стремглав выскочила из кабинета, не закрыв за собой дверь. Катя Смирнова, положив ногу на ногу, покачивала носком черной лакированной туфли. На её лице играла победоносная улыбка.       — Бедняжка. Вот, что любовь делает с людьми.

***

      Ульяна Соколовская — спортсменка и отличница, была мечтой многих парней университета. Красивая, стройная, высокая… Ходили слухи, что еще и умная, хотя многие не верили — оценки могли завышать за успехи в волейболе, милые глазки и взятку. Но всё это мало волновало Бяшу: читает ли Ульяна Достоевского или инструкцию к освежителю — для него было совсем не важно. Его интерес к ней сугубо ограничен короткими шортами, в которых девушка низко наклоняется за мячом. Бяша уже минут двадцать сидел на скамейке в спортзале и наблюдал эту картину. Иногда ему даже казалось, что Соколовская делает это специально для него.       «Эти короткие шортики… Как же она хороша», — парень напряженно выдохнул. Долгое отсутствие секса сказывалось на его мыслительном процессе не лучшим образом. Он и не думал, что это настолько связано между собой…       — Ты чё тут делаешь? — прокуренный голос Ромы раздался прямо над ухом Бяши. Тот испуганно дёрнулся.       — Нахера так подкрадываться, на?! — Бяша поднялся со скамейки и встал напротив друга, нервно потирая ладони о ткань брюк.       Пятифан посмотрел сначала на покрасневшего товарища, потом за его спину, туда, где вдалеке стояла и отбивала мяч от стены Ульяна. В голове быстро сложился пазл. Рома коротко и снисходительно усмехнулся, похлопывая Бяшу по плечу.       — Теперь ясно почему ты тут отираешься. В штанишках-то не жмёт, герой-любовник? — шатен опустил взгляд вниз, на ширинку джинсов парня.       — Да иди ты на хер, Ром, — Бяша недовольно сморщился и скинул руку с плеча. — Чё искал?       — Может, ты хоть поговоришь с ней? Не в фантазиях, я имею в виду, — Рома оскалился. — Глядишь, она хотя бы запомнит тебя.       — Без тебя разберусь, на. Тоже мне, советчик нашёлся. Скоро там свадьба с Морозовой? — когда Бяшу заставали за чем-то, что он сам считал постыдным, а потом еще и пытались об этом шутить, он всегда переходил в контратаку. И задеть пытался сильнее, чем задевали его.       — Ебальник на ноль, — веселье смыло с лица Ромы. — Ты хоть и друг, но оставшиеся зубы я тебе расшатаю.       — Чё, неприятно, да? — теперь пришла очередь Бяши усмехаться.       Пятифанов закатил глаза.       — Всё, закрыли тему. Лады?       — Лады-лады. Так чё искал-то?       — Информатика сейчас, — Рома говорил как-то смущенно, неуверенно, будто сам не верил в реальность своих слов. Бяша глядел на него, сведя темные брови.       — И чё, на?       — Ну… — Пятифанов запустил руку в свои волосы и взъерошил их. Делал он так в моменты, когда чувствовал себя крайне глупо. — Надо пойти.       Бяша выдержал лишь несколько секунд, после чего громко рассмеялся. Ему всё это казалось нелепой шуткой. Рома Пятифан предлагает ему пойти на пару? Еще и на информатику! Он что, додик какой-то?       — Что с тобой, братан? Беленой закинулся? Какая, в пизду, информатика?       — Слышь, щербатый, ты за базаром-то следи, — смущённый Рома зло сверлил товарища взглядом. — Если не хочешь идти, то не иди. Сиди тут и дрочи на Соколовскую пока дыба не задымится.       Пятифанов резко развернулся на пятках и направился к выходу из спортзала. Ошарашенный поведением друга Бяша, широко раскрыв глаза, смотрел тому в след. В последние дни он совсем перестал узнавать Ромку. Не сказать, что они всегда делились друг с другом личным, а уж тем более тайнами и прочим, они же не девки какие-то, но они были корешами уже много лет. Бяша знал Пятифана как облупленного, а тот — его. Рома стал примернее и тише. Более сдержанным и серьёзным. Окружающим людям это было не так заметно, но на то они и мимоходы, а не лучшие друзья. Бяша не мог сказать, что именно происходит с его корешем, но знал точно — это не совсем из-за Полины.

***

       Уже сидя в кабинете информатики, Рома заметил, как особенно печальна сегодня Морозова. Если двумя днями ранее ее отстраненное и замкнутое настроение было связано с тем, что она пыталась избегать Антона, а сам шатен, видя это, наслаждался, то сегодня все было иначе. Петров не пришёл на первые пары из-за плохого самочувствия. Значит, объект её страданий не мозолит глаза.       «Разве она не должна расслабиться в таком случае?» — думал Пятифанов. «Неужели отсутствие блондинчика так расстраивает её?» — Рома был растерян. Рома не понимал, что происходит с Полиной и это его жутко сердило. Он уже давно хотел поговорить на эту тему с самим Антоном. И раз они всё уладили между собой, то разговор пойдёт проще. Нужно просто узнать, что он чувствует к Полине и зачем так мучает её. А заодно и самого Рому. Пятифан поймет поведение Петрова, если тот к девушке равнодушен, хотя как можно быть равнодушным к Полине? Но что если… он тоже её любит? Это всё усложняет. Это слишком запутано для Ромы. Он всегда в таких вопросах был прост: любишь — действуй, не любишь — скажи об этом прямо. А тут…       «Дурдом какой-то. У Тохи точно крыша подтекает», — шатен задумчиво прокручивал на среднем пальце золотую печатку с чёрным ониксом и продолжал смотреть на Морозову. Её расстроенный вид злил его. И если причина действительно в Антоне… Нет. Он поговорит с ним спокойно, как с другом. Пятифанов обещал самому себе, что отныне Петров для него товарищ, а не соперник.       — Петров сегодня отсутствует? — скрипучий голос пожилой преподавательницы по информатике эхом прокатился по кабинету. И как в таком возрасте она хоть что-то понимает в компьютерах?       — Он приболел, но обещал прийти на Вашу пару, Зинаида Митрофановна. Просто опаздывает, — Катя говорила смиренно, будто отчитывалась перед покровителем. Это могло задобрить почти всех преподавателей. Зинаиду Митрофановну, в том числе.       — Ну, хорошо. Подождём его ещё пару минут, — старушка поправила свои перемотанные синей изолентой очки.       — Семеро одного не ждут. В нашем случае… двадцать человек одного не ждут, — Костик Цаплин, высокомерный ботан, недовольно глядя в сторону двери, похрустел пальцами.       — Цаплин, не будьте таким нетерпимым, — преподавательница покачала головой.       — Извините за опоздание! — в кабинет ворвался Антон. Голос у него действительно был охрипший, волосы взъерошенные, и он тяжело дышал. Полина обеспокоенно поглядела на парня. Она ждала, что он сядет с ней рядом, как это было всегда на информатике — чтобы попросить прощения за своё поведение. Но что-то пошло не так.       Петров, получив разрешение пройти, сел рядом с Ромой. Удивлены были все. Особенно Морозова и Смирнова. Сам Пятифан в недоумении и с открытым ртом уставился на блондина. Был бы тут Бяша, который всё же слинял с пары, то отпустил бы скабрёзную шутейку.       — Привет, — Антон коротко улыбнулся Роме. Тот запоздало кивнул в ответ.       — Ты… Ты обычно не тут сидишь же, а там, — Пятифан мотнул головой на место рядом с Полиной.       — Сегодня решил здесь. Полина… — Антон поджал губы, думая, что именно сказать, — она дала мне понять, что не хочет общаться.       — Мне она это прямым текстом говорит уже лет десять, — Рома нахмурился. И зачем он сейчас откровенничает с ним на эту тему? Будто хочет их помирить. Ему это совсем не на руку, но слова сами вылетали изо рта. — Я же не сдаюсь.       — Мы с тобой очень разные, Ром, — грустно улыбнулся Петров и принялся ковыряться в своём рюкзаке.       «Что за хуйня происходит?» — думал Пятифанов. Он вновь посмотрел на Морозову. Лицо у неё было теперь не грустное, а шокированное и возмущенное. Понять, что именно стало причиной такой реакции трудно. Антон не сел рядом с ней? Или из-за того, что он сел рядом с человеком, которого должен презирать? Наверное, и то и другое сразу. Коктейль из эмоций.       Информатика прошла спокойно, если не считать повисшей в атмосфере кабинета неловкости. Катя Смирнова так вообще витала где-то в своих мыслях отстранённая и рассеянная. Она размышляла о том, как безобидная интрига привела к тому, что Петров и Пятифанов сейчас сидели за одной партой, словно никогда не ругались. Да… Не этого она добивалась. Если у неё вообще была хоть какая-то цель.       После пары староста, как обычно, попросила задержаться всех причастных к журналу. Антон всё ещё сидел рядом с Ромой и делал вид, что так было всегда. И только по лицу шатена можно было понять, что это далеко не так. Полине ничего не оставалось, кроме как сесть с Катей.       — Что вы узнали? — без предисловий начала Смирнова, обращаясь к парням. Они неловко переглянулись.       — Тоха расскажет, — Пятифанов непроизвольно отодвинулся от блондина. Это от него не ускользнуло.       Прочистив горло, Петров поведал девушкам всё то немногое, что им удалось выяснить у Толи — сожителя Глеба. Смирнова слушала рассказ хмурясь и с каждым словом парня становилась все более мрачной и недовольной.       — И это всё? — она шумно выдохнула, словно разъярённый бык. — Человек, который несколько лет жил рядом с Глебом, смог рассказать только о своих домыслах? Их и без того полно!       — Нет, это не всё, — Антон сглотнул вязкую слюну. Казалось, он действительно побаивается старосту. — Толя сказал, где нам найти девушку убитого парня. Она знает намного больше. Зовут Юля.       — Ну вот! Другое дело. Когда вы с ней поговорите? — Катя смотрела на Рому. И делала это настолько требовательно, что у него не было возможности промолчать и в этот раз.       — Мы подумали, что для такого дела лучше подойдет Полина, — шатен глянул на Смирнову в ответ с долей неприязни. Морозова, услышав своё имя, встрепенулась.       — Почему я?       — Да. Почему она, а не я, например? — староста сложила руки на груди и пыталась смотреть на парней сверху вниз, насколько это возможно сидя за столом.       — Потому что спокойной и доброй девушке проще найти язык с другой девушкой, — Пятифан ухмыльнулся и продолжил. — Тут главное — не вызвать у этой Юли раздражение. Ты, Смирнова, даже Ленина в мавзолеи взбесить можешь.       Послышалось как у Кати заскрипели зубы. Блеск в её светлых глазах не предвещал ничего хорошего. Антон и Полина одновременно подумали, что сейчас случится что-то непоправимое и жестокое, например, насильственная смерть Пятифанова от рук старосты. Но к удивлению присутствующих, Катя лишь широко улыбнулась. Пелена гнева, застилающая её взор, спала, а яростно пульсирующая венка на виске спряталась.       — Хорошо. С девушкой Глеба поговорит Полина. Ты слышишь это? — Смирнова обращалась к брюнетке, что испуганно переводила взгляд с Кати на Рому.       — Д-да. Где её найти?       — В магазине эзотерики на Пушкинской, — сказал Антон, впервые открыто посмотрев на Полину. Девушка смущенно отвела взгляд в сторону.       — Я съезжу туда в пятницу.       — Почему не сегодня или завтра? — в голосе Кати слышалось разочарование.       — У меня репетиции и…       — Ничего страшного не случится, если Полина поедет туда лишь в пятницу, — перебил девушку Петров, обращаясь к Смирновой. Та закатила глаза.       — Ладно, пусть так, — староста с тяжёлым усталым вздохом поднялась с места и стремительно направилась на выход. Казалось, что она куда-то очень спешит. Уже подходя к двери, она кинула рассеянное: «до завтра», и стуча каблуками удалилась прочь.       Теперь Морозова сидела одна напротив Ромы и Антона. Никто из них троих друг с другом не переглядывался и не решался издать хоть звук. Так прошло минут десять, пока Петров первый не нарушил тишину.       — Мне тоже надо идти. После вчерашней поездки меня продуло. Хочу отлежаться в общаге, — он поднялся, скромно сцепил руки за спиной и переминался с ноги на ногу, будто ждал чего-то.       — Тебя подвезти? — неожиданно выдал Пятифан, а про себя подумал: «молчи, мудак».       — О, нет-нет, — Антон сделал несколько неуверенных шагов дальше от стола, за которым сидел рядом с шатеном, — мне тут совсем рядом.       — А, ну да, — Рома снова начал прокручивать на пальце печатку, не поднимая взгляда на блондина.       — Тогда я… Э… Пойду?       — Ага. Пока, — Пятифан как-то невнятно пробурчал в ответ. Видимо, совсем смутился собственной реакции на происходящее.       Антон рвано кивнул и пошел к выходу медленным шагом, сильно сутулясь. Когда он уже преодолел порог, ему в след раздался мелодичный, но довольно громкий голос Полины.       — Антон, подожди! — она вскочила с места и ничего не сказав Пятифану, выбежала из кабинета. Тот обречённо проводил её взглядом.        Девушка нагнала Петрова в коридоре и остановила, крепко ухватившись за его предплечье. Антон ошарашено посмотрел на неё.       — Что такое, Полина? — он снова глядел прямо ей в глаза и говорил так вкрадчиво и тихо, что сердце брюнетки пропустило пару ударов.       — Антон, — дыхание сбилось, — прости меня за то, как я вела себя позавчера. Сама не знаю, что на меня нашло.       Она виновато глянула на него снизу вверх. Пушистые чёрные ресницы дрожали, нежные щеки порозовели. От неё исходил легкий цветочный аромат, который окутывал Петрова. Вид извиняющейся робкой красавицы вызвал у молодого человека добродушную улыбку. Он положил свою ладонь поверх тонких пальцев девушки и легонько сжал их. Мужские руки были тёплые и несмотря на худощавое телосложение парня, Полине казалось, что они хранят в себе особую силу.       — Не извиняйся, пожалуйста, — сейчас он и сам чувствовал как оттаивает его сердце. Еще один закрытый замок на душе сломался. — Я понимаю твои чувства.       — Правда? — Полина смотрела на него с надеждой. — Спасибо… Спасибо-спасибо.       Блондину показалось, что ещё чуть-чуть и девушка расплачется от нахлынувшей на неё радости. Он смог бы её утешить, но все же женских слёз боялся и не любил. Даже если это слёзы счастья.       — Это ты меня прости. В последнее время я вёл себя по отношению к тебе… не лучшим образом. Так что, всё заслуженно, — Антон переложил свою руку на плечо брюнетки. Морозова совсем покраснела.       — Мы оба хороши, это точно, — она пару раз часто поморгала, чтобы убрать непрошеную солёную влагу. — В общем-то, хотела сказать, что в субботу в филармонии будет концерт классической музыки. Я играю там на скрипке. И… буду рада тебя видеть.       Полина заметно расслабилась и искренне улыбнулась. На щеках появились неглубокие ямочки. Петров задумался и ничего не ответил. Тогда девушка продолжила:       — В час дня, — она расценила его молчание как немой вопрос.       — Я… — Антон хотел согласиться и железно пообещать, что обязательно придет, но вовремя вспомнил, что у него уже были планы на это время. Отказывать Полине не хотелось. Как и Алисе. Что же делать? — Очень постараюсь прийти.       В миг стало гадко. Кого он хочет обмануть? Сейчас Антон и сам не знает, что выбрать. Смятение парализовало разум.       — Хорошо! — Морозова светилась от счастья. — Ну, не буду тебя задерживать. Самой домой надо. Дедушка наверняка заждался. А вечером еще и репетиция.       — В таком случае надо поспешить, — Петров попытался натянуть улыбку. — Пока?       — Пока, Антон, — Полина произнесла его имя, как самую сокровенную молитву — шёпотом, ласково. И перед тем как скрыться за углом коридора, помахала парню рукой.       Ему хотелось провалиться сквозь землю. А если бы он еще знал, что всё это время за ними наблюдал Рома, то с удовольствием бы застрелился прямо в коридоре.