Питерское воспитание

      Антон смог уснуть лишь под утро, когда в этом было уже мало толка. Каша из мыслей разбухала в его голове с каждым часом всё больше после того, как он пришел в общежитие. Он думал, думал, думал… И от этого хотелось выть. Петров много раз прокручивал в своем сознании прошедший день, пока лежал на кровати и ерзал в тщетной попытке обрести покой.       «Что случилось с Полиной? Она весь день делала вид, что меня просто не существует. Может, у неё что-то случилось? Я же ничего ей плохого не сделал. Или сделал? Лучше бы она злилась на меня как на Рому, чем так», — он перевернулся на другой бок.       «И почему Пятифан так смирно себя вёл после всего? Еще сказал, что приедет…»       — Чёрт! — блондин подскочил с постели. — Какого лешего он сказал, что заедет?! Я не смогу с ним долго ехать в одной машине… Нет. Нет. Нет.       Парень принялся раскачиваться из стороны в сторону и грызть ногти. Тот факт, что ему придется немало времени провести наедине с Ромой — раздражал, нервировал и… пугал. После этого он уже не пытался уснуть. Ходил по комнате, перебирал шкаф со своей немногочисленной одеждой; даже пытался читать конспекты и слушать музыку, но ничего не спасало от обрушившейся лавины тревоги.       Ближе к пяти часам утра Петров смог наконец-то провалиться в сон. В руках он держал блокнот и грифель. Его испачканные пальцы оставили следы по всей простыне. Парень любил рисовать, и это было действительно одно из немногих занятий, которое могло унять его беспокойство. В минуты отчаяния и тёмной печали Антон всегда делал это — сбегал в мир своих фантазий. Но чем взрослее он становился, тем мрачнее были сюжеты его зарисовок. Подобное угнетало. Из-за этого Петров все реже доставал свой толстый и истёртый от времени блокнот.       Ему снился лес недалеко от дома. Снились сибирские снега. Снилась выжженная от жаркого летнего солнца трава. Он даже слышал, как ветер игрался с сухой осенней листвой… Времена года сменяли друг друга. В этих бредовых мечтаниях проходили годы, и только Антон оставался прежним.       Будто из-под толщи воды парень услышал голос младшей сестры, которая с нежной улыбкой говорила:       — Просыпайся… А то убью, гнида.       «Что?»       — Оля?       Будильник не прозвенел. По крайней мере, Петров проснулся не из-за него. В дверь остервенело стучали. И это точно не дядя Гриша. Его стук хоть и был требовательным, но он никогда не делал попыток выломать дверь. Человек же, стоявший сейчас по ту сторону, явно намеревался если не сделать это, то хотя бы оставить вмятины на облицовке. Послышался приглушённый, но явно разозлённый голос:       — Просыпайся, полуфабрикат! — Пятифанов пнул дверь ногой. Антон испуганно открыл глаза и растерянно оглядел себя. Помятый, измазанный и сонный. В любой другой ситуации такой вид наверняка вызвал у Ромы смех, сейчас же — он пробил бы Антону боковой в челюсть, чтобы тот слёг обратно на кровать.       Петров посмотрел на часы. Почти одиннадцать. Пятифан сказал, что заедет за ним в десять. Десять. Именно такова была процентная вероятность, что Антон выживет, когда откроет одногруппнику.       Быстро вытерев руки о полотенце и накинув на себя первую попавшуюся рубашку, блондин отворил замок на двери и распахнул её, перед этим рвано выдохнув. «Перед смертью не надышишься», — с печалью подумал Антон.        Рома стоял, прижавшись спиной к стене. Его руки были спрятаны в карманы спортивных брюк, а сам он сверлил взглядом появившегося перед ним парня. Желваки на скулах шатена яростно запульсировали. Он напоминал хищника, который готовился броситься на свою добычу.       — Ан-то-ша, — растягивая слоги, произнес Рома, — а не подохуел ли ты часом, а?       — Ром, я…       — Пидорас.       — Извини, — Антон потер шею, — я поздно уснул и…       — И ты пидорас, — Пятифанов вёл себя уже без прежней враждебности, но с явным намерением поиздеваться. Поза стала более расслабленная, взгляд смягчился. Такая смена настроения не удивила блондина. Рома злился часто и делал это публично, но быстро отходил. Это знали все. В отличие от Бабурина, Пятифан не был злобным идиотом и обиды в себе не копил. Он просто импульсивный. Ну, может, еще и слегка агрессивный. А, может, и не слегка. Но в любом случае приятнее Семёна.       — Соседу того парня всё равно во сколько мы к нему приедем с расспросами. Он нас даже не ждёт. Это не так страшно, — Антон пытался добавить уверенности в свой голос. Под пристальным взглядом одногруппника получалось не очень.       — Мне не всё равно, — Рома вытащил руки из карманов и, оттолкнувшись от стены, подошёл к Петрову. — Если я говорю, что заеду в десять утра, то это значит, что ты, как целочка на первом свидании, должен в полном прикиде верно ждать меня во дворе. Это понятно?       — Предельно, — кивнул Антон.       — Чтобы в следующий раз как штык был, — добавил к своей тираде Пятифан, снова отходя к стене. О каком следующем разе он говорил? Что он этим хотел сказать? Не понятно. Рома достал из кармана олимпийки красный «Marlboro», вытащил зубами из пачки одну сигарету и вальяжно поджёг её бензиновой зажигалкой «Zippo».       — Здесь нельзя курить, — Петров припал плечом к косяку двери. У него закружилась голова, в глазах слегка потемнело.       — Как думаешь, мне не похер?       — Похер.       — Правильно думаешь. Молодец, — шатен усмехнулся и выпустил струйку дыма изо рта. — Чё с тобой? Тоха?       Рома с долей обеспокоенности посмотрел на блондина. Тот, казалось, заснул стоя и уже видел пятый сон.       — Петров, ты не помираешь хоть? — шатен легко потряс парня за левое плечо.       — Что? — Антон разлепил глаза и расфокусированным взглядом попытался всмотреться в лицо собеседника. — Я… Нет. Всё хорошо.       — Чёт не похоже.       — Дай мне пять минут, чтобы собраться, — Антон надавил на закрытые веки, чтобы согнать надвигающийся, словно цунами, сон. Пятифанов недоверчиво нахмурился.       — Не уснешь опять?       — Нет. Обещаю, — слабо улыбнулся Петров.       — Смотри мне, — Рома затушил окурок о стену и кинул его в горшок с серой сухой землёй, где уже осыпалось погибшее растение. — Жду тебя в машине. И очки надеть не забудь, а то навернёшься где-нибудь по пути.       Он уходил расслабленной походкой, по привычке засунув руки в карманы. Антон смотрел ему вслед, смущённо разглядывая его широкую спину. В голове до сих пор раздавался голос Ромы. Он что, запереживал, когда увидел отключившегося парня? Испугался? Или блондину это лишь причудилось? Думать еще и об этом не хотелось. Его воспалённый бессонной ночью мозг просто все преувеличил. Пятифанов мог раздражаться на Антона, издеваться над ним, но переживать… Бред.

***

      Рома сидел в своей красной Audi A4 и выкуривал очередную сигарету. Он дергал коленом совсем не в такт очередной песне «Rammstein», что играла из магнитолы. Это были нервные движения, непроизвольные. В последнее время парень начал часто замечать за собой подобное. Когда непрошенное волнение начинало обуревать его, то обязательно нужно было трясти ногой. Наверное, это срабатывало само собой, думал Рома. Главное, это действительно успокаивало.       И почему он так занервничал? Может, потому что все пошло не по плану? Не по его плану. Шатен почти всегда нарушал установленные кем-то правила, плевал на чьи-то условия, но когда другие поступали с ним таким же образом… Он начинал закипать. Именно закипать от злости, а не переживать. Сейчас Пятифан чувствовал себя иначе. Когда Антон не спустился к назначенному времени, парень понял — без разборок не обойдётся. Адреналин сразу начал подогревать кровь. Это было знакомое, а потому, абсолютно нормальное ощущение. Первое, что захотелось сделать, стоило только Петрову показаться в дверном проёме, — сломать очкарику нос. Однако в момент помутнения сознания блондина, который почти свалился прямо в коридоре, Рома напрягся. Он соврал бы, сказав, что не испугался. И это бесило еще сильнее, чем задержка в планах. Шатен успокаивал себя тем, что непонятно откуда взявшийся страх был следствием нежелания оправдываться перед милицией.       «Если этот упырь откинет коньки, это по-любому на меня подвяжут, — размышлял парень, барабаня по рулю автомобиля. — Скажут, мол, запугал, а он сердечник какой-нибудь. Взял да помер».       — Мне такого «счастья» не надо, — уже вслух сказал Рома, поглядывая на окно общежития, где жил одногруппник. — Да по-любому я из-за этого очконул. Из-за себя. Да. Не из-за него же…       Пятифанов глубоко вдохнул в легкие воздух, выкинул окурок из окна, и на выдохе откинулся на сиденье. Теперь он уставился в бежевый потолок салона. Следующая мысль, посетившая его голову, стала неожиданной для него самого.       «Я не хочу сейчас находиться рядом с ним. Некомфортно».       Чуждое чувство. Новое. Оттого и вызывающее зуд по всему телу и даже внутри. Можно было подумать, что оно появилось из-за стыда, вины, которые так или иначе испытывал Рома перед Антоном, хоть и отрицал это. Он умеет признавать свою неправоту, но не перед ним. По крайней мере, пока Петров не перестанет быть центром вселенной Полины. Но как же хотелось перестать чувствовать эти угрызения совести…       — Ну что, едем? — передняя пассажирская дверь открылась и в машину сел Антон. Он громко и неаккуратно хлопнул дверью. Не специально. Просто не рассчитал силы из-за наполняющего его мандража.       — Осторожнее, ебать тебя в рот, — глаза шатена отразили недобрый, но мимолётный блеск.       — Извини, — Антон стушевался. Слегка дрожащими руками пристегнулся, по-пионерски выпрямил спину и положив руки на колени, уставился взглядом вперед. Пятифанов прыснул со смеха.       — Чу́дик, — и даже не посмотрев в сторону ремня безопасности, Рома снял с ручника авто и тронулся с места.       Дорога была довольно долгая и все это время парни молчали. Из магнитолы доносился грубый голос Тилля Линдеманна, который исполнял «Mein Herz brennt». Рома качал головой в такт музыке и казалось, что его губы иногда шевелились подпевая. Антон старался не обращать внимания на поглощённого дорогой и песней одногруппника. Он словно приклеенный к сиденью не двигался с места, смотря в своё боковое окно. Вид за ним не был ни живописным, ни интересным. Но всяко лучше, чем напоминать Пятифану о своём существовании. Антон всё ещё не до конца уверен, что тот его не выкинет из машины на полной скорости. Конфузность ситуации, однако, не мешала Петрову думать о том, насколько играющая песня Раммов подходила Роме. Музыка и то как произносится заглавная фраза — всё это отражало самого Пятифанова. Немногие в университете знали, что парень являлся фанатом тяжелого рока и метал-групп, хотя и старался не афишировать этого. Тем более в кругу своих друзей. Футбольные фанаты, любители дворового уличного рэпа и спортивных костюмов относили к категории «говнарей» всех, кто слушал рок. Особенно западный. Меньше всего Пятифан, будучи неким авторитетом, мечтал прослыть тем, кого он с компанией частенько отбивает, словно кусок сырой свинины где-нибудь в темной подворотне. Сам Антон именно такие жанры слушал не часто. Есть пара треков, которые запали ему в душу, но фанатом тяжёлого рока он после них не стал. Техно, альтернатива, электроника, поп-рок — вот, что было в его вкусе.       Из размышлений о музыке Петрова грубо вырвала яма на дороге, из-за которой машина подскочила и неприятно громыхнула подвеской.       — Ёб твою мать, — скривив губы и недовольно морщась, Рома свернул на обочину. — Сиди тут. Гляну, а то мало ли чё.       Антон молча кивнул, а в душе надеялся, нет — молился, чтобы ничего не сломалось. Иначе придется застрять здесь с Пятифановым. Рома несколько минут ходил вокруг своей Audi, пристально, словно ревизор, осматривая машину на предмет повреждений. Он подошёл к двери пассажирского места, склонился и через стекло посмотрел на Петрова. Прямо в глаза.       «Свя́тый боже, — подумал Антон, —ну и взгляд. Он меня сейчас тут и убьёт. У него даже нож есть. Я знаю».       Блондин нерешительно и нервно улыбнулся, глядя в бесстрастное лицо шатена. Тот в ответ закатил глаза и тотчас же отошёл назад. Антону показалось, что у него остановилось сердце, и забилось вновь лишь когда Рома вернулся на водительское сиденье.       — Всё норм. Двигаем дальше, — как ни в чём не бывало сказал Пятифан и тронулся с места. — Ну и далеко же забрался этот чмошник.       — Там дешевле снимать квартиру, чем в самом Питере, — решил прервать своё молчание Петров.       — Знаю. Не тупой, — шатен не отвлекался от дороги.       — А ты… Где снимаешь? — Антон прочистил охрипшее горло. Рома усмехнулся, косо глянув на парня.       — У отца квартира в Петроградском районе. Я пока там живу, — он сказал это с неохотой, и едва дернув щекой, нахмурился.       — Неплохо… Он бизнесмен?       Пятифан посмотрел на него как на наивного несмышлёныша.       — Типа… — теперь во взгляде читалось веселье. И что такого смешного спросил Антон? — А твой батя?       Петров сглотнул вязкую слюну. Правильно ему говорила мать: не хочешь неудобных вопросов — не задавай их другим. Придется ответить, ведь Рома, несмотря на все конфликты, разговорился, пусть и явно опуская подробности.       — Он умер, — как можно более безэмоционально ответил молодой человек. Шатен коротко и серьёзно кивнул. Антон не мог сказать точно, что значило это движение.       — Сочувствую, — сказал Пятифанов. Блондин вопросительно хмыкнул, на что Ромка второй раз за час закатил глаза.       — Что? Отец — это святое. Грех не посочувствовать, хоть ты и не особо мне нравишься.       — Спасибо, — он ответил спустя минуту тишины и вновь вернул взор на проплывающий за окном серый пейзаж.       Весь оставшийся путь они друг с другом не разговаривали. Каждый погрузился в свои мысли. Пусть и не особо весёлые.

***

      Красная иномарка остановилась возле отремонтированного, но довольно старого трёхэтажного дома. Людей во дворе не было, только вдали слышались редкие детские визги. Было заметно, что народ отсюда уезжает, сколько не старались деятельные жильцы вырезать лебедей из старых крашеных покрышек. Здесь было пусто, веяло покинутостью и одиночеством.       — Странное место для двух молодых парней, — Антон вышел из машины и зябко поёжился. Дул холодный северный ветер.       — Я бы тут и за бесплатно не жил, — Пятифанов заблокировал Audi и встал недалеко от одногруппника, предлагая тому сигарету. Петров отрицательно мотнул головой.       — Не курю. Но спасибо.       — Да не за что, — Рома хмыкнул, делая первую затяжку. — Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт.       — Очень… по-философски, — в голосе слышалось сомнение.       — А то! Ну да хер с этим, — шатен достал из кармана смятый листок с адресом. — Квартира тридцать четыре. Я пока докурю, а ты иди, найди на каком этаже хата.       — Л-ладно, — Петров дрогнул от пробравшего его холода и направился в неосвещённую электричеством парадную захолустного домишки.       Снаружи дом выглядел лучше, чем внутри. Обшарпанные стены с облезающей зелёной краской, роспись граффити, хотя бо́льшая часть надписей была в духе: «Толя педик», «Яна шлюха» и рисунков схематичных членов. Нужная ребятам квартира нашлась на втором этаже. Антон окликнул Пятифана и уже через минуту они вновь бок о бок стояли перед заветной дверью.       — Открывай, — Ромка громко постучался. У Антона сразу в голове всплыла сцена двумя часами ранее у него в общежитии.       — Ты не очень-то дружелюбен с человеком, которого ни разу не видел.       — Он ещё не заслужил моё дружелюбие. Это логично, разве нет? — парень продолжал настойчиво барабанить в дверь.       — Во-первых, нет, не логично. Во-вторых, так тебе никто не откроет. Дай я, — Петров отодвинул одногруппника в сторону и прижался ухом к поверхности, стараясь говорить в щель между косяком и самой дверью. — Здравствуйте. Мы приятели Глеба. Хотели поговорить насчет… него.       Никто не отозвался ни через минуту, ни через пять. Рома ехидно подметил:       — Да, ты мастер переговоров. Аплодирую стоя, — послышались громкие и быстрые хлопки.       — Наверное, его нет дома…       — Наверное. Зря приехали, короче. Погнали обратно, — шатен уже начал спускаться по лестнице, когда дверь в квартиру тридцать четыре со скрипом открылась. На пороге показался низкорослый худой парень с дредами, каждая из которых была толще его руки. Он безмятежно улыбался своим гостям.       — Вы друзья Глеба? — местный обитатель проговаривал слова нараспев.       — Ага. Лучшие, — Рома смотрел на парня с нескрываемым скепсисом.       — Тогда проходите, — он отошел вглубь квартиры и жестом поманил ребят за собой. Пятифанов и Антон растерянно переглянулись.       Помещение, помимо кухни и ванной с туалетом, состояло из двух комнат: спальни и гостиной — классика, но при этом квартирка казалась куда меньше большинства однушек Питера. Здесь царил беспорядок, а в воздухе чувствовались сладкие ароматы индийских благовоний. На фоне играла экзотическая медитативная музыка. Столик возле старенького телевизора захламляли CD-диски с песнями Бориса Гребенщикова, группы «Deadушки» и Боба Марли. Парень с дредами сел на подушку, которая валялась на полу, и принял позу лотоса. Он смотрел на своих гостей с широкой умиротворённой улыбкой на лице.       — С какой целью вы пришли сюда, друзья?       — Какие мы тебе друзья, укурок ты патлатый? — всё время, что Ромка тут находился, он с омерзением оглядывал окружающие его вещи.       — Погоди, Ром, дай мне с ним поговорить, — Антон выставил руку перед Пятифаном, будто готовился к тому, что тот кинется на этого растамана.       — Твой друг, — парень с дредами указал на Пятифана, — наполнен негативной энергией. Она гниёт в нем, отравляет. У него грязная карма.       Рома откинул руку Антона и угрожающе двинулся на говорившего. Тот безмятежно покачивался из стороны в сторону.       — Слушай-ка сюда, Шива ты недоделанный…       — Рома! — Петров крепко ухватился за плечо одногруппника. Шатен одарил его тяжелым взглядом. Антон поспешил обратиться к сидящему. — Послушай, мы пришли к тебе, чтобы поговорить про Глеба Яичко.       — А Яичко горлышко тюк-тюк, — он несколько раз провёл ребром ладони по своей шее.       — Мы… — вновь начал блондин, но его перебили.       — Яичко горлышко перерезали. Что же вы ещё хотите про него узнать?       — Не замечал ли ты за ним ничего странного в последнее время или… вообще?       — Мы мало общались, хоть и жили вместе, — растаман впервые за все время ясно посмотрел в глаза Петрову. Видимо, эффект от марихуаны начал сходить. — У Глеба всегда была мутная карма. Но в последние месяцы она стала совсем чёрной. Бедный парень.       — В каком смысле? — Рома, заметно успокоившийся, но все ещё хмурый, решил поучаствовать в беседе.       — У него неожиданно появились деньги. Он даже собирался съехать отсюда после начала учебного года. Но за две недели до первого сентября… совсем стал сам не свой, — парень запнулся, подбирая слова. — Нервный, дёрганый. Постоянно из-за шторки выглядывал в окно. Боялся, что за ним следят. Думаю, Глеб связался с бандитами. А они, если что не так, быстро с неугодными дела решают.       — Знаю, — Пятифанов сказал это шёпотом, отойдя к грязному окну.       Антон посмотрел в сторону Ромы. Тот стоял задумчивый, отстранённый. Петров видел его таким впервые.       — Я ничем не смогу вам больше помочь, как бы ни хотелось. Это всё, что мне известно, друзья.       — Да ты заебал, — Пятифанов закатил глаза, но былая злость к нему не вернулась. Он вообще казался теперь каким-то уставшим. — Как ты в таком сраче живешь вообще, укурыш?       — Рома, пойдём, — Петров аккуратно положил руку на спину одногруппника и подтолкнул его в сторону выхода. Шатен и сам не горел желанием тут оставаться, а потому ретировался отсюда быстрым шагом. — Спасибо тебе… э.       — Толя. Толя меня зовут.       — Ага. Спасибо, Толя, — Антон уже вышел из комнаты, как вдруг услышал голос парня.       — Сходите в гости к его девушке, — Петров резко повернул голову и вопросительно посмотрел на Толю. — Она работает в эзотерической лавке на Пушкинской. Зовут Юля. Она больше расскажет. Но она страдает. Юля очень любила Глеба. Бедный… Такой молодой. И теперь уже навсегда…       — Вот теперь спасибо.       — А вы точно были его друзьями?       — Ну… Да? — блондин почесал нос.       — Мне показалось, что… — Толя не успел договорить.        — Нам надо идти. Пока! — Антон поспешил сбежать из квартиры, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, обнажая свою ложь.       Выйдя на улицу, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Свежий, насколько это возможно в этом месте, воздух был холодным и отрезвляющим. Антон со странной гордостью подумал, что даже его маленькая комната в общежитии в сравнении с этим кажется комфортной и, что самое главное, чистой.       — Ничего нового этот Боб Марли нам не сказал, — закуривая очередную сигарету, проговорил Рома.       — Зато теперь мы точно уверены, что Глеб связался с криминальным миром, — Петров неопределённо пожал плечами.       — Это лишь его предположения, хоть и правдивые, скорее всего. Нам бы узнать, где он работал до поступления в универ.       — Толя сказал мне, где найти девушку Глеба. Она даст больше информации.       — Вот те на, — усмехнулся Пятифан. — Он ещё и Толя… А ты ему понравился, Тоха.       Парни посмотрели друг на друга с улыбкой. Теперь Антон не чувствовал напряжения в присутствии Ромы. Это было даже странно. Но приятно.       — Надо, чтобы с ней поговорила девушка. Полина, например. Хотя и Катя тоже подойдёт, наверное. Но она может оказаться слишком напористой, чтобы нормально разузнать что-то у человека в трауре. Поэтому, лучше попросить Полину.       — Шаришь, — одобрительно кивнул Рома.       — А чего ты так на него взъелся? — Петров мотнул головой в сторону дома.       — Да бесят меня эти наркоши. Все они говноеды, сколько бы про душу и карму не втирали.       — Возможно, ты прав.       — Ты меня, это… Прости за тот вечер, — неожиданно сказал шатен после недолгой паузы, отводя смущённый взгляд в сторону. Было видно, что извинения даются ему с трудом. — Из-за Полинки я… Сам не свой, короче. А она возле тебя трётся постоянно. Вот я и… В общем. Ты нормальный парень, хоть и с прибабахом. А я, как гнида последняя поступил. Не по понятиям это.       — Я не держу на тебя зла, — Антон говорил искренне и что-то трепетное расцветало в его груди. С сердца словно сняли тяжёлый камень, стоило только произнести эти слова. Петров начал осознавать, что с самого начала не злился на одногруппника. Даже мог бы его понять, если очень постараться. Хотя тот поступок подорвал и без того непрочное доверие. Антон просто хотел простить Рому, чтобы всё это закончилось.       — Добрый ты, Тоха. Наивный. Даже слишком, — с каким-то сожалением в голосе сказал Пятифанов. Для него этот день начался с желания начистить Петрову морду, а продолжался искренними улыбками и таким желанным прощением. Антон его простил… Разве после всего, что он делал и говорил ему, этот чу́дик не должен был затаить обиду?       Постояв на улице ещё некоторое время, ребята сели в машину и двинулись в город, чтобы потом разойтись каждый по своим делам.

***

      Стоило Антону оказаться в своей комнате, он сразу рухнул на постель и отключился. Ему ужасно хотелось спать. Окончательно проснулся он лишь в девятом часу вечера. Голова гудела, мышцы тянуло от боли, а в глаза, казалось, насыпали песка. Сон на закате дня всегда давался Антону тяжело, но он ничего не мог поделать с поглощающей усталостью. Ну, хотя бы обошлось без кошмаров.       — Антон, — раздался скромный стук и послышался голос его соседа по блоку, — тебе звонят на общий.       Петров в несколько длинных шагов преодолел расстояние до выхода из комнаты и распахнул дверь перед полным рыжим парнем. Тот держал в руках стеклянную бутылку с молоком. На губах виднелись крошки овсяного печенья. Этот паренёк — Артём, всегда казался Петрову намного младше своих лет, хотя они были почти одного возраста.       — Кто меня спрашивает?       — Представилась Алисой.       Лицо Антона вытянулось от удивления в который раз за сегодня. Что ещё ему преподнесёт этот сумасшедший день?       — С-спасибо, — блондин захлопнул дверь и стремительно спустился вниз по лестнице, оставляя Артёма в коридоре допивать молоко.       Как только блондин поднял трубку, на том конце провода раздался веселый женский голос. Если бы Антон ранее не видел Алису лично, он бы и не подумал, что так задорно с ним говорит столь закрытый от мира человек.       — Антон! Приветик!       — Привет, Алиса… — в его голосе слышались растерянность и непонимание.       — Ты не рад моему звонку? — с наигранной обидой спросила девушка.       — Я… э… Рад, наверное.       — Какой ты неприветливый! Ну да ладно. Слушай, моё предложение, парень по имени Антон. Не хочешь вместе сходить в кино в эту субботу? — это шокировало Петрова. Он подавился слюной и громко закашлял в трубку. — Эй, ты там как?       — Я, — сделал глубокий вдох, затем выдох и наконец смог восстановить дыхание, — нормально. Просто это… очень внезапно.       — Знаю. Ну так что?       — Да можно. Почему нет? — Антону и в голову не могло прийти, что он куда-то пойдёт с малознакомой девушкой из компьютерного клуба. Так еще она и сама пригласила. Конечно же он решил согласиться. — А на что пойдём?       — Сейчас крутят «Тайное окно» с Джонни Деппом. Интересный сюжет.       — Не слышал о таком.       — Тем более надо сходить!       — Хорошо, давай. Где и во сколько встречаемся?       — Возле «Берсерка» есть кинотеатр. Давай там. В час дня будет сеанс. Заодно успеешь выспаться и спокойно собраться, — Алиса говорила с долей заботы в голосе.       — Да… Да. Отлично. Ну, тогда… до встречи в субботу?       — Ага! Доброй ночи, Тоша.       — Пока, Алиса, — послышались гудки. А в голове Антона, пока он поднимался обратно на свой этаж, раздавался нежный женский голос, повторяющий его имя.