Питерское воспитание

Суббота, 12:40

      — Полька, да не волнуйся ты так! — молодая девушка с пышными формами обильно румянила свои щеки и глядела на Морозову через отражение зеркала в гримёрной. — Это ж твой не первый концерт. Ну и что, что москвичи приехали смотреть и слушать… Тоже мне — важные шишки. Ты чудесно и профессионально играешь на скрипке! А я пою просто шикарно! У нас нет поводов для беспокойства.       Брюнетка неподвижно сидела в небольшом кресле и угрюмо уставилась на свои сцепленные в замок руки. Тонкие аккуратные пальцы украшал не привычный классический маникюр, а уродовали разодранные до крови заусенцы. Холодный раздражающий свет ламп лишь усиливал нарастающее чувство тревоги вперемешку с тоской. Полина не волновалась. Ей было всё равно на предстоящее выступление и тем более на москвичей. Она бы не расстроилась, будь зал хоть полупустой, лишь бы там был он. Но сколько она не выглядывала в фойе — нигде не находила взглядом светловолосую макушку. Противный голосок внутри начинал ехидно и издевательски пищать: «Не придёт… Не хочет… Наплевал!»       — Я не переживаю, Валя, — девушка встала с места и подошла к скрипичному футляру. Ей было нужно срочно занять руки хоть чем-то. Полина принялась в очередной раз осматривать инструмент и даже пыталась его настроить, хотя тот в этом совсем не нуждался. — Я просто…       — Ты слышишь? — певица отошла от зеркала и на цыпочках приблизилась к двери, слегка приоткрыла её и заговорщическим взглядом всмотрелась в коридор.       Сбитая с толку Полина недоумённо посмотрела на Валю.       — О чём ты?       — Ч-ш-ш, — девушка прижала палец к губам и предупредительно шикнула Морозовой, чтобы та говорила тише, а после поманила её жестом к себе. — Вслушайся. В соседней комнате пианистки сидят сплетничают. Дуры даже не додумались дверь закрыть.       Полина закатила глаза и отвернулась обратно к скрипке. Сплетни её интересовали сейчас меньше всего. Валя же, увидев состояние своей знакомой, вновь переключилась на неё, хлопнув дверью и сев на диван.       — Что с тобой, Полинка? Ждёшь кого-то?       Брюнетка встрепенулась. На мгновение показалось, что её будто окатили ледяной водой.       — С чего ты это взяла? — девушка растеряно посмотрела на Валю.       — Во-первых, ты каждые двадцать минут бегаешь вниз. Во-вторых, ты в новом, реально классном платье, хотя раньше старалась не выделяться от своих «скрипичных друзей», — певица загинала один палец за другим и говорила так, будто была Шерлоком Холмсом в женском обличии. — В-третьих, от тебя так и разит нервным напряжением. Я это просто чувствую. Ты никогда такой не была. Так вот… У тебя появился ухажёр? Кто он? Где познакомились? Сколько ему лет?       Морозова хлопала глазами. Словесный поток и количество вопросов, заданных за эту минуту, выводили её из душевного равновесия.       — Валя, Валя, прошу тебя, прекрати, — Полина говорила тихо, пытаясь хоть как-то усмирить эмоциональную волну, исходившую от певицы. — Я жду… своего друга. Вот и всё.       — Просто друга? — Валя скептически дёрнула бровью. — Если он просто друг, то зачем так волноваться?       — С чего ты решила, что я волнуюсь из-за этого?       — Ну, во-первых…       — Так, — скрипачка хлопнула крышкой футляра, прерывая собеседницу, — я не хочу продолжать говорить об этом.       Валя фыркнула и, гордо вскинув голову, направилась на выход. Её заметно оскорбило поведение Полины.       — Тоже мне… Ладно, пойду на распевку.       Морозова наконец осталась в гримёрной комнате одна. Девушка ждала этой минуты уже несколько часов, но когда она всё-таки наступила, то впала в уныние ещё больше. Теперь никто не отвлекал её бесполезной болтовнёй и кучей вопросов. Первым желанием было вновь спуститься вниз. Возможно, Антон решил подойти к самому началу? Но что почувствует Полина, если и теперь не увидит там парня? Нет. Больше она спускаться не будет. Если и страдать, что он не пришёл, то только, когда точно поймёт, что Петрова нет в зале среди зрителей.       Она посмотрела на настенные часы. Оставалось меньше десяти минут до начала концерта. Посмотревшись в зеркало, поправив и без того идеальную укладку, Полина взяла скрипичный футляр и направилась в сторону сцены. Девушка выступает седьмым номером, после одной из пианисток, что сидела в соседней комнате. Скрипачка тщетно пыталась поймать себя хотя бы на мимолётном волнении о своём выступлении, но ничего такого не ощутила. Это было ей чуждо. В последнее время Морозова стала сама не своя. Всё чаще ночи становились бессонными, аппетит пропадал, а мысли витали где-то далеко от реальности. Учёба отошла даже не на второй план — вообще исчезла с периметра привычной жизнедеятельности. Скрипка, которая постоянно оказывалась в руках в свободную минуту, чаще начала лежать без дела и внимания хозяйки. Что уж говорить про обязанности в журнале и дома? Об этом Полина даже не вспоминала, а делала на автомате. Криво-косо, спустя рукава, но делала. Дедушка Харитон не узнавал внучку. «Влюбилась», — думал он и надеялся, что предметом воздыхания девушки стал, наконец, Рома Пятифанов. Ах, как бы он обрадовался этому! И, ох, какое же разочарование его ждало.       Время шло. Концерт был в самом разгаре, когда взволнованная Валя подкралась к задремавшей в дальнем коридоре Полине и сильно сжала её плечо. Брюнетка от испуга подскочила. Сон как рукой сняло.       — Что?!       — Что, что… Сейчас выступает шестой номер! Ты следующая! Тебя все обыскались, блин. А ты тут сидишь — спишь.       — А… — Морозова надавила пальцами на веки. Казалось, что в глаза насыпали песка. — Ой!       Наконец, слабый, но вполне ощутимый мандраж ущипнул скрипачку за сердце.       — Вот тебе и ой! Быстро беги к сцене. Твой преподаватель с ума сходит.       Полина рванула туда так быстро, как никогда раньше не бегала. Расстояние было до смешного коротким, но сейчас казалось бесконечным и полным опасных преград. Девушка физически чувствовала как ускользает время. Запыхавшаяся, она всё же успела ещё до окончания выступления пианистки. За кулисами стоял нервный и невозможно злой Яков Самуилович — учитель скрипки и наставник Полины. Увидев растрепанную ученицу, он, казалось, сейчас зайдется пеной от переполняющего его гнева.       — Полина! — мужчина подошёл к девушке и схватил её за плечи. — Это немыслимая безответственность!       И как ему удаётся так грозно кричать шёпотом? Морозова внутренне вся сжалась и тупо уставилась взглядом на лицо Якова Самуиловича. Она видела даже в царившем полумраке, как расширяются и сужаются ноздри учителя.       — Простите, пожалуйста, — тихо проговорила брюнетка. — Я просто… Просто потеряла счёт времени. Переволновалась.       — Это абсолютно не профессионально, Полина, — мужчина разочарованно покачал головой и разжал руки. Девушка облегчённо выдохнула. — Надеюсь, что выступишь ты хотя бы достойно. Не опозорь меня перед московскими коллегами.       — Конечно, Яков Самуилович! Я очень постараюсь…       — Уж изволь! — сложив руки на груди он обижено отвернулся от девушки и не сказал ей больше ни единого слова. Даже не пожелал удачи, когда подталкивал свою ученицу вперёд в момент объявления её выступления.       Выйдя на центр сцены, Морозова посмотрела в зал. Долго вглядываться было задачей трудной — в лицо светили яркие прожекторы, и их свет для усталых глаз оказался настоящей пыткой. Бегло оглядев собравшихся людей и не зацепившись взглядом за знакомое лицо в очках, Полина подняла смычок и начала играть. Она совершенно не концентрировалась на происходящем, лишь растеряно смотрела в зал. Игра её была слабой, местами фальшивой и сбивчивой. Зрители недоумённо переглядывались друг с другом, а эксперты из Москвы морщились всё больше и больше с каждой минутой. Им представили одну из лучших скрипачек филармонии! Как же тогда играет их самый посредственный музыкант?       Яков Самуилович стоял красный, словно вареный рак. Он был унижен и растоптан собственной ученицей. Ему было невыносимо смотреть на трясущиеся руки Морозовой и слушать её жалкую игру. Мужчина покинул закулисье ещё до того, как Полина закончила играть. Девушка уходила со сцены медленно, еле волочила ноги и низко опустила плечи. Встречающей её Вале даже почудилось, что скрипачка была готова свалиться в обморок.       — Полиночка, деточка, что с тобой? — певица прижала девушку к своей пышной груди, крепко удерживая руками лишившееся сил тело.       — Отведи меня… в гримёрку, — проговорила Полина сиплым голосом. Она была в шаге от того, чтобы разрыдаться сию же секунду.       — Конечно-конечно, моя хорошая. Пошли, — Валя вела Морозову в комнату под руку и глядела на неё с искренней тревогой и сочувствием. Она могла лишь догадываться об истинных причинах случившегося, но понимала свою знакомую и не винила её в неудаче. В отличие от многих, в этой, хоть и взбалмошной девушке, не было ни капли злорадства. Для этой филармонии это действительно являлось редкостью.       Зайдя в гримёрную, Полина разрыдалась во весь голос ещё до того, как успела коснуться дивана. Певице пришлось приложить силы, чтобы брюнетка не рухнула на пол во время резкой посадки. Уткнувшись носом в пыльную обивку мебели, Полина рычала и, не переставая, проливала слёзы. Девушка практически захлёбывалась рыданиями, пока Валя успокаивающе гладила её по спине. Она ничего не говорила до тех пор, пока Морозова не утихла.       — Давай, поднимайся, — Валя аккуратно потянула Полину на себя, усаживая девушку, и принялась стирать с её лица растёкшийся макияж салфетками.       — В-воды, — с трудом проговаривая слова, брюнетка потянулась рукой к своей кружке, но её остановила собственная икота.       — Ага, сейчас сбегаю, налью водички. Посиди здесь, — певица схватила кружку и вышла из комнаты.       Полина, лишившаяся последних сил, не двигаясь, сидела на диване, откинувшись на спинку. Плакать больше не хотелось. Ей вообще больше ничего не хотелось, кроме как исчезнуть навсегда и раствориться в воздухе. Голова будто раскалывалась на части, но, несмотря на это, была абсолютно пустая. Никаких мыслей, лишь сильная пронизывающая боль в затылке. Ну, и икота, которая то и дело сдавливала грудную клетку.       — Вот, держи, моя хорошая, — Валя протянула скрипачке кружку.       Морозова жадно принялась пить прохладную воду, после чего вновь откинулась на диван. Наступило молчание. Было видно, что певица хочет задать не один вопрос своей знакомой, но делать это не решалась, боясь спровоцировать ещё одну слёзную истерику. Так девушки и сидели в тишине долгие, как им казалось, десять минут, пока в дверь не постучали. Громко. Гневно. Нетерпеливо. И не дождавшись разрешения войти — резко открыли дверь. Это был Яков Самуилович. Лицо его перекосило от злости, а правый глаз судорожно дёргался.       — Ты! — он указывал пальцем на свою ученицу, говорил с надрывом, а изо рта вылетали слюни. — Позорище! Проклятье! Видеть тебя не хочу, неблагодарная девица! Чтоб ноги твоей больше здесь не было.       — Всё сказал? — внезапно раздался ещё один мужской голос.       Валя открыла от удивления рот и непроизвольно сжала в руке ладонь Полины. Та поморщилась от слабой боли, но продолжила смотреть на стену, стыдливо отвернувшись от мужчины. Ей всего на мгновение показалось, что она услышала голос Ромы. Или не показалось?       — А вы ещё кто такой?! — Яков Самуилович посмотрел на неожиданного гостя своими круглыми большими глазами. — Как сюда проникли?       — Да у вас тут, вроде, не склад с ядерным оружием, чтобы пройти нельзя было. А ты чё разорался-то, дядя? Нервишки лечить надо, — Пятифанов с хлопком положил руку на плечо мужчины и одним резким движением вытолкнул его из гримёрной, тут же закрывая дверь на щеколду. По ту сторону раздались приглушенные ругательства и стуки, но шатен не обращал на них никакого внимания.       Морозова всё же повёрнула голову в сторону говорившего и с удивлением поняла, что ей вовсе не почудился голос Пятифанова.       — Рома..? Но…       — Это твой препод по скрипке? — чуть сморщившись, он небрежно указал большим пальцем в сторону двери.       — Д-да… — Полина неуверенно кивнула. Рома, стоявший перед ней в классическом костюме и лакированных туфлях, казался миражом. А его модная мужская укладка волос вообще придавала парню сверхъестественный для него вид.       — У него явно крыша протекает, иначе непонятно чё он тут слюнями вас орошал. Не промокли хоть? — Пятифан весело ухмыльнулся и присел на корточки напротив Полины. Теперь он смотрел ей в глаза снизу вверх. — Давай я тебя домой отвезу?       Всё ещё не до конца осознавая всё, что произошло, Морозова вновь кивнула и поднялась с места, но уже держась рукой не за Валю, а за Рому. Певица продолжала сидеть с открытым ртом, совсем запутавшись в своих догадках.       «По ком же она так рыдала, если за ней приехал такой красавчик?» — думала девушка, глядя в спины удаляющихся Ромы и Полины.       Не менее растерянным был и Яков Самуилович, которому в лоб прилетело резко распахнувшейся дверью. Только возможности посмотреть ребятам в след у него уже не было.

***

Ехали они в полной тишине. Полина сидела на переднем пассажирском сидении и всю дорогу смотрела в окно. Было видно, что она очень устала как физически, так и морально, поэтому Рома не заводил никаких разговоров. Он, как никто другой, понимал, что случилось во время выступления. Шатен приехал на концерт с опозданием, потому мест ему не хватило, и пришлось слушать и смотреть, стоя возле двери. Вид бледной и измученной Полины разозлил Пятифана, потому что он знал из-за кого она так себя чувствует. Несмотря на изменившееся мнение насчёт Антона, Роме хотелось набить тому рожу, как и в прежние времена. Но делать он этого, конечно же, не будет.       — Зачем ты приехал? — Морозова подала голос, но так и не повернулась лицом к парню.       — Поддержать тебя. Даже вон, — он качнул головой в сторону заднего сиденья, — цветы тебе купил. Лилии. Твои любимые.       Рома сжал руль крепче, борясь с волнением и смущением, но кончики его ушей всё же покраснели. Брюнетка даже не шелохнулась.       — Я тебя не приглашала. Как ты вообще узнал о концерте? Дедушка рассказал?       — Я что, похож на кореша твоего деда, чтобы он мне всё рассказывал? Услышал твой разговор с этим белобрысым хмырём…       От одного упоминания об Антоне, пусть и не совсем лестного, Полина вздрогнула. Она сразу вспомнила как ласково улыбался блондин, когда они стояли в коридоре университета. Тогда она не сомневалась в том, что он придёт на её выступление.       — И что дальше? — девушка наконец повернулась к Роме. — Разве это значит, что нужно было приходить? Может, я не хотела тебя видеть.       — А ты не хотела? — Пятифан на секунду отвлёкся от дороги и пронзительно глянул на собеседницу.       — Я вообще о тебе не думала!       — Ну, конечно. Если что-то не нравится, то можешь выходить из машины прямо сейчас, — только Рома сказал это, как тут же вдавил педаль газа в пол. Морозова в страхе вжалась в кресло.       — Совсем сдурел?! Угробить нас хочешь? — девушка внезапно потянулась к парню рукой и с силой сжала его предплечье. — Сбавь скорость, сумасшедший!       Пятифан послушался брюнетку и значительно замедлился. Полина продолжала держать его за руку.       — Отпустишь? — усмехнувшись, он поглядел на её побелевшие от напряжения костяшки. Морозова смущенно разжала пальцы и принялась теперь бездумно разглаживать складки на платье. — Почти приехали.       Полина с надеждой всмотрелась вдаль, замечая знакомый фасад дома, в котором её ждал дедушка. Ей ужасно хотелось уткнуться лицом в подушку и уснуть на долгие-долгие часы.       Остановившись возле парадной, шатен расслабленно расселся в кресле, но разблокировать двери не спешил. Рома потянулся назад, достал с заднего сиденья букет лилий и протянул его девушке. Та скептически посмотрела на парня, но цветы приняла. Всё это происходило молча и больше походило на бандитскую сделку, чем на романтический подарок.       — Завтра в семь вечера я устраиваю у себя небольшую вечеринку, — сказал Пятифан, продолжая смотреть на Полину.       — Завтра воскресенье.       — В курсе.       — А потом понедельник и учёба.       — И чё?       — Кто вообще устраивает вечеринки в воскресенье вечером? — Морозова озадаченно смотрела на Рому.       — Я. Ну так что… Придешь? — в его голосе слышалась явная надежда.       — Нет! — возмущенно ответила Полина и нахмурилась. — И вообще, выпусти меня уже из машины.       Рома расстроено вздохнул, но на кнопку нажал. Не успел он повернуть голову обратно, как пассажирская дверь уже захлопнулась за Морозовой, а сама она спешно удалялась от Audi. Пятифанов покачал головой и с хитрой улыбкой вновь глянул назад. Там, на сиденье, лежал скрипичный футляр. Что ж… Вот ещё одна причина увидеться с Полиной. А теперь нужно было поскорее уезжать, пока девушка не опомнилась, и звонить Антону.       «Настала пора поговорить по-мужски», — с такой мыслью Рома Пятифанов уезжал от дома скрипачки, пока в это же самое время Антон беззаботно смотрел кино со своей новой подругой.