Куриоса

Педантично сложив принадлежности в ящик у окна, Берт достал сигарету и вдохнул терпкий смрад. Сигаретный дым обжигал горло, направляясь к легким. Дурная привычка у мужчины была уже давно, но каждая затяжка ощущалась, как первая. Художник тяжело опустился на рабочий стул, он неприятно скрипнул, словно оповещая о чём-то. В голове мелькали образы обнажённой Лилит, позирующей для него. Крепкие руки вспоминали шелковистые волосы. Он не хотел забывать эти ощущения, хотел оставить в голове навечно ее образ, её голос, навсегда, кажется, нежные губы, длинные пальцы. — Я буду звать тебя мухой. За крылья твоих волос, длинные тонкие и сине-чёрные. И за золотые отблески твоих зрачков в тени твоих неисчислимых глаз, — проносился голос Берта по студии. Двое мужчин прохаживались по просторному дому семьи Солдбери. И хоть « любовным гнездышком» назвать это место было действительно тяжело, дом был и правда уютным. По коридору раздался хлопок входной двери и торопливые лёгкие шаги. — А вот и она, — констатировал факт Берт. Когда девушка вошла в гостиную, её лицо на миг показалось удивленным, но эта эмоция тут же ушла с нежного лица. — Вы тоже здесь?- вопрос явно обращался к художнику. Он аккуратно поднес кисть с длинными пальцами к губам. — Только что из странствий. — Долго ты гуляла, — разнёсся строгий, с нотой ревности, голос мужа. — Была у любовника. — Парировала Лилит в присуще шуточной ей манере. — Он не хотел меня отпускать. — Берт усмехнулся, опустив голову. — Чувство юмора по-прежнему при ней. — пояснил Лиам — Это точно. Лилит вальяжно устроилась на софе полулёжа и уставилась на художника. — Ну, рассказывай, Берт, о своих странствиях, — Берт примостился в кресле напротив, а Лиам, оперевшись о камин, встал около жены. — Наверное там было слишком увлекательно, раз ты пропустил нашу с Лиамом свадьбу, — продолжала Лилит. — Лилит хочет сказать, что мы по тебе скучали. — Лиам, как обычно мягкий, старался сгладить все углы в разговоре. — Мы с ней домоседы. Должен признаться, простые радости быта рядом с Лилит кажутся мне счастьем, — улыбка не сползала с губ блондина. — Ох, мой милый Лиам, быт – это так тоскливо, — чуть нахмурившись, она посмотрела на Лиама, но тут же перевела взгляд на Берта. — Расскажи о своих приключениях. Это интереснее. — Это невозможно выразить в словах, — наконец подал голос художник. — Это…Впечатления, краски. Образы. Жаль, не смог всё запечатлеть. — Берт всё так же не расстаётся с кистями и мольбертом, — улыбался Лиам. — Ох, Берт! Мы ведь с Лиамом приобрели фотоаппарат. Лиам, тебя не затруднит принести наш фотоальбом? — А.. Да, с удовольствием.- после этих слов, мужчина удалился в другую комнату. После того, как звук шагов удалился на достаточное расстояние, Лилит сверкнув глазками подскочила с белоснежной софы. — Очень хочу, чтобы меня снова нарисовали. Обещаю сидеть не двигаясь. — Лилит наклонившись к художнику, провела ладонью по его щеке и, опустившись еще сильнее, лишь мазнула своими губами о его. Это всё, что было позволено, но при этом не одобрено нормами морали. Но это стояло на ступень выше какой-то там морали и устоев общества. Это были высокие чувства, запертые в клетку на много лет. — Будешь делать всё, что я скажу? — в привычной шутливой манере усмехнулся Берт, на что Лилит промолчала и лишь стрелой метнулась обратно к софе, услышав звук приближающихся шагов мужа. — Вот и они! — Радостно воскликнул Лиам, вприпрыжку добегая до любовников. — Лилит, — Лиам вручил ей толстый альбом, позволяя листать семейные фотографии. Девушка раскрыла альбом и где-то над ухом прозвучал привычно женственный голос мужа: — Вот, пожалуйста. Вся семья в сборе. Не хватает только тебя, Берт. — На что художник лишь язвительно, но стараясь скрыть, поднял уголки губ, не переставая гладить, держащую альбом руку Лилит. — И это действительно был лучший день в вашей жизни? — серые глаза бегали по свадебным фотографиям в осознании того, что если бы он был быстрее, все сложилось иначе. — Да..Было очень волнительно. — Блондин с теплотой посмотрел на жену, которая не сводила глаз с художника. — Всё увидишь в свой черед. — Да, обязательно. — А в серых глазах его всё не унимался заговорщицкий огонь. Послышался шелест перевернувшейся страницы и Лилит тыкнула пальцем в одну из фотографий, на которой молодожены стояли под руку в каком-то саду. — Смотрите, как забавно, я как будто мёртвая, — и действительно, лицо девушки так плохо получилось на фотографии, что казалось, будто с молодым парнем стоит скелет. «Любовник не хотел меня отпускать» — для её мужа эти слова так и останутся навсегда безвкусной шуткой. Роб напевал какую-то незатейливую песенку, услышанную от бродячего барда на площади, пока они вместе с Бертом несли диван до студии художника. — О, господи, ты меня убьешь! — Воскликнул Роб, бросив диван на кирпичную дорогу, тяжело дыша. — Ну нет, сначала ты познакомишь меня с Мэри! — Мэри, Мэри.. — Скучающе протянул флик*, с трудом поднимая снова диван.-Зачем тебе Мэри, если ты все время проводишь то с Амели, то со своей новой девкой?! — Она не девка. — Возразил Берт. — Серьёзно? — Ага — Поэтому ты её прячешь? Боишься, что украдëм? Кто она? Признавайся! — Толкай! — Она аристократка? — этот вопрос почему-то вызвал у Берта волну смеха — А-а-а, Аристократка. Лилит читала какой-то стих на ухо художнику, а он даже не вслушивался в текст. Он просто наслаждался её теплом. Наслаждался тем, что вот она снова рядом и снова готова оголить и душу, и тело по одной только его просьбе. — Берт, — позвала она его, на что услышала лишь глухое мычание в ответ. —А какого это – обладать женщиной? — Только после этого он перевел взгляд серых затуманенных глаз на неё. — Я могу это тебе показать.Мы можем привести сюда еще одну женщину, — он улыбнулся, словно Чеширский кот. — Представь только: она лежит рядом с тобой и смотрит на тебя. —Ты играешь со мной, — перебивая и точно попадая в цель, промолвила девушка. — О нет. Я не играю с тобой. — Художник сократил расстояние между их губами. — Я просто играю. — Россыпь поцелуев прошлась по женским плечам и шее. — Ненавижу. — Смеясь, восклицала девушка. Ненавижу тебя. — Наконец оттолкнув от себя мужчину, она серьезно заглянула к нему в глаза. — И кто она? У тебя есть любовницы кроме меня? — у неё сипеет и булькает голос. — Думаешь я буду любить тебя меньше, если у меня будут другие? — Отвечай! — она кричит громко, необычайный случай на памяти Берта — Я не стану любить тебя меньше, Лилит! Конечно у меня есть другие- а с его глаз всё не спадал шутливый огонёк. — Это ничего не меняет, Лилит! Я люблю только тебя! — А если я заведу других, чтобы больше любить тебя? — её дыханье стихает. Руку подносит к выбившемуся локону, заправляя его за ухо. Она незаметно вытирает выбившуюся слезинку. — Не делай этого, Лилит. Не надо. — Берт тянется к ней.