Commander Fox

Вольфф рассержен. С самого утра день не задаётся: голова, стоит проснуться, раскалывается, но на этом список бедствий обрывается. Вчера его батальон праздновал в клоновском пабе очередную победу над сепаратистами, так как некому было их остановить: генерал Кун отбыл на несколько дней в Храм Джедаев, чтобы отчитаться об успешно завершившейся миссии, – даже ему приходится перед кем-то отчитываться, – и Вольфф не смог противиться желанию своих воде отдохнуть после долгого сложного месяца на планете Среднего Кольца . В общем, они напились. И теперь голова коммандера Волчьей Стаи неприятно гудит, словно рой миниатюрных экзогортов поселился у него в мозгах. От сравнения Вольфф морщится и хватается за висок: тот резко колит. Криффово похмелье… Вольфф проходит мимо двух Корри, закатывая глаза, когда те, как по команде, принимают стойку «смирно». Коммандер думает, что те слишком уж сильно следуют правилам, как тупые дроиды. От сравнения Гвардейцев Корусканта с безмозглыми жестянками он усмехается. Вольффу нужно отнести дело одного преступника Фоксу, и ничего другого не остаётся, как пойти к нему самому. По протоколу это его прямая обязанность, да и оставлять своих воде наедине с психом, убившем собственного брата, как-то не хочется. Встречая на пути к кабинету Фокса Торна, Вольфф хмурится. «Красный» командир в ответ лишь поджимает губы и отворачивается, сильнее прижимая рукой шлем к бедру. Вольфф отворачивается, чтобы не мозолить глаз и имплантат о знакомую броню цвета крови. Как назло, именно этот клон выкрашен в нём чуть ли не полностью. Ближе к месту, видимо, их общего назначения, Торн внезапно заговаривает: – Могу ли я узнать причину, по которой вы идёте за мной в течение некоторого времени? Вольфф заметно фыркает: голос командира, такой холодный и беспристрастный, натянут до предела. Видно, что ему не нравится общество серого коммандера, но Вольфф и сам не в восторге от компании правой руки дар’вода. – Решил заглянуть к твоему ненаглядному коммандеру. Посмотреть, как там этот ге’тал хат’уун поживает. Торн дёргается, в его взгляде – неподдельная ярость, но он заставляет себя не реагировать на оскорбление в адрес своего ал’верде. Хотя Вольфф с интересом замечает, как он шумно выдыхает и будто натягивается в пружину, напрягая все мышцы тела. Свободная рука сжимается в кулак. Коммандер усмехается. Он будто удовлетворён подобной картиной и вновь переводит взгляд прямо, не слишком желая и дальше заводить командира Гвардии. Головная боль немного утихает, а больше причин выводить из себя Корри у него нет. Когда они достигают нужных дверей, Торн всё же резко останавливается и с задушенной яростью ворн-тигра смотрит на Вольффа. Створки только начинают открываться, когда он произносит: – Если вы.. Внезапно командир замолкает на полуслове, заметив что-то боковым зрением, и резко разворачивается к двери. Он что-то едва слышно шепчет с очень странным выражением лица, Вольфф мгновеньем позже в недоумении переводит взгляд за ним. И замирает, забывая и про преступника, и про раздражение, и про боль в голове. Посреди кабинета рядом со столом стоит Фокс. Фокс поднял руку с заряженным бластером к подбородку. Пальцы уже на курке. В какой-то момент мир останавливается. Вольфф выпадает из реальности и между тем запоминает всё до мельчайших деталий. Ссутуленную спину, пустой усталый взгляд покрасневших глаз, – он что, плакал? – направленный куда-то в сторону, мелькнувшую лёгкую улыбку, от которой внутри всё сворачивается в тугой узел, потускневшую смуглую кожу, которая сейчас похожа на тонкую бумагу, поднятую с бластером руку, и пальцы, – даже не дрожащие! – удерживающие оружие у своей головы твёрдо, чётко. Так, что выстрел точно поджарит мозг. Когда другие говорили о том, что коммандер Фокс выглядит не очень, он никогда не думал, что настолько. Вольфф не думает, когда синхронно кидается вперёд вместе с Торном. Планшет падает на пол и оказывается мгновенно забытым. Ему удаётся преодолеть несколько метров в два шага и толкнуть Фокса в сторону, а командир успевает схватить своего ори’вода за руку, сжимающую DC-15, прежде чем на всю комнату гремит выстрел. Время будто застывает в этот момент, хотя, кажется, только что неслось с огромной скоростью. Оба клона на миг перестают дышать. Заряд плазмы проходит мимо кучерявой головы, но задевает правый висок и оставляет тонкую тёмную полоску на лице Фокса, которая через секунду начинает кровоточить. Вольфф успевает отклониться, и выстрел лишь слегка касается его наплечника, нагревая металл. Он шипит скорее на автомате, чем от боли, сам крепко держит брата на месте, пригвоздив его к месту, не давая совершить ещё что-нибудь столь безрассудное и чертовски глупое. Тот не сопротивляется, что пугает похлеще, чем если бы он начал вырываться. Торн, кажется, цепляется за ведущую руку своего ал’верде мёртвой хваткой обеими конечностями и даже умудряется зацепиться ногами о голени, будто если отпустит, то всё закончится. Его трясёт и он явно не в себе, хотя после такого зрелища не в себе даже сам Вольфф. Рука с бластером слабеет, и оружие с характерным стуком падает на пол. Звук разносится по комнате в полнейшей тишине. – Фокс!! – В голосе Алого командира столько испуга, что Вольфф, наконец, отмирает. Однако не успевает что-то сказать, так как тело в руках обмякает, а карие глаза закатываются. – Фокс! – Наступает уже его очередь в страхе кричать имя своего вода. «Он отключился», – с облегчением выдыхает командир Волчьей Стаи, в следующий миг осторожно подхватывая брата под руки. Каким образом он смог проверить пульс Фокса, удерживая сразу двух воде, он даже не задумывается. Торн, кажется, до сих пор не отошёл от шока, и Вольффу приходится пару раз позвать его, прежде чем он моргает. – Торн! Живо звони медикам! Пусть всё подготовят, пока мы… – Он замолкает и с какой-то беспомощностью указывает на тело в руках. Скалится и не знает, что предпринять. Выстрел мог повредить голову… Хотя какой здравомыслящий ди’кут будет целиться себе в голову из заряженного боевыми бластера? Торн тупо кивает и, наконец, приходит в себя. Быстро подскакивает с пола, чуть не падает и трясущимися руками нажимает на кнопку коммуникатора. – Тэф… Да, Тэф, это я, Торн. Срочно организуй всё для Фокса, выстрел задел его висок, и он отключился. – Что?! Как?! Коммандер… Да, я понял, готовлю палату. – Вод, явно ошарашенный такой «прекрасной» новостью, однако, быстро приходит в себя и уже через миг становится хладнокровным врачом. Торн отключает связь. Медленно переводит взгляд на своего ори’вода. Вольфф, видя, что командир Фокса всё ещё не отошёл от случившегося, тихо рычит от бессильного раздражения, скрывающего страх, и несётся к выходу. Торн вскоре следует за ним. Все встречающиеся Корри мигом немеют, видя своего Коммандера без сознания на руках у командира Волчьей Стаи. Некоторые кидаются следом, отчаянно зовя своего ори’вода, но тот, конечно же, не отвечает. Вольфф стискивает зубы, пытаясь обогнать, видимо, самый быстрый спидер в мире. Когда он влетает в мед.отсек, Фокса мгновенно вырывают у него из рук, а один из медиков с яростью рычит ему в лицо, каким-то образом умудрившись просочиться между своим коммандером и коммандером Волчьей Стаи. Видимо, это рефлекс, потому что в следующий миг Корри исчезает и оказывается у своего командира, над которым уже лопочут другие два медика. Он что-то спрашивает у них, те отвечают, и они увозят Фокса в отдельную палату под взглядами других раненных или больных Корри, смотрящих на всю эту процессию с ошеломлением на лицах. Вольфф и сам выглядит не лучше, так как внезапно перестаёт чувствовать пол под ногами и тяжело опускается на стул, который так вовремя подворачивается под руку. В следующий миг Вольфф отрешённо понимает, что это не случайность, а Торн, который тяжело облокачивается руками о спинку, тем самым случайно придвигая предмет мебели к нему. – Что случилось? – Один из Корри взволнованно приподнимается на руки. У него бакта пластырь на пол лица, а к руке крепится капельница. Выглядит он довольно молодо, и у Вольффа на перифериях сознания мелькает вопрос, что столь юный вод забыл в медицинском отсеке. Он вдруг оглядывается. Другие раненые гвардейцы тоже смотрят на него с ожиданием, то и дело кидая обеспокоенные взгляды на ограждённую тканью территорию, где время от времени слышатся возня и тихие ругательства. Вольфф собирается ответить, когда вдруг за занавеской слышится крик: «Твою ж мать!» – а после какие-то испуганные перешёптывания. В тот момент Вольфф понимает следующие: он больше никогда в жизни так не пугается, как в тот момент, и то что с Торном они мыслят слишком одинаково даже для клонов с одной ДНК. Когда какофония взволнованных звуков нарушает относительно спокойную обстановку мед.отсека, Вольфф вскакивает с места и прирастает к полу, не слыша более вообще ничего. Только стук собственного сердца раздаётся в ушах с подозрительной частотой, которую в любой другой момент командир со смешком охарактеризовал бы как выброс адреналина и «испуг на свою голову от карковых дроидов». Только вот сейчас совсем не до смеха, Вольфф явственно чувствует, как сердце ухает вниз, и не слишком удивляется, когда после долгой напряжённой тишины и облегчённых слов выглянувшего из-за штор врача Торн сзади падает, и вся гвардия с большим шоком пялится теперь уже на своего второго командира, славившемся на всю Республиканскую Армию своей упёртостью и непробиваемостью. Который, судя по отсутствию звуков, отключился, и ситх пойми, что теперь с ним делать. Отвлекать медиков и пугать пациентов и дальше Вольфф не собирается, потому, дав себе секунду, чтобы хотя бы немного прийти в себя, поворачивается и поднимает тело на стул. Торн уже очнулся, хоть в глазах и плещется мутная топь, и теперь сквозь прикрытые, будто полусонные глаза озирается, находясь в дезориентации. Коммандер сгибает ноги и придерживает его рукой, чтобы не упал, а сам смотрит сквозь него. Торн даже не пытается отмахнуться, тоже сидит с таким же отрешённым бледным лицом. В такой позе они пребывают до тех пор, пока из палаты не выходит медик. Он встаёт рядом и несильно трясёт коммандера Волчьей Стаи за плечо, возвращая в чувство. – Фокс стабилен. Ему ничто не угрожает. С души Вольффа будто падает камень. Он и, несомненно, Торн чувствуют облегчение от скупых, но таких нужных сейчас слов. Но следующие слова заставляют сердца обоих заледенеть. – Однако он может не очнуться.

* * *

В палате тихо. Датчики звучат в такт сердцебиению. Капельница исправно обеспечивает внутривенное вливание медицинских препаратов. Всё спокойно. По крайне мере, внешне. Фокс лежит на койке с закрытыми глазами, чуть ли не по горло укутанный в одеяло. Кажется, будто он спит: глаза закрыты, а на лице застыло некое усталое выражение. Коммандер Гвардии выглядит болезненно, и никак не хочется думать, из-за чего. А ещё не хочется знать, откуда у его вод’ики сотрясение мозга второй степени. Вольфф сидит совсем рядом. Чуть ли не вплотную к кровати чёртового брата. Он сидит, поставив руки на колени и положив голову на кисти. Пальцы переплетены, как часто делает ал’верде 104-ого при сильном волнении. Нога напряжённо постукивает по полу, но делает это почти бесшумно. В голове тихий омут. Мысли воют, терзают грудную клетку острыми льдинами, а в ушах стоит гул. Всё настолько тихо, что тело прирастает к сиденью. Нога автоматически шлёпает по полу натянутыми мышцами. Нервы правой ступни будто оголились, в отличие от всего остального тела. Всё прочее: шея, спина, руки – будто застыло во времени. Вольфф не чувствует ничего и всего себя сразу: каждую клеточку собственного тела, каждый криффов молекул или атом – из чего он там состоит?! – и одновременно не ощущает ничего в груди. Просто холодная арктическая пустыня с торчащими осколками. Торн стоит на коленях с другой стороны койки. Он осторожно держит руку Фокса, чуть ниже торчащей из неё иглы, будто боится отпустить. Серый коммандер его не винит. Он и сам был готов броситься к своей вод’ике, как только увидел его после осмотра медиками… Внутри тут же появляется голосок. Он едко, с некой мстительностью напоминает, что Вольфф совсем недавно называл своего ких’вода дар’водом и хат’ууном, отчего в груди всё болезненно сжимается. Это он довёл его до такого состояния, он позволил Фоксу, своей вод’ике, почувствовать себя настолько ужасно, чтобы решиться на такой отчаянный поступок. Это он, Вольфф, во всём виноват. И как он смеет теперь называть его водом? Когда в палату заходят, нет, влетают двое Корри, Вольфф даже не поворачивается. Просто не может: тело всё ещё каменное. Будто не его, а какой-то статуи. Ему удаётся только скосить глаза и заметить Тайра, другого командира Фокса, и вроде Хаунда, хозяина Гриззера, которого сейчас нет. Тайр тут же с каким-то сдавленным вскриком кидается к койке. Он нависает над своим ал’верде с другой стороны и что-то с ужасом бормочет, то и дело соединяя их лбы в кельдабе. Хаунд остаётся стоять поодаль, слегка пошатываясь: вид ори’вода и Торна говорит о слишком многом. На перифериях сознания Вольфф надеется, что он не свалится. – Что… произошло? Голос Тайра хрипящий, приглушённый, совсем не такой, какой Вольфф запомнил. Он пытается ответить, но тело всё ещё не слушается, и получается только издать какое-то сдавленное мычание, от которого ноет горло. Он тут же одёргивает себя. Фоксу гораздо больнее. Отвечает Торн: – Фокс… пытался… Мы шли в его кабинет, когда он… Тайр тихо шипит, успокаивающе гладя своего вода по голове. Выглядит это как забота старшего над младшим. Торн замолкает и шумно сглатывает. – Он приставил бластер к голове, Тайр… Мы едва успели… Больше сил говорить у Торна нет, и он утыкается лицом в безвольно лежащую руку, чуть подрагивая. Второй командир Гвардии вздрагивает – его выражение лица странно меняется, и Вольффу оно очень и очень не нравится. Он как будто… не удивлён… Эта мысль заставляет резко встать. Стул падает на пол с гулким стуком, но он даже не обращает внимание. Вольфф пристально смотрит в глаза Тайру, пытаясь уловить то, что заставило его подняться. И он видит. В тёмно-карих глазах, таких же, как у него самого когда-то, виднеется нечто, из-за чего Вольфф шире распахивает глаза и кидается вперёд. Никто не успевает остановить его, и Тайр оказывается с силой впечатан в стену, смотря на гнев, плещущийся напротив. – Ты знал об этом, да?! Ты знал?!! Торн удивлённо всхлипывает, Хаунд отмирает и хочет схватить Вольффа за плечо, но Тайр делает жест рукой, и он останавливается. Вольфф всё ещё ждёт ответа. Он в ярости от понимания, что Тайр, один из первых помощников Фокса, его преданный вод и друг, не сделал ничего, чтобы… чтобы… Коммандер рычит, и этот гортанный звук похож на рычание дикого зверя. Сейчас он действительно оправдывает своё имя, по-волчьи заглядывая в глаза напротив. Будь здесь джетии, они бы точно напряглись от такого сильного чувства, которое плещется глубоко в груди клона-коммандера. Пло Кун наверняка сказал бы, что гнев – сильная, но изматывающая эмоция, которую нужно контролировать. Сейчас Вольффу плевать на все заповеди джедая, которого он искренне уважает. Ему сейчас плевать на всё, кроме Фокса и того, кого он теперь точно посчитает предателем. – Ты знал?!! – Голос уже срывается, Вольфф сам не замечает, как в уголках глаз собирается влага. А Тайр видит. Видит и отворачивает голову. Сглатывает. – Да… Я знал. Вольфф скрипит зубами и издаёт жалобный вопль раненого зверя, тряся Тайра за плечи и наклоняя голову вперёд. От отчаянья хочется выть. И он позволяет себе маленькую слабость, которую в любой другой ситуации, наверное, никогда бы не позволил. Он отталкивает брата от себя и отходит назад, бессильно сжимая руки в кулаки. Трясёт головой, проводит рукой по лбу – тот весь взмок, – а после упирается в металлический столб и хватается руками за голову. Все молчат. Хаунд непонимающе смотрит на Тайра, а Тайр… Командир облокачивается спиной о стену и откидывает голову назад, тихо стукаясь затылком о пласт металла. – Что… он имел в виду? – Торн тоже не понимает, о чём сейчас двое его братьев говорили, он приподнимается на коленях, когда вдруг в голове вспыхивает страшная догадка. Он медленно встаёт, неверяще смотрит на Тайра. – Неужели… Т-ты… Тайр кивает, и настаёт очередь Торна охать и отступать назад. Он не верит, не может поверить, что его брат, его друг, он… «Бесстрашный» командир хватается рукой за изножье койки, дабы не упасть. На сегодня как-то многовато впечатлений… До Хаунда тоже начинает медленно доходить смысл сказанных слов. Он поворачивается к брату и долго смотрит на него, неверяще покачивая головой. – Нет… Нет, это не правда! Ты не мог..! – Он не может продолжать, он слишком доверяет своему командиру, чтобы так просто поверить в то, что он сам сказал. Но Тайр поворачивает голову и кивает, после чего вновь откидывается назад и закрывает лицо предплечьем. Хаунд стоит, широко раскрыв глаза. Он видит, как Тайр закусывает губу, силясь, видимо, не заплакать в голос, слышит, как Вольфф снова издаёт какой-то сдавленный звук, видит, как дрожит спина Торна, снова уткнувшегося в руку своего лежащего коммандера… Он резко вздыхает и отшатывается назад. Сердце гулко стучит в ушах, а перед глазами высвечивается красная багровая надпись: Тайр знал о мыслях Фокса. Но ничего не сделал. Хаунд хватается за тумбу и рвано вздыхает. Он сгибается чуть ли не пополам, силясь восстановить дыхание. Он знал… Он знал… Он не верит, не понимает, не знает, что делать. Мозг отказывается думать, в ушах стучит сердце, а кровь, кажется, приливает из всего вмиг ослабшего тела к голове. Перед глазами уже не слова – надпись размывается, будто при дожде, и вместо неё теперь просто багровая пелена. Никто не может произнести ни слова. Все молчат, пытаясь понять, нет, силясь прийти в себя. Разум троих воде перестаёт соображать, и они просто шумно дышат, пытаясь сбежать, успокоиться. Но в голове всё равно раздаётся лишь одна и та жа мысль. Тайр знал. Но ничего не сделал. Тайр знал. Но ничего не сделал. Тайр знал… Какой же он теперь после всего брат?