Commander Fox

Партия (мини-часть) Коди. Котэ Генерал-джедай Оби-Ван Кеноби и часть его батальона находятся на задании, когда маршалу-коммандеру поступает звонок. Обсуждение плана по освобождению местных к тому моменту уже заканчивается: все поправки внесены, детали отработаны. И вот: звук удара о каменный от природы пол. Мастер-джедай отворачивается от переговаривающихся клонов и застывает. Эмоции маршалла-коммандера льются через край. Чаша страха и отчаяния стремительно наполняется доверху, и Кеноби не знает, чем вызвана такая бурная реакция. Явно чем-то нехорошим. Очень нехорошим. Коди начинает трястись, когда внезапно роняет шлем, зажатый в руке. По пещере проносится гулкое эхо от уже второго удара. Кеноби никогда не видел его таким: побледневшим, испуганным, поседевшим… Ладно, с последним он горячится, – видимо, уже берёт привычку Энакина шутить в самых неподходящих ситуациях, – но на мгновенье ему действительно чудится, что при бликах солнца, отбрасываемых стенами, чёрные, коротко стриженные волосы резко светлеют. – Коди? Что случилось? Другие клоны тоже замечают резко изменившееся состояние своего командира, некоторые встают с мест. Однако Коди, что странно, игнорирует вопрос и тупо пялится в землю. Его всё ещё потряхивает, и генерал чувствует затишье перед грядущей бурей. – Что, кто-то умер? – хохочет из-под шлема, кажется, Бойл, не до конца различая в полумраке линз эмоции маршала-коммандера; наружу выходит хрип статики. Он расслабленно потягивается, но, встречаясь с потерянным взглядом своего ал’верде, быстро затихает, понимая, что ненароком попал в самую цель. – Кто? – собственный голос джедая хрипит. Эмоции Коди бьют холодным ключом, заставляя кожу и душу чувствительного к Силе быстро охлаждаться. Оби-Ван не знает, что так… испугало его командира, но это явно что-то очень и очень плохое. И неожиданное. Тогда он ещё не догадывался, насколько прав… – Фокс’ика…

* * *

Пондс отдаёт последние распоряжения своим бойцам, когда поступает звонок. Он отвлекается от указаний и видит входящий от Вольффа. Говоря парням, что он ненадолго и пусть те поторапливаются с освоением новой территории, командир Мейса Винду отходит немного поодаль, дабы никто не подслушал его разговор. Старая, как он сам, привычка говорить с близкими в одиночестве постоянно даёт о себе знать. – Привет, Вольфф, старина. Давненько ты мне не звонил. – Голос Пондса звучит дружелюбно и даже весело: сегодняшняя атака прошла успешно, и генерал, обычно сварливый, в кои-то веки проявил благосклонность и дал весь оставшийся день на отдых, что не могло не радовать. Его батальон уже устал от недельной битвы с дроидами, этими пустоголовыми, но крепкими жестянками, отравляющими жизнь на мирных и не очень планетах. И воды были рады внеплановому «отгулу». Звонок от брата и вовсе стал вишенкой на торте. Потому коммандер 91-ого почти бесконечно счастлив. «Этот день уже не может стать лучше», – улыбается он, провожая взглядом уходящих ребят. – Привет… Пондс. Голос Вольффа тихий, едва слышимый, и коммандеру 91-ого разведывательного корпуса приходится напрячь слух, чтобы услышать его. – Вольфф? Я не понимаю, что со связью? Говори громче, тебя почти не слышно. – Голос командира Волчьей Стаи слишком не похож на обычного Вольффа, и Пондс списывает это на плохую сеть. Однако в голову сразу приходят данные, по которым однопартиец сейчас должен находиться на Корусканте, в центре Галактики. Тут же возникает вопрос, почему в таком случае барахлит связь? Что-то в груди Пондса тяжелеет спустя пару секунд после этой короткой фразы, и он незаметно для себя напрягается. Ранняя весёлость окончательно исчезает, стоит Вольффу продолжить говорить. Вольфф всегда говорит сразу, не выжидая длительный пауз. Хах, старая привычка коммандера 104-ого… – Я звоню, чтобы сказать тебе о… Фоксе. При упоминании имени брата Пондс выпрямлятеся; его взгляд мрачнеет, и в нём начинает плескаться холодное море. – И что же с ним не так? – говорит коммандер с бронёй коричневатого цвета нарочито холодно, без эмоций. И тут же теряет всё самообладание, слыша продолжение: – Он пытался застрелиться сегодня утром. Что?.. Пондс отшатывается, но остаётся стоять на ногах: военная выдержка не подводит. Новость оказывается несколько не такой, какой он ожидает, а потому пару минут он тупо смотрит в основание скалы, торчащее прямо из земли в метре от него, прежде чем переспрашивает, в глубине души думая и надеясь, что это просто очень глупая и несмешная шутка. Хотя, Вольфф никогда не любил так шутить… – Что? Вольфф вздыхает, и все слабые надежды разбиваются в пух и прах. – Он сейчас на Корусканте, в мед.отсеке, без сознания. Врач не знает, очнётся ли он, так что… От этих слов Пондс резко приходит в себя: он с силой сжимает руку с коммуникатором в кулак и твёрдо, жёстко проговаривает: – Я вылетаю сейчас же. Не говори никому из руководства об этом, иначе… Договаривать не приходится, Вольфф итак понимает намёк – благо, не вчера из капсулы вылез, – и спустя секунду отключается. Пондс смотрит на камни под ногами. В голове рой мрачных мыслей, но ни одна из них не точная. Нужно время, чтобы прийти в себя. Годы с Винду сделали своё дело. Проходит всего несколько секунд, прежде чем коммандер резко разворачивается на пятках и быстрой ровной поступью направляется вглубь лагеря своего ничего не подозревающего батальона, надевая шлем, дабы не показывать эмоции. Где-то там должен находиться генерал.

* * *

Кто-то окликает его, когда коммандер шатается и оседает на колено. Слышатся спешные шаги, но Блаю плевать, он остаётся на месте, держа коммуникатор у уха. Шлем, закреплённый на поясе, гулко ударяется о голую землю, звуча будто в отдалении. Блай, только что переговаривающийся и смеющийся со своими воде, слишком не в себе от внезапно свалившейся новости и потому не обращает внимания на появившееся взволнованное лицо медика перед собой. Он вообще приходит в себя только через несколько долгих секунд, когда по ту сторону передатчика Вольфф коротко выдаёт: – Остальных я предупрежу. Пондс и Коди уже в курсе и собираются вернуться на Корускант в ближайшее время. Я… – тут он замолкает, не зная, что сказать. Однако Блаю не нужно продолжение, и он сам выключает коммуникатор, лишая брата возможности продолжить. Оно и к лучшему. Больших подробностей Блай уже не выдержит… Вечно весёлый, жизнерадостный коммандер хрипит, как в бреду, что должен добраться до генерала Секуры, и едва встаёт на ноги. Его качает из стороны в сторону, как по пьяни, но он заставляет себя глубоко втянуть носом сухой пыльный воздух и взять себя в руки. Воде взволновано маячат где-то рядом, постоянно переглядываясь и не зная, что делать. Однако этот вопрос решается сам, когда Блай резко выдёргивает руки из хваток подчинённых и движется в сторону лагеря. Походка быстро становится твёрдой, ровной, быстрой, будто он опаздывает на совещание или спешит сообщить о новой точке сбора. Генерал почти сразу понимает, что дело очень серьёзное, и слушает своего командира с самым внимательным выражением лица, на которое способна. – Мне нужно срочно вернуться на Корускант.

* * *

Когда коммуникатор начинает звонить, Рекс вздрагивает. Сейчас он на Венаторе своего генерала, как и весь 501-ый легион вместе с двумя джедаями. Идёт собрание с обсуждением его плана по захвату сепаратистского города, и трещание на руке становится неожиданностью. «Не только для меня», – видит Рекс дёрнувшихся джетий. Из всех только Джесси лишь приподнимает брови, вопросительно поворачиваясь к своему капитану. Истинный командир. «И прекрасный заместитель», – с гордостью выпрямляется КС-7567. – Можешь ответить. – Рекс не успевает ничего сказать, как Скайуокер кивает, доброжелательно улыбаясь. «Всё-таки повезло мне с джедаем», – думает капитан и с лёгкой улыбкой отвечает на звонок. Гордость за своё положение распирает его. Клоны редко думают о чём-то помимо своих задач, но сейчас до Рекса приходит осознание, что да, ему несомненно повезло. Попасть под начало самого Энакина Скайуокера, стать командиром и заслужить одобрение со стороны своих братьев. О, ка’ра*, как же ему на самом деле повезло! Даже его старшие воде усмехались и говорили, какой же он удачливый. Этакий «уникум». И Лис* тогда тоже ухмылялся… Рекс трясёт головой, чтобы избавиться от лишних мыслей. О Нём он вспоминает нечасто и, если честно, не хочет больше никогда. Осик… Он отходит к стене, чтобы не мешать остальным, и слышит знакомый голос: – Привет… Рекс’ика. Рекс отвечает с улыбкой, пусть и замечает странный тон в голосе своего ори’вода. Он рад слышать Вольффа, этого «старого хмыря», который вечно указывает что и кому делать. Чего уж тут – из всех знакомых коммандер Волчьей Стаи самый упёртый и невыносимый. С ним может посоперничать разве что Торн… Воспоминания о гвардейце наводят на прошлое с одной очень знакомой физиономией и кучерявыми от генных изменений шевелюрой. Становится неприятно от одного только размытого пятна в сознании, снова принимающего черты отморозка, о котором хочется поскорее забыть. Криффов дар’вод… Настроение подпорчено, однако радость от звучания вроде бы такого же, как и у всех клонов, но родного голоса никуда не исчезает и только усиливается, когда Рекс отгоняет прочь воспоминания. Те и так уже донимают его всю неделю, не хватает ещё и позволить им извратить светлые эмоции. – Вольфф, старина, хах, рад тебя слышать! – Рекс даже испускает тихий смешок, чувствуя спиной одобрительный и немного снисходительный взгляд генерала. И как только тот вечно умудряется это делать? – Я, конечно, очень счастлив, но сейчас немного занят. Если ничего серьёзного.. Дальше Вольфф произносит то, что Рекс понимает далеко не сразу. Ему приходится постоять в ступоре пару секунд, затем, ещё посмеиваясь и не понимая, спросить: – Что? Прежде чем осознать суть сказанного. – Фокс пытался застрелиться сегодня утром. Все недавние эмоции слетают словно маски, стоит только осознанию прийти в голову. Не так: без стука сорвать дверь с петель и влететь в разум с разрушительным треском. Фокс жив. Он пытался застрелиться. Скорей всего, из-за него. Рекс тяжело дышит, его тошнит и мутит одновременно. Он сглатывает и чувствует кисловатый вкус собственно выделяемых желез. Лучше не становится, гул в ушах усиливается. Генерал словно чувствует его стремительно скатывающееся по планке «всё хорошо» настроение и оборачивается с непониманием на лице. – Ч-что?.. Самый младший из непризнанной семьи, Рекс обескуражен такой ошеломляющей новостью, ему хочется удариться головой и проснуться, думая, что это кошмар. Но реальность сурова и жестока, ибо всё кажется слишком настоящим. Обеспокоенное лицо джедая, вопросительный оклик Джесси смываются в одно пятно, в котором трудно что-либо разобрать, и Рекс неловко хватается за угол стола, дабы не упасть: ноги подводят. Во всех смыслах это помогает, и он, не обращая внимание на подходящего обеспокоенного заместителя, подносит коммуникатор к себе. – К-как это случилось?.. Почему он… – Голос обрывается, Рексу не получается взять себя в руки. Крифф, он ожидал услышать что угодно, хоть государственный переворот на Корусканте и восхождение Графа Дуку на место канцлера, но никак не то, что… услышал. Вольфф пару мгновений молчит, и за эти ничтожные секунды перед глазами Рекса проносятся все возможные варианты. И лишь один кажется самым верным. Это из-за него. Он повёл себя отвратительно по отношению к старшему воду, называл его и красным хатууном, и дар’водом, и другими мерзкими словами, а после ещё и плюнул в лицо, не замечая сквозь слёзы обиды чужое растерянное подавленное лицо. В тот день, когда погиб Файвз, Рекс виделся с Фоксом в последний раз. Тогда он чуть не набросился на старшего с кулаками, крича в лицо всё что вертелось на языке. Он не замечал ни пустого испуганного взгляда, ни наполовину протянутой руки, что хотела, очевидно хотела прикоснуться к нему и успокоить. Обнять. Утешить. Но он этого не видел. После они лишь изредка пересекались в коридорах Сената, но ни разу не заговаривали: Рекс либо кидал на него полный ненависти взгляд, либо шипел «криффов дар’вод». Конечно, он не знал, что Фокс каждый раз после этого замирал и остальным сопровождающим приходилось подталкивать его, когда проходило слишком много времени. А сейчас… Рекс ненавидел Фокса за то, что он сделал. Но он никогда в жизни не желал ему смерти. И уж тем более не хотел становиться её причиной. Но, похоже, стал…

* * *

Над гвардией Корусканта нависает мрак. В коридорах казарм будто становится прохладнее обычного. Освещение, едкое, яркое, кажется теперь совсем уж удручающим. Новость о произошедшем день назад распространилась по всему комплексу. «Фокс был при смерти» – так гласит новая сплетня. И никто, кроме нескольких клонов, не знает, что произошло на самом деле. Сколько времени прошло, сколько времени ещё пройдёт?.. Вольфф не знает. И это вызывает приступ нервозности. «Чужой» коммандер уже не помнит, сколько раз за последние стуки успел проклясть себя, осик’лу жизнь и чёртову голову. Которая не смогла раньше понять, что с его братом – с его родным братом –что-то не так. Тихий вздох. Такой тяжёлый, напряжённый, словно человек, его издавший, весь на нервах. Что ж, так и есть: Вольфф напряжён до скрипа зубов, не зная, как повернётся дело дальше. Что его с клонирования бесит – это незнание. Нет, ну что я за идиот… Он в который раз проклинает себя, едва снова не хватаясь за голову. То и дело вспыхивает желание ударить что-то, закричать, рыкнуть, разорвать, но коммандер понимает, что этого делать нельзя. Если привлекут сенаторов, то им всем крышка. И чужое потрёпанное имущество портить не хочется… Его силой ранее заставили уйти из палаты. Врачи буквально оттащили его, хотя он упирался; Фокса нельзя было оставлять одного. От одной мысли, что с ним может случиться что-то ещё, – хаха, будто уже не случилось, – в животе образовывался лёд. Но Кама, один из старших медиков и, кажется, тот самый, кто нарычал на него, смог заверить, что они глаз от своего ал’верде не отведут и вообще с ним Торн. Видя, как младший из командиров цепляется за изножье клыки руками и смотрит на Фокса не моргая, «серый» коммандер всё же позволил медиками себя увести. И теперь не знал, к лучшему это или к худшему. В отдельном помещении Вольфф смог хорошенько подумать. Вспомнить каждое слово, брошенное «красному» брату, каждый взгляд, исполненный брезгливости, каждое фырканье и усмешку. И, о, поверьте… Он ещё никогда так не ненавидел и не винил самого себя.