Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

Почему же наши «молодые» Сиз Хатману и Маришка Ратова, вернувшись домой со своей бурной свадьбы в ночи и кромешной тьме, не легли спать сразу, а легли «почти что сразу»? Дело в том, что наши молодожёны, во-первых, не так уж и устали сильно, ведь Сиз мог спокойно лечь спать поздно и вообще не любил вставать слишком рано, хоть и временами выезжал на свои деяния спозаранку, а Мариша сбила себе режим в университете, готовясь к сессиям и делая кучу заданий впопыхах, но при этом всё равно на «отлично; во-вторых… Во-вторых, Сиз всё-таки дождался долгожданного права на первую ночь с любимой молодой женой. Мариша ждала этой ночи не меньше, так что они ложиться спать сразу даже не собирались. По приезду домой Сиз раздевался в комнате, расстелив кровать, а сам остался в одних красных трусах-семейниках. Хорошо, что он уступил любимой ванную комнату, ведь мыться для него было проще простого. Разложил своё барахло по полкам, повесил свой костюм, в котором сочетался браком, а сам сел на кровать, свесив и раздвинув ноги, и ждал, когда же его прекрасная девочка наконец-то останется в неглиже и появится перед ним. Мариша тем временем отцепляла с себя фату, сняла своё огромное платье, помылась, поменяла бельё на чёрное кружевное и, выйдя, повесила платье в шкаф и только потом уже решила зайти к любимому. Как только Марина приоткрыла дверь и зашла в дверной проём, Сиз был в невероятном восторге: его любимая девочка, вроде вся такая приличная и правильная, но в чёрном кружевном белье и слегка робеющая перед ним. — Как ты хороша у меня, малышка, — облизнулся мужчина, — и тебе так идут кружева, м-м… — Я… я правда красивая? — вздрагивала Мариша, слушая его комплименты. — Не просто красивая, ше-дев-ральная*, — проговорил Сизэр по слогам, — ты у меня — самый шедевральный ангел на свете. Не шмоха* какая-то на один раз, а целый бриллиант, который так и хочется беречь как зеницу ока. — М-мне очень приятно, любимый… Я… я… очень волнуюсь, правда… — Не волнуйся, — подмигнул ей Сиз и показал ей на свой «стояк», ещё закрытый трусами, — вишь, как шишка* моя волнуется? Не меньше тебя, зуб даю. Так и хочет одарить тебя своим «элексиром бодрости»*, так долго она ждала этого часа, любимая… — Ш-шишка?.. Она вот тут?.. — Это ты ещё не поняла, как разговаривают в моём мире. Шишка, да. Кукан*, елда*, вафля*… Марина очень многих слов, которые говорил ей Сиз, не понимала. Она ещё не понимала, как можно при женщине разговаривать так грубо, ведь… Её семья приучила говорить красиво, без жаргонов, мата и используя только литературные слова. Сиз же мешал матюки, литературу, румынский язык и блатной жаргон как алкогольные коктейли и звучал вызывающе. Неудивительно, что родня девушки бы его не приняла никогда, мало того, что лидер самой опасной ОПГ города, так ещё он мужчина невыносимо грубый да вульгарный. Девушку же это уже не пугало. Она знала, что Сиз живёт по понятиям и не удивлялась ничему, что он делал и как себя вёл при всех, хоть и привыкала с трудом. В итоге Сиз всё-таки снял с себя трусы, осознав, что любимая не очень понимает, на что он ей так много намекает, и девушка увидела, что же он так ласково называл «шишкой» и «вафлей». Член Сиза был достаточно крупным, не прям огромный, но и в то же время далеко не маленьким, весь усеян кучей выпирающих жил, какими-то волосками… Да и сама нижняя часть тела Сизэра была очень волосатой, не говоря о том, что от природы он обладал большим количеством растительности на своём смуглом и несколько стареющем, но не слишком жирном или не слишком худом, теле с небольшим пивным животиком. Маришка от того, что она впервые видит возлюбленного абсолютно обнажённым, была в полном восторге. Краснела и чуть ли не визжала от счастья. — Не хочешь отведать мою прекрасную шишку на вкус? — улыбнулся Сиз снова, — она так и ждёт твой ротик, чтобы переполнить его своим «элексиром», детка. На колени, моя хорошая. Ты же у меня послушная девочка, правда? С этими словами он резко опустил девушку на колени прямо перед своим органом, грубо схватив любимую за волосы. — Вишь, как мой аппарат* тебя заждался? Он ждёт, когда он переполнит твой прекрасный чистый ротик… до самых краёв, — подмигнул Марине Сиз. — От-отпусти, м-мне больно, любимый, — плакала Мариша, чувствуя хватку крепких рук мужчины и вздрагивая от возбуждения, — мне н-не нравится, мне больно… Прекрати… Сиз внезапно посмотрел на Маришу и понял, что дело плохо. Он не хотел испортить первый раз любимой девушки, хоть и замечал, что она дрожит от сильного возбуждения, пока он с ней обращается очень резко и даже жестоко, но старался об этом не думать. Поэтому решил ослабить хватку и отпустил её волосы, заодно и вытер кучу слёз, которые так и текли по лицу девушки. — Тебе так лучше, Мариш? — спросил мужчина. — Лучше, лучше, — выдыхала Мариша, вытирая последние слезинки, — ты будешь нежным?.. — Постараюсь, милашка, если так хочешь, — и он наклонил голову, прибавив, — попробуешь его на вкус? Он и правда ждёт твоих ласк. Сначала поцелуй его. Не бойся. Я тебе помогу. Маришка подвинулась к органу Сиза поближе и вытянула свои мягкие губки, чтобы поцеловать, и… чмок! Губы коснулись кончика головки и девушка почувствовала непривычное ощущение чего-то мягкого и солоноватого. Она не испугалась и решила дальше взять пальчиками обвисшие яички любимого, чтобы их теребить и разминать, а потом она уже переходила на ласки куда более серьёзные, и вот… Эта большая «вафля» уже в её ротике и Мариша уже лижет её, ласкает и начинает посасывать. Мужчина тем временем смотрел, как его девочка впервые в своей жизни ласкает половой орган, и крайне искренне (что было совсем для него не характерно в силу его характера) улыбался. Всё-таки Сиз Марину не просто вожделел и хотел трахать без остановки, но обожал и любил, хотел делать ей приятно и никогда не причинять боль, ведь она боль всех планов познала в родительском доме. Так что он понимал, что с ней лучше быть понежнее, а в более грубые ласки уйти, как только она наберётся опыта. — Как ты хороша, любимая… Это ж твой первый раз, да? — шутил Сиз, — тебе так нравится мой кукан*, да, моя хорошая?.. — Угу-у, — мямлила в ответ девушка, пока ласкала и сосала его «вафлю». — А ты хороша для первого раза всё-таки, милашка… — Дя-я, — продолжала мямлить Мариша сквозь сосание. — Умничка, так быстро всё схватываешь, да… Быстро учишься любви, моя хорошая… Тут Сиз почувствовал, что сам дрожит и, похоже, приближается к «пику», поэтому он понял, что сейчас нужно залить ротик любимой по максимуму: — Моя хорошая, acum**, acum… Ох, сейчас я… да, да… Sunt pe cale**, да, да!.. Acum!.. О-ох… М-м, ingerul meu**, да… Моя любимая… Моя… Acum, acum!.. Уа-ах!.. Мариша почувствовала, как Сиз резко прижал её к своему органу и из него так и вылетала куча «элексира», про который так много говорил её любимый. Видимо, Сиз настолько долго не «занимался любовью», что жидкости накопилось в органе предостаточно, а Маришке оно было и надо: ей очень нравилась на вкус эта солёная вязкая жижа, влетающая в ротик литрами, которую она сглатывала и очень активно, как нектар. — Было вкусно, ingerul meu**? — спросил Марину мужчина. — О-очень, — улыбнулась девушка, сглотнув остатки необычной жидкости и подмигнув любимому, — спасибо, милый… — Но это только начало, любимая. Пока что я тебя только ласкаю. — А мы… будем… трахаться? — робко спросила Марина, с трудом выговорив грубое слово. — Будем, моя хорошая, ща отдышусь немного и продолжим. Сиз решил несколько минут передохнуть, ведь всё-таки он был не так уж и молод, чтобы трахаться без перерыва, и отошёл в ванную, чтобы поискать презервативы и заодно отдышаться. Тем временем его возлюбленная тоже отдыхала и встала с колен, чтобы посмотреть на себя в зеркало. На Маришу в отражении смотрела крайне симпатичная молодая женщина в одном чёрном кружевном белье и почти всё лицо было испачкано «элексиром», часть даже стекала на шею и пониже. Девушка смотрела на себя… с непривычным ужасом. Она всё ещё не могла свыкнуться с фактом, что она сейчас «отсосала» и не просто у абы кого, а у самого настоящего преступника, хотя и по взаимной любви. Что теперь она больше никогда не сможет быть правильной Маришей Ратовой, переводчицей с английского языка и без проблем с законом. Что, скорее всего, про её отношения узнают не только родители и за связь с Сизом её попросту отчислят из вуза, она лишится всего… Маришка очень сильно пугалась плохих перспектив в дальнейшей жизни, но понимала, что она не могла сделать иначе. Если бы она не начала реально встречаться с Сизэром, не почувствовала поддержку и любовь с его стороны, то она бы, находясь в браке с отвратительным Серёжкой, с нежеланными детьми, в удушающей обстановке отчего дома, морально сгнила и в лучшем случае оказалась бы в психушке, если не в петле. Превратилась бы в труп или в безвольный овощ без прав на существование. Так что девушке стоило бы смириться с реальностью, где она — шкирлица авторитета и наконец-то может стать собой, хоть и не сразу, поэтому Маришка спокойно легла на кровать и решила чуть-чуть полежать. Сиз вошёл в комнату через пять минут после того, как ушёл, увидел свою девочку на своей кровати, лежащей почти что без одежды и на спине, и тут же… нехило так возбудился. — Dumnezeul meu**, какая же ты красивая, Мариш. Недолго ждала меня, любимая? — Да не-е, — хихикала девушка. — Ну что ж, начнём? Теперь они оба лежали на кровати и рядом. Мариша пока что ещё была в белье и несколько неловко хихикала. Сизэр прекрасно понимал причины её смешков, ведь когда-то много лет переживал похожий момент, поэтому много подкалывал, но в то же время… — Волнуешься, да? Это ж твой первый раз, я тоже себя так чувствовал, когда впервые потрахался. — Первый… Ты у меня первый… — И единственный, никому тебя не отдам… Обещаю. Девушка почувствовала, как волосатые руки Сиза начали мять её нежную грудь и местами очень даже грубо, и она снова задрожала. — Ну как тебе мои цапли*, нравятся? Хорошие, да? Такие ты хотела видеть в свой первый раз? — О-очень, а… а я? — всхлипывала Мариша, несколько вздрагивая, — я хорошенькая?.. — Твои сиськи такие милые, так и хочется делать с ними много чего интересного, — улыбался в ответ мужчина и щипал ей соски сквозь лифчик, — они ещё не знают, что такое правильное порево* и любовь… Такие маленькие ещё, у-у… — М-можешь снять лифчик, м-мне кажется, что он не нужен уже… И трусики?.. — Ну хорошо, любовь моя, только вначале, — и он поцеловал девушку в губы, засунув свой язык ей в рот и одновременно снимая с любимой бельё, — м-м… Марине очень нравилось, как обращается с её прекрасным телом нежно любимый ей Сиз: вроде бы он был и очень грубым, несколько даже с животной страстью и вожделением, но в то же время он умел быть невероятно нежным и заботливым, учитывал все её желания… Да и его потресканные губы, рот, пропахший спиртным в большом количестве, и скользкий язык, которые целовали её ещё девичьи и неопытные губки, заводили девушку не меньше. Его губы уже спускаются ниже, касаются нежной шеи, оставляя сильные засосы, плеч, а ласки груди становятся всё более резкими, и вот… Мариша ощутила, как любимый уже ласкал языком её маленькие сосочки и начал их покусывать, облизывать и теперь даже… посасывать, разминая одной рукой вторую грудку. От этих новых ощущений она покраснела и дрожала ещё сильнее, ведь она никогда не ощущала подобных ласк, когда ей дарят столько любви в таком интимном виде по взаимному желанию. Девушка прижала Сиза к себе, пока тот ласкал её грудки и касался их губами: — Т… тебе нравятся мои грудки, да?.. Тебе хорошо, дядя Сиз?.. Вкусно?.. — Шедеврально… Очень шедеврально, такие сладкие, словно мёд… — Ты у меня как маленький мальчик сейчас… Как они на вкус?.. Я… я очень волнуюсь, милый… — Очень хорошие, очень сладкие, так и чую молоко, — и он оторвался от груди, — начнём?.. Только предупреждаю: будет… не очень приятно, мягко скажем, если не хуёво. Говори, если не очень, договор?.. Хатману тут же лёг на девушку сверху и одной рукой быстро снял с неё трусики. Мариша смотрела на него, хоть и очень робко, но уже была настроена на большее, поэтому раздвинула ножки сразу же. Их губы переплелись между собой и Марина даже не чувствовала, как внутрь её промежности Сиз аккуратно окунает свой орган. Только он погрузил его весьма резко и грубо, она тут же всхлипнула от неожиданной боли. Она не ожидала, что первый раз может быть настолько резким и неприятным, поэтому она обняла Сиза и заплакала: — М… мне больно, д-дядя Сиз… М-можно нежнее?.. — Ох, извини, малышка, — вздохнул мужчина, — погорячился. Я тебя предупреждал, что может быть больно. Мне понежнее с тобой? — Да, любимый… Да… Девушка ощущала, как её «дядя Сиз» резко и часто входил в её прекрасное невинное тело, много осыпал кожу поцелуями, облизывал и кусал везде, где можно, и была просто в восторге. Ведь он её «любил» в очень интересных позах, много ласкал и Мариша много стонала от наслаждения его крепким, волосатым и немолодым телом, его хваткой, грубостью и страстью на грани хищнической. Конечно, Сиз не забывал шутить крайне грубо и вульгарно, хоть и был невероятно нежен с любимой девушкой… Вообще Марина не представляла, как бы её трахал Лоскутков-младший. Вероятнее всего, он бы вообще её не трахал, ведь он был таким же до омерзения набожным, как и все Ратовы с Лоскутковыми: носил крестик, берёг себя до брака, трахал только ради рождения детей… Дядя Сиз был совсем не такой. Да, он был тоже немного верующим и тоже, как ни странно, православным (по матери и крестился на её малой родине, когда помогал ей с младшими детьми переехать в Румынию), однако понимал, что он слишком грешен. Поэтому он считал себя скорее агностиком, нежели атеистом: хотя он отмечал церковные праздники и постился, он никогда не исповедовался и не причащался, потому что ему бы не простили кучу грехов. Сейчас же Маришка Ратова двадцати трёх годиков от роду познавала радости первого секса с Сизом пятидесяти с чем-то годков от роду, который дарил столько любви, о которой ещё год-два назад девушка и не мечтала. Сизу было хорошо не меньше, ведь Мариша была женщиной его мечты, той самой, которую он будет беречь, любить, несмотря на свой нрав. Которая его приняла настоящим, несмотря на отбывание срока за убийство, судимость и омерзительные поступки. Как и он принял Маришу, хоть она из хорошей и приличной семьи, в которой было невыносимо. А пока что они впервые занимались любовью друг с другом. Сиз набирал темп и долбил любимую активнее, активнее, местами даже пытался ударить по самым чувствительным местам, но он был в восторге. Мариша, хоть и испытывала подобное впервые и ей было ещё не в привычку, была счастлива не меньше от этих прекрасных ощущений. Она много всхлипывала, стонала и обнимала любимого, пока тот ускорял свой темп, и… Сиз почувствовал, что он вот-вот кончит в свою девочку: — Моя хорошая, acum, acum!.. Я сейчас… ох… Моя любимая… Сейчас залью в тебя всё, моя маленькая, сейчас… М-м… — И… и я тоже, дядя Сиз!.. Уа-ах!.. Теперь они лежали, оба мокрые и оба перевозбуждённые. Хатману ощущал какую-то непривычную усталость от такой бурной ночи и очень сильно хотел спать. Всё-таки к такой бурной ночи его уже не самый молодой организм, потрёпанный алкоголем, не был готов. Мариша же подползла к любимому и прижалась к его груди: - Спасибо тебе, люби-имый, - промямлила тоже засыпавшая на ходу девушка, - ты такой сладкий... - И тебе, ingerul... Ты дала мне вторую молодость, - улыбнулся ей Сиз, - давай спать, моя хорошая, а то я очень устал. - Дава-ай... На этой трогательной и даже весьма приятной ноте закончился день их весёлой и безумной свадьбы, потому что Сиз и Марина уснули в обнимку и прям надолго. Спали они всё-таки прекрасно и наконец-то вместе, как супруги, хоть и в крайне странной обстановке сизовской хаты*, но о ней попозже...