Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

В отличие от убийства Сергея Лоскуткова, убийство Хламидовны не казалось всем хоронившим каким-то непохожим на смерть естественную. Ольге Владимировне было почти семьдесят пять лет, она любила тайком от всех хорошо выпить шампанское и вино по праздникам, тайком курила и много ела нездоровую пищу. Так что её смерть не была чем-то удивительным и шокирующим. Хотя работники морга и твердили, что женщина точно умерла насильственной смертью и надо расследовать её убийство, по факту всем было плевать на это, кроме, разве что, работников университета. Они и хотели начать расследование, ведь не могла Ольга Владимировна же наложить на себя руки (она была глубоко верующей женщиной). Писали в полицейские участки города и все только руками разводили. К тому же, после смерти этой безумной старухи, психиатры и врачи по всему городу забыли про возможность упечь Марину Ратову в психушку, так что все объявления об её поиске срывали по всему городу. В город на долгое время вернулась обычная жизнь. Ратовы снова занимались воспитанием младшей дочери. Лоскутковы всё так же оплакивали своего рано погибшего сына, только теперь на месте была только мать, часто ходившая в храм и замаливавшая свои грехи и упущение сына. Игорь к тому времени не смог справиться с горем и из-за попыток покончить с собой угодил в психиатрическую лечебницу. Так и не оправился в итоге, умер из-за большой дозы препаратов, которыми его пичкали вопреки аллергии. Родственники Хламидовны разбирались с её наследством и квартирой. Скучно жили все эти недоправедники, очень скучно… В отличие от ОПГ и особенно наших родных «барконовцев». Марина Хатману после убийства Хламидовны прибежала в «хату» к мужу с радостными визгами: — Я замочила Хламидовну! Я замочила Хламидовну! Любимый! Сиз тогда был несколько сонным, ведь во время убийства его спонтанно вырубило и он очень крепко спал. Проснулся он незадолго до завершения убийства, но всё ещё не мог прийти в чувство. Но когда он увидел радостно визжавшую Маришку, вбежавшую в их общее гнёздышко, он был невероятно счастлив. Его малышка сама кого-то грохнула и визжит от этого. — Ох, ingerul meu**… Ты так рада этому, малышка? Больше не будут тебя эти бляди донимать, да-а? — Да-а, любимый! — и девушка бросилась в объятия мужа, даже не раздевшись. Сиз прижал к себе молодую жену и очень нежно гладил её по голове. Казалось, что он снова немного плачет от счастья, но так и было: он был счастлив, что его ангел наконец-то уничтожает остатки прошлого, которое могло невовремя нарушить их достаточно спокойную и свободную жизнь. — Моя Мариша… Ты так рада, что эти все тётки и мальчики уже жмурики*, да?.. Счастлива, моя хорошая?.. — Сча-астлива, любимый, — прижималась к нему девушка, — я… я так люблю тебя… — И я тебя, детка… Знаешь, что получают хорошие девочки? — Да-а, — улыбнулась Мариша и села на пол, ожидая новых указаний любимого. — Они получают порцию моей любви, детка, — с этими словами Сиз спустил штаны с трусами, — вот твоя награда. Видишь, как он напряжён, да?.. — У-угу-у, — улыбнулась девушка и высунула язык. — Так ждал, что прям уже горит, — и Сиз, раздев девушку полностью, насаживал на свой орган, — будь умничкой и отмой его хорошенько. Ты же у меня послушная девочка, Мариш?.. — Угу-у… — E bine**, а теперь — începe**, моя крошка… У-ух, — и он резко насадил её сосать окончательно, — да-да, любимая, снова подо мной, да… Fata buna**, тебе так нравится мой покрывающийся инеем* аппарат, да?.. Маришка снова ласкала орган любимого мужчины своим ротиком и была всё ещё счастлива, что её наконец-то любят и отдают ей себя полностью. Да, Сиз Хатману был далеко не из праведных и приличных горожан, уже был не молод, да и у него… мягко говоря, не очень обычные способы дарить любовь и страсть, но девушке иное не было нужно. Он её любил и принимал такой, какая она есть, да и вообще она была благодарна, что Сиз просто спас ей жизнь. Спас от всего того ужаса в ратовском доме, от бесконечного контроля… А пока что она отсасывала своему самому любимому человеку на свете. Лизала несколько истекающую головку, разминала яички пальчиками, осыпала ствол поцелуями и ласками, а Сизу это очень нравилось и он был от ощущений как под кайфом. Кайфом от любви к этой прекрасной и милой девчушке двадцати с небольшим лет, хотя бы немного растопившей его замёрзшее от совершённых за почти что всю жизнь злодеяний сердце, к той, что согласилась стать его женой, дать ему хотя бы немного тепла, которого он не имел по факту никогда и ни с кем до неё. — Marishka mea, binele meu**, моя девочка… Тебе так хорошо, да?.. Моя самая сладкая девочка… Ты так рада, что у тебя есть я?.. Так счастлива, да?.. — Угу-у, — мямлила девушка. — Да, моя хорошая, да… я скоро, — и тут он почувствовал пульсацию в органе, — бля… Мариш… скоро кончу… моя милая, я сейчас, моя хорошая!.. Jeez**, jeez!.. Ох, любимая, я сейчас!.. сейчас!.. О-ох, jeez, фу-ух!.. — Ум-м, — и Марина сглотнула всё, что текло в рот из самого любимого органа, — вку-усно… — Умничка, — Сиз потрепал девушку по голове, — уже так хорошо глотаешь, детка… Даже не выплёвываешь… Вкусно тебе, да-а?.. — Вку-усно, — улыбалась девушка. — Даже то, что я пописал? — Да-а, — Марина продолжала улыбаться и глотать остатки. — Вот умница, и ещё, — с этими словами он пошёл на кухню, надев штаны обратно, — тебя ждёт ужин. Хороший такой, сытный. А потом побалдеем по-чёрному*, ведь ты так устала, наверно… — Очень… Они сели ужинать. Марина тоже оделась, хоть и предпочла остаться в махровом ядовито-розовом халате на теле в кружевном белье, и побежала на кухню. На столе стояла тарелка с чифтеле и очередная «сельдь под шубой», а по стаканам был разлит яблочный сок. Марина и Сиз очень много съели за ужином и прямо чувствовали перенасыщение, поэтому… Вечером они вместе валялись у телевизора в обнимку. Дело в том, что Сиз смог в тот день настроить румынскую частоту крайне хитрым способом, чтобы поддерживать знание второго родного языка в хорошей форме. Так что теперь влюблённые вместе смотрели очень дурную мыльную оперу, которую Сиз обожал давно. Девушка прижалась к любимому, пока тот трепал её локоны и ел сушёных кальмаров из пакета. — Нравится тебе такая жизнь? Никакой учёбы, никакой нервотрёпки… Только ты, я, наша жизнь и любимая Сартарка… Вольготно… — Очень нравится, — прижималась Маришка ещё сильнее, — знаешь?.. — Что, детка? — Тебе шепнуть на ушко?.. — Ну бар-рно*, шепни… — Сиз, я, — начала говорить девушка шёпотом, — я… я хочу… чтобы ты… — Что я?.. — Чтобы ты… о… обрюхатил меня… — Что?!.. Ты шутишь?.. Сиз был в шоке от услышанного. Ведь он никогда не любил детей, родительство и вообще всю эту идею иметь большую семью. Сам же в такой жил, ведь отец страшно пил и прикладывался к бутылке, хоть и было пятеро детей. А тут жена говорит, что она хочет иметь от него детей. Сиз не понимал, почему и зачем он должен стать отцом их общих детей, ведь… Он не умел обращаться с детьми правильно, хоть и помнил, как возился с братьями и сёстрами, когда те были помладше. Однако он, несколько помешкавшись и подумав, ответил девушке: — Мариш, я… Я знаю, что это большая ответственность, но… Я очень тронут твоим желанием. Правда, хоть когда-то не кажусь полным чудовищем. Люблю тебя, — и он поцеловал Марину в щёку, — хоть увижу, как они будут расти, солнышко… — Ты… ты правда хочешь детей?.. Но ты же… ты же уголовник?.. Как и я, если в ближайшее время нас накроют?.. — Это не мешает нам любить друг друга и хотеть того же, что и нормальные семьи в вылизанном обществе. На старости лет хоть посмотрю, какими они будут, видишь, как я меняюсь, милая?.. Сиз и правда за три года брака с Маришкой стал выглядеть слегка старше, чем прежде, хоть ему и должно было стукнуть пятьдесят пять. Все нательные волосы уже начали седеть, особенно на голове, уже появлялись первые заметные морщины и небольшой животик. Но это было вообще не от брака с девушкой, просто организм Хатману уже был не из самых молодых, к тому же знатно так потрепался от количества спиртного. В последние месяцы он стал часто уставать и уже не выходил на стрелки, в которых надо было рисковать своим здоровьем. Часто координировал группировку, собирал на собрания, но выезжал на совершение деяний относительно реже. Однако Сизу это не мешало оставаться в форме, быть подтянутым и крепким, быть незаметным и шустрым. В то же время организм мужчины потихоньку начинал сбоить и он мог часто спать допоздна. Так что Сиз если и хотел, то по возможности хотел бы раньше заделать любимой малыша, чтобы потом не страдать ближе к старости на этой почве. — Вижу, — ответила девушка, — ты становишься ещё краше, чем прежде. — Краше, да вот только мотор барахлит уже. Ты ж знаешь, что у меня скоро юбилей, моя хорошая? — Знаю, ты уже большой мальчик. А мне скоро будет двадцать пять. — Помню, моя хорошая, — и Сиз добавил, — у нас дни рождения, так-то, с разницей в один день. Первое августа у тебя, передышка, и… третье августа у меня. Только годы разные. Моя хорошая… — Это мило. Я давно заметила. Мне очень с тобой хорошо… — И мне тоже… Только не забудь мне напомнить… — Что? — удивилась Марина. — Что жарить* тебя я буду без презика. И таблетку от башки выпить, а то я ужо ерик* совсем. — Х-хорошо, дядя Сиз, — ответила девушка, — напомню. — Вот и славно, мой маленький ingerul**. Они продолжали смотреть румынские телеканалы по настроенной Сизом антенне, поедая сушёных кальмаров с яблочным соком, а потом… Влюблённые снова, как и каждый день, мылись вместе и казалось, что они вместе под струёй душа как в раю. Их такие непохожие по ощущениям тела, её гладкое и его уже не самое юное, соприкасались и создавали крайне нежное сочетание, а волосатые руки мужчины отмывали Маришкину спинку и даже залезали в промежность, настолько им было хорошо вместе. Они много обнимались и целовались, пока мылись, ведь это был для них уже особый ритуал, когда они могли побыть наедине. После принятия душа Мариша, как и обещала, напомнила мужу о таблетке от головной боли и отсутствию презерватива во время акта любви, а пока что отойдём от них и вернёмся к ратовскому дому. Когда Марина для четы Ратовых морально «умерла», они оба боялись, что на них начнут косо смотреть соседи и друзья, но… Все забыли Марину Хатману как страшный сон и больше умилялись с маленькой Светы, которая пока что вписывалась в ожидания супругов. В воспитании девочки Екатерина пыталась ввести корректировки, чтобы не допустить ошибок, как со старшей. Вообще женщина отказалась от страшной ведической диеты, потому что сама чуть не умерла из-за обморока и такое повторялось не единожды. Врачи еле откачали Екатерину Ратову и посоветовали ей поменять рацион, так что теперь она ела молочные продукты и яйца, добавляя рыбу и курицу с индейкой. Арсений последовал примеру жены и тоже сменил рацион. Поэтому младшая дочь хотя бы питалась нормально и не теряла сознание от переутомления, в то время как первый обморок от недоедания у Маришки случился в три года. Также Ратовы с трудом, но отдали дочку в ясли, так что теперь была какая-то надежда на то, что супруги не повторят прошлых ошибок. Слишком многому их научил опыт старшей дочери, хоть сразу этого они и не поняли. Света смотрела только советские мультфильмы и фильмы. Читала разные книжки с мамой и папой. Девочку покрестили в два года, хоть та и брыкалась. В яслях и в садике она стала играть с ребятами своего возраста и родители не возражали, так что пока Ратовы не ошибались, как в первый раз… Пока что… Теперь вернёмся снова к супругам Хатману, которые собрались заделать первого общего ребёнка. Пока Сиз выпивал таблетку и раздевался полностью, выдыхая и набирая воздуха, Мариша легла на кровать, раздвинув свои красивые ножки для любимого. Мужчина увидел уже готовую к любви девушку и обомлел. Она стала ещё краше за три года их совместной жизни, так округлилась и повзрослела… Так что он тут же лёг на девушку и, спустив с её плеч розовый махровый халатик, поцеловал в губы. — Te iubesc, ingerul meu**, — шепнул Сиз во время поцелуя. — И я тебя тоже… люблю… Я так красива сегодня? — Ты всегда у меня красивая, Маришка. Самая красивая, — и они окончательно сплелись, сбросив всю ненужную им одежду. В этот раз они были пьяны, но только от переполнявших чувств друг к другу, а не от дополнительной выпивки. Марина обмякла от ласк своего самого любимого человека, пока Сиз набирал темп и долбил девушку, как в последний раз. Они чувствовали себя как половинки друг друга, которые теперь соединяются воедино. Запах пота и волос Сиза переплетался с духами Мариши и получалась своеобразная музыка из ощущений, настолько им было хорошо вместе… В конце концов Сиз излился в девушку до краёв и они оба вырубились практически сразу. — Вот тут будут наши детки? — спросила девушка, указывая на свой вздувшийся от жидкостей любимого животик. — Очень надеюсь, засыпай, милашка, — подмигнул мужчина, — у нас усё получится, моя хорошая… Любовники уснули и им казалось, что в этот момент они окончательно стали половинками друг друга, превратившимися в целое раз и навсегда. Сартарка и остальной город уснули вместе с ними.