Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

Вообще в тот вечер Маришка и Сиз предавались любви больше трёх часов. Мужчина не выпивал для этого дела энергетиков, чтобы не подорваться и не вырубиться на первом часу. Поначалу влюблённые много целовались. Много, страстно, пылко и невероятно часто, переполняя друг другу рты слюнами и целуясь весьма отвратительно. Их губы и языки переплетались так же пылео, как во время первого поцелуя, когда им было только восемнадцать и сорок восемь… Но почему именно такие цифры? Дело в том, что Сиз был старше своей прекрасной жены Марины на целые тридцать лет и на третий год брака они справляли свои юбилеи: двадцать пять лет для неё и пятьдесят пять для него. Девушка родилась, когда её возлюбленному было уже тридцать и он закалялся преступной жизнью по полной. Марина тоже была старше, чем казалась изначально, просто её мать решила её «омолодить» на год по документам, чтобы дольше Марину держать под контролем. В конце концов на свободе Марина Хатману свой настоящий возраст вспомнила, нашла подтверждение в медкарточке и да, во время первого поцелуя с будущим мужем ей действительно было восемнадцать. По нему мы и считаем её возраст. Сиз, в свою очередь, родился приблизительно в 1970-е годы, в их середине или самом начале. Он пережил застой и бедность, Перестройку и нищету, девяностые и начало своего криминального пути… Одним словом, повидал он явно побольше своей возлюбленной и возраст никто ему не менял от рождения… Но пока что чета Хатману пыталась заделать их первого общего ребёнка и в этом плане они были о-очень активны. Губы Сиза спускались ниже, на шею и плечи девушки, снова обжигая их болезненными засосами. Его язык снова проводил дорожки вниз, а крепкие небритые руки снова мяли уже такие родные, нежные и мягкие грудки, каждый раз с уже заранее напряжёнными сосками, и… мужчина был невероятно счастлив от этих ощущений, как и молодая жена… — Dumnezeul meu**, Мариш… Ты так выросла, Iubirea mea**, — и он облизывал соски дальше, пока что не начав их сосать, — твои басы* такие милые и так растут вместе с тобой… Sunt încântat**, так бар-рно*, что они… уже так легко мне поддаются, милая… — Угу-у, любимый… Я… я так счастлива, что живу с тобой, люблю тебя… Что… я только с тобой и всё… — Даже несмотря на то, что я уже ерик* для тебя?.. Пятьдесят пять скоро, моя хорошая… — Ерики вроде тебя сильно лучше мальчиков, — улыбалась Маришка во время ласк, — это я теперь точно знаю, папочка… Они не предают, любят… — Да, ерики* лучше додиков*… Хошь, поедем на гастроли* и дадим лару* одному моему товарищу через недельку, любимая?.. Заодно посмотришь другие области и города, хочу их тебе показать, пока не стал жмуриком*, — шептал Сиз во время ласк. — Хотю-ю, — промямлила от ласк девушка, — ты такой милый, папочка… Я так хочу повидать с тобой мир, ты бы знал… — И я хочу, тебе точно стоит его показать, а теперь — приступим, — и он схватил ртом сосок девушки, — м-м… Такие сладкие, как мёд, ох… — Они все твои, дядя Сиз… Мх-х… Такой милый, мой Кисю… Ты как малыш сейчас, Кисю… Кушай, мой мальчик, я рада, что тебе хорошо… Марише очень нравилось, как её уже «покрывающийся инеем» муж ласкал округлившуюся грудь, покусывая и посасывая её, точно он был маленьким мальчиком, а сама она — его мамой, прямо даже сказать… Она обожала его ласки и была готова отдаваться своему Кисю каждый день и час. Кисю не отставал, спускался в ласках всё ниже и ниже. Вот его руки уже мнут живот девушки, вот язык погружается в пупочек, а вот… Её прекрасный Кисю вошёл в Маришку на всю длину. Окунул свой орган в влагалище и после вошёл окончательно, глубоко в любимую девочку и был очень счастлив. — Ingerul meu**, ох, боже… Мне так хорошо в тебе… Ох, моя маленькая… Боже мой, любовь моя, — шептал Сиз, — ты так хороша, pisoiul meu**… Сладкая моя… — Уа-ах!.. Мой любимый!.. А-ах, лю-би-имый!.. Мне так хорошо, у-ух!.. — Такая уже большая девочка… Так хорошо тебе, детка?.. — Да-да, — всхлипывала Маришка, — ты такой красивый и сла-адкий, а-ах!.. — Целуй меня, моя хорошая, я не могу остановиться… Ты как самое хорошее курево, так и хочется не отпускать… Мой ангел… Как наркотик… Боже мой… Они сплетались всё ближе и ближе во время любви. Девушка усыпала поцелуями возлюбленного и часто облизывала его потную кожу, пока он продолжал долбить её в ответ. — Тебе так хорошо, потому что тебя жарит такой ерик*, как я, милая?.. — Слишком хорошо, дядя Кисю, слишком хорошо… Люблю тебя, мой Кисю… Я… я сейчас… А-ах, Кисю-ю!.. Я… я!.. М-м! , — и девушка чувствовала, как приближается первый большой оргазм в её жизни, — Кисю-ю!.. А-ах!.. Я скоро!.. Папочка-а!.. — Кончаешь уже?.. Моя хорошая… Я тоже скоро, да, моя сладкая?.. Ох, ох, ох-х!.. Моя Маришка!.. Да, да, ох, вот так, Мариш, сейчас, ещё немного… Любимая… Скоро тебе дам, что ты хочешь, что я накопил для тебя, моя хорошая… Ох, да, Мариш, о-ох, любовь моя-я… — Я люблю тебя, я люблю тебя!.. А-ах, Кисю, а-ах!.. Я!.. я!.. Ки-сю-ю!.. Дядя Сиз!.. А-ах!.. — Принимай всё моё молочко, моя хорошая, я уже… Ох-х, Мариш, да!.. Фух, моя маленькая, я… я уже всё… Марина и Сиз после «любви» лежали рядом, держась за руки и выдыхая. Оба были обнажёнными и влажными, а из дырки девушки немного вытекало «молочко» Сиза. — Ты была так прекрасна сегодня, Маришка… — И ты… Вот тут у нас будут детки? — показывала девушка на вздувшийся животик. — Будут, ещё как будут, ты же так мечтала о детках… Моя милашка… Мне так с тобой хорошо… — И мне то-оже, — и девушка прижалась к возлюбленному, — я так с тобой счастлива, милый… Так хорошо, что… я не хочу жить иначе… — Отдыхай, Маришка… Я тоже рад, что… могу дарить тебе много любви… Что, — и он потихоньку начал отходить ко сну, — что с тобой так… хорошо, милая… сладких снов, любимая… — И тебе, милый, — и Маришка присосалась к соску любимого, — м-м… Они вырубились в четыре часа утра и так спали где-то до полудня. Спали они очень крепко, так что их никто не мог разбудить. Тем временем в ту же ночь в Сартарке случилась мелкая перестрелка. Мелкая шпана решила ограбить продуктовый, но не тут-то было: продавцы имели крышу в лице побочных «барконов». Так в итоге все устроили стрельбу, два человека погибли, а двоих арестовали и отправили под арест, а потом — на зону. Вообще в этом районе кипели бурные страсти и это всё так же был город в городе, со своими законами и правилами… Через неделю Марина и Сиз с остальными «барконовцами» поехали за пределы Сартарки в город К. по кое-какому крайне интересному делу. Так Марине объяснил Сиз, чтобы заинтриговать возлюбленную. Ехали на машине где-то часов пять, делая передышки на заправках и перекусывая, а для девушки такая поездка была самой первой в жизни. Маришка, если честно, никогда не путешествовала за пределы родного города: Ратовы никогда не отправляли её в лагеря, даже не ездили с ней на море. Всё время каникул она сидела дома и учила уроки, готовилась к парам и не было даже минутки на отдых. А тут она едет в такую долгую поездку и будет отдыхать, как все нормальные люди, а не зубрить уроки и шпаргалки… Только омрачало её путь странное и непривычное состояние, когда её почти могло вырвать. Поэтому в какой-то момент девушка не выдержала и с любимым они пошли на заправку, чтобы купить попить. Пока Марину тошнило в туалете, Сиз решил купить тест на беременность, потому что чуял, что с девушкой реально что-то не так. Подошёл к туалету и прошептал: — Ingerul meu**, откроешь дверь? Я тебе кое-что передам сейчас, хорошо? — Хорошо, любимый, — с этими словами Маришка открыла дверь, а Сиз ей протянул тест. — Пописай на него, хорошо? Я очень переживаю за тебя, miere**, и не хочу, чтобы ты обблевала всю машину. — Х-хорошо, милый, — и Марина начала писать на тест. Честно говоря, Маришка Хатману не была готова к тому, что в своё первое в жизни путешествие ей придётся писать на тест на беременность из-за страшной рвоты. Однако она всё равно пописала и выдохнула с облегчением. Всё равно рвоту она давно уже смыла, да и вроде бы всё было успешно… Пока что. Пока Сиз разбирался с женой в туалете, Бочка, Салфетка и Вошь, которые пока что сидели в машине, ворчали по поводу того, почему же их пахан и его жена так долго отсутствуют. Замудрёнок тем временем ехал отдельно, на поезде, так что была в машине только троица главных в банде. — Да ёб твою мать, че он там с ней шатается, блядь? — возмущался Вошь, — нам за Степашкой ехать ещё два часа. Ни берлять, ни посрать негде, всё Глушак с бабой своей возится, надоел уже… — Ты ещё скажи, что изобьёшь его по-чёрному*, Вшивый! — вторил Салфетка, — Хатманыч, в отличие от нас, блат в доску* и семейный человек. Да и аристократ*… — Аристократ, аристократ… Да ладно, надоел уже, пристрели его, — кричал Вошь и в итоге парни устроили потасовку и вышли из машины. Бочка выбежал разнимать парней и запихивал в машину обратно. Ему очень надоели разборки этих двоих, так что ему было легче их запихать в машину и залепить рты скотчем. Вообще Вошь и Салфетка были реально братьями, родились с разницей в год и никогда не разлучались. Убивали и занимались криминалом вместе, дрались вместе… Одним словом, парни делали многое вместе, но рано или поздно они уставали и начинали друг на друга срываться. «Степашка», к которому они всей бандой ехали, отбывал наказание по статье про вооружённое ограбление. Звали его Степаном Казаряном по кличке «Асо»*, потому что он всегда рассекал на одном и том же велосипеде. По происхождению — армянин, учился в родном городе Марины и Сиза на повара, а потом впервые присел за хищение имущества с фабрики, на которой проходил практику. Так он присоединился к «Баркону» и стал одним из мелких грабителей. Сиз и банда хотели вытащить Асо в очередной раз, так как ему дали огромный срок, поэтому они и подготовили план по его освобождению заранее. Чета Хатману писала ему письма. Бочка с Вшой и Салфеткой собирали машину для побега, а Замудрёнок собирал велосипед… Тем временем Маришка пописала, передала тест Сизу и вышла из туалета, испытывая сильную измученность. Она не вылезала из туалета где-то минут тридцать, если не больше. Сиз тем временем пытался разглядеть результаты и читал инструкцию к тесту, даже надел очки. Тест показал две полоски и сказать, что для супругов это было шоком, означало ничего не сказать. — Я скоро мама! Я скоро мама! — верещала Марина, кидаясь на мужа, — мы скоро будем мамой и папой, Кисю! Дядя Кисю-ю! Мы скоро будем мамой и папой, представляешь? — И я как рад, солнышко… Нам только три года как семье и мы уже совсем скоро станем родителями… Как время-то летит, моя хорошая… Ещё недавно ты сама была малышкой… Ты рада-то, что станешь мамой моих детей, а, Мариш? — Ра-ада! — визжала девушка и они уже дошли до машины. Бочка тем временем вышел из машины, чтобы проверить, едет ли Замудрёнок или нет, а также узнать, где их пахан. Тем временем Марина и Сиз шли в машину с кучей еды и напитков. Было заметно, что у них хорошее настроение, в то время как остальные почти что перессорились, кроме спокойного и ответственного Бочки. — Ну как там, Глушак? Всё в ажуре*? — спросил Бочка Сиза тут же. — Всё слишком в ажуре. Мариша-то теперь у нас лягушка* и я просто счастлив от этой вести. — Л-лягушка? — спросила Маришка, — а кто это? — Это девочки, которые ждут малыша и уже на сносях, — улыбнулся Сиз, — не переживай. Это не оскорбление. — Это так мило… Я лягушечка и скоро буду мамой… — О, у нас тут брюхатая едет? — спросил Вошь, — ну поздравляю, Глушак! Скоро будешь папашей. — Ты потише сиди, Вошь, у нас тут женщина в машине, — фыркнул Сиз и достал пакет с едой, — может, выпьем за Маришку? — А давайте мы доедем до Асо и уже на месте бухнём? — заворчал Вошь, — бесишь уже, Глушак! Только о своей бабе и думаешь, а о нас ни капельки! — Вошь, мой дорогой дружище, — отрезал Сиз, достав пистолет снова, — если не хочешь стать жмуриком* раньше приезда к Асо или чего похуже, то прояви уважение не только к себе, но и к сидящим тут людям. Заткнись! А иначе я тебя пристрелю и всё. Вошь Сиза очень боялся, поэтому тут же заткнулся и всю оставшуюся дорогу они ехали, практически не взаимодействуя между собой. Марина спала на коленях мужа, вся на радостях. Остальные же слушали музыку, которую включал Бочка за рулём, много ржали и рассказывали анекдоты. Не говорили по-настоящему только Сиз и Маришка, которые хотели побыть в тишине до конца пути и отдохнуть, пока ехали до города К. Иногда они перекусывали и на время беременности мужчина решил не поить Марину спиртным, чтобы она выносила здорового малыша, так что Марина иногда ела солёные крекеры в виде рыбок, запивая минералкой, и дальше спала. Приехали они в город К. ближе к вечеру и заселились в хату к одному старому товарищу Сиза. Этого человека называли кличкой «Выдра», потому что он был слегка волосатым и его пытались утопить враги, а Хатману он знал ещё с работы в «Барконе». Теперь же Выдра впускал старых товарищей в свою хату и в случае чего отстреливался. Ещё он был родом из Кишинёва и был чистой воды местным в Молдове. Потом перебрался в Сартарку, где учился в ПТУ, а потом работал на Сиза в «Барконе» и после закрытия магазина уехал в К, где и жил сейчас. Выдра, а точнее — Михаил Сулак, если называть его по настоящему имени, был рад видеть в первую очередь только своего старого товарища Хатману. Поэтому он впустил в хату только Сиза с женой, а остальным участникам группировки дал контакт другого своего знакомого, который владел нелегальным хостелом. — Какими судьбами, amice! Сиз, dragul meu**, боже, блядь! Как я рад тебя видеть! И ты с биксой*, да? — Да, знакомься, — и Сиз представил Выдре Маришку, — Миша, это Марина. Марина, это Миша. Мой старый товарищ по «Баркону». — Очень приятно, — кивнула Выдре Маришка и протянула ему руку. После знакомства Маришка ушла мыть руки и, забрав из чемодана свой домашний халат и тапочки, пошла в ванную комнату. Мужчины тем временем разбирали остальные вещи из сумок и чемодана, раскладывали продукты в холодильник и много друг друга подкалывали, не виделись же больше десяти лет. — А это твоя бикса*, что ли? — спрашивал Сиза Михаил, посмеиваясь, — где ты её ухватил? — Моя. Жила со мной в одном городе, хоть и не в Сартарке, а ещё она меня младше на тридцать лет и она теперь лягушка*. — О-о, лягушка! Și ce dacă**, Сиз? Vei fi tată în curând**? Как я рад за тебя, брат! Может, отметим? Где дамка* твоя? — Сейчас выйдет, она ща умывается. Всё-таки ехали мы не час и не два. Маришка вышла, когда мужчины уже накрыли на стол, а сами ржали, сидя на диване, и травили анекдоты. — Мариш, ты в порядке? — спросил Сиз. — Да вроде бы… Нормик… — Ага, нормик, — смеялся Сулак, — залетела от Сиза, какое тут но-ормик? Это ж пизда репутации и всему остальному! — Миш, ну при женщине хоть не хами! Хоть какую-то совесть имей, это ж моя жена всё-таки, — ворчал Хатману. — Ну извини, bro*! Марин, смари, че мы накрыли нам всем на стол! Виш, сколько жрачки наготовили? Маришка увидела, сколько всего из еды нашли её муж вместе с старым другом Выдрой и теперь они это будут есть. Раньше о вкусной еде не дома в путешествиях она слышала разве что от своих одноклассниц и однокурсниц, которые рассказывали даже о поездках с классом или с курсом. На них родители Маришку никогда не отпускали, мол, сиди и учи уроки или практику проходи, только не общайся с внешним миром. Пока Ратова сидела дома и болтала разве что с родителями об учёбе и изредка уходила в интернет, одноклассники и однокурсники девушки наслаждались окружающей реальностью. Сейчас, когда в реальности больше не было ни Ратовых, ни вуза со школой, только любимый муж и его криминальный мир рядом, Маришка изумлялась удивительности реального мира. Как незнакомые дядьки могут быть добрейшими и чистыми людьми, как близкие в прошлом люди могут отравлять душу, а преступники могут помогать справляться с трудностями и помогать стать свободнее… Сулак, кстати, готовил не хуже Сиза, только в его блюдах было больше Молдовы, чем Румынии: много овощей в разных видах, кукурузы с тыквой, мясо тоже есть, хоть и иное… В то же время Хатману тоже наготовил всякое разное, а ещё они разлили напитки, в том числе и безалкогольные специально для единственной в этом кругу девушки, которая носила под сердцем малыша. Так что Марина облизывалась от нетерпения скушать всю эту красивую еду и была безмерно благодарна дяде Сизу, который её вытащил на заветную свободу, в которой она может есть вкусняшки разного рода и видеть мир намного шире, чем раньше. Во время ужина девушка много наслаждалась едой, а Выдра с Сизом много пили за общее их (и Маришкино в том числе) здоровье, веселились и пели песни под гитару, которую Сиз притащил с собой. Мариша тоже им подпевала и даже решила сыграть композицию, которую она выучила, и даже пела, из-за чего оба мужчины были в шоке. Однако у Выдры родился кое-какой интересный план: — Сиз, а как насчёт того?.. Чтобы твоя шкирля* и мы двое?.. — Чтобы что, Миш? — Чтобы мы трое стали одним аппетитнейшим шведским бутербродом*! Как ты на такое смотришь, Маришк? — А… а что это такое, шведский бутерброд? — спросила девушка. — Ну, это когда одну девочку во время занятия любовью любят два мальчика одновременно, — ответил ей Сиз в привычном ласковом тоне. — М-м, я никогда так не делала, и… меня так не любили… — Ничего, научим! — вякнул Выдра, — ты ж не против, Сиз, чтоб твоя рыбинка* ощутила два красивых взрослых кукана*? — Ты только резину* надень, Миш! Ты ж наверняка не проверялся на всякие болячки, на розочку* там и прочую хуйню, — фыркал Сиз, который не был готов к такому повороту. Маришка смотрела на раздевающихся мужчин с некоторым остолбенением, хотя к мужниному инеистому телу она привыкла. Ведь только недавно она забеременела от Сиза, а тут при ней потихоньку раздевается не только любимый муженёк, но и его друг, хотя они и разделись только до маек с шортами-семейниками. Девушке это всё нравилось. К тому же, Миша Сулак по кличке «Выдра» был действительно похожим на выдру: несколько пухловатый, пониже Сиза и волосы на теле были скорее чёрно-коричневые, а ещё Выдра обладал прикольной копной каштановых кудряшек с небольшими седыми прядками. Поэтому «шведский бутерброд» с двумя «красавцами"-южанами, которым давно за полтинник, уже Маришку приманивал, так что она тут же принялась ласкать ртом орган незнакомого ей Выдры с огромной охотой, пока Сиз двигал своим органом между бёдер девушки сзади. Спустила трусы и начала ласки. — О-о, Сиз, смотри! Твоя цыпа*-то неплоха в жарке*, вишь, как ротиком работает? — и потом Выдра ощутил сосание, — о-ох, продолжай… — Мариш, ты… ты шедевральна*… Умничка, делай ему так же, как делаешь мне, bine*? А я пока что тебя пожарю* со спины, солнышко… — М-м, — хлюпала девушка, ощущая в своём ротике совершанно незнакомый ей орган, — ум-м!.. — Нравится моя вкусняшка, да? , — довольно спрашивал её Сулак, — о-ох, ты великолепна… Тебе моя шняга* кажется большой?.. — Угу-у, — снова мямлила девушка. — Ты ещё такая малышка, у мальчиков бывают и в десятки раз больше аппараты* и шишки*, — улыбнулся Сиз возлюбленной, — тебе и правда бар-рно*?.. Маришке и правда было хорошо сейчас. Она никогда не проживала такое, что её «любят» сразу два мальчика, а сейчас она ощущает такое сразу же от двоих красавцев, одного более знакомого и второго более нового. Выдра чувствовал себя прекрасно, потому что… Он давно не трахался с женщинами, хотя очень любил это дело, а тут такая радость: жена старого товарища, да ещё и такая молодая, красивая… Так что он балдел от ласк Маришки и был уже на грани, пока Сиз по классике «жарил» любимую в промежность. — Смари, как ей вкусненько, bro**… Сразу видно: бананы* на вкус определяет, — подзывал Миша Сиза и тут же почувствовал, что больше сил нет и он начинает кончать, — ох, фу-ух, фух, Маринка!.. Щас я, щас я!.. Какая послушная девочка, а теперь глотни всё, чем я заливаю тебя!.. О-ох, м-м, такая хорошенькая!.. Твой рот просто великолепный!.. Сиз, ты тоже щас в неё весь элексир* зальёшь? У меня чуйка, что да… — Ох, дорогой, я… Я тоже… Мариш, мы тебя переполним, дорогая… Мне так хорошо… Я так люблю тебя, моя хорошая… Переполним тебя молочком и тебе будет так сладко, милая… Тебе же так хорошо от нас… — Да-а!.. И я-я, — промямлила Маришка, ощущая, как её ротик и дырочка наполняются этим самым «молочком», и глотая его полностью, — вку-усно… Я… я вас так люблю, мальчики… Некоторое время после отсоса девушка сидела и обнимала Сиза с Мишей, пока те её тоже прижимали к сердцу и трепали её волосы. Казалось, что им всем так хорошо вместе, что они как одна семья. — Я… я так хочу, чтобы мы пошли ещё дальше, мальчики, — сказала Мариша, пока целовала шеи обоих, — я так хочу ещё… — Какая у тебя послушная жена, Сиз… Она ещё от отсоса не отошла, а уже хочет ещё добавки, — улыбнулся Миша своему другу, — мне б такую… — У тебя найдётся такая, bro**, — подмигнул Сиз, потрепав волосы Маришки, — тебе только пятьдесят два будет в этом году. Успеешь ещё. Я вот Маришку нашёл, когда мне было за сорок пять. — А как вы вообще познакомились? — Я ей скорую вызвал, когда она упала в обморок во время дороги домой с гимнастики. Она тогда шмакодявкой* была, а я мимо проходил. В итоге отвёз, оставил, заплатив, и попёрся обратно домой. Помнишь, Мариш? — По-омню, я такая худенькая тогда была… — А сейчас ты не менее симпатичная лягушечка. Люблю тебя. — И я-я… Прервёмся от четы Хатману и на время перейдём к остальным «барконовцам», которые заселялись в нелегальный хостел друга Выдры… Заселялись они тоже не без приколов, хоть и много ворчали про своего «Ивана»* и его отношения, которые якобы губят всю ОПГ…