Маришка!.. Или "Омерзительная свадьба"

Пока Сиз с Маришкой наслаждались встречей и любовью с Мишей «Выдрой», Бочка, Вошь с Салфеткой и Замудрёнок заселялись в нелегальный отель Филиппа «Жабы», приятеля Миши Сулака и главного в К. по нелегальным хостелам и хатам для криминальной публики. Хостел Жабы находился чуть дальше от центра К. и скорее напоминал только отремонтированную квартиру, скрещённую с наркопритоном. По факту это была огромная сеть незарегистрированных в реестрах отелей в жилых домах и Филипп часто получал штрафы и сроки за содержание таких жилищ. Квартиры были очень разные, одни были получше, другие несколько хуже. Однако владелец содержал свои хостелы очень пристойно и все постояльцы обычно хвалили его «блат-хаты» за сервис и услуги всего на свете, потому что иногда хозяин любил привезти нелегальщину разного рода… Однажды его чуть не накрыли за поставку наркотиков и откровенщины с малолетними для пары постояльцев, но всё обошлось. Парней из «барконовской ОПГ» Филипп «Жаба» встретил сам лично и крайне гостеприимно. Это был среднего роста мужчина лет сорока с небольшим, бритый налысо и слегка пухлый. Как говорится, реально напоминал жабу и был под стать своей кликухе. Жаба встретил барконовцев практически с хлебом-солью: вынес целую курицу-гриль, да ещё с стопариками водки и закусками всех видов, а потом позвал внутрь. Бочка и остальные были в восторге, ведь они не ели почти целый день и только перекусывали. — Вы с Глушителем приехали сегодня? И по какому случаю? — Асо дадим лару*, а то такой батушный* парень и такой беспредел*: дали срок* почти что пожизненный, суки… — Степашка?.. Ох, пизда ему, милые, — вздыхал Жаба, размешивая сахар в чае, — хороший парень. Когда Стёпа к нам в К. приезжал, то я всегда угощал настойками и куриными ножками с мазиком. Всегда в этой комнате хавал. Верю, что вы ему поможете. За что сел-то? — Да за многое. В лапу давал* ради ксивы, наркота, воровство из магазинов… В сумме дали 15 лет, — тяжко произнёс Салфетка. — Еба-ать, — снова вздохнул Жаба, — а Глушак в курсе? — Глушак нас сюда и притащил. Он сейчас с шкирлёй* своей у Выдры остановился. Она ещё и лягушка* сейчас… — М-м, а я не знал, что у Глушака бикса* появилась и ещё на сносях. Поздравьте его от меня. — Меня его бикса* пиздец как раздражает, — ворчал Вошь, выпивая стопарик, — шмакодявка какая-то, ещё и дочка заслуженного врача Эрэфии Ратова Арсения, а родаки от неё отказались, как только с Глушаком сбежала… Странная дамка*. — А ей сколько годков-то? — Двадцать пять будет, — ответил Замудрёнок, который ковырялся в своей порции курицы. — Молоденькая совсем, а Глушаку она нравится? — Он её о-бо-жает, ты не представляешь, — проговорил Бочка, — да и она очень смышлённая в целом. Помогала писать Степашке письма и сама теперь премьер-министр Баркона. Маришка «Ангел». Замочила двоих и крайне жестоко. — Я о-очень рад за него, — улыбнулся Жаба и поднял рюмку, — совет да любовь!.. За Сиза и его биксу*! — За Сиза! — и все чокались рюмками, пока сидели за столом… Тем временем в другой хате чета Хатману и Миша Сулак по кличке «Выдра» ещё не начали откровенно «жарить» друг друга в тройном составе, а пока что ласкались и крайне душевно взаимодействовали. Маришка обнимала Сиза и Мишу невероятно крепко, осыпая поцелуями и лаская их весьма небритые тела везде, где можно. Мужчины были в восторге от того, насколько нежно эта маленькая и крайне миловидная блондинка дарила им любовь, лизала пот с их торсов и касалась язычком сосков, делая более чувствительными и почти что начав чмекать. — Сиз, а твоя девочка-то такая милая, — улыбнулся Выдра, — так хорошо нам двоим делает с тобой… — Așa este, frate**, — подмигнул Хатману, — тебе нравится так нас ласкать, Мариш? — О-очень, я… я так хочу ещё… Можно, мы уже ляжем и вы меня возьмёте оба?.. М-м?.. — Возьмём тебя, Марин, может даже, поставим раком, — хихикнул Выдра снова, — хочешь рачком постоять, пока наши бананы* тебя долбят и жарят* как самую настоящую юнчиху*, а? — Хо-тю-ю… Я ещё хочу… помы-ыться, — пробормотала Маришка, пока мужчины снимали с неё бельё и целовали гладкую спину. — Помоешься. Смотри, какая ты красотка, особенно когда голенькая, — подмигнул Сиз. Тем временем Марина стояла перед обоими мужчинами, несколько стыдливо прикрывая свои промежность и грудь. Ей было всё ещё неловко, что её будут иметь двое очень брутальных и взрослых мужчин плюс-минус одного возраста и из криминального мира, хотя одного из них она уже давно любила и была женой. В то же время она была безумно рада, что её будут любить… крайне интересными способами. Поэтому всё-таки убрала руки от прикрытых интимных частей тела и теперь оба её любовника (точнее, муж и его одинокий товарищ, тоскующий по женским формам) могли любоваться всеми Маришкиными округлостями. — Маришка, ты самая прекрасная девочка из всех, которых я когда-либо видел, — успокаивал её Сиз, — ты не переживай так. Всё равно ты уже обрюхатилась и не впервые шворишься*, miere**… — Да, Марин, даже муж тебе говорит, что нет ничё страшного, miere**. Не впервые трахаешься и уже терять нечего. Так что?.. Идём мыться? — Идём, я хочу мочалки в виде вас, мальчики, — робко улыбалась девушка и они все вместе ушли в душ. В квартире Сулака была относительно просторная душевая кабинка, в отличие от хаты Сиза, где стояла старая обшарпанная ванна, так что трое стояли рядом и не теснились. Маришка направила на себя душ, пока Сиз и Миша мыли её спереди и сзади, наносили гель для душа и шампунь, а потом осыпали девушку горячими поцелуями и касались её тела всем, чем можно: руками, мочалками, даже тёрлись своими телами. Марину это очень заводило и в какой-то момент она стала ласкать соски мужа, который был очень доволен поведением девушки. — Мариш, о-ох, ты такая чудесная, — с этими словами Сиз обнял девушку, — а ты, Миш, ласкай сзади… Делай ей приятно, ты не представляешь, как она обожает, когда мальчики её нежно ласкают… — Ох, ох, тебе хорошо, маленькая miere** Сиза? — шептал Выдра, пока тёрся о промежность девушки своим органом, — нравится жарка*? — Угу-у… — Отсоси своему любимому, пока я тебе тру спинку, хорошо? — Угу-м-м, — и девушка принялась ласкать орган любимого, пока Выдра её ласкал сзади. — О-ох, ingerul**… Ты такая милашка… Вот так, вот так… М-м, сладкий у меня аппаратик, да? — и тут же Сиз приказал Выдре, — а ты её три, как настоящая мочалка, будет ещё лучше… Отмывай и не жалей сил… — Da domnule, Sizer**, — ответил Миша и они продолжили ласкать друг друга в душе дальше, не жалея ни сил, ни накатывающих оргазмов у всех троих любовников, ни мыла, ни воды… Тем временем в блат-хате после сытного ужина с кучей водки подвыпивший Жаба объяснял остальным барконовцам, что и как в плане преступного мира в городе К. Чертил кучу схем, рассказывал байки и пояснял, как лучше подступиться к колонии, в которой находился Асо, какие там подводные камни и недостатки: — Пацаны, смотрите. У колонии номер 10 очень много недостатков в плане устройства. Из-за «мокрого танка»*, который сделали наши мужики* ещё в лихие девяностые, раскопаны тайные ходы для того, чтобы давать лару* всем тем, кто не с нами здесь. Иногда наши откапывали жмуриков* и уже хоронили не пойми где, поэтому возле колонии часто воняет мертвечиной. Ваш Асо сидит на втором этаже. Он не один. Так что подговорите его сокамерников и всё. Передайте это Глушаку с его шкирлёй*, хорошо? — Так точно, — ответил Замудрёнок и тут же написал Сизу сообщение со всей информацией, которую только что им рассказал Жаба. — Также, как вы сами знаете из писем, соседи Асо те ещё черти* и он заманался от их приёбов. Так что разбирайтесь с побегом ночью, пока эти черти. Забейте баки*, а потом вытаскивайте Степашку, уговор? — Отлично, только кто полезет первым? Это надо с Сизом решать, — вздохнул Бочка. — Сизу вашему всё передадим, дайте ему отдохнуть после дороги. У него же алюра* на сносях. — Ну ладно. Всё равно ж не один день будем, — фыркнул Салфетка, пока Вошь много злился и доедал свой солёный огурец. — Да ещё и за бесценок. Платить вам ни за шо не надо. Я вас по дружбе принял. «Баркон» всё-таки наши, местные шпаны* уважают вашу банду, — кивнул Жаба. Как только Филипп убрал все планы и спрятал в сумки и рюкзаки, он достал пиво и кальмаров. После этого все парни сели смотреть телевизор и доедали закуски, а все стаканы и посуда остались на столе. На экране шли боксёрские бои, а Бочка их смотреть обожал. Сам же когда-то собирался стать профессиональным боксёром, но в итоге сломал руку и больше на бои выходить не смог. Навыки все пригодились уже во время преступной деятельности. Одним словом, все болели за мелькающих на экране бойцов и отдыхали как самые настоящие друзья. Такие друзья, будто они никогда и не занимались преступной деятельностью, никакого вора-армянина Асо из колонии они не собирались спасать и вообще просто приехали к Жабе погостить… Много шутили, рассказывали анекдоты и байки, пели песни бухими голосами. Молчали разве что Замудрёнок и Бочка: первый не очень любил шум в целом и сидел в наушниках, а второй не умел вообще петь. Вернёмся теперь в квартиру Выдры, где Марина Хатману познавала впервые в своей почти двадцатипятилетней жизни любовь втроём с любимым мужем и его старым товарищем. Когда девушка уже сосала любимому достаточно активно и Сиз еле стоял на ногах да дрожал, Выдра чувствовал ровно то же самое. На него почти что нахлынуло давно забытое ощущение оргазма и он вот-вот кончил бы на спину Марины или её задницу. — Ох, Марин, да, да!.. Сейчас папочка Выдра тебя добьёт и вся жижа выльется в тебя, милашка… Алюра* ты наша шедевральная… Не зря Сиз тебя выбрал, правда?.. — Пра-авда, — и девушка снова хлюпала органом мужа, — такой вкусняшка… — Маришка… Ты великолепна… Ве-ли-колепна… Ох, я скоро уже тебя заполоню, больше не могу я терпеть… У-ух, малышка!.. Acum*, acum!.. — Acum, acum! — повторяла за мужчинами Маришка, — acum, acum!.. — Acum!.. Acum! — вздыхал Выдра, — ща тебя папочки добьют и будет много, много молочка… Lapte bun**… Маришка ощущала, как по всему её телу и во рту оказалось куча семени любимых мужчин, и вся она была очень влажной. Когда девушка сглотнула остатки «молочка», все трое выключили душ и решили продолжить занятия любовью уже в постели. Пока Миша искал «резину»*, чтобы надеть её на свой возбуждённый стояк, Сиз ласкал в кровати любимую девочку и подбадривал: — Знаешь, любить «шведским бутербродом» ещё тяжелее, чем жарить* в жмень*… Ведь я не один буду тебя жарить, но не переживай, — и он дразнил соски возлюбленной своими пальцами, — хорошая девочка… Всё будет барно*… — Ну, че, dragul**, я нашёл резину*, — тем временем завопил Выдра, — где девочка наша? — Девочка вот рядом со мной лежит, — улыбнулся Хатману, — Мариш, ты готова к жарке? — Да-а, — простонала девушка и раздвинула ноги, — видите? Я мокренькая… — Ох, Мариш… Такая сладкая мочалка* у тебя, позволь мне поласкать её, моя хорошая? — и Сиз вытянул свой язык прямо в промежность девушки, — такая чувствительная… Твоя копилочка* так нежно течёт… Столько соков… М-м… Так бы и выпивал их каждый день… Моя хорошая… — М-мх, — всхлипнула Мариша от ощущения языка, задрав ножки, — хо-ло-соо!.. Мой Кисю, ах!.. Ах!.. Дядя Сиз, мне… мне так холо-со-о!.. Уах!.. Выдра тем временем смотрел на супругов и возбуждал свой стояк, который нехило так напрягся. Пока что мужчина не понимал, как присоединиться к ним и стать третьим в их любви, но уже был наготове. — Ты чего не идёшь, Миш? — спросил его Сиз, — балду гоняешь* из-за нас? — Вы так хороши, так что не понимаю, как к вам присоединиться. — А ты найди, как подстроиться. Резину надел? — Почти, — и Сулак надел презерватив, — готов. Марина… как её по отчеству? — Арсеньевна, — отрезал Сиз. — Марина Арсеньевна, — снова повторил Выдра, набрав воздуха, — повернитесь ко мне своей прекрасной шахной*, чтобы я её мог как следует отшлифовать*… Девушка встала на четвереньки и повернулась спиной, чтобы Выдра смог поиграть как следует с её промежностью, и застонала, почувствовав внутри не менее скользкий, чем у мужа, язык Миши. Сам же Выдра наслаждался ласками промежности Маришки, засовывал пальцы в её попу и казалось, что они двое задыхаются, ведь они так тяжело дышали от возбуждения. — О-о, Марина Арсеньевна, какая у вас империя* хорошая… Не просто империя, а дворец, нахуй… Вкусная такая… — Ох, м-м, — всхлипывала девушка, — тебе так вкусно, Миш?.. — Шедеврально, да… И твой жмень*, да… Мне засунуть свой банан* в него?.. — Да-да, — и она обратилась к мужу, — Кисю-ю, хотю, чтоб и ты меня любил тоже… папочка… — Мариш, я сейчас, буду я тебя любить, моя малышка… Она ощутила, как теперь две её дырочки между ног разрывали два массивных органа, причём так резко и страстно. Несмотря на свою уже выросшую за время брака с Сизом хладнокровность и отсутствие чувствительности к боли, Маришка заплакала. Впервые за эти три года. Мужчины оторопели и ненадолго прервались, чтобы успокоить расплакавшуюся девушку. Вытащили свои органы из её промежности и попы и просто легли потеснее, прижав Марину к себе. В их объятиях она чувствовала себя спокойнее, чем когда её долбили. — Мариш, извини, что… так резко в тебя вошли оба… так что давай ты будешь лежать на боку, а мы будем тебя жарить*, ingerul**? — спросил Сиз любимую. — Дя-я, — промямлила Маришка и, перевернувшись на бок, обняла Сиза, который вошёл в её главную дырочку, а Выдра так же аккуратно вставился в попку, и в итоге они любились именно так. Постепенно «мальчики» (Маришка всегда считала ровесников Сиза и его самого такими же мальчиками, как и своих одногодок) ускорили ритм. Толчки теперь были более резкими и их стало ещё больше, а всем троим было очень хорошо. Особенно радовалась сама девушка, которую любили, ведь… Эти мужики, грубые и волосатые, дарили ей столько ласк, столько чувств, что она дарила им свою нежность в ответ, посасывая сосочки своего Кисю и облизывая тело Миши Сулака, с которым она только познакомилась. Да, она ждала от любимого Кисю малыша и была на очень раннем сроке, но пока что ей было не так плохо, как могло быть, так что силы на бурную любовь у неё ещё были. В конце концов они все трое почувствовали, что ощущают прилив экстаза и оргазма, что все они обкончаются и сейчас упадут без сил. Хором стонали «Acum! Acum!», изливались и в итоге реально лежали ничком на кровати. Сиз трепал Марину по голове и обнимал, а Выдра обнимал и лизал подмышки девушки. Все они улыбались и были невероятно счастливыми. — Ребята, вы были просто… охуенные… Вы сделали мне вечер. Mai ales tu, Sis**, — хихикал Выдра, — давно нам так хорошо не было, frate**. — А королевой сегодняшнего вечера была наша прекрасная Маришка, — улыбался Сиз, — правда, детка? — Угу-у, можно я вас буду обоих… берлять*, Кисю? — спросила девушка. — Только за, моя хорошая… Берляй* нас обоих, любовь моя. Наши сиськи тебя заждались, любимая, так что кушай, сколько влезет, отдыхай, и, — Кисю зевнул, — сладких снов тебе… и малышу… — И тебе-е, и тебе-е… Они вырубились, а на дворе уже было два часа ночи. Тем временем в «хостеле» Филипп Жаба, а также Бочка, Вошь с Салфеткой и Замудрёнок тоже спали, но были очень пьяными в салат после обильного количества водки и пива после поездки. Город К. спал ещё крепче, хоть и был больше основного города и Сартарки. Было темно и не было слышно посторонних звуков. Начиналось первое путешествие Марины Хатману, не менее удивительное, чем её жизнь в последнее время. Кто бы мог подумать о том, что она поедет в другой город иной области спасать знакомого Сиза из колонии и познает любовь втроём?..