Relativity

      Гарри не был полностью уверен, столкнулся ли Хогвартс с резким сокращением местной популяции змей в течение следующих пятидесяти лет, или ползучих гадов привлекло присутствие наследника Слизерина, но он едва ли мог пройти десять минут, не заметив пару их гнезд.       Он продержался всего четыре месяца, вплоть до недели перед рождественскими каникулами, когда всем стало известно, что он может разговаривать со змеями.       Они с Сигнусом бегали ранним субботним утром. Мальчик стал присоединяться к нему по выходным, так что Гарри воспользовался этим как возможностью заняться более расслабленными упражнениями, чтобы не перегружать Сигнуса.       Они только что пробежали последний круг, когда Сигнус споткнулся прямо о гадюку. Он взвизгнул, отпрыгнув назад с такой силой, что приземлился на задницу. Змея, со своей стороны, прокляла Сигнуса так красиво и звучно, что Гарри не смог удержаться от смеха. — Это было потрясающе, — сказал Гарри, — по-настоящему вдохновляюще. Гадюка наклонила голову, издав звук, который Гарри ассоциировал с обиженным сопением: — Проследи, чтобы твой детеныш перестал наступать на всех вокруг. — Он не мой детеныш, скорее сосед по гнезду. На гадюку это не произвело впечатления: — Если он сделает это снова, я его укушу. Гарри стал слегка серьезнее: — Я позабочусь о том, чтобы этого не повторилось.       Гадюка кивнула и уползла прочь. — Ты… ты сейчас… — Сигнус заикался, указывая то на Гарри, то на змею. В конце концов из его горла вырвался сдавленный звук. — Да, Сигнус, — Гарри вздохнул, — Я — змееуст. Сигнус нахмурился, и Гарри уловил проблеск обиды в его глазах: — Но почему ты мне не сказал? — Потому что это не так уж важно за пределами Британии, — вздохнул Гарри. Сигнус моргнул: — Что? — Змееустов в Индии пруд пруди, даже в Америке нас несколько сотен. — Но я думал… — Что это был особый дар рода Слизерин, и только потомок Салазара мог обладать этой чертой? — Я… да. — Именно поэтому я никому не говорил, я не хотел, чтобы разошлись глупые слухи, — Гарри протянул руку, чтобы помочь ему подняться, и ухмыльнулся, когда Сигнус, даже не колеблясь, схватил его ладонь, — Ты должен начать смотреть за пределы своего маленького мирка, малыш. Там есть нечто куда большее, чем то, что рассказали тебе твои родители.       Сигнус все еще выглядел довольно шокированным, но медленно кивнул, как будто действительно думал о том, что сказал Гарри.       Конечно, к концу недели все, мать их, знали, что он змееуст.       Независимо от того, насколько Сигнус уважал Гарри, мальчик ни за что не смог бы утаить эту пикантную сплетню от своих кузенов, а потом они рассказали бы своим друзьям, и с того момента все пошло-поехало.       В отличие от его второго курса, люди смотрели на него с интересом и легким благоговением, а не со страхом и отвращением. Он потерял счет тому, сколько раз ему приходилось отрицать какое-либо отношение к роду Слизерин за несколько дней до отправления поезда из Хогвартса в Лондон. К тому времени, когда Реддл подошел к нему, он уже был сыт по горло вопросами. — Послушай, — коротко сказал Гарри, прежде чем парень успел открыть рот, — Да, я змееуст. Нет, я не родственник Салазара Слизерина. Да, это возможно. У тебя есть еще какие-нибудь, блять, вопросы?       Реддл выглядел скорее удивленным его вспышкой раздражения, чем оскорбленным, что каким-то образом только еще больше разозлило Гарри. — Приятно встретить еще одного змееуста, — сказал он, и Гарри моргнул.       Он, конечно, знал, что Том Реддл был змееустом. Он просто никогда не ожидал, что этот парень так легко выдаст ему эту информацию. Гарри медленно улыбнулся: — Да. Да, это так. ***       По возвращении в Лондон, его встретили радостными групповыми объятиями Ронни и Винс. Они практически устроили ему засаду в тот момент, когда он вышел из поезда, чуть не повалив его на пол со смехом и поцелуями в лоб. — О, мы скучали по тебе, — Ронни притянула его к себе, еще раз обнимая, -Милый мой. Гарри улыбался так лучезарно, что у него заболели щеки: — Я тоже скучал по вам обоим. — Адриан!       Гарри повернул голову при звуке своего имени и увидел Ориона и Лукрецию, ведущих двух человек, которых он принял за их родителей. Орион поклонился Винсу и Ронни, в то время как Лукреция протянула руку для легкого пожатия. Гарри поклонился лорду и леди Блэк: — Рад встрече. — Рад встрече, наследник Певерелл, — Лорд Блэк склонил голову, протягивая Винсенту руку, — Лорд Певерелл, леди Певерелл.       И Винс, и Ронни мягко обхватили его за протянутое запястье, повторив жест и с леди Блэк. — Рад встрече, — сказал Винсент, — С вами обоими. — Мы всей семьей хотим пригласить вас на наш ежегодный Рождественский Бал, — сказал лорд Блэк через мгновение. Винсент доброжелательно улыбнулся ему: — Мы принимаем ваше приглашение. Лорд Блэк передал ему листок бумаги: — Это послужит портключом к нашему поместью. В таком случае, до встречи. — До свидания! — кивнула леди Блэк перед тем, как вся семья аппарировала прочь.       Трое Певереллов удивленно заморгали при столь внезапном уходе. — Что ж, — сказал Гарри через некоторое время, — Это было интересно. *** — Сильнее, Гарри! — Винсент крикнул со стороны, — Ронни вкладывает в эти заклинания едва ли половину своей силы!       Гарри хмыкнул, когда Ронни выстреливала заклинание за заклинанием в его быстро тающие щиты. Ну ебанный рот. Он совсем забыл, насколько впечатляющими были оба его опекуна на дуэльной площадке, всего пара месяцев общения с пятнадцатилетними подростками, и он отстал в своей подготовке.       Ронни выстрелила фиолетовым заклинанием, которое, как он знал, было чертовски болезненным, и Гарри увернулся, вместо того чтобы положиться на свой щит. В этот момент Ронни полностью перешла в наступление. Они занимались этим уже пятнадцать минут, и еще через пять она одержала верх.       Он был искренне удивлен, что продержался так долго.       Ронни прошептала заклинание, и Гарри понял, что для него все кончено.       Если уж кому-то из его опекунов действительно пришлось произнести заклинание вслух, то это заклинание, вероятно, будет слишком мощным, чтобы он смог его заблокировать. — Блять.       Из палочки Ронни вырвался ослепительный белый свет, образовав хлыст чистой магии, которым она легко взмахнула. Она разбила его щиты при ударе и обвилась вокруг его ноги, дергая его вперед и вверх, пока он не повис вниз головой, а его палочка не осталась лежать на полу там, где он ее уронил.       Ронни даже не вспотела. Гарри вздохнул, даже не удивившись: — Я никогда не смогу тебя победить. — Чепуха, — сказала Ронни, снимая заклинание и наблюдая, как он падает на пол, — У меня почти двадцатилетний дуэльный опыт. У тебя же всего два года. Это просто займет время, вот и все. — У меня нет времени! — Да это чушь собачья, — сказала она, — Ты намного опережаешь всех в своей возрастной группе, черт возьми, я бы поспорила, что ты более продвинутый, чем весь Аврорат. — Она права, малыш, — Винс подошел к нему и помог подняться на ноги, — Ты не можешь судить о своих успехах по нам. Мы были специализированными боевыми магами, а ты — студент, хотя и довольно неординарный. Если бы не твоя известность и вся эта история с путешествиями во времени, я уверен, что Организация предложила вступить в их ряды и тебе. — Как бы то ни было, ты учишься у одних из лучших в своем деле, — Ронни закончила, — Ты справишься. Гарри надул щеки и выдохнул воздух: — Ладно, хорошо. Дайте мне десять минут, и мы сможем продолжить. Ронни улыбнулась: — Пять. — Хорошо. *** — Привет, Адриан. Гарри наклонил голову: — Реддл.       Парень, о котором шла речь, стоял перед ним в темно-синей парадной мантии, которая делала его еще красивее, чем обычно.       Рождественский Бал Блэков был в самом разгаре. Хрустальные снежинки и маленькие волшебные хлопья украсили весь бальный зал, создавая невероятно прекрасный вид. Пары кружились и покачивались на танцполе, а Гарри не мог отвести взгляда от Тома. — Ты подумал о том, что я сказал? — сказал Том, протягивая Гарри руку ладонью вверх — предлагая потанцевать.       Гарри вложил свою руку в руку Тома и позволил ему увести себя на танцпол. — Ты подумал о том, что я сказал? — эхом отозвался Гарри, кладя руку Тому на плечо и точно не вздрагивая, когда Том легонько положил руку ему на бедро. Том вел танец, Гарри легко следовал за ним: — Я — да. — И? — Я полагаю, ты… прав, — признание показалось почти болезненным, заставив Гарри слегка рассмеяться. — Это было не так уж трудно, не так ли? Реддл фыркнул: — Я поспрашивал вокруг. Спросил чистокровных, в чем именно заключается их проблема с грязно…магглорожденными. — И они сказали именно то, что я сказал? — Они сказали именно то, что ты сказал, — Том подтвердил, — Я признаю, что никогда не задумывался о мотивации, стоящей за их ненавистью. — Заметно, — сказал Гарри, — И как эта информация повлияла на ваши планы? — Нам нужно обучать их. — Очевидно. Ты уже задумывался над тем, как это сделать? — Мне это и не нужно, — сказал Том, закрутив Гарри, прежде чем снова прижать его к груди, — Потому что ты уже это сделал.       Черт бы его побрал.       Конечно, он был прав. Гарри ненавязчиво обучал наиболее непредубежденных магглорожденных культуре и традициям волшебства, и у него были планы относительно магической начальной школы, над которой его родители в настоящее время работали, представляя в Визенгамоте. — Я никогда не говорил, что присоединюсь к тебе. — Ты никогда не говорил, что не сделаешь этого.       Песня подошла к концу, и они поклонились друг другу. — Я не буду твоим слугой, — серьезно сказал Гарри, когда они уходили с танцпола. — Тебе не обязательно служить мне, чтобы присоединиться. Гарри, должно быть, ослышался: — Прости, что? Том улыбнулся: — Ты мог бы повести за собой. Вместе со мной. — Я… — Гарри, должно быть, разинул рот, потому что улыбка Тома стала мягче. Будущий Темный Лорд легонько постучал его по нижней части подбородка, закрывая ему рот. — Подумай об этом.       И с этими словами он исчез в толпе, оставив Гарри спокойно приходить в себя.       Мир, который был прерван менее чем через двадцать секунд. — Милая Цирцея! — прошептала ему на ухо Лукреция, — Я никогда не видела такого чувственного фокстрота. — Я не совсем уверен в том, что только что произошло, — пробормотал Гарри. — Ну, зато я — да, — внезапно появилась Вальбурга с другой стороны от него, — Я уверена, что Реддл ищет твоего отца, чтобы заключить контракт о помолвке прямо сию секунду. — Что?! — Гарри взвизгнул. — О, не веди себя так, Адриан, — Лукреция хлопнула его по плечу, — Вряд ли он первый. — Что?! Лукреция промурлыкала: — Я слышала, что кузен Поллукс предложил твоим родителям неплохую сумму за твою руку. Гарри моргнул, потрясенный: — Почему я впервые слышу об этом? — О, они отказались, не волнуйся, — Лукреция погладила его руку, — Они что-то говорили о том, что ты сам выберешь себе супруга, везучий ты ублюдок. Гарри выдохнул с облегчением: — О, слава Богу. Вальбурга нахмурилась: — Я собираюсь выйти замуж за Ориона, ты представляешь? — Но он твой двоюродный брат! — сказал Гарри. Он, конечно, знал, что это произойдет. Но, возможно, его влияния было бы достаточно, чтобы избавить обоих его друзей от необходимости жениться друг на друге. — Вы хотя бы представляете, какой эффект это произведет на ваших детей? Вальбурга пристально посмотрела на него: — Что ты имеешь в виду?       Бинго.       Гарри подавил ухмылку. Во всяком случае, волшебный мир заботился о своих детях. — Ты знаешь, что приобретаешь черты характера от обоих своих родителей, верно? — Гарри продолжил, когда обе девочки кивнули, — Итак, когда у двух людей, состоящих в близком родстве, таких как двоюродные братья и сестры, рождаются совместные дети, количество генетического разнообразия у ребенка уменьшается. — Генетическое разнообразие? — Это маггловский термин, — Гарри закатил глаза при виде их одинаково хмурых взглядов, — Да ладно вам обеим. Они провели гораздо больше исследований по этому вопросу, чем мы. Они снова и снова доказывали, что инбридинг вызывает всплеск генетических нарушений, младенческую смертность и снижение фертильности. Большинство маггловских правительств даже имеют законы, запрещающие вступать в брак с членами семьи. — Что? — глухо пробормотала Вальбурга. — Как вы думаете, почему большинство чистокровных семей с трудом заводят более двух детей в поколении, в то время как семьи вроде Уизли, которые часто принимают новую кровь, известны своей повышенной плодовитостью. Вальбурга провела рукой по своим тщательно уложенным волосам: — О, Мерлин. Адриан, ты сказал, что было проведено исследование? Он кивнул: — И не одно. — Не мог бы ты прислать мне какое-нибудь из них совой? — Мне тоже, пожалуйста, — сказала Лукреция, — Возможно, мои родители, в конце концов, не будут так стремиться выдать меня замуж. — Конечно, я подготовлю все к завтрашнему вечеру. Вальбурга потянулась вперед и сжала его руку: — Спасибо, Адриан. — Всегда пожалуйста, Вальбурга. ***       Остальная часть бала прошла довольно спокойно.       Еще трем волшебникам и по меньшей мере пятнадцати ведьмам удалось загнать его танцевать с ними. Теперь, когда Вальбурга довела до его сведения тот факт, что он считается одним из самых завидных холостяков в Британии, тонко завуалированный флирт его партнерш больше не выходил у него из головы, заставляя его чувствовать себя довольно неловко большую часть вечера.       В течение всей ночи Гарри практически чувствовал, как глаза Тома прожигают его всякий раз, когда его затягивали танцевать, и он чуть не заплакал от облегчения, когда Винсент нашел его и сообщил, что пора отправляться домой.       Певереллы попрощались с семьей Блэков и воспользовались каминной сетью, чтобы вернуться домой. — Я не могу поверить, что вы не сказали мне, что люди хотят жениться на мне! — сказал Гарри, как только они вышли из камина. Ронни рассмеялась прямо ему в лицо: — Милый, ты смотрелся в зеркало? Ты красивый, сильный, наследник одной из самых могущественных семей в Британии. Конечно люди хотят выйти за тебя замуж. — Я все еще считаю, что меня должны были проинформировать, — он надулся. — Какое это имеет значение? — спросил Винс, — Мы всем говорили одно и то же: ты сам выберешь себе супруга. — Спасибо. За это, — пробормотал Гарри. Ронни взъерошила его волосы и озорно ухмыльнулась: — Тем не менее, сегодня вечером мы получили довольно интересное предложение.       Гарри застонал, уже зная, к чему это приведет. Винсент ухмыльнулся своей жене: — Да, от молодого джентльмена: мистера Тома Реддла. Я едва удержался от того, чтобы сказать «да», после того, как я увидел, как вы танцуете вместе. — Папа! — воскликнул Гарри, ударив его ближайшей подушкой.       Они все рассмеялись, прежде чем застыть как один. — Ты назвал меня… — сказал Винс.       Гарри проглотил комок в горле. Он уже несколько месяцев думал о них обоих как о родителях, но это был первый раз, когда он сказал это вслух без зрителей. — В смысле, что… я действительно думаю о вас, о вас обоих, как о своих родителях, — произнес Гарри, заикаясь, — Вы… вы же не против, если я…? — О, Гарри, — сказал Винс, обхватывая сына руками и притягивая его к себе, чтобы обнять, — Конечно, ты можешь называть меня «папа». Это честь для меня быть твоим отцом.       Ронни присоединилась к объятиям, обхватив их обоих руками.       Гарри наконец чувствовал себя по-настоящему любимым. *** — Адриан! — Вальбурга, Лукреция! — Гарри улыбнулся в ответ, — Рад встрече с вами обеими. Как прошла остальная часть ваших каникул? — Рады встрече, — синхронно произнесли девушки. — Это было чудесно, — сказал Орион, когда они с Сигнусом подошли к Гарри сзади, и они впятером вместе забрались в купе, мальчики поприветствовали Гарри, когда садились внутрь, — Мы с Вальбургой больше не помолвлены!       Ухмылка Гарри на мгновение погасла — неужели он только что лишил своего крестного жизни? — но, глядя на Ориона и Вальбургу, весело празднующих расторжение своей помолвки, он не мог заставить себя пожалеть об этом.       Он был в прошлом уже несколько месяцев, почти наверняка сделав так, что некоторые люди, чьи пути никогда бы не пересеклись в первоначальной временной шкале, теперь встретились и полюбили друг друга, что, возможно, привело к рождению сотен детей, которых никогда не должно было существовать. Он, вероятно, стер из истории ровно столько же.       Сириус был хорошим человеком, он любил Гарри.       Но Вальбурга и Орион не заслуживали страдать из-за нежелательного брака только ради того, чтобы он мог существовать. — Поздравляю вас, — Гарри улыбнулся им обоим. — Судя по тому, что я слышал, — сказал Орион, — Ты — главная причина этого. Я не знаю, как тебя отблагодарить. — Эй! — Вальбурга легонько хлопнула его по плечу, — Ты говоришь так, словно я ужасное чудовище! — О, перестань, Бурга. Ты хотела выйти за меня замуж еще меньше, чем я жениться на тебе. Она фыркнула: — Я не удивлена.       Весь вагон разразился хохотом. — Ты будешь рад узнать, Адриан, — привлекла его внимание Лукреция, — Что наши родители решили поделиться этим исследованием со всеми. Я думаю, нас ждет волна расторгнутых помолвок. — Рад помочь. *** — С возвращением, студенты! — сказала профессор Мэрридот, как только все собрались, — Можете не садиться, сегодня практический урок.       Гарри ухмыльнулся, Мэрридот, честно говоря, была его самым любимым профессором Хогвартса — в основном потому, что соотношение между практическими и теоретическими занятиями составляло 5:1. — Хорошо, детишки, — она сказала с усмешкой, — Кто может сказать мне, что такое заклинание Патронуса? Спросили рейвенкловца с задних рядов: — Это светлое заклинание, профессор. Используется для защиты от темных существ, таких как смеркуты и дементоры, при правильном выполнении создается частично осязаемая энергетическая сила, принимающую форму животного, которое похоже на вас. Гарри поднял руку в воздух, заговорив только тогда, когда профессор кивнула ему: — На самом деле, заклинание Патронуса классифицируется как Серая магия. Поскольку оно сильно зависит от наших эмоций, даже несмотря на то, что оно подпитывается окружающей нас магией. Также Патронус может измениться на животное, похожее на того человека, кого вы любите. — Совершенно верно, мистер Певерелл. Пять очков как Рейвенкло, так и Слизерину, — профессор Мэрридот взмахнула своей палочкой и крикнула, — Экспекто Патронум!       Большой черный медведь вырвался из ее палочки вперед, сделав круг по комнате, прежде чем вернуться к профессору. — Вот так должно выглядеть это заклинание, кто-нибудь уверен, что сможет создать материального Патронуса?       Когда никто не ответил, Гарри нерешительно поднял руку. — Мистер Певерелл! Тогда выходите вперед и покажите нам.       Толпа студентов расступилась, пропуская его вперед. Он шел ровным шагом, не отображая на лице ни малейшего волнения, которое внезапно охватило его. — Когда будете готовы, Певерелл. — сказала профессор. Гарри глубоко вздохнул, вспомнив, как Ронни и Винс впервые сказали ему, что любят его, и твердо произнес: — Экспекто Патронум!       Знакомая форма Сохатого вылетела из его палочки. Олень гордо вздыбил рога, проскакал галопом по комнате, прежде чем подойти и ткнуться носом в Гарри. — Приветик, — сказал ему Гарри. — Десять очков Слизерину! Отличная работа, мистер Певерелл. — Спасибо, профессор!       Гарри перестал подпитывать заклинание, и Сохатый с фырканьем рассеялся. — Все остальные, потренируйтесь в заклинании. Вам нужно будет вспомнить свое самое дорогое воспоминание, что-то, что наполняет вас радостью, а затем произнести заклинание. Мистер Певерелл, помогите своим сокурсникам.       Гарри побродил вокруг, подтолкнув пару своих одноклассников в нужном направлении, прежде чем направился к Тому, который, казалось, не мог выпустить ничего, кроме струйки дыма. — Кажется, у тебя проблемы, Том.       Парень что-то проворчал в ответ, бормоча себе под нос. — Что ты сказал? — Я сказал, — повторил Том, едва ли громче шепота, — У меня нет достаточно счастливых воспоминаний. — Послушай, — сказал Гарри, — Это не обязательно должно быть что-то грандиозное. У одной моей подруги из Америки, самым счастливым воспоминанием был первый раз, когда родители подарили ей маггловские конфеты. Том недоверчиво посмотрел на него: — И этого было достаточно? — Дело не в самом воспоминании, Том. А скорее в том, что оно значило для тебя. — Хм, — сказал парень, возвращаясь к своему занятию с решительным выражением лица, — Экспекто Патронум!       Гарри ахнул, когда Василиск вылетел из палочки Тома. Вздохи шока разнеслись по комнате, когда все остановились, чтобы посмотреть, как змей делает круг, прежде чем рассеяться. — Ты сделал это! — Гарри ухмыльнулся. — Пять очков, мистер Реддл! — радостно сказала Мэрридот, — Это все на сегодня, класс. Продолжайте практиковаться, я ожидаю увидеть ваш прогресс на следующей неделе. Гарри вышел за дверь вместе с Томом: — Какое воспоминание ты использовал, если не секрет?       Том мгновение смотрел на него, и его губы изогнулись в легчайшей улыбке. — Я подумал о нашем танце. Гарри моргнул: — Ты… — Да.       Они остановились как вкопанные в коридоре, другие студенты обходили их, пока, кроме них, никого не осталось. Том наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с Гарри без необходимости запрокидывать подбородок.       Гарри сглотнул, наблюдая, как Том проследил за движением его горла, словно хищник, который наконец загнал свою жертву в угол.       Казалось, все вокруг играло Тому на руку. Словно Гарри и сам мог ощущать свою кожу лишь по тому, как она была близка к коже Тома, как будто между их телами образовалось статическое электричество, притягивающее их ближе.       Внезапно Том улыбнулся, широко и по-настоящему.       У Гарри перехватило дыхание. — Ты еще не принял решения, не так ли?       Гарри не доверял своему голосу, ведь если бы он даже просто открыл рот, то, вероятно, сразу поклялся Тому в вечной службе и верности, поэтому вместо этого он медленно покачал головой. — Все в порядке, — сказал Том, ему не нужно было говорить громче шепота, они были слишком близко, — Я никогда не был терпеливым, Адриан Певерелл. Но для тебя… Я подожду.       Он удалился, не сказав больше ни слова. Ублюдок даже не оглянулся, чтобы увидеть, как Гарри облокачивается спиной на стену и оседает на пол. — Пиздец, — пробормотал он в пустоту.       Тот агент был блядски прав. Такая харизма должна считаться преступлением, Гарри не мог ясно думать, когда они были наедине, особенно когда Том вытворял такое. И Боже, Том сформулировал все так, словно это был лишь вопрос времени, когда Гарри примет его предложение — как будто это было, блять, неизбежно.       Хуже всего то, что он, вероятно, был прав.       Том Реддл менялся. Мало-помалу он становился все меньше похожим на монстра, тщательно скрываемого за фарфоровой маской, и все больше на настоящего человека. Гарри знал это, черт возьми, да и большая часть школы знала это. С начала учебного года руки их соседей по комнате тряслись явно меньше, вероятно, из-за отсутствия Круцио, брошенных в их сторону, и некогда неприступного мальчика действительно можно было увидеть смеющимся. На публике.       Чистокровные, находящиеся под его жестким контролем, начали разговаривать с магглорожденными. Гарри честно едва не грохнулся в обморок, когда впервые увидел, как Рудольф смеется с Норин, магглорожденной из Хаффлпаффа. Таким образом, вражда между факультетами практически сошла на нет, вернувшись к здоровому уровню дружеского соперничества.       Гарри почти не мог в это поверить.       Однако хмурый вид Дамблдора всякий раз, когда он видел чистокровных и магглорожденных вместе, был невероятно забавным. Большинство людей, как студентов, так и преподавателей, были сбиты с толку странной реакцией профессора Трансфигурации на прекращение вражды между факультетами. Однако Гарри знал, что он оплакивает потерю легковерных последователей.       Поскольку чистокровные теперь стали более дружелюбны к любым магглорожденным, которые хотели изучить их обычаи, Дамблдор никогда не смог бы выступать в качестве их защитника. Таким образом, он потерял сотни фанатичных соратников — число которых увеличивалось бы в геометрической прогрессии, если учесть всех будущих магглорожденных.       Все первоначальные опасения Гарри по поводу будущих Пожирателей Смерти в настоящее время были ничтожны — блять, да половина волнующих его опасений со стороны Дамблдора уже была решена, благодаря Тому — и Реддл даже предложил партнерство. Не место у его ног или за его спиной, а партнерство.       И что, черт возьми, сдерживало его? ***             Дорогие мама и папа,       Я не знаю, что со мной не так.       Перед тем, как мы уехали на каникулы, Том Реддл — да, тот самый Том Реддл — пригласил меня присоединиться к его маленькой банде. Я сказал, нет, конечно, у меня нет никакого желания быть чьим-то последователем. А потом он спросил, не хотел бы я стать его партнером, вы можете в это поверить? Он просто сказал мне подумать об этом. Так я и сделал.       Я объяснил, как несправедливо, что чистокровные просто ненавидят магглорожденных, в то же время лишая их возможности учиться тому, что знаем мы.       И он слушал.       Клянусь вам, он последовал моему совету, и теперь чистокровные действительно разговаривают с магглорожденными. Я едва могу поверить, что это происходит на самом деле. А потом вчера Том снова спросил меня, и я почти согласился. Я даже не знаю, что мне следует делать, я имею в виду, он ведь реально изменился.       Как вы думаете, что мне следует делать?             С любовью,             Адриан ***             Дорогой Адриан,       Милый, конечно он изменился.       Возможно, ты единственный человек в мире, который смог сбить Тома Реддла с того пути, который он себе наметил, и превратить его в настоящего мальчика. И ты закладывал семена перемен в течение нескольких месяцев, ты действительно не должен быть так удивлен, увидев плоды своего труда.       Прими его предложение, дорогой.             С любовью,             Твои родители ***       В этот раз на С.О.В.ах все было намного проще.       Гарри быстро справился со всеми практическими заданиями, легко закончил большинство разделов теории — за очевидным исключением Рун, которые по-прежнему оставались занозой в его ебучей заднице, — и справился со всем этим без особого труда.       Его соседи по комнате, кроме Тома, все столь же невозмутимого перед лицом второго по важности экзамена, который они когда-либо сдавали, едва появлялись в комнате за неделю до экзаменов.       Не верилось, что до окончания школы оставалось совсем немного. — Том.       Гарри оторвался от книги, услышав голос Ориона, и увидел Тома, стоящего в дверях их купе. — Всем привет, — сказал Том, быстро оглядывая купе и ловя его взгляд, — Адриан, можно я украду тебя на минутку? — Да, — ответил Гарри прежде, чем успел подумать, — Да, конечно.       Том кивнул, придерживая дверь открытой для Гарри, когда тот положил книгу на сидение и вышел вслед за ним. Том завел его в пустое купе, не сказав ни слова до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. — Адриан, — сказал он, занимая ставшую уже привычной позу, придвинувшись ближе к Гарри, заставляя его занервничать, — Я сказал, что могу подождать, и я ждал, но мне нужен ответ, так или иначе. — Да. Том разинул рот: — Да? — Я буду твоим партнером, Том, — пояснил Адриан, — Ни больше, ни меньше. — Это прекрасно, — Том улыбался так широко, что Гарри назвал это ухмылкой, если бы речь не шла про потенциального Темного Лорда. Он подходил все ближе и ближе к Гарри, заставляя его отступать назад до тех пор, пока тот не оказался прижатым к двери купе. — Том, — почти прошептал Гарри. — Ты сказал, что хочешь быть моим партнером? — Я так и сказал. Том слегка замешкался: — Во всех значениях этого слова?       Гарри ахнул, когда Том медленно протянул руку и нежно погладил его по щеке. — Я… — Гарри с трудом подбирал слова, досадуя на собственную неспособность формулировать мысли, когда Том был так близко. Поэтому он решил довольствоваться тем, что притянул его ближе к себе, чтобы запечатлеть решительный поцелуй на его губах.       Том удивленно хмыкнул, но инстинктивно ответил на поцелуй. Гарри обвил руками шею Тома, в то время как Том сжал его бедра так крепко, что это почти причиняло боль. Интимный отголосок тех поз, которые они оба принимали во время танца на Балу Блэков.       Если раньше, когда Том разговаривал с ним, у него были проблемы с ясным мышлением, то теперь его голова была совершенно пуста. Он даже не мог сказать, как долго они целовались, прежде чем в конце концов были вынуждены оторваться друг от друга, чтобы глотнуть свежего воздуха. Том прижался лбом к лбу Гарри, и они оба дышали практически в рот друг другу. — Что же, тогда я расцениваю это как «да», — пробормотал Том. Гарри слегка рассмеялся: — Да, дурак. Да. Я не знаю, как ты вообще мог истолковать это ина… Том снова поцеловал его, чтобы заставить замолкнуть.