Relativity

      Гарри был таким же очаровательным, как Реддл, если не больше. Это был факт, который могла подтвердить большая часть учеников Хогвартса, но, пусть Том по-прежнему опережал Гарри в академическом плане, не было никаких сомнений в том, кого больше любили обычные студенты.       Менее чем за месяц ему удалось завязать тесную дружбу с Флимонтом Поттером, о котором он отказывался думать, как о собственном дедушке, опасаясь заработать себе головную боль, что дало ему возможность спокойно общаться со львами. Другие гриффиндорцы сначала недоверчиво косились, знаменитое соперничество поднимало свою уродливую голову, но с тремя своими на его стороне и в целом веселым поведением Гарри, прошло немного времени, прежде чем остальная часть факультета приняла его.       Это, разумеется, вызвало волны возмущения среди слизеринцев. Том сдержал свое слово, устроив Гарри разнос за нарушение статус-кво, и он смог воочию убедиться, насколько большой контроль уже имел над всем Слизерином будущий Темный Лорд.       Целую неделю Гарри не мог прожить и часа без того, чтобы не сразиться лицом к лицу с другими слизеринцами. Блэки, так же, как и его соседи по комнате, воздержались, но все остальные сочли это справедливым за его «предательство».       Том, ублюдок, выглядел из-за этого слишком самодовольным. Думая, что он наконец-то заставил Гарри подчиниться.       Но Гарри с самого начала наблюдал за Томом. Он видел, как люди почти тянулись к нему, как он выглядел вежливой, любезной, но все же отстраненной личностью. Никто не мог назвать Тома грубым, на самом деле большинство относилось к нему довольно тепло.       Впрочем, Гарри мог куда лучше.       Несмотря на то, что Гарри пробыл в Хогвартсе (во всяком случае, насколько им было известно) всего месяц, он постарался наладить отношения с как можно большим количеством людей. Он не делал различий между факультетами и или статусом крови — в конце концов, больше мух летят на мед, и все такое.       Гарри, используя свои навыки окклюменции, тщательно хранил разную информацию о людях в своей голове. Время от времени спрашивать о младшем брате или сестренке, или больном родителе — это был верный способ наладить отношения.       Особенно его обожали хаффлпаффцы.       Гарри договорился о репетиторстве первокурсников, после того, как один мальчик увидел его со своим Патронусом, и попросил его о помощи. С того момента все и пошло-поехало, поэтому вечера четверга стали «временем для барсучат».       Так что тактика изоляции и нападения слизеринцев была крайне неэффективной. Учитывая, что у него было целых два дружелюбно настроенных факультета, не говоря уже о Блэках, которые, на удивление, остались с ним и отказались подчиняться чьим-либо пожеланиям.       Орион всегда раздраженно закатывал глаза, когда Помона — его будущий профессор, которая теперь была его приятельницей по изучению Гербологии — приходила, чтобы оттащить его от слизеринского стола к хаффлпаффцам. У него чуть не случился сердечный приступ, когда Сигнус в первый раз последовал за Гарри.       Как оказалось, Гарри был прав в своем предположении еще на распределении. Сигнус привязался к нему, как утенок. Не то чтобы Гарри возражал, малыш был немного вспыльчивым, но достаточно умным для одиннадцатилетнего подростка.       Он еще и завоевал расположение большинства старшекурсниц Слизерина, как минимум, тем, что обращался с ними как с настоящими людьми. Гарри прекрасно понимал, что Гермиона найдет какой-нибудь способ вернуться в прошлое и разорвет его на части, если он хотя бы попытается следовать более сексистским нормам сороковых годов, да что там, он сам просто не мог относиться к ним так, как поступало большинство его соседей по комнате.       Гарри болтал и смеялся с ними, интересовался их мнением о разных вещах, иногда он даже сидел и вышивал вместе с ними. Он узнал об этом занятии, когда ему было семь лет, тогда Петуния начала бросать ему порванные на коленях штаны Вернона и говорила их зашить. Девушки, казалось, были в восторге от того, что парень проявляет такой активный интерес к одному из их хобби, а потому не возражали идти немного медленнее и учить его более сложным стежкам.       Тех немногих ведьм, которые по-прежнему опасались его, он покорил своим обращением с Сигнусом. Большинство волшебников его возраста были бы раздражены тем, что маленький первокурсник постоянно путается под ногами, но Гарри взял мальчика под свое крыло, как младшего брата.       Орион однажды даже поблагодарил его за это. Они занимались в библиотеке с остальными соседями по комнате, когда Орион потрепал его за плечо. — Хэй, — сказал Орион.       Гарри вопросительно посмотрел на него. — Спасибо, что приглядываешь за Сигом, — он слегка прикусил внутреннюю сторону щеки, — Он очень нервничал из-за Хогвартса. — Без проблем, — Гарри улыбнулся, — Мне нравится, когда он рядом. — Он обожает тебя. Гарри, засмеялся: — И я уверен, что он убил бы тебя за то, что ты сказал мне это. Абраксас кашлянул: — Если вы закончили свою девчачью болтовню по душам, может кто-нибудь поможет мне с домашним заданием по Зельям?       Орион покраснел, а Гарри вздохнул, прежде чем пододвинуть домашнее задание Абраксаса поближе к себе и начать проверять его.       Рейвенкло, как ни странно, оставался факультетом, с которым ему еще только предстояло подружиться.       Вороны были довольно замкнуты в своих рядах, словно целый факультет Томов Реддлов — отчужденные маленькие гении, которые недолюбливали посторонних. Гарри оставался просто близким знакомым большинства студентов Рейвенкло, несмотря на несколько попыток предложить дружбу.       После двух месяцев попыток Гарри начал считать это занятие неудачным. Он полагал, что ему придется довольствоваться тремя четвертями факультетов, единственным утешением было то, что у Реддла тоже практически не было поддержки со стороны рейвенкловцев.       Слизеринцы, после месяца постоянного противостояния Гарри, наконец-то выяснили, почему это была ужасная идея. Он, по общему признанию, потерял самообладание. Они зашли на одно проклятие и комментарий дальше, чем стоило.       Дружелюбная улыбка сползла с его лица, и он проклял их — ровно девять семикурсников, — шестью способами до воскресенья. Никто из них не мог покинуть больничное крыло в течение недели, а после выписки они даже не осмеливались посмотреть Гарри в глаза.       С тех пор змеи удовлетворились тем, что Гарри заслужил свое место. Он прошел какой-то негласный тест, который гарантировал, что он сможет делать все, что ему заблагорассудится, при поддержке своего факультета. Гарри уже даже не удивлялся этому, эти гадюки были странными.       В последнее время Том находил любой предлог, чтобы сесть рядом с Гарри. Занять место рядом с ним в Большом Зале или библиотеке, стать его партнером на занятии прежде, чем кто-либо еще успеет даже рот открыть. Дело доходило до того, что даже самый тупой гриффиндорец начинал это замечать.       Гарри терпел это с раздраженным видом.       В его временной линии это был бы год, когда Том Реддл открыл Тайную Комнату и убил Миртл Уоррен. Это было бы началом конца, в тот момент, когда Миртл погибла, он переступил бы черту, воспользовавшись ее случайной смертью, чтобы расколоть свою душу. Занять парня его новой «навязчивой идеей», безусловно, было одним из способов предотвратить эту череду событий. ***             Дорогой Адриан,        Как там замок, дорогой? В поместье ужасно одиноко без тебя. Винсент сидит рядом со мной, читает через мое плечо, и он хочет, чтобы я сказала тебе, что утренние пробежки без тебя уже не те. Очевидно, я слишком медлительна, чтобы бросить ему настоящий вызов.        Мы прислали с письмом шарф, пожалуйста, не обращай внимания на качество швов. Винсент учится вязать крючком, он говорит, что это полезно для ловкости его пальцев, но для этого ему нужно иметь хоть какие-то навыки обращения с пряжей. Тем не менее, материал восхитителен и обязательно согреет тебя.       Мы рады слышать, что ты поступил на Слизерин, ты определенно достаточно амбициозен — и признаюсь, мне нравится считать, что я приложила руку к взращиванию твоей хитрости. Расскажи нам подробнее о своих соседях по комнате и других друзьях. Есть ли какие-нибудь девушки, которые привлекли твое внимание? А может и парни?       Не забывай учиться, Адриан.             С любовью,             Твоя мама — Что, во имя Мерлина, это такое? — Абраксас скривился, когда Гарри с сомнением поднял то, что, как он предположил, было шарфом, связанным Винсом. Хотя это больше напоминало очень длинный клубок пряжи, он был таким же мягким, как обещала Ронни. — Шарф, я думаю, — Гарри сложил письмо и положил его в свою сумку, — Видишь ли, мой папка увлекся вязанием крючком. Он… не очень хорош в этом. Орион приподнял уголок «шарфа»: — Я бы сказал… Это похоже на матушкин клубок пряжи из шерсти книззлов. Сигнус протянул руку, чтобы дотронуться до него: — И все же он очень мягкий. — Я думаю, важен сам подарок, — сказал Гарри, надежно оборачивая это чудовище вокруг своей шеи. — Ты же не собираешься на самом деле это надевать, — в голосе Рудольфа звучал ужас. — Конечно собираюсь, — добродушно фыркнул Гарри, — Я думаю, это довольно мило с его стороны. — Я согласна, — добавила Мелани Гринграсс, стоявшая рядом с ними, — Это чудесно, что он не забывает о тебе. — Спасибо, Мелани, — Гарри улыбнулся, игнорируя обиженный фырк Рудольфа.       Гарри, честно говоря, был очень тронут этим подарком.       Чем дольше он оставался в прошлом, тем больше начинал думать о Винсе и Ронни как о своих родителях. Они заботились о нем, учили его и интересовались его самочувствием. И теперь они присылали ему подарки — маленькие вещицы, напоминающие ему о том, что они заботятся о нем. Ему потребовалось много усилий, чтобы не разрыдаться.       Пожалуй, стоит написать им письмо, чтобы позже отправить домой.       Ронни была вне себя от радости, услышав, что его распределили в змеиное логово — Гарри подозревал, что это было связано со спором, о котором, как они думали, он не знал, Ронни поставила свои деньги на Слизерин, а Винс — на Гриффиндор — и хотела узнать обо всех его переживаниях. Винс в основном просто спрашивал, справляется ли он со своими упражнениями и не было ли у него каких-либо проблем.       Он был рад ответить «да» и «нет» соответственно на вопросы Винса, а также посвятить Ронни в столько хогвартских сплетен, сколько мог.       А их было очень много. Очевидно, время вышивания также считалось временем сплетен, кто бы мог подумать? — Адриан!       Гарри оживился, услышав голос Флимонта. Упомянутый мальчик стоял у входа в большой зал со снаряжением для квиддича в руках. — Мы собираемся сыграть в товарищескую игру, хочешь присоединиться? — крикнул он через весь зал.       Гарри в ответ показал ему поднятый большой палец, кричать в ответ было бы слишком недостойно слизеринца, даже такого, как он. — Что ж, еще увидимся тада, — сказал он своим сокурсникам, получив в ответ хор прощаний и закатываний глаз. — Я не знаю, почему из всех людей тебе захотелось поиграть в эту игру со львами, — подал голос Реддл, сидящий перед Гарри. Гарри пожал плечами: — Забей на это, Реддл. — И все же я должен согласиться с Томом, — нахмурился Орион, — Ты обязательно должен общаться с ними? — Знаете, — сказал он, перекидывая сумку через плечо и вставая, — О вас всех кажут то же самое. Они такие же люди, и с ними весело. Мне они нравятся. Лукреция вздохнула и покачала головой: — Как ты не попал в Хаффлпафф — величайшая загадка. *** — Певерелл.       Гарри развернулся на ногах, выхватывая свою палочку и приставляя ее к горлу Реддла еще до того, как полностью осознал, кто следовал за ним. Он, конечно, слышал шаги, но не имел ни малейшего представления о том, кто преследовал его по библиотеке.       Он должен был догадаться. — Реддл, — поприветствовал его Гарри, не убирая волшебную палочку, — Зачем ты преследуешь меня? — Я недооценил тебя… — Можно и так сказать. Реддл прищурился: — Я недооценил тебя. Ты явно могущественнее, чем я о тебе думал, прими мои извинения за это. — Мгм. Том издал звук, похожий на что-то среднее между стоном и рычанием: — Тебе нечего сказать? — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Реддл? — Гарри проклинал тот факт, что Реддл был достаточно высок, чтобы буквально возвышаться над ним, даже с учетом увеличившегося благодаря ритуалу усыновления росту. Ему пришлось запрокинуть голову, чтобы просто встретиться взглядом с Томом. — Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне. — Прости, что? — Присоединяйся ко мне, Певерелл. Присоединяйся к «Вальпургиевым Рыцарям» и помоги нам очистить волшебный мир от грязи. — Реддл, дорогой, — медленно произнес Гарри, — По-твоему, я похож на сторонника идеи «превосходства чистой крови»? — Они разрушают наш мир. — Это не их вина, — его голос стал чуть мягче, нежнее, и он опустил палочку, — Не похоже, что для них есть какие-то дополнительные занятия по изучению наших традиций и культуры, а вы все насмехаетесь и проклинаете их, когда они пытаются попросить вас о помощи. Как они должны учиться их уважать? Том нахмурился: — Я научился. Гарри рассмеялся прямо ему в лицо: — Ты, Реддл, невероятно ужасающее порождение гениальности. Ты же не можешь всерьез считать среднестатистического магглорожденного таким же как ты? — Я… хорошо, — он фыркнул. Гарри вздохнул: — Я согласен, что эти традиции нужно сохранить, Реддл. Просто… я не думаю, что смогу поддержать то, что ты планируешь сделать для достижения этой цели.       Гарри практически мог видеть, какие мысли крутятся в голове Тома. Только что он пошел на риск, раскрыв свои мысли и чувства по этому поводу. Несмотря на его довольно открытую дружбу со многими магглорожденными студентами, он никогда официально не заявлял о своих убеждениях.       И это было то, что он только что сделал: рассказал ему о своих взглядах.       Том мог бы полностью отвернуться от него. Он мог так легко отказаться от Гарри — и Гарри ненавидел то, как ужасно заставляла его чувствовать себя эта мысль. Наконец, Реддл сказал: — Том.       Что?.. — Что? — Зови меня Том, — сказал он, — Я обдумаю то, что ты сказал. — Хорошо, Том, — все шло лучше, чем он когда-либо предполагал, — Можешь звать меня Адриан.       Том отступил на шаг, и Гарри действительно не заметил, что они практически стояли грудь к груди, пока Тома внезапно не оказалось рядом. — Ты будешь на ужине? — спросил Том. Гарри согласился, чуть затаив дыхание: — Да, думаю, что так. *** — Итак, — сказала Помона, прижимаясь к нему так, что большинство слизеринцев покраснели бы, — Я слышала, ты наконец-то называешь Реддла по имени. — О, только не ты, Мона, — Гарри застонал, бросая перо на незаконченное задание по Чарам, — Девочки ни на минуту не унимались в субботу. Она пожала плечами: — Это был долгий год, а это самая большая сплетня с тех пор, как Полли залетела. — Полли из Гриффиндора? — Да, — вздохнула она, — Бедная девочка, родители заставили ее выйти замуж за того парня. Гарри фыркнул: — Это абсурд. — Как говорится, не учи учёного, приятель, — Помона тряхнула головой, словно выкидывая оттуда этот поток мыслей, — В любом случае, что с тобой случилось? Я думала, ты ненавидишь Реддла. Гарри кивнул ей: — Так и было. — И что изменилось? — Он выслушал меня, наверное, — Гарри склонил голову набок, — Я частично оспорил его убеждения, а он слушал — хотя даже Орион все еще вспыхивает от раздражения всякий раз, когда я упоминаю своих друзей-магглорожденных. Помона прищурилась, глядя на него, а затем широко улыбнулась: — Ооо! — Что? — резко спросил Гарри, ему совсем не понравился этот взгляд, — Что там у тебя? — Он тебе нравится! — сказала Помона победоносно, — Джеки должна мне галлеон!       Гарри совсем не чувствовал себя виноватым, когда спихнул ее со стула.