Сыграй со мной

      Совещание, куда, словно на водопой, сбежались представители множества отделов Министерства магии, о части из которых Драко слышал впервые, навевало скуку и кислую печаль. Мешок с галлеонами, который видели в нём, сверкал и заманчиво звенел для выступающих, и каждый последующий докладчик едва ли не из кожи вон лез, чтобы постараться отхватить себе кусок побольше и пожирнее.       — Таким образом, увеличение доли финансирования… — бубнил голос за высокой трибуной.       И пусть Драко можно было обвинить в угрюмом настроении, но его никак нельзя было уколоть замечанием, что его взгляд оставался прикованным к единственному хоть немного интересному субъекту в заполненном помещении — к Гермионе Грейнджер, которая уверенно направилась к месту для выступления и потом бойким голосом начала докладывать о заслугах своего отдела.       Однако Драко мало интересовало, что она говорила. В нём вообще вряд ли можно было пробудить любопытство монотонными рассказами о магических существах. Он гораздо охотнее тренировал остроту зрения, разглядывая Грейнджер, которую последний раз видел около полутора лет назад. Очевидно, это было её первое большое выступление в качестве служащего Министерства магии.       И если Драко после вынесенного ему оправдательного приговора был вынужден присутствовать на таких встречах на регулярной основе, чтобы с распахнутой душой жертвовать деньги на развитие здорового общества, то Грейнджер теперь стояла по ту сторону баррикад, дёргая его за ниточки.       Взгляд не переставая блуждал по ней, и на мгновение это даже подселило внутрь груди Драко неприятное щекочущее чувство смущения. С чего вдруг он вообще так откровенно на неё смотрел?       Даже после того, как она перешла к заключительной части своей феноменально огромной речи о каком-то существе, что носило новое невыговариваемое название, глаза Драко неотрывно наблюдали за ней. Её искренняя заинтересованность в том, о чём она говорила, колыхнула нечто, что, как казалось Драко, уже давно в нём увяло.       Все остальные люди не то чтобы вообще находились в поле его рассеянного внимания. Сменяющиеся лица то и дело превращались в однообразную массу, голоса смешивались друг с другом. Абсолютно всё грозило усыпить Драко.       Однако ему было как минимум занятно следить за тем, как с каждым произнесённым — выученным, конечно, наизусть — предложением жесты Грейнджер становились более размашистыми, а глаза — округлее и темнее.       Что ещё въелось в голову Драко, так это то, что у неё по-прежнему была ужасная причёска. Просто чудовищно пушистые волосы небрежным каскадом свисали у лица, а на затылке и вовсе творился полнейший хаос. Пиджак плотно обнимал её за плечи, и швы натягивались каждый раз, когда Грейнджер делала резкое движение рукой, чтобы ещё более экспрессивно донести свою точку зрения о необходимости спасения… Драко так и не смог запомнить порядок букв в том названии существа, о котором она так долго говорила за трибуной.       — Я так надеялся, что опоздаю и всё пропущу, но моя мать иногда может быть очень убедительной, — шикнул Блейз, устроившись рядом с Драко. Оглянувшись, он нахмурился: — Вам не кажется подозрительным, что нас намеренно посадили в одном месте?       — Ты прав. Думаю, это заговор. Так проще нанести один удар и убить нас троих разом, — дополнил озвученное предположение скучающий Теодор. Салазар, на его лице отпечаталась маска не тёмной горечи, а настоящего всемирного траура. Из него такие сборища высасывали силы похлеще изголодавшегося по поцелуям дементора.       — Вряд ли это им выгодно, — хмыкнул Драко. — За чей счёт, если не за наш, несколько раз в год будут организовываться благотворительные ужины, цель которых так примитивна? — Завладев вниманием обоих, Драко цокнул. — Съесть и выпить всё, что только можно.       — Я так устал тратить на это деньги, — протянул Блейз, поведя плечами назад, и спустя миг серьёзно произнёс: — Вы только не подумайте. На себя-то я готов спускать больше золотых, чем того требует этикет, но тем не менее всё равно не горю желанием тратиться ещё и на подкормку этих циников.       И он бы продолжил отпускать комментарии в сторону министерства и некоторых членов раздражающего общества, если бы не голос Грейнджер, который раздался настолько громко, словно и вовсе прозвучал около уха Драко:       — Спасибо за внимание!       Стоило только ей моргнуть и — дракл раздери Драко — рваным движением поправить львиную гриву, как он бесконтрольно облизнул губы. Ему давно пришлось принять тот факт, что его довольно быстро — если не моментально — могли заинтриговать неприступные девушки. Те, что, облачившись в броню, выпускали шипы, лишь завидев его на периферии. Все остальные казались безвкусными, пресными, не вселяющими в него ни доли любопытства.       И если бы кем-то был регламентирован Справочник неприступных дам, он бы собственноручно вписал имя Гермионы Грейнджер на первую строчку.       — Ты чего так на неё уставился? — Блейз, наклонившись ближе, едва ли не искрился от желания повеселиться.       — Я размышляю, — протянул Драко, еле заметно повернув голову, провожая взглядом Грейнджер, которая строгим шагом направилась к своему месту. Ей стоило бы укоротить юбку — и нет, не с целью, чтобы Драко мог рассмотреть её колени или нечто выше, а лишь из соображений альтруизма: шаги Грейнджер были настолько мелкими из-за плотно перетягивающей ноги ткани, что цокот каблуков ещё минуту раздавался в тишине, пока наконец не стих.       — И о чём же? — подключился к разговору оживившийся Нотт. У этого человека был охотничий нюх на всякого рода интрижки.       — Насколько я хорош: невероятно или преступно?       — С каких пор ты сомневаешься в себе, друг? С тобой точно всё в порядке или…              И внезапно — резкое молчание. Рот будто зашили толстыми нитками — настолько плотно сомкнулись губы, что ни приоткрыть, ни даже пошевелить. Голос Блейза растворился в повисшей тишине, а глаза Нотта напоминали два огромных озера непонимания, и, пока он взглядом пытался зацепиться за что-то, что могло бы дать ему хоть хлипкий якорь из объяснений, Драко догадался практически мгновенно.       Грейнджер, довольно фыркнув себе под нос, шустро убрала волшебную палочку во внутренний карман облегающего пиджака почти сразу же после того, как безмолвно наложила на Блейза, Драко и Тео Силенцио.       Она так чествовала правила и восхваляла правопорядок, что в побеге за тишиной и дисциплиной сама не заметила, как перешагнула все границы правильного поведения. И без собственного ведома Грейнджер стала для Драко ещё более желанным запретным плодом.       Уже на выходе из зала заседаний, спустя три часа страданий Тео, неуместных шуток Блейза — сказанных шёпотом — и раздумий Драко, все трое понеслись быстрее к лифтам, чтобы выбраться на свободу. У них было ещё столько планов на оставшийся день: игра в покер, распитие виски, поддержание образа тех, кто ведет разгульный образ жизни, подготовка ко дню рождения Забини.       — Уныло, серо, скучно, — озвучил свой вердикт Теодор, несколько раз упрямо нажимая на кнопку нужного этажа, и только двери лифта стали закрываться, как облако волос, знакомый цокот туфель и — Салазар, её пиджак ещё издавал звук, будто сейчас точно порвётся, — заполнили всё свободное пространство.       — Спасибо, — бросила Грейнджер и тут же развернулась к ним спиной, мазнув по Драко прищуренным взглядом.       Раздался тихий полусмех, полувыдох со стороны, где располагался Блейз. Он снова заискрился, и его практически одолела мелкая дрожь от предвкушения батального сражения, но у Драко был совсем иной план, что носил названия «Тактическое выжидание» и «Намеренное игнорирование».       Плечи Грейнджер размеренно поднимались и опускались, а дыхание Драко, который практически губами прикасался к буйным кудрям, колыхало волосы. Это было излишне интимно. И даже слегка пугающе из-за того, что необузданное желание Драко дотронуться до неприкосновенного горячо взыграло в крови.       Если он вторгнется в её личное пространство ещё сильнее, как громко она взвизгнет от внезапности? А если положит руку на талию, её глаза вылетят из орбит от возмущения? А что будет, если Драко подастся корпусом вперёд, чуть наклонится к шее и мимолётно прикоснётся к коже? Насколько феерическое шоу из криков устроит Грейнджер?       И не успели его мысли раскрутиться дальше, словно спутанный клубок нитей, как лифт остановился, двери распахнулись — и причина его размышлений устремилась прочь.       — Ты пришёл к какому-то умозаключению насчёт того, насколько ты хорош? — спустя минуту спросил Тео и потянулся, будто не просидел на заседании обсуждения спонсирования новых проектов министерства, а отмотал значительный срок в Азкабане.       Какой-то зевака остановился очень близко к Нотту, наверно полагая, что из этого денежного мешка выпадет хотя бы гнилой кнат. Перехватив недовольный взгляд Теодора, вспотевший мужчина быстро двинулся дальше по улице.       Им троим уже пора было бы сменить вектор своих мыслей относительно других людей — не все, кто их окружал, были настолько отвратительны и алчны.       — Мы можем это проверить с помощью эксперимента, — с хитрой улыбкой произнёс Блейз. И когда его голос приобретал такие мелодичные нотки, это говорило только об одном — о ставках, азарте, споре, игре на выживание, ещё большем количестве алкоголя и неуместных пошлых шуток.       — Я даже не хочу знать, что ты задумал, — слукавил Драко, зная, что это лишь сильнее подстегнёт Блейза продолжить.       — Докажи, насколько ты можешь быть обольстительным, — сверкнул улыбкой Забини. — Ты. Грейнджер. Неделя… Ладно, две. Свидание. Поцелуй, но только по-взрослому, — настолько воодушевившись происходящим, Блейз уже начал заходиться слюной. — А если будет секс, то я отдам тебе… Чего ты хочешь?       — Секс? У меня с ней? — как бы ни старался Драко сохранять невозмутимое выражение лица, слова, срывающиеся с губ Забини, образовывали трещины в земле, на которой он стоял. — Две недели — это не срок для такой задачи.       — Если уложишься, то я отдам тебе свою палочку.       — Палочку?       — Да, и стану совершенно беззащитным.       Тео наигранно цокнул, будто происходящее раздражало его, а не забавляло.       — На две недели?       — Две? Это чересчур, — возразил Блейз на вопрос Драко.       — Ты мечтательным тоном рассуждаешь о том, что я могу переспать с Грейнджер. Ты хочешь, чтобы я попытался этого добиться, извращенец. Так что мир станет только лучше хотя бы на четырнадцать коротких дней, пока ты будешь лишён магии.       — Доказательства секса обязательны, — твёрдо заявил Блейз. Его жгучая кровь требовала ещё большей жертвы.       — Да ты и правда помешанный псих, — озвучил своё мнение Тео. — Хочешь окунуться в Омут памяти и посмотреть, как…       — Не полностью. Я согласен увидеть хотя бы… прелюдию.       — Я не уверен, что после этого смогу с тобой дружить, — Драко снисходительно улыбнулся, хотя ему отчаянно хотелось выйти из себя и закончить этот цирк, но почему-то азарт и маячащая на горизонте эфемерная победа имели слишком опьяняющий вкус. К тому же ему и правда хотелось испытать себя.       И Драко кивнул, сам не осознавая всего, во что себя втягивал.       — А с ним что?       — Я вообще не имею к этому никакого отношения, — Тео закатил глаза и раздражённо вздохнул.       Он всё никак не мог привыкнуть, что принудительная благотворительность с его стороны в пользу министерства вытягивала из него довольно большую сумму каждый раз. Однако это позволяло на какой-то срок избавиться от гильотины над головой в виде придирчивых чиновников, которые остервенело любили превышать свои полномочия в отношении бывших Пожирателей смерти и всех к ним причастных — к семьям в частности.       — Так не пойдёт, — возразил Блейз. — Участвовать должны все.       — Я не буду. Это полнейший идиотизм.       — Ты не веришь, что он, — Забини указал на Драко, — способен обольстить Грейнджер?       — Я не об этом…       — Ты слышал? — теперь Блейз обратился уже напрямую к Драко. — Он сомневается в тебе, друг. После такого… я не знаю, как вы будете общаться.       — Ты кретин, Забини. — На короткое ругательство Блейз послал Тео воздушный поцелуй. — Я пас. Мне не до этого.       — Прости, мы что, пропустили тот момент, когда ты перестал вести маргинальный образ жизни и взялся за голову?       — Да отцепись ты от него наконец! — повысив тон, Драко обрубил попытку Блейза вывести Тео из себя. Он совсем не умел видеть границ и часто их переступал, а затем оправдывался, что это всё — невинная шутка и не более того. — Мы с тобой заключаем пари. Участие Тео нам не нужно. Твои условия я принимаю. Всё?       — Мы не обсудили мои условия. Когда у тебя ничего не выйдет, — уверенно начал Забини, — и заметь — я говорю «когда», а не «если»… Так вот, ты весь год будешь спонсировать все проекты, которые будет выдвигать Уизел. И лично будешь говорить ему, в каком ты восторге от предложенных идей, даже если он разработает проект, согласно которому бывшие Пожиратели смерти обязаны будут есть флоббер-червей.       Драко не смог сдержаться и рассмеялся.       — Вот это, Тео, называется полный идиотизм.       Блейз на мгновение опешил, но спустя миг протянул Драко руку.       — Ты хочешь заключить Непреложный обет? Ты в своём уме?       — Я просто хочу пожать тебе руку, придурок! — Сомкнув пальцы вокруг ладони Драко, которую тот всё же протянул, Блейз лучезарно улыбнулся. — Ты и Грейнджер. Я уже предвкушаю.       — Поверь, ты даже не представляешь, насколько я воодушевлён.

***

      Настроение матери было бесповоротно испорчено. Первопричиной, конечно же, по её уверениям, послужила гибель молодых ростков недавно выведенной французской омелы. Отчаяние госпожи Малфой найти своему сыну жену проявлялось даже в таких нюансах. По всей видимости, она решилась на отчаянный шаг самостоятельно вырастить нечто, что могло сподвигнуть её отпрыска расстаться со статусом холостяка.       Из этого вытекала лежащая на поверхности вторая причина паршивого настроения матери. И не только её.       Отец на протяжении всего семейного обеда не проронил ни слова, хотя, как было известно Драко, недавно он заключил выгодную сделку, связанную с импортом побегов редкого корнеплода прямиком из Японии. Такая удача для бывшего Пожирателя смерти и порицаемого в обществе волшебника была не то что событием, а настоящим грандиозным переворотом.       Молчание и безучастность сначала забавляли, но, когда это переросло в абсурд, стало совсем не смешно.       — Я хотел бы вам напомнить, что мне ещё даже нет двадцати, — аккуратно начал Драко, но уже спустя секунду понял, что этот разговор был огромной ошибкой.       — Тебе уже есть девятнадцать лет, — надавил отец, искоса поглядывая на мать, отстранённо наблюдающую за танцем листвы по ту сторону окна.       — Имею ли я право выбора хотя бы здесь? — удерживая голос в штиле, спросил Драко. Взгляд то и дело перескакивал с матери на отца и обратно.       Оба родителя избегали прямого зрительного контакта.       — Ты вообще задумываешься о браке? — с надеждой — нет, даже с мольбой — в голосе спросила мама и посмотрела на Драко его самым ненавистным взглядом: обезоруживающим, срубающим на корню все старания чувствовать себя взрослее и увереннее.       И что ему стоило сказать? Правду или ложь? Держать родителей в сладком неведении о том, что он истерически боялся сковывать себя даже хлипкими узами брака, или же ответить категорично, что ему попросту не хотелось пока лишаться той свободы, о которой он довольно долго грезил?       Они заслуживали спокойствия, хотя бы на какое-то время.       — Да, я думаю об этом, — слетело с его губ, и в этот же момент на лице матери, словно бутон, распустилось облегчение в виде скромной улыбки.       Отец же сдержанно кивнул и принялся, наконец, говорить о той самой сделке, которая была для него настолько важна. Но Драко точно не стоило так рано расслабляться и не ждать очередного удара, поскольку в голове матери уже закрутились механизмы.       — И ты с кем-то встречаешься?       Отец шумно выдохнул, когда голос матери оборвал его на полуслове. Неужели в этом и заключался смысл брака — в постоянных уступках?       — Пока нет. Я… рассматриваю варианты.       — Не говори о женщинах, как о товаре, милый, — строгим тоном отчитала его мать, но сгладила углы снисходительной улыбкой.       — Это лишь фигура речи.       — Это зачатки неуважения.       Стоило ли говорить матери, что некоторые из пассий Драко, с которыми у него были краткосрочные отношения, любили некоторые проявления неуважения? Он всё же решил смолчать, чтобы не травмировать изысканный аристократический слух.       — Мы можем не обсуждать это за обеденным столом? У меня пропадает аппетит, — недовольно сказал Драко, перехватив едва заметно прищуренный от недовольства взгляд мамы. — Сегодня меня не будет на ужине. Отправлюсь на поиски вариантов. — Закончив трапезу, он встал из-за стола и, не оглянувшись на родителей и не попрощавшись, направился к камину, откуда переместился к Блейзу.

***

      — В этом полугодии я потратил больше… — Тео шикнул от боли, когда Пэнси стукнула его по коленке.       — Ты и во сне считаешь деньги? Уймись уже.       — Наследство — штука не вечная, Пэнси. Особенно с учётом постоянных бессмысленных трат, — нравоучительным тоном ответил ей Тео и, отвернувшись, продолжил заниматься ментальной математикой.       Драко старался не вслушиваться в их разговор, но то и дело спотыкался о громкие возгласы Паркинсон, которая никак не могла угомониться и перестать донимать Нотта. У неё, вероятно, был своеобразный фетиш — наблюдать, как от злости щёки Тео покрывались красными пятнами. У этой парочки откровенно было не всё в порядке, но даже в таком извращённом смысле между ними полыхал шквал чувств. Не всегда приятных, но ни Пэнси, ни Теодора нельзя было уличить в равнодушии друг к другу.       — Это тебе повезло, что ни один из твоих родственников не фигурировал в судебных разбирательствах с Пожирателями смерти. Мы же, — Тео тыкнул пальцем на Блейза и Драко, — вынуждены…       — Ты всегда будешь таким? Предупреди меня сразу, чтобы я подыскала себе другую партию. — Фыркнув, Пэнси поднялась с дивана и двинулась к выходу во двор.       Тео потребовалась минута, чтобы понять, чего Паркинсон добивалась: она хотела, чтобы он пошёл за ней и Мерлину известно, что ещё сделал, чтобы потушить вспыхнувшее пламя.       Драко закатил глаза, увидев, как Нотт приобнял Пэнси, которая наигранно пыталась оттолкнуть его, но спустя мгновение позволила ему прижаться к ней. И хитрый взгляд Блейза мог бы остаться незамеченным, если бы он так откровенно не глазел на Драко с явным стремлением ляпнуть что-то неуместное.       — Она сегодня тоже будет.       — Кто «она»? — сузив глаза, Драко сканировал Забини.       — Причина, по которой Уизел получит спонсирование всех своих идиотских проектов, конечно! — воскликнул Блейз и расхохотался. Да так громко, что даже стоявшие за стеклянной дверью Тео и Пэнси оторвались друг от друга и уставились на него.       В суматохе сегодняшнего дня Драко позволил мыслям о споре вылететь из головы. Мысли о разговоре с родителями вытеснили все условия, которые ему поставил Блейз.       — Ты пригласил Грейнджер? Занятно.       — Мне пришлось вооружиться всеми своими навыками красноречия и обаяния, но она в итоге согласилась. Не смогла отказать, когда узнала, что я праздную день рождения.       — Ты так много делаешь для моей победы. Блейз, никогда не думал, что ты такой замечательный друг. — Хлопая Забини по плечу, Драко с каждым разом сильнее и сильнее ударял по нему ладонью.       — Я делаю это, чтобы посмотреть на шоу. Уверен, ты меня не разочаруешь.

***

      У Драко в жизни бывали моменты, когда он стоял на распутье. И почти каждые сборы на какое-то мероприятие сопровождались впадением в ступор — он не мог определиться, какой парфюм следовало использовать. А сегодня был совершенно особенный вечер, и каждая мелочь была важна.       Он прекрасно знал, как запахи могли влиять на восприятие человека. Ему нравились свежие ароматы, едва уловимые, но с долгоиграющими цветочными нотками.              Те парфюмы, которыми пользовалась Пэнси, были излишне тяжёлыми, вызывающими и яркими. У некоторых спутниц в прошлом в тянущихся за ними шлейфах зачастую присутствовали приторные конфетные нотки. Застыв перед зеркалом в комнате Забини, Драко пытался вспомнить, как пахла Грейнджер в лифте. Это был первый раз, когда он очутился к ней настолько близко, но память почему-то не ухватилась за её аромат. Воспоминания не благоухали.       Набор парфюмов Блейза кое-где совпадал с предпочтениями Драко, но он всё же решил придерживаться собственной классики. Обильно окружив себя запахами сандала и жасмина, он наспех поправил волосы, улыбнулся, чтобы проверить зубы, и вышел в коридор из спальни Забини, чтобы спуститься к прибывающим гостям.       В уже успевшей сформироваться толпе в небольшой гостиной квартиры Драко первым делом вытянул шею, чтобы найти свою мишень на этот вечер. Среди присутствующих ему удалось выцепить взглядом несколько знакомых лиц: и обе Гринграсс, и Флинт, и даже Гойл довольно непринуждённо то беседовали друг с другом, то что-то обсуждали с незнакомцами.       В очередной раз возник вопрос, откуда у Забини столько новых людей в окружении и почему они хотели с ним общаться?       А вот звезду этого вечера Драко так и не увидел в первые пару минут. Ему даже пришлось обойти по кругу комнату, поздороваться с теми, с кем давно не виделся и даже не хотел.       Как внезапно — это и правда случилось так неожиданно, будто рядом с ним ударила молния, — её образ возник в дверном проёме. Сначала, конечно, его внимание приковали волосы, а затем лицо, причём такое необычное — смущённое и слегка растерянное.       Грейнджер не успела проскользнуть внутрь гостиной незамеченной — Блейз молниеносно подоспел к ней, подхватил под локоть и, освещая всё вокруг своей этой дурацкой доброжелательной улыбкой, уволок её вдоль стены к столу с напитками.       Во-первых, когда он успел войти в круг тех людей, которые могли прикасаться к Грейнджер? Даже так невинно. Во-вторых, что это вообще такое было? В-третьих, она всё-таки пришла и, значит, была так безотказна, чтобы добровольно явиться в дом человека, которого едва знала, в попытке не задеть его чувства?       Драко нужно было разобраться в этом беспорядке. К тому же его спор с Забини имел определённый срок, а он намеревался выиграть. Азарт вновь смешался с кровью и тугим ручьём потёк по венам.       — О, лучше держись от него подальше, Грейнджер, — закачал головой Забини, когда заметил подступающего к ним Драко.       — Спасибо за напутствие, Блейз. И ещё раз с днём рождения, — мягко ответила ему Грейнджер. Её глаза оставались прикованными к Забини, словно она насильно заставляла себя смотреть на него, чтобы не скользнуть взглядом по Драко. Однако уже через миг её зрачки нашли его, и веки не смыкались всё то время, что они стояли молча. — Кажется, действие силенцио уже давно прошло, — буднично произнесла она.       — Оно возымело очень длительный эффект, Грейнджер, — ответил Драко, изучая её лицо. Он видел, как коротко она втягивала воздух через нос и точно знал, что она уловила его аромат. Тот всегда действовал на женщин как-то особенно остро. — И как ему удалось тебя сюда затащить? — Кивнув вслед оставившему их Блейзу, Драко прислонился плечом к стене.       — Я не безделушка, чтобы меня куда-то затаскивать, — отрезала она довольно грубым голосом, отчего Драко на секунду опешил и уставился на неё.       Салазар, почему она упрекала его, как мать? И когда Драко успел упустить из виду, что Грейнджер, прихватив с собой бокал вина, отправилась в сторону Дафны Гринграсс, которая, что ещё больше удивило, была искренне рада видеть её?       Крошечные трещинки в уверенности уже грядущей победы вдруг стали осязаемыми. Драко сверлил лопатки Грейнджер взглядом и пытался вскарабкаться по хаосу из мыслей к истине: удастся ли ему одержать победу и будет ли это так легко, как казалось изначально?       Весь вечер Грейнджер порхала между разными людьми и общалась с каждым ей знакомым или незнакомым человеком, за исключением Драко. Когда он предпринимал попытку подойти и невзначай включиться в беседу, она благородно отступала и оставляла его одного, а сама в это время уже смеялась с кем-то другим.       Эта игра в кошки-мышки изрядно поднадоела уже спустя полтора часа.       А Блейз с гадкой ухмылкой на губах следил за всем этим с неподдельным интересом, будто на самом деле наблюдал за увлекательным зрелищем.       Грейнджер.       Грейнд-жер.       Даже её фамилия уже казалась Драко раздражающим фактором.       А перед ним стояла задача затащить её к себе в постель? Такая цель теперь напоминала глупость наравне с тем, чтобы засунуть голову в пасть огнедышащему дракону, не меньше.       Наблюдая за ней из угла, как настоящий маньяк, Драко потягивал виски, уже слишком сильно разбавленный кусочками льда. И пока Грейнджер не взглянула в его сторону, он и не понял сразу, что всё его тело успело задеревенеть в одном положении. Либо же она обладала какой-то неведомой ему силой, от которой по коже бежали мурашки, либо же тот пресловутый азарт, который вскружил ему голову, внезапно испарился из крови, и теперь при столкновении с ней взглядом Драко хотелось спрятать глаза.       Почему он вёл себя как неопытный придурок?       Пока вокруг пьянели люди, Драко по-прежнему цедил во рту первый бокал, а Грейнджер, судя по его подсчётам, уже покончила со вторым. Но соблазнять девушку, когда у неё изменено сознание? Он мог быть подонком, но всё же стоило иногда играть роль джентльмена.       Однако… Словно прочитав все самые похабные мыслишки, которые возникли в голове у Драко, отвратительный человек по имени Маркус Флинт — что он вообще здесь забыл? — внезапно выдвинул идею:       — Магическая «бутылочка»!       И если бы не обстановка и нависший над головой возможный проигрыш, Драко точно высказался бы, что эта идиотская игра не больше чем развлечение пубертатных подростков, но никак не взрослых людей. Хотя ему пришлось бы вовремя заткнуться, потому что значительная часть присутствующих с энтузиазмом восприняла предложение.       Взгляд тут же ухватился за ошарашенную Грейнджер.       Ты испугалась, милая?       Было забавно наблюдать, как её тонкие брови изогнулись и нахмурились, как вокруг носа пролегли морщинки возмущения и сомнений, а губы превратились в недовольную дугу.       Это сборище всё больше напоминало Драко старые добрые вечера в гостиной Слизерина.       И Грейнджер попала в логово настоящих гадюк, которые её так просто не отпустят.       Вооружившись палочкой, Флинт под аккомпанемент вздохов предвкушения превратил пустую бутылку из-под вина в главное развлечение этого мероприятия.       Блейз, бросивший на Драко лукавый взгляд и дёрнувший густыми бровями, кивнул ему и уселся рядом с Асторией на длинный диван.       Драко сделал шаг, потом ещё один и сразу застыл, когда Грейнджер, помедлив немного, двинулась за Дафной. Она опустилась на край кресла, как заворожённая глядела на бутылочку и постоянно теребила нижнюю губу зубами.       Прежде чем ему пришлось тоже опуститься на диван, Драко успел поймать себя на мысли, что ни разу такие авантюры не заканчивались ничем хорошим — кто-то совершал ошибку и воспринимал всё слишком близко к сердцу. Ни во времена учёбы, ни после того, как такие вечера закрепились в жизнях многих друзей Блейза, никто не умел вовремя останавливаться.       — Для новеньких, — с излишней важностью в голове объявил Флинт и посмотрел на Грейнджер, — те, кто участвует, не имеют права отказаться.       — Отказаться от чего?       — От задания, — хихикая ответила за Маркуса Астория. Ох, младшая Гринграсс обожала играть в это — мисс-напускная-невинность отличалась чрезмерной отчаянностью.       — И какого рода эти задания? — поинтересовалась Грейнджер и тут же помрачнела, переведя взгляд на испустившего смешок Теодора.       — Они бывают разными, Грейнджер, — ровным тоном ответил Драко, завладев её вниманием.       — Я предпочитаю знать правила до начала…       — Если бутылочка указывает на тебя, то именно тебе выпадет участь выполнить условия. Затем таким же способом будет выбран твой… партнёр. И следом магией вам будет присвоено задание, которое вы обязаны выполнить в паре. — Как только Блейз закончил свою речь, Грейнджер скривилась.       — Не любишь парные задания? — не удержался Драко. Ему нужно было закрепить её внимание на своей персоне. Но Грейнджер швырнула в его сторону мимолётный взгляд и тут же отвернулась.       — Да, предпочитаю работать без балласта.       — Но правила таковы, и менять их никто не будет, — буркнула себе под нос Пэнси, удобнее устроившись возле Нотта.       И вот что было занятно — Грейнджер не стала отступать перед невидимой угрозой. Она прекрасно понимала, что находилась в окружении хитрецов и обманщиков, но всё равно держалась стойко.       Пожалуй, Драко стоило добавить этот пункт в тот список черт, из-за которых она неизвестно почему его интересовала.       — Ладно.       — Ладно? — удивился Блейз и тут же расплылся в широкой улыбке. Только стоило Грейнджер перестать смотреть на него, как Забини подмигнул Драко.       Этот идиот точно что-то замышлял.       Сев удобнее, все приковали взгляды к бутылке, которую Флинт водрузил в центр стола и уложил ребром на бок.       Первый круг был пробным: горлышко указало на Пэнси и Гойла. В глубине души Драко жаждал, чтобы им выпало что-то из ряда вон выходящее — поцелуй или что-то более мерзкое, но нет — в воздухе мерцающая пыльца образовала два коротких слова: «Пятиминутное объятье». Это было до одури скучно, но Тео облегчённо выдохнул.       Второй круг тоже оказался не таким уж интересным.       Но вот третий, Драко не сомневался, будет настоящим взрывом. Уж больно довольный вид был у Блейза.       Бутылочка вращалась словно бесконечность, пока горлышко не указало на Грейнджер.       На Грейнджер!       Драко не сразу понял, что подался корпусом вперёд, чтобы убедиться, что так оно и было.       — Наконец этот вечер перестанет быть таким скучным, — восторженно воскликнул Блейз.       — Я сразу предупреждаю, что не буду делать ничего… — попыталась вставить своё слово Грейнджер, но, как только бутылочка остановила своё вращение вновь, замолчала.       — Драко! — озвучила очевидное Дафна. — Это будет интересно.       — Какое… совпадение! — удивился Блейз, и если бы Драко не знал его так хорошо, то поверил бы в эту актёрскую игру.       — Я не буду… — вновь постаралась возразить Грейнджер и снова проглотила слова, когда в воздухе перед наблюдающими взорами возникло возмутительное задание. — Что?       — Поц… — начал Тео.       — Я не буду, — закачала Грейнджер головой, натянув на губы напряжённую улыбку.       — Поцелуй? — всего семь звуков, но столько смысла. Драко выплюнул это слово и расхохотался, то ли от внезапности момента, то ли от абсурда.       — Я не буду, — всё повторяла и повторяла Грейнджер и, бросив на Драко какой-то странный помутнённый взгляд, шепнула: — Не буду.       — Таковы правила, — произнёс словно вердикт Забини. Он точно приложил к этому свою грязную руку.       — Это ребячество.       — Это… проверка твоих границ, — не унимался Блейз, всё время вскидывая брови.       Ну что за идиот?       — Грейнджер, — прорезался голос Драко, и, если судить по тому, как она немного вздрогнула, он будто буравчиком проник в её мысли. — Мы можем сделать это там, — указав на дверь, он пожал плечами.       Поцеловать Гермиону Грейнджер. Это наказание или подарок?       — Нет.       — Что «нет»? — заранее поднявшись на ноги, Драко устало посмотрел на Грейнджер.       — Я не буду тебя целовать. Это… слишком отвратительно, — скрестив руки на груди, она исподлобья уставилась на него.       Никто не проронил больше ни звука, молча наблюдая за разыгрываемой сценой. И даже Флинт держал рот на замке, не отпуская никаких едких комментариев.       — Отвратительно? И это ты говоришь мне? — Раскалённая волна презрения окатила Драко с головы до ног. Ему пришлось проглотить тот ком, что встал поперёк горла, чтобы не позволить себе отвесить ещё пару комментариев в её сторону.       Сколько денег он был готов потратить на проекты Уизела? И насколько сильно это могло бы растоптать его гордость? Вероятно, не больше, чем попытки выиграть спор.       — Да. Я не буду этого делать с тобой.       — Если мы это не выполним, то наши лица покроются мерзкими угрями, которые не пройдут, пока задание не будет исполнено. И если мне не изменяет память, — Драко наигранно задумался, поднеся пальцы к подбородку, — на следующей неделе у тебя запланировано очередное выступление с докладом. Замечательно будешь смотреться на первых страницах газет, Грейнджер.       — Уже успел выучить её расписание? — подметил Блейз и сразу замолчал.       — Тем более ты сама согласилась с правилами, — вмешалась Дафна, но брошенного озлобленного взгляда хватило, чтобы та плотно сомкнула губы.       Грейнджер встала. Слегка повернула корпус в сторону выхода из квартиры Блейза, но следом двинулась к двери, на которую ей минуту назад указал Драко. Гойл тихо присвистнул и сразу стих, словно телепатически прочувствовав угрозу, исходящую от Драко.       Им обоим потребовалось всего несколько секунд, чтобы очутиться в небольшом складском помещении, где Блейз хранил всякие безделушки. И пространства было так мало, что его моментально затопил запах сандала, жасмина и… — Драко просто не мог в это поверить — лёгкого цветочного флёра, который источала Грейнджер.       К потолку была прикреплена грушевидная лампа, тусклым светом ласкающая черты лица перед глазами Драко. Ему приходилось то и дело искать, за что схватиться взглядом, чтобы не напороться на преграду в виде зрачков Грейнджер.       — Это ведь можно сделать быстро? — протараторила она. В её голоске звенела нервозность.       Ты всё-таки боишься, милая?       — Да.       — Отлично.       — Великолепно, — выплюнул Драко. Происходящий абсурд выводил из себя.       — Да, лучше не бывает.       — Согласен.       Как только последний звук сорвался с языка Драко, он резко наклонился и мокрым касанием прошёлся по губам напротив. Тёплым, влажным и податливым губам Гермионы, мать её, Грейнджер. И всё могло бы прекратиться в одно короткое мгновение, если бы сладкая патока не отпечаталась на языке, когда Грейнджер мягко и осторожно ответила на поцелуй. Едва-едва уловимо, но так пронизывающе.       Зачем она так поступила? Намеренно или… Она точно хотела ему что-то доказать.       Драко держался из последних сил, чтобы не дать своим рукам упереться в стену позади Грейнджер или не позволить им опуститься ей на талию, чтобы притянуть поближе. Он в глубине души кричал, чтобы она сама подняла висевшие вдоль тела кисти и положила ему на грудь, но нет, Грейнджер не совершала никаких движений, кроме тех, что откликались в Драко дрожью.       Это был первый шаг к завоеванию победы.       Или же первый шаг к тому, чтобы Драко где-то проиграл в битве Гермионе Грейнджер, которая без лишних усилий проникла ему в разум.       Нехотя отстранившись, чтобы не упасть в пропасть без возможности спастись, Драко успел заметить, что веки Грейнджер были сомкнуты всё время, пока он целовал её.       Значило ли это что-то? Или было просто было делом привычки? Как много раз в своей жизни она вообще целовалась? С кем ей понравилось больше всего?       Шумно сглотнув явно против воли, Грейнджер открыла глаза и, не поднимая взгляда, стала сверлить грудь Драко. Дотянувшись кистью до ручки двери, он быстрым движением дал ей путь к отступлению, и хлынувший в скромную каморку воздух словно пробудил Грейнджер от гипноза.       Она развернулась к нему спиной и без единого произнесённого слова вышла к увлечённым разговором людям, которые сразу обратили к ней заинтересованные взоры.       Флинт, Гойл и Тео одновременно охнули и рассмеялись, а Блейз… он оставался Блейзом, который почти что разорвал себе лицо широченной улыбкой.       — И что это такое было? — Шикнув ему на ухо, Драко сел на своё место.       — Я дал тебе фору, приятель. Не благодари.       Драко и не собирался.       Ему хватало матери в роли сводницы, и, если в её команду добавится такой игрок, как Блейз, Драко придётся вооружиться ещё большим запасом терпения и стойкости. К тому же тот уже стал истощаться, и внезапное присутствие Грейнджер в его мыслях только способствовало этому процессу.       Он прочно влип.       И это… нравилось ему?