Сыграй со мной

      Драко твёрдо придерживался мнения, что посещение Лютного переулка волшебником его статуса могло происходить только по двум причинам: во-первых, из-за нездорового интереса к нелегальным предметам, которыми кишел чёрный рынок, — и правда, судя по слухам, карманы всякого рода недобросовестных и нечистых на руку продавцов едва ли не рвались от количества товара сомнительного назначения; во-вторых, по причине существования по ту сторону баррикад и ведения бизнеса, основанного на трёх элементарных правилах: взятках, спекуляциях и запугивании.       И каким ветром Драко могло сюда занести по собственной воле?       И по собственной ли?       Он перевёл взгляд на Тео, который и послужил причиной того, что Драко сейчас стоял в тёмном закутке улицы, насквозь пронизанной мерзкой вонью совиного помёта. Казалось, что каждая ниточка, из которой состоял его наименее дорогой и любимый костюм, медленно, но прочно впитывала в себя этот стойкий аромат. Оставалось лишь возложить надежды на Мерлина, чтобы Драко не пришлось после этого променада посещать «Омолаживающие зелья мадам Примпернель» в целях приобретения средства для борьбы с бородавками или сыпью.       — Я делаю это только потому, что не хочу промокнуть под дождём на твоих похоронах, — сказал Драко, когда выслушал просьбу Тео отправиться вместе с ним в это убогое место.       Нотт накрыл голову капюшоном и наложил на себя чары гламура, пряча настоящие черты лица в моментально испещривших кожу глубоких морщинах и веснушках. Драко молча повторил за ним, стараясь не отпускать гадких комментариев в адрес этого безумца.       — Нам сюда. — Тео проскользнул за угол и двинулся вперёд по аллее прихрамывающим шагом — Салазар, он даже решил изменить походку, чтобы не засветиться. — Кажется.       — Кажется? — возмутился Драко, наступив в лужу. Брусчатка под ногами напоминала не ровное полотно из камня, а место кровавого побоища. Видимо, тем, кто сидел в высоких кабинетах, было настолько плевать, что даже после войны здесь решили не проводить работ по реконструкции.       — Ну прости, что я был здесь всего три раза в жизни и не успел составить в голове карту местности!       Если обитатели этого места, глаза которых вспыхивали синим пламенем при виде денежного мешка, придерживались довольно скользких правил ведения бизнеса, то у Драко были свои устои, касавшиеся новой жизни: понизить градус самовлюблённости, не разбрасываться оскорблениями и не вести бесед с идиотами.       Поэтому он и решил промолчать в ответ на высказывание Тео.       В утренних сумерках Лютный переулок выглядел ещё мрачнее, чем в вечерних потёмках. Более того, авгуреи, преимущественно напоминающие изголодавшихся недофилинов, заполонили переулок и ухали так громко и оглушающе, что у Драко моментально потяжелела голова. Из-за сгустившегося липкого тумана приходилось всматриваться под ноги и одновременно вдаль, отчего глаза стали болезненно пульсировать.       Быстро занырнув в хлипкое здание, красочно напоминающее развалину, Драко с подозрением оглянулся.       — Если мы здесь умрём, моя мать…       — Тш! — шикнул Тео, коротко взглянув на Драко через плечо. — Замолчи, пока не привлёк лишнего внимания.       В застывших тенях посреди — как удалось определить Драко — прогнившего до последней половицы паба, не пряча лиц, сидела абсолютно разношёрстная публика: от мелких и среднечковых журналистов, по локоть испачкавшихся в кулуарных слухах, до парочки зельеваров, имевших сомнительную репутацию в профессиональных кругах. Однако даже среди этого полчища волшебников с серой кожей, мозолистыми руками и опухшими веками присутствовали как минимум двое чиновников из министерства, которых Драко замечал во время собраний по сбору денег. Забавно, что они не пытались скрыть свои личности, а, наоборот, по-светски беседовали с представителями преступных слоёв магического сообщества.       Сев за дальний стол, поверхность которого казалась липкой и перламутром поблёскивала в свете качающейся лампы, Драко откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его покинуло любое желание что-либо говорить Тео, обсуждать с ним происходящий сюр и делиться своим мнением по поводу запаха, застревающего поперёк ноздрей.       — Он опаздывает, — прорезался голос Тео спустя пару минут молчания.       В воздухе повисли звуки ударяющихся друг о друга кружек с каким-то, вероятно, кислым и протухшим пойлом, и следом раздался скрип двери, в очертаниях которой возник высокий силуэт. И этот самый силуэт уверенно направлялся к столу, за которым Тео заметно напрягся, а Драко — сохранял невозмутимость.       — Перейдём сразу к делу, — без приветствия и излишне строго сказал Нотт. — Я…       — Никаких «сразу», — с ярко выраженным ирландским акцентом ответил грубого вида мужчина. Драко тут же захотелось закатить глаза — он терпеть не мог ирландцев за их излюбленную привычку говорить так, словно во рту они держали как минимум два, а то и три плюй-камня. — Я так не работаю, юнец. Никаких твоих правил. Никаких условий, — начал распинаться ирландец, чувствуя мнимое превосходство над заинтересованным покупателем и его сопровождающим лицом. — И к чему здесь этот? — Он кивнул в сторону Драко. — Переживаешь за свои драгоценные галлеонишки?       Как от всей этой болтовни Драко ещё не стошнило?       — Я хочу поскорее решить все формальности.       — Ты говоришь как неженка. Здесь дела так не ведутся, — протянул ирландец, подавшись корпусом вперёд. И если он намеревался таким образом выглядеть более угрожающе, то у него прекрасно получалось. — Чары гламура не скроют твоих изысканных манер, мальчишка.       Тео сузил глаза. Драко оставался непреклонным в своей безразличности к происходящему. Такие проскальзывающие мимо его слуха замечания в сторону аристократического воспитания уже давно перестали колыхать даже самые уязвимые нервы внутри.       — Мы так и будем обмениваться бестолковыми фразами или завершим то, зачем здесь собрались? — осмелел Тео.       Ирландец гадко хмыкнул себе под нос, но всё же коротко кивнул. Выудив из кармана тёмно-зелёный бархатный мешочек, он положил его на середину стола. Тонкая верёвочка, завязанная бантом, распустилась и соскользнула вниз.       — Проверяй, — бросил ирландец, вновь выделив голосом все звуки «р».       Тео потянулся к желаемому товару, но замер, прищурившись и оглядев продавца с подозрением.       — Он проклят?       Ирландец фыркнул.       — Я не прикасался к нему руками, мальчишка.       — Ты продаёшь этот браслет почти что за тысячу галлеонов и даже…       — Это не моя забота, — в мгновение рассвирепев, выплюнул ирландец. — Я найду других покупателей, чтобы не иметь дел с такими… — Последнее слово, которое явно было сказано в качестве оскорбления, Драко не смог распознать — настолько оно было искажено акцентом.       Тео стиснул зубы. Довольно плотно и крепко. Его рука потянулась к палочке, чтобы в течение следующей пары минут провести ряд диагностик и наложить на браслет несколько защитных чар. Вокруг заискрились красные руны, но те, как мог судить Драко, не несли в себе смертельной опасности. Их легко можно было деактивировать — это оставалось лишь вопросом времени и базовых умений.       — Держи свои деньги. — Брошенный на стол мешок с золотыми монетами громко звякнул, чем приковал к себе лишнее внимание. А значит, и к тем, кому он ранее принадлежал.       Ирландец оскалился, но деньги взял. Торговцы, сливающиеся с мраком переулка, не брезговали надменным отношением, когда за товар было уплачено.       Все трое встали одновременно. Переглянулись.       Тео приковал внимание к Драко, пока тот боковым зрением сканировал людей вокруг. Ему мерещилась опасность, и желудок свернулся в плотный клубок, стоило увидеть движение на периферии. Драко как можно незаметнее локтём намеренно задел Тео, чтобы тот перестал стоять как вкопанный и устремился в сторону выхода.       Благополучно покинув паб, желая смахнуть с себя прилипшие взгляды посетителей этой дыры, Драко быстрым шагом направился к ближайшему повороту, то и дело оглядываясь на идущего позади Тео.       — Спасибо, что пошёл со мной, — снимая с себя маскирующие чары, сказал Нотт. В чуть расступившихся сумерках он казался не таким мертвенно-бледным.       Драко только хмыкнул в ответ и тоже скинул с себя незнакомый облик.       Тео отличался удивительно хорошим чутьём на драгоценности, которые можно было перепродать по привлекательной цене в богатых кругах, где ему приходилось время от времени вращаться. Но после очередной сделки, проходившей в демонически мрачных декорациях Лютного переулка и закончившейся его пребыванием в Мунго на протяжении недели, один на подобные встречи он больше не рвался. Однако выгодный процент наценки терять ему не хотелось ещё больше.       — В следующий раз…       — Никакого следующего раза, Тео. Найди нормальный вид заработка, — рявкнул на него Драко и, схватив Нотта под локоть, тут же аппарировал прочь, прихватив с собой шлейф из тошнотворного аромата уличной вони.

***

      Прогулка по Косой аллее разительно отличалась от посещения близлежащего Лютного переулка. И компания матери была не то чтобы приятнее общества Тео, но Драко хотя бы не приходилось думать, как побыстрее вытащить палочку, чтобы выставить щит от проклятий, которые, вероятно, они могли вызвать одним неверным словом.       На улице стоял жаркий будний день, но улица гудела от слоняющихся вокруг людей. В недавно вновь открывшееся кафе Флориана Фортескью выстроилась очередь длиной едва ли не в целую милю.       — Я ужасно соскучилась по мороженому из гуавы. — У матери было прекрасное настроение, и с чем это связано, так и оставалось для Драко тайной. Она даже ни разу не упрекнула его за распахнутые манжеты на рубашке и закатанные до локтя рукава.       — Фортескью был убит Волдемортом. С моей биографией… — Драко напоролся на затвердевший взгляд матери, который вонзился прямо в него. — Я… куплю тебе мороженое, а ты могла бы подождать меня там, где не так солнечно. — Алебастровая кожа мамы была исключительно восприимчива к обжигающим летним лучам, а использование специальных кремов, как было сказано Драко, ускоряло процессы старения.       — Я наведаюсь во «Флориш и Блоттс». — Мягко отпустив его локоть, мама упорхнула по направлению к книжному магазину, а Драко же, ещё раз окинув очередь взглядом, вздохнул и встал в конец.       Палящее солнце жарило нещадно. Драко и припомнить не мог такого испепеляющего пекла за последнюю пару лет. Выступивший на лбу под чёлкой пот, казалось, намертво прилепил волосы к коже. Охлаждающие чары, наложенные ещё дома, будто не работали вовсе.       Хвала Мерлину, очередь двигалась стремительно, но в какой-то момент она замерла. И именно в то мгновение, когда перед Драко осталась всего пара-тройка человек. Ему требовалось совсем немного вытянуть шею, чтобы разглядеть причину образовавшегося застоя: кучерявая и пышная копна, маленький рост, знакомая фигура, обтянутая в этот раз не в министерскую форму, а в самую обычную маггловскую одежду. И голосок этот — взрывающий воздух своим звоном.       Грейнджер.       Спустя лишь пару минут очередь вновь двинулась дальше, а мишень Драко быстрой поступью устремилась куда-то влево. Нервозно постукивая носком ботинка по каменной кладке, он нетерпеливо наблюдал, как наступает его черёд, и в то же время следил за траекторией походки Грейнджер.       — Один шарик мороженого из гуавы.       — Пять сиклей, — озвучил голос за прилавком, и на витрине возник небольшой стаканчик с аппетитным прохладным десертом.       Драко протянул монетки и ухватился взглядом за лопатки уже далеко ушедшей от него Грейнджер. И второй раз в жизни он смотрел ей вслед, но в этот раз ему было необходимо догнать её.       Время не давало ему никаких послаблений — спор с Забини имел свои рамки.       Драко отставал от Грейнджер всего на пару шагов и уже практически нагнал её, как она занырнула внутрь «Флориш и Блоттс». Хуже и не придумаешь.       Стаканчик с мороженым приятно холодил руку, когда Драко задумался о том, что его мать бродила где-то меж книжных стеллажей внутри магазина перед ним. А мысли тут же потекли в том направлении, что, заметь его мама хотя бы долю интереса (пусть и притворного) к девушке, да ещё и героине войны, чья чистота крови после батальных сражений и одержанной победы не имела особого значения, — это могло стать для него началом конца.       Драко стремительно выцепил мать взглядом среди плотно заставленных книжных полок.       — О, милый, спасибо, — поблагодарила она его, взяв в руки стаканчик.       Изысканным жестом поправив волосы, мама плавно направилась к тому разделу литературы, который Драко всем сердцем не понимал, — любовным романам. Иногда казалось, что Блейзу Забини следовало изучить своё семейное древо внимательнее — возможно, у него имелись корни, уходящие глубоко в родословную семьи Блэк, потому что кабинет в его доме напоминал захламлённое подобным второсортным чтивом пространство.       — Не ходи за мной по пятам, дорогой. Это невежливо, — мягко сказала ему мать через плечо. — Держись хотя бы в паре шагов. Дай даме немного личного места. — И за несколько мгновений увеличила пролегающее между ними расстояние в два раза.       Драко закрыл глаза всего на миг, чтобы проглотить собственное недовольство, но в следующую секунду тут же распахнул веки, когда в сознание прорвался знакомый голос:       — Ты меня теперь будешь преследовать?       И как это стоило ему расценивать: как щедрый подарок судьбы или издёвку грядущего?       Драко обернулся и въелся взглядом в стоявшую перед ним Грейнджер. И настолько глубоко, что она чуть отступила назад.       — Конечно. Этим я и занимаюсь в свободное время — слежу за тобой, потому что не могу забыть наш прекрасный поцелуй, — довольно громко сказал Драко и тут же ухмыльнулся, заметив, как возле губ Грейнджер пролегла морщинка негодования.       — Я догадывалась, что обладаю определённым шармом, но чтобы кто-то влюблялся в меня так быстро? — Она приподняла правую бровь. — Всё дело и правда в моём очаровании или же просто ты слаб передо мной?       Драко рассеянно моргнул, пытаясь думать о нескольких вещах одновременно: где мороженое Грейнджер? что стоило ей ответить? и как следовало себя вести, чтобы по истечении двух недель у него в руках оказалась вся власть над палочкой Забини?       — Одного поцелуя мало, чтобы я потерял голову. А вот двух может быть достаточно. — Драко сделал к Грейнджер глубокий шаг, сократив расстояние до минимума. Он рассчитывал на смущение или хотя бы проблеск неловкости, но её лицо оставалось гипсовой маской равнодушия. Занятно.       Во «Флориш и Блоттс» было немноголюдно, но редкие посетители захаживали, о чём свидетельствовал громко звякающий колокольчик над входной дверью. И за то время, что Драко и Грейнджер молча смотрели друг на друга, звон успел раздаться около трёх раз.       Стоя довольно близко к ней, Драко успел разглядеть пару деталей.       Цвет глаз Грейнджер отличался чрезмерной теплотой. Ему никогда не нравились карие глаза — те всегда казались ему тёмными и скрывающими в своих тенях секреты.       Кожа не была настолько гладкой и безупречной, как у его знакомых девушек. Кое-где, ближе к вискам, россыпью пролегали крупные веснушки, которые при естественном свете необычно оттеняли эту область.       Губы и вовсе напоминали по цвету спелую малину. Странное сравнение — Драко никогда особо не любил ягоды, но почему-то после зацикленности на лице Грейнджер все его мысли вращались вокруг вкуса этих плодов.       — Мисс Грейнджер?       И Драко, и предмет его внимания вздрогнули от неожиданности и быстро отпрянули друг от друга, будто не просто стояли рядом, а занимались чем-то таким, чему не должны были стать свидетелями корешки книг и посетители.       Мама левитировала рядом с собой два небольших тома в тёмно-бордовом переплёте, в свободной руке держа наполовину опустевший стаканчик с мороженым.       — Миссис Малфой, — учтиво поздоровалась Грейнджер, и, если бы Драко задержал на неё взгляд чуть подольше, вероятно, смог бы распознать истинный мотив того тепла, который промелькнул в глазах медового оттенка. — Вы уже прочли те книги, что брали на прошлой неделе?       — Они оказались настолько интересными, что я элементарно не могла остановиться. Признаться честно, ложилась и засыпала с мыслями о том, как будет развиваться дальнейший сюжет. И знаете, — мама совершенно не замечала стоявшего перед ней Драко и прошла мимо него, приближаясь к Грейнджер, — что занимательнее всего? — Осознав, с каким воодушевлением мать развивала литературный монолог и с каким неподдельным любопытством её выслушивала собеседница, Драко ненароком словил себя на мысли, что этот тандем, казавшийся абсурдом, выглядел гармонично.       Он не расслышал, что же именно нравилось матери в этой пустой писанине, но ясно рассмотрел, как ухмыльнулась Грейнджер и бросила мимолётный взгляд на Драко ровно перед тем, как миссис Малфой грациозно поплыла вдоль стеллажей, увлекая собеседницу за собой.       Таким образом, Драко пришлось провести как минимум полчаса за совершенно идиотским занятием — он следовал за этой парочкой по пятам, останавливаясь, когда им необходимо было замереть у книжных полок и обсудить любовную бредятину. К концу этой затянувшейся беседы стопка из двух книг разрослась до шести.       — Я постараюсь сделать всё, что смогу. Понимаю, насколько ценны первые издания. — С улыбкой протянув сдачу, Грейнджер поджала губы, когда перевела взгляд на Драко: — Ничего не выбрал?       — Он не такой ценитель литературы. Если бы у вас в магазине продавались игральные карты или всякого рода безделушки, мой сын был бы в числе постоянных покупателей.       Драко осталось лишь смиренно промолчать. Вставлять слово поперёк матери было моветоном. К тому же к чему было портить ей настроение, когда он только ощутил свободу от оков её постоянных вопросов про брак?       Грейнджер тихо хихикнула, больше из вежливости, как показалось Драко, но тем не менее она каким-то образом заставляла мать смотреть на неё с неким… восхищением?       — Мисс Грейнджер, — сказала мама, и Драко прекрасно знал, почему её голос так надломился от сладости. У Блейза была точно такая же привычка — менять тон, когда какая-то идея заражала его рассудок. — Кажется, нас с вами крепко объединяет страсть к редким экземплярам. В нашей семейной библиотеке их полно. Вы не хотели бы взглянуть?       Драко так и застыл, когда смысл слов впитался в разум. Неужели мама не понимала, кого и куда она звала?       И опять — что это было? Неужели какая-то невидимая сила подталкивала его к победе?       Его грудь окутал жар — такой приятный, обволакивающий и опаляющий, — когда Грейнджер любезно согласилась посетить Малфой-Мэнор. Воспоминания о прошлом и тех событиях, что ей пришлось там пережить, пронзили память Драко.       Вероятно, чтобы жить дальше, Грейнджер хотела доказать себе и окружающим, что место — всего лишь точка на огромной карте, а воспоминания — фундамент, пролегающий в основе человека, которым ты стал?       — И о чём же вы беседовали с Грейнджер?       — То, что происходит в разговоре между дамами, не создано для изнеженного мужского слуха, милый. — Хитро улыбнувшись уголками накрашенных губ, мама направилась к точке аппарации.       — Когда она придёт к нам?       — Ты взволнован?       — Ни на грамм. — Догнав мать, Драко поравнялся с ней и с высоты своего роста попытался всмотреться в её лицо, чтобы определить, какой тактики ему следовало придерживаться: полного принятия или оправданного давления?       — Иногда мне кажется забавным, что ты так неумело пытаешься солгать мне.

***

      В Мэноре стояла невыносимая жара. Сложилось впечатление, что каждый элемент фундамента прогрелся настолько, что в скором намеревался расколоться. В окна проливался ослепительный солнечный свет, отчего мрамор цвета слоновой кости отдавал перламутром.       — Ничего не хочу сказать, но это не кажется тебе перебором? — Драко замер в проходе, ведущем в светлую столовую, которая не просто была украшена цветами, а натурально утопала в разных сортах роз. Аромат стоял настолько дурманящий, что на секунду могло показаться, будто он очутился в оранжерее.       Драко подозревал, что его мать подвергалась некой зацикленности на чём-то одном, и боялся, что, если она всерьёз возьмётся за его судьбу и займётся поиском решения проблемы отсутствия обручального кольца на пальце, ему не удастся ускользнуть из цепких материнских рук.       — Не понимаю, о чём ты, — ответила она, руководя эльфами, которые то переставляли вазы с красными розами ближе к дальней стене, то возвращали их к спинке дивана. В любом случае, куда ни поставь, такое огромное количество цветов смотрелось в Мэноре инородно.       — Если ты таким образом пытаешься впечатлить Грейнджер, то стоило вместо цветов заставить дом книгами. — Пройдя вглубь столовой, Драко прислонился к стене, не спуская глаз с матери.       — Пытаться кого-то и чем-то впечатлить совсем не в моём стиле, милый.       Наблюдая, как распускаются очередные бутоны, Драко поймал себя на том, что все его попытки убедить самого себя, что внутренняя дрожь никак не была связана с вероятным приходом Грейнджер в Мэнор, пошли насмарку. И если с утра ему ещё удалось закрепить в разуме мысль, что его одолел приступ лёгкой простуды, то спустя время рациональность взяла верх — ранее при малейшем намёке на заболевание он тут же обращался к целителю, а сейчас даже не подумал рвануть в Мунго.       — Мисс Грейнджер уже у ворот, хозяйка Нарцисса.       В воздухе цветочные ароматы вальсировали с пронизывающей духотой жаркого лета, но почему тогда пальцы Драко так внезапно поледенели?       — Будь добр, дорогой, — обратилась к нему мама, вытянув из пучины раздумий, — встреть нашу гостью. И будь приветливым.       И стоило Драко только попробовать открыть рот в попытке возразить, как мама грациозно повела плечами и опустила подбородок, явно намекая не возражать ей.       Пришлось сухо кивнуть и отправиться к воротам. Чеканя шаг по вымощенной тропинке, пролегающей меж густых кустарников, Драко старался не смотреть вперёд и не искать глазами силуэт, который располагался по ту сторону кованого ограждения.       Хрустящие под ботинками камешки, боками ударяющиеся друг о друга, создавали довольно громкий перестук, отчего, когда Драко уже находился в паре шагов от ворот, это заставило Грейнджер приковать к нему взгляд.       — Малфой.       — Грейнджер.       Вышло до смеха комично, но никто из них не показал ни намёка на улыбку. Хотя казалось бы, вражда давно прошла — и была ли она вовсе, тоже оставалось вопросом. Да, были предрассудки, закончившиеся тогда же, когда детство перестало туманить разум. Да, были сражения по разные стороны в кровопролитной войне, но сталкивались ли они лицом к лицу помимо того унизительного эпизода в Выручай-комнате? Были ли у них поводы друг друга ненавидеть, или же причина заключалась в чём-то другом?       И тот нелепый поцелуй на спор только всё усугубил. А Драко был на грани проигрыша, потому что даже не предпринимал никаких попыток, чтобы одержать победу.       — Позволишь? — Открыв ворота, он протянул Грейнджер локоть, чтобы проводить, но она коротко усмехнулась и проскользнула мимо.       Простояв с протянутой рукой пару мгновений, Драко запустил ладони в карманы и взглянул на Грейнджер сверху вниз.       Вредная, упрямая и буйная. Двумя словами — неприятная личность.       — Договоримся на берегу, Малфой, — начала она, смотря прямо на него и не моргая вовсе. — То, что произошло на дне рождения Блейза, — глупое стечение обстоятельств. Твои намёки на то, что мне якобы могло понравиться, — сузила глаза, сглотнула и продолжила наступление: — Беспочвенные и пустые. И я здесь не ради тебя, а только из-за обходительности твоей матери и моего воспитания, — задрала острый нос и выдохнула Грейнджер.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Именно это я и сказал, — ответил Драко и направился по тропинке к дому. Убедившись, что Грейнджер двинулась за ним, он ускорил шаг.       Когда гостья переступила порог, Драко осознал, что она застыла и будто перестала дышать. Обернувшись, он заметил, как кожа Грейнджер побледнела, практически позеленела, хотя весь дом был залит ярким жёлтым солнечным светом.       — Ты… в порядке?       Она взглянула на него и молча кивнула.       Видимо, Драко стоило заранее принять тот факт, что ей легче было переживать всё самостоятельно, без постороннего вмешательства.       Заранее принять? Зачем он вообще подумал о том, что ему придётся ещё хоть как-то с ней взаимодействовать после победы в споре с Забини?       — Твой отец тоже будет присутствовать? — не сдвинувшись с места, когда Драко сделал шаг в сторону столовой, спросила Грейнджер.       Вот в чём ещё дело.       — Нет. Сегодня он отсутствует.       — Это хорошо. — Но спустя секунду, тряхнув головой, она добавила: — Я не имела в виду, что твой отец мне неприятен. Я просто…       — Не оправдывайся. Тебе это не к лицу, — прервал её Драко и выдавил из себя некое подобие улыбки.       В полной тишине они вошли в столовую.       Однако молчание продлилось недолго благодаря воодушевлению матери, которым она буквально благоухала.       — Мисс Грейнджер, добро пожаловать! Надеюсь, мой сын был с вами галантен. — Она перевела взгляд на Драко, и он чётко прочёл в нём посыл: «Надеюсь, ты не посмел её оскорбить».       — Спасибо за приглашение, — скромно ответила Грейнджер, и только в следующее мгновение Драко сумел разглядеть уродливую бисерную сумку, которую она носила на плече. — Помню, мы не так давно обсуждали этот роман, и мне удалось найти его в архивах магазина. — В руках Грейнджер появился небольшой том в твёрдом переплёте, при взгляде на который мама улыбнулась так, будто ей преподнесли самый желанный подарок.       — Я очень это ценю. — Взяв книгу, мама мягко провела пальцами по обложке. — Спасибо.       Драко хотелось испариться. Он явно был здесь лишним, но, чтобы не обижать маму и не выглядеть неблагодарным сыном, ему пришлось побороть собственное нежелание присутствовать при этом светском обмене любезностями.       На столе, расположенном в центре столовой, возникли закуски и напитки, и, хотя Драко был голоден, ему пришлось дождаться, когда две дамы, чьи голоса заполнили пространство, наконец, вспомнят о том, который был час. Но он бы слукавил, если бы сказал, что не изучал Грейнджер всё то время, что стоял поодаль.       У неё была странная привычка склонять голову набок, когда ей задавали вопрос. И прежде чем дать ответ, она несколько раз моргала. Вероятно, у Грейнджер ещё были какие-то проблемы с дыханием, потому что она то и дело приоткрывала губы и держала их немного распахнутыми. Драко не мог точно припомнить, как она дышала во время того, как они целовались в той небольшой каморке в доме Блейза. И вообще — сделала ли она тогда хотя бы вдох?       Что ещё показалось ему отчасти забавным — Грейнджер, стоя на одном месте, могла немного отвести ногу назад и носком зашнурованных то ли ботинок, то ли какой-то уродливой обуви под названием, которого Драко не знал, упереться в пол.       А когда она слегка улыбалась, её брови приподнимались и затем очень плавно опускались, принимая стандартное положение.       Драко мог бы заметить ещё больше повадок, если бы мама не пригласила их к столу.       — В последнее время я практикую отказ от кофе, — сказала Грейнджер, когда мать спросила её о предпочтениях в напитках. — Заметила небольшие улучшения в самочувствии, особенно сон стал крепче.       — Как интересно. — Мать нежно провела пальцем по фарфоровой кружке, из которой обычно пила чёрный кофе. — Но вряд ли я смогу отказать себе в удовольствии.       Драко надкусил тост, сделал глоток мятного чая и попытался абстрагироваться от разговоров на бессмысленные темы: он стал заинтересованно хвататься за мельчайшие детали во внешности и поведении Грейнджер. И не исказись её лицо от брошенной матерью фразы, он бы и дальше исследовал все мимические изменения. Однако и его собственный слух, зацепившийся за голос миссис Малфой, напрягся — как, впрочем, и всё тело.       — Я бы и сама могла туда отправиться, но у Люциуса в эти выходные важное мероприятие, и я хотела бы сопровождать мужа для оказания необходимой поддержки.       — Какое меро…       — Драко знает, как отец нуждается во мне временами, — оборвала его мать, не дав задать интересующий вопрос. — А я боюсь, что последний сохранившийся экземпляр может меня не дождаться и уйдёт в руки другому покупателю.       — Я… я была бы рада помочь, но… — в попытке возразить Грейнджер нахмурилась. Это ещё одна привычка? — Вряд ли получится. К следующей неделе мне необходимо подготовить доклад…       — Бросьте. — Напористости матери можно было только позавидовать. Она отмахнулась от очередного возражения Грейнджер и продолжила: — Драко поддержит ваш проект.       — Что? — одновременно спросили они: Драко — с замешательством, Грейнджер — с неприкрытым удивлением.       Мама глубоко вздохнула, словно перед ней сидели не взрослые люди, а непослушные дети.       — Вы ведь понимаете, как глубоко я люблю все эти коллекционные книги и первые издания. И как безмерно уважаю ваше… стремление сделать мир лучше. И чтобы совместить приятное с полезным, наша семья финансово поддержит ваш новый проект, а вы окажете мне небольшую услугу.       Не носи мама фамилию Малфой и не будь в девичестве Блэк, она могла бы построить успешную карьеру среди верхушек Лютного переулка.       Грейнджер молчала. Долго. Излишне долго. Будто и правда взвешивала все варианты, пока Драко наблюдал, как менялось её лицо.       — Это ведь не должно занять больше одного дня?       — Конечно! — Радостная мама пугала Драко немного больше, чем рассерженная, но всё же меньше, чем разочарованная.       Ему оставалось лишь наблюдать за происходящим, пока внезапно взгляд матери не замер на нём.       — Драко с удовольствием сопроводит вас.       — Нет! — повысив тон, озвучила Грейнджер мысли Драко.       — В этом нет нужды, — добавил он немного мягче, но всё же с натиском.       — Одна в незнакомом городе среди мужчин, жаждущих заполучить драгоценные предметы на закрытом аукционе? Конечно, в этом есть нужда! — не замечая повисшего за столом напряжения, продолжила говорить мама.       Драко думал возмутиться и пресечь все попытки матери, однако ему в голову пришла нездоровая, но всё-таки разумная идея — он, Грейнджер и уединение могли стать формулой победы в споре с Блейзом.       Переведя взгляд на гостью, которую явно пытались втянуть в авантюру, Драко закусил губу и стал выжидать. Грейнджер сверлила взором стол, затем подняла глаза и посмотрела вперёд. Сглотнув, она дала ответ, от которого по венам разлилось знакомое чувство адреналина:       — Хорошо.       — Как здорово! Тогда после обеда мы отправимся в библиотеку. Я ведь обещала вам, — радостно сказала мама.

***

      Всю неделю вплоть до выходных Драко ни разу не пересекался с Грейнджер. У него в запасе оставалось не так много времени, чтобы всё тщательно продумать.       А мама с лукавой улыбкой встречала его по утрам за завтраком и с такой же ухмылкой желала хорошего дня.       — Ты шутишь, — рассмеялся Блейз, когда Драко рассказал ему о своих планах на грядущие выходные, но, получив в ответ громкое фырканье, стал вмиг серьёзным. — Да не может быть, чтобы Грейнджер на это согласилась.       — Не только твоя мама может быть до безумия убедительной.       — Это нечестно.       — С какой стати? — Драко забавляло, как до Забини, наконец, стало доходить, что будет с ним в случае проигрыша. Однако он ведь сам давал своему сопернику фору, а теперь, осознав весь масштаб надвигающейся катастрофы, хотел пойти на попятную.       — Хотя… если вспомнить, как Грейнджер тебя сторонилась после того, что произошло между вами на дне рождения лучшего человека на планете, у тебя ничего не выйдет. — Блейз откинулся на спинку кресла и вальяжно вытянул ноги, положив те на стеклянный стол. Любовь и уважение к чистоте и порядку не были в перечне его отличительных качеств. Как и тактичность. — И когда произойдёт то, о чём я думаю?       — Мне нужно назвать тебе точное время? — Драко уже пожалел, что вообще решил встретиться с Забини.       — Я просто думаю, когда мне выделить часок, чтобы наслать на тебя порчу.       — Вряд ли это сможет тебе помочь.       Драко никогда не отличался сомнениями в себе, но почему-то, когда мысли косвенно проходились вдоль границы раздумий о Грейнджер, его одолевало чувство неуверенности.       Она была сложной, как грёбаная головоломка. С кучей нерешаемых задач и загадок внутри, и, чтобы добраться до приза, ему придётся напрочь сломать себе голову.

***

      В отправленном Грейнджер письме Драко обозначил место и время, где им необходимо встретиться, чтобы вместе переместиться в город, где и должен был пройти аукцион.       Стоя в тени, Драко то и дело поглядывал на наручные часы. И как только секундная стрелка сделала очередной круг и пробила ровно полдень, Грейнджер появилась в поле его зрения. С ней по-прежнему была та уродливая сумочка, а сквозь тонкое льняное полотно рубашки проглядывался силуэт белого лифа.       Всё благодаря прямым солнечным лучам, храни их Мерлин.       — Малфой.       — Грейнджер.       Привычное приветствие.       Драко была по душе такая краткость.       — Портключ?       — Да, — ответил он, показав галлеон из тёмного металла.       — Хорошо.       — Замечательно, — не смог сдержаться Драко. Ему не нравилось, когда последнее слово оставалось не за ним. Даже в таких незначительных моментах.       — Да, — произнесла Грейнджер и протянула руку, чтобы взять галлеон, но Драко вовремя заключил монету в кулак, отчего хрупкая женская ладошка коснулась его и тут же отпрянула, словно её ошпарило горячим паром.       Драко стоило огромных усилий не улыбнуться. Вновь явив галлеон Грейнджер, он произнёс:       — Придётся вместе.       Она никак не отреагировала, лишь коснулась монеты, и в следующий миг они превратились в калейдоскоп смазанных красок.       Приземление вышло мягким и плавным, и палящее солнце перестало так жадно обжигать кожу, уступив место проливному дождю, под который Драко и Грейнджер угодили не по собственной воле.       — Нам туда, по всей видимости. — Мигом наложив на них обоих чары. — Чтобы не промокнуть, Драко указал в сторону скромного здания, с красующейся на стене табличкой с названием отеля, о котором ему сказала мама.       Грейнджер с недоверием взглянула на Драко, затем на строение.       — Либо можешь дальше стоять здесь под дождём. Мама сказала, что это единственный отель в этой дыре.       — Какой смысл проводить аукцион с драгоценными артефактами и предметами в таком… захолустье?       — Судя по тому, какой здесь защитный слой из заклинаний, гораздо проще обеспечить безопасность в такой местности, чем накладывать тысячи чар…       — Это был риторический вопрос, — не дав ему договорить, сказала Грейнджер и молча направилась к отелю.       Мама попросила его быть вежливым. Всего один вечер. Всего. Один. Вечер.       Зайдя внутрь, Драко остановился недалеко от стойки регистрации, которая напоминала простую деревянную конструкцию. Его внимание зацепилось за перекошенное лицо человека, разговаривающего с Грейнджер по ту сторону перегородки.       — Этого не может быть.       — Боюсь, мисс, лишних номеров не осталось.       — У вас должна была быть бронь…       — Боюсь, мисс, из-за возникшего ажиотажа на одну фамилию был забронирован один номер.       — Но у нас разные фамилии.       — Боюсь, мисс… — когда мужчина в очередной раз произнёс это, Грейнджер громко и раздражённо выдохнула через нос, — бронь была оформлена на одну фамилию. Фамилию Малфой.       — Найдите ещё один номер, — настаивала она, пока Драко наблюдал за происходящим молча. У него и правда не было слов, чтобы вмешаться в этот диалог.       Было ли это ему на руку? Конечно. Хотел ли он провести с Грейнджер ночь в одном номере, пока она была разгневана, как мегера? Нет. Он хотел прожить ещё хотя бы пару десятков лет.       — …Мы найдём другое место, чтобы переночевать.       — Боюсь, мисс, вам это не удастся.       — Тогда я трансфигурирую ещё одну кровать.       — Боюсь, мисс, это запрещено правилами отеля.       — Значит, я буду спать за пределами отеля. На улице.       — Грейнджер… — Драко попробовал вторгнуться в её ауру ярости. — Грейнджер!       Она не реагировала на него.       Драко пришлось принимать решение за них обоих:       — Дайте нам ключи. Я посплю на полу.       Мужчина, явно испытав облегчение, протянул Драко связку ключей, а Грейнджер сцепила зубы, пронзая его полным ненависти взглядом.       — Если тебе кажется, что меня это устраивает, то ты глубоко заблуждаешься, — сказал он, когда они в полной — гробовой — тишине поднимались по скрипучей лестнице.       Отворив дверь, продолжая держать язык за зубами, Драко заглянул внутрь, но тут же отошёл в сторону, когда Грейнджер почти что оттолкнула его, чтобы войти первой.       Крохотный номер с одним ветхим на вид шкафом, одним окном и — не сказать, что это было неожиданно, но — одной кроватью.