The Flight

Порочные наклонности настолько подчинили себе все мысли и чувства Председателя, что он уже не разбирал, где добро, а где зло; белое казалось ему чёрным, а правое — неправым.

© Маркиз де Сад. 120 дней содома

POV Чонгук

      Следующие дни начались с совсем нехороших новостей. Немецкая армия пробила оборону Польши и дошла до территории Белорусии, России и Западной Украины. На восточном фронте было совершено сильнейшее нападение ВМС Рейха на острова Спаркли, где была полностью уничтожена китайская армия и военно-морские базы, в том числе установленные базы Соединенных Штатов Америки. США незамедлительно отреагировали на провокацию, в следствие чего президент Б**** пригрозил всему мировому сообществу нанесением ядерного удара, однако Рейх оставил его предупреждение без ответа.       Таким образом, получив преимущество на море, корабли Рейха и подводные лодки направились к побережьям Северной и Южной Кореи и севернее к островам Японии.       Из всех источников началась активная анти-либералистская и анти-фашистская пропаганды. Сети работали все менее исправно, несколько раз на нашей базе отключали электричество, так как некоторые ракетные удары со стороны Рейха долетали до объектов ТЭЦ, в том числе на ТЭЦ Н****, которая обеспечивала работу нашей базы. Такие перемены стали для нас обыденной реальностью, хотя только недавно казались чем-то из ряда вон выходящим.       Одним утром было собрание в штабе. Генерал Шарль должен был приехать к нам и сообщить последние новости, кроме того он хотел обсудить нашу дальнейшую политику ведения боевых действий и провести обход нашего штаба, в рамках исполнения поручения министра обороны.       Я выходил из комнаты, поправляя берет. Майкл должен был встретиться со мной на улице. Перед приездом генерала мы планировали совместно провести обход, и исправить то, что успеется. Пока я шел по коридору ранним утром, никаких мыслей кроме совещания с Шарлем в голове не было, наверное, поэтому я и пошел в свое время на такую овтетственную должность. Только работая никакие тревожные мысли не лезут ко мне в голову.        Выйдя на залитую серым тусклом светом улицу, я увидел Майкла, который стоял на лестнице, опираясь о каменные стены спиной. Он смотрел что-то в телефоне.       — Связи опять нет, — говорит тот, только я подхожу к нему.       Мы по привычке отдаем друг другу честь.       — Это уже третий раз на этой неделе.       — Нет не только связи, нет еще и сети. Диспетчера опять жаловались на то, что невозможно давать разрешения на взлет и посадку, радары не пашут, — мы широкими шагами направлялись мимо тренировочного плаца к ВПП, — благо, беспилотники начали теряться.       — Да, так теряются, что вчера один прилетел на соседнюю деревню, — вздыхает Майкл.       — Честно сказать, я не совсем понимаю, чего хочет добиться Шарль. У нас лучшие истребители, США снабжает нас B-52, у всех стран имеется ядерный потенциал, а они яйца мнут.       — Чонгук, ты понимаешь, что если UFKB запустит В-52, от городов не останется ничего?       — Будто бы так остается. Куча солдат пропадает без вести, сколько деревень и городов уже разрушено, и ты правда считаешь, что еще не время? Очнись, количетсво жертв не уменьшится, изменится только скорость, с которой они повырезают мирное население.       — Нашим странам это потом восстанавливать.       — Ты видел, что случилось с Краковом? А что случилось с Б****? Там не осталось ничего. В любом случае в этой войне погибнут миллионы, дело только в том, за какой период.       Майкл молчит и тупит взгляд.       — Иногда мне кажется, что Шарль…       На этом моменте ком застревает в горле. Майкл смотрит на меня, ожидая скорейшего ответа. Но что-то не позволяет мне предположить вслух то, о чем я последнее время думаю. Я лишь мелко качаю головой. Во взгляде товарища пробегает страх, словно он прочитал мои мысли и его мнение с моим схоже. Однако в силу определенных обстоятельств у нас все еще не хватает мужества об этом заявить.       Погода была тусклая, серые тучи навеивали неприятную скуку, которая только усугубляла сложившееся положение.       — ПВО также работают неисправно. За последние дни оборудование перегружали рекордное количество раз, а это время, — констатирует тот.       — Нам нужно использовать время с пользой, — выдержав паузу, внезапно говорит Майкл.       — Время, которого у нас нет, — отвечаю я, — слышал, что сегодня может быть нанесен удар на резервную ТЭЦ. Мы предупредили коллег? — интересуюсь я.       — Да, меры безопасности усилены, — отвечает Майкл, а потом задумывается, — хотя какие меры безопасности могут быть, если не работают радары…       Я поджимаю губы. На плацу проводятся регулярные учения. Сегодня плац занят пехотами Роддса. Мы проходим мимо и останавливаемся, я все еще вещаю Майклу о том, что необходимо обновить подвижной состав у автомобилей, курсирующих по базе, хотя взглядом ищу одного человека, который, скорее всего, должен быть тут.       — По крайней мере, коллеги с ТЭЦ были предупреждены, — взглядом медленно прохожусь по плацу, — сегодня надо обсудить с Шарлем, какая политика по средствам связи. Я прекрасно понимаю, что шансы попасть по цели для беспилотников меньше, но точно также увеличиваются шансы для попадания ракет. ПВО неисправно, — наконец-то мой взгляд цепляется за Сонхва.       Он сидит на пеньке и о чем-то активно разговаривает с другим офицером. Парень активно жестикулирует. Судя по их взглядам, что они бросали на парней, оттачивавших навыки стрельбы, следующая очередь была кого-то из них. В душе растекалась неприятная грусть. Она сковывала движения и отголоском появлялась в моих глазах. Никаких мыслей и образов не возникало, только пустота.       — Кого высматриваешь? — перебивает мои мысли Майкл.       Перевожу взгляд на него. Сурово смотрю, хмуря брови, после чего молча отхожу в сторону и направляюсь дальше ко взлетной полосе.       — Нам нужны еще люди. Обученные, — говорю я.       — Ты опять ушел от вопроса, — хмурится тот, когда нагоняет меня, — на твоем лице все написано, я знаю твои взгляды. Но что еще хуже, так это то, что их явно знает Шарль.       — Не понимаю, о чем ты, — отвечаю я, а сам про себя принимаю тяжелое решение.       — Это же тот парень, что был с тобой в больнице, — говорит Майкл, — он твой любовник?       Молчу и недовольно поджимаю губы, толкая язык за щеку. Пауза затягивается, а Майкл совсем не дурак. Он все понимает.       — Значит не совсем любовник. Если бы ты просто его трахал, давно бы уже рассказал. А ты молчишь, — хмыкает тот, — я тебя давно знаю Чонгук, но никогда не видел, чтобы ты так терялся в себе.       Я тяжело вздыхаю. Дыхание спирает и говорить становится очень сложно.       — Мне не совсем понятно твое отношение, Чонгук. Я вижу, как ты запутался. Ты мечешься меж двух людей, не можешь выбрать, но и выбирать уже поздно. Ты так долго скрывал в себе эту любовь, чувства, что она теперь…       — Это не любовь, Майкл, если бы это была любовь, я бы себя так не вел, — говорю вдруг я.       — Просто твоя любовь совсем другая. Ты столько видел в жизни, хорошо, что еще остался человеком.       Не остался.       — Так скажи, у нас есть еще офицеры в запасе? — спрашиваю я, выждав паузу. За разговорами я и не заметил, как мы подошли к ВПП.       — За ямы на покрытии нам выпишут выговор, — отступаю я от темы разговора, пока вижу эту проблему.       — Исправить это мы уже не успеем, — отвечает тот на вопрос, сразу же возвращаясь к предыдущей теме обсуждения, — отвечая на твой вопрос: в запасе должны быть несколько человек. Есть пара людей, с которыми мы работали в Иране. Ты с ними особо не пересекался, но сотрудники хорошие, а что?       — Людей не хватает, — отвечаю я.       На ВПП выстроены все наши воздушные силы. Инженеры проверяют самолеты на исправность оборудования, моют кабины, и приводят их в надлежащий вид перед приездом Шарля. Возле Чэнду стоят пилоты. В том числе и Тэхен, они с парнями что-то подсказывают рабочим. Я слегка улыбаюсь.       — Ну наконец-то, — хмыкает Майкл, видимо, замечая на моем лице небольшое облегчение, — он не дает тебе сломаться, так что цени это. И не ломай его.       Закатываю глаза. Но уже с небольшой улыбкой на лице, направляюсь дальше.       Когда мы подходим к Тэхену с компанией, они тут же пресекают разговоры и синхронно отдают честь. Сейчас у меня нет времени общаться с ними, с Тэхеном тоже, но переброситься парой слов, хотя бы по службе, мне сейчас необходимо.       — Главнокомандующий Чон, — отдает тот честь.       — Вольно, — отвечаю я, а сам смотрю в его сверкающие глаза, — на каком этапе подготовка?       — Самолеты прошли ТО после последних вылетов, неисправностей не выявлено, — отчитывается тот, пока его сотрудники покорно стоят рядом по стойке смирно.       — Принято, продолжайте, — отвечаю я и мы с Майклом продолжаем обход. Я не могу обернуться и еле сдерживаюсь, чтобы не подмигнуть, заигрывая с Тэ, пока ощущаю его провожающий взгляд на своей макушке.

***

      — Как перенёс? — возмущаюсь я, взмахивая руками. Привстаю в кресле и упираюсь о стол ладонями.       — Срочное совещание в министерстве, — отвечает Майкл, — он приедет завтра, возможно послезавтра, а может и через два дня, точного времени не сказано.       — Твою мать…- шиплю я, плюхаясь обратно в кресло и чешу лоб.       — Но это не все новости, Чон, — Майкл хмурится, стоя прямо напротив моего стола.       — Порази меня.       — Итон теперь его заместитель. Официально. Он руководитель диспетчерского центра и исполняющий обязанности заместителя министра.       Мои силы абсолютно на исходе. Я никак не реагирую, лишь молча смотрю в какую-то неопределенную точку в углу моего темного кабинета. Подпираю ладонью лоб и потираю морщинистые складки. Кажется, за это время морщин на моем лице появилось больше, чем обычно. Закрываю глаза и тяжело вздыхаю.       — Чонгук? — Майкл наклоняется ближе к столу и облокачивается о него руками.       Что происходит? У меня на душе какое-то отвратительное странное предчувствие. Итон близок к Шарлю. Сейчас он исполняющий обязанности не просто так, пройдет время и он станет его заместителем. Но он должен проявить себя. Как? Зачем? Кому это нужно? Почему внезапно так затихло дело о Тэхене? Почему абсолютно никто не упоминает биологическое оружие?       — Чонгук? — повторяет Майкл.       Почему Шарль держит меня на расстоянии вытянутой руки, но не подпускает ближе?       - Чонгук, да ответь же ты! — повышает голос Майкл.       — Оставь меня.       — Ты сейчас серьезно? — он хмурит брови, — ты вызвал меня чтобы обсудить нечто важное, а теперь просишь уйти? Ты так расстроился, что тебя не поставили на его место?       Я ничего не отвечаю и не реагирую на его попытки вывести меня из себя. Уже не получится.       — Это подождет до завтра, а пока оставь меня, покинь мой кабинет.       Майкл вроде собирается что-то сказать, но он очень вовремя поджимает губы и уходит, хлопая дверью.

      ***

      Наступает вечер. Я сидел один в своем кабинете, а мысли совсем не давали мне покоя. Я стал слишком много думать последнее время. О том, что происходит. Что происходит во мне, что происходит в мире. Казалось, что будто бы между мной и происходящими событиями есть невидимая связь, и когда в мире паршиво, на душе творится то же самое.       Особенно много я думал о Сонхва. Люди не могут не тянуться к другим. Как бы сильно нас ни унижали, как бы сильно мы ни расплачивались, мы всё равно надеемся на то, что какой угодно, но еще хоть один-единственный человек примет нас таким, какие мы есть.              Увольнение Сонхва, это то, что я еще не успел обсудить с Майклом. Его необходимо уволить. Его нужно вышвырнуть из армии, чтобы у меня даже не было возможности с ним пересечься, соблазниться, взглянуть и заговорить. Я ужасно слаб, и чем я подведу Тэхена, лучше я заставлю другого парня возненавидеть себя. Он должен оскорбиться, он должен посчитать меня самым мерзким и низким человеком на этой земле, трусом, да кем угодно, лишь бы убить у него напрочь желание видеть меня. Потому что пока он хочет, я чувствую это нездоровое притяжение.       Мне необходимо вызвать Роддса, Майкла, и сказать им, что Сонхва необходимо отстранить от службы. Это надо сделать за его спиной, чтобы поступок стал еще более унизительным. Сломать можно почти кого угодно, было бы желание.       Я обернулся. За окном было темно, а на плацу кто-то разжег костер. Надо было прогуляться, немного проветриться, чтобы это запутанный клубок чувств наконец-то немного распутался.

***

      Я вышел на улицу и решил прогуляться. В штабе было практически пусто, в коридорах никого, на улице было странно тихо, даже от костра не доносилось никаких звуков. Я вопросительно нахмурился и прошел к опустевшему плацу, там никого не было.       — Главнокомандующий Чон! — раздался незнакомый мне крик за спиной.       Я обернулся.       — Куда все испарились? — хмуро поинтересовался я.       — Так все ушли на вечеринку, — это был Алан, по голосу было слышно, что он несколько подвыпил, поэтому я его не узнал.       — Какую еще вечеринку, в честь чего? — я продолжал сурово смотреть на парня.       Он посмотрел меня как на идиота. Приподнял одну бровь, а потом, тихо смеясь, ответил:       — Главнокомандующий, сейчас в такое время живем, что каждый день праздник. Повода нет, просто…- он с разочарованной улыбкой пожимает плечами, — день. Даже господин Майкл присоединился. Пойдемте! — он пригласительным жестом взмахивает рукой.       — Благодарю, — отвечаю я.       Он не дожидается, когда я последую за ним в здание штаба, и широкими шагами удаляется.

***

      Я возвращаюсь в здание штаба и спускаюсь в столовую, где сейчас стоит веселье. Большое количество солдат, и даже руководство, собралось не в очень большом помещении. Парни разговаривают, общаются, откровенно выпивают, совсем не скрывая и не пряча алкоголь. Некоторые стоят и опираются о жалкую имитацию барной стойки, часть танцует, часть сидит за столами и о чем-то беседует. Все-таки в такое время стоит не забывать о человечности, и пользоваться хотя бы небольшой возможностью имитации «свободной» жизни.       Я вздыхаю и снимаю берет. Прохожу дальше, ловя на себе боязливые взгляды. Парни друг за другом замолкают только я прохожу мимо столов. Взглядом ищу либо Майкла, либо Тэхена. И наконец, дойдя почти до середины, преследуемый напуганными взглядами, я вижу, как Майкл, со стаканом в руках, весело машет мне ладонью. Около него стоит Тэхен, держа изящными пальцами бокал с явно алкогольным напитком. Я одобрительно улыбаюсь, и… О чудо, вся моя тревога, тьма и разочарование куда-то пропадают. Оказывается, для этого достаточно лишь улыбки Тэхена.       — Главнокомандующий Чон! Вы снизошли до нас и решили присоединиться?! — Майкл, видя мое поднятое настроение, пользуется возможностью «поязвить».       Раньше, мы только так и общались, пока не повзрослели. Боковым зрением, я вижу, как мгновенно тушуются солдаты, удивленно наблюдая за моим заместителем и за тем, как неформально он позволяет себе общаться со мной.       Я прищуриваю глаза:       — Господин Майкл, вы совсем потеряли страх, что за дедовщина? — я игриво приподнимаю брови и направляюсь к нему.       — Тебе просто нужно выпить и присоединиться к нам, тогда все пройдет.       Помещение столовой практически полностью замолкает. Майкл протягивает мне его стакан с виски. Я намеренно затихаю и делаю глоток. Тэхен светло смотрит на меня чуть сдерживает улыбку.       — А вы что стоите? — повышаю голос и рявкаю на зашуганных солдат.       Взглядом замечаю Сонхва, в компании своих сослуживцев, но не задерживаюсь на нем.       — Пока у вас есть возможность, развлекайтесь! Но за любые конфликты и пьяные драки, будут последствия, не забывайте об этом! И завтра чтобы все были на плацу в девять!       Парни сначала затихают в гробовом молчании, а затем громко одобрительно кричат и поднимают бокалы. Я поднимаю виски Майкла вслед за остальными и мы выпиваем. За что- это неважно, ведь каждый будет пить о том, что ему ближе.       — И что же с вашим настроением сегодня, господин Чон, — улыбается Майкл, забирая из моей ладони бокал, и наливает в новый еще виски. Я делаю большой глоток.       — Заебался заебываться, — грубо отвечаю я и хмыкаю.       Тэхен молча стоит рядом и пилит меня игривым взглядом. Он держит бокал обеими ладонями и чуть покачивается, явно привлекая мое внимание.       Когда солдаты вновь возвращаются к своим делам и пьяным разговорам, я чуть оглядываюсь и понимая, что мы находимся в дальнем углу, более ли менее закрытые от взора, я позволяю себе вольность и в общественном месте одной ладонью обхватываю Тэхена за талию, чуть прижимая к себе.       — А я уж думал, вы меня не заметите, господин Чон, — закатывает он глаза.       — Ким, тебя невозможно не заметить, — смотрю на него и посылаю короткий воздушный поцелуй.       Хочется не скрывать чувств к нему. Хочется чтобы все видели и завидовали, но нельзя. Майкл коротко хмыкает, кивает головой:       -Я, пожалуй, пойду, — отвечает тот.       Мы с Тэхеном не замечаем, как тот уходит, и остаемся вдвоем наедине с алкоголем.       — Ты прям сияешь, я давно тебя таким не видел, — улыбается тот, стоя напротив.       Мы продолжаем выпивать виски. Тэхен смешанные с колой, а я чистые.       На самом деле последние несколько дней, из-за проблем, связанных с войной, приездом Шарля, и моего собственного неостановимого потока мыслей, мы даже не виделись. Я был обессилен, Тэхен тоже, вылетая практически каждый день на истребителях, все, что нам удавалось, это изредка направить друг другу сообщение о том, что с нами все в порядке. Тэ делился какими-то обыденными историями с полетов, ну а я информацией, что творится в министерстве.       Я устало потираю глаза.       — Не говори, эти дни были что-то с чем-то…- вздыхаю я, — но не хочу об этом думать сейчас.       — Согласен.       — Почему не предупредил, что моя армия сегодня устраивает вечеринку в честь… дня, — ухмыляюсь я, слегка поглаживая его талию большим пальцем.       — Не успел, мы сидели около костра и как-то…- он смотрит прямо в глаза, — взбрело в голову, а потом Майкл пришел расстроенный. Алан предложил эту глупую идею, но а мы все поддержали.       Тэхен делает шаг чуть ближе, что мы соприкасаемся боком друг к другу. Тэ старается остаться незамеченным, он аккуратно отводит руку чуть назад и ногтями поглаживает мою спину через плотную военную форму.       — Я так хочу вырваться в город, Чонгук…- говорит он, — хотя бы на пару дней. Посмотреть на нормальную жизнь, — парня начинает одолевать грусть, — встретиться с Чимином, с семьей, взять отпуск хоть на чуть-чуть, вместе с тобой.       Я вздыхаю.       — Ты знаешь, что…       — Да, Чонгук, — Тэ убирает свою руку от меня, — знаю, знаю, что «нельзя», — он показывает руками в воздухе кавычки, — знаю, что другие могут подумать, что мы с тобой вместе. Это же «законом» запрещено.       Я вздыхаю.       — Тэхен, пожалуйста.       Он замолкает и опускает взгляд.       — Я не знаю, что делать, правда, — он вздыхает, залпом допивает виски и намеревается уходить.       Его смена настроения вполне объяснима. Военные действия, шум, частые неожиданные взрывы, это все плохо влияет на психику. Но я хватаю его за руку, не позволяя убежать. Тот молча пытается вырваться из захвата, когда вдруг включается медленная музыка. Солдаты начинают громко смеяться. Поддатые парни в шутку разбиваются по парам и начинают танцевать медленный танец. Майкл громко смеясь утаскивает Роддса.       Сложно делать вид, что ничего не происходит. Когда все понимают, и человек сам понимает, что он гетеросексуал, что это всего лишь военные шутки, так гораздо проще. А я хочу потанцевать с Тэхеном больше всего на свете, не по-дружески, а по-настоящему. Но осуждение, запрет. С этим надо бороться. Я просто не могу скрывать своих чувств к нему, как бы не хотел. А мне совсем не хочется делиться моими чувствами к нему, нашими запутанными, но сильными чувствами друг к другу, с посторонними.       — Потанцуем? — спрашиваю я у него.       Тэхен расстроенный, но он смотрит на меня и я вижу в его глазах обиду. Но Тэ ничего не отвечает. Мы стоим так несколько минут в армейской пьяной суете, но кажется, что кроме нас никого нет. Тэхен все же принимает мою руку. Я прижимаю его поближе к себе и касаюсь тонкой талии. Он в ответ обхватывает мою, крепко обнимает, вжимая в себя и опускает голову на мое плечо.       Это интимно, так близко и так приятно. Я поглаживаю его талию, прижимаю поближе к себе. Сердце бьется так спокойно и ровно, прям в унисон с моим. Телом и торсом ощущаю его тепло, его стройное и поджарое тело. Тэ зарывается носом в шею, стараясь делать это менее заметно.       — Я…- начинаю говорить, но понимаю, что голос сел. Прокашливаюсь несколько раз и продолжаю, — я обязательно приложу все усилия, чтобы мы могли вырваться из этого ада на пару-тройку дней. Обещаю.       Шеей ощущаю улыбку на его лице. Он вжимается еще крепче и его настроение заметно поднимается.       — Мы встретимся с Чимином? — спрашивает тот.       — Обязательно. И ты встретишься с твоими родителями.       — Знаешь, они ведь…       — Да, я понимаю, что они не знают о том, что ты гей. Не беспокойся, для меня это не проблема.       Тэхен отрывается от шеи и улыбается уголком губ. Музыка сразу же меняется. «Шуточный» медленный танец подходит к концу. Тэхен снова заводится. Он берет стакан и тянет меня за собой.       — Давай убежим…       Я тихо посмеиваюсь и притягиваю его к себе, прижимаясь телами.       — Куда?       — Я… У меня есть идея…- ухмыляется тот, и допивая залпом коктейль, что делаю и я, хватает меня за руку.       И все происходит в секунду. Тэхен так быстро двигается к выходу, что мы вдвоем сталкиваемся с одним из солдат.       — Тэ, осторожнее, — говорю я.       Солдат резко оборачивается. Конечно, кто бы мог подумать. Сонхва стоит рядом с Аланом и удивленно смотрит на Тэхена.       — Сонхва, прости, пожалуйста, не заметил, — отшучивается Тэ и сжимает мою руку.       Сонхва бегающими глазами смотрит то на меня, то на Тэхена. Он старается не задерживать свой взгляд на мне, но останавливается на Тэхеновом жесте.       — Главнокомандующий Чон, — Сонхва не жмет мне руку, а слегка наклоняет голову вниз, отдавая честь небольшим поклоном.       Я ничего не говорю и просто киваю ему в ответ. Тэхен держит меня за запястье и двигается дальше из штаба, и пока мы уходим из толпы, я ощущаю взгляд Сонхва на своей спине.

      ***

      — Куда ты идешь? — спрашиваю я у Тэ, когда мы уже пересекли плац и дошли до амбаров с расположенными там Чэнду.       Тот лишь ухмыляется и подходит поближе к железной стене, он прижимается к ней спиной, а повторяю движения за ним.       — Ты совсем с ума сошел? — шепчу я, когда Тэхен заводит меня в амбар.       До меня доходит его непристойная идея, но сопротивляюсь я ей лишь для вида.              Дверь с грохотом открылась, Тэхен не отпуская мое запястье ни на секунду, затащил меня внутрь. Огромные истребители стояли в ряд в просторном ангаре. Там же находилось множество ящиков с запчастями, какие-то специализированные установки для ремонта, и даже хранилось оружие. Заряды для пушек истребителей.       Когда мы зашли, то Тэ закрыл тяжелую дверь вновь. Она с грохотои и скрежетом медленно опустилась. Тэхен толкнул ее несколько раз, чтобы убедиться, что она закрыта.       Я оборачиваюсь на него, когда тот широкими шагами наступает на меня. Его ладони обжигающим жаром касаются моих распаленных страстью, алкоголем и долей страха быть замеченными, щек. Он желанно, изголодавшись, касается моих губ своими, а я не могу ему ни ответить тем же. Его тонкие губы обхватывают мои, я поддаюсь языком на встречу и встречаюсь с его во влажном и горячем рту. Ощущаю легкий привкус алкоголя на своем языке, когда тот толкает меня дальше вглубь амбара.       Я крепко обнимаю его ладонями, вжимаю крепче в себя и понимаю, что я скорее изголодался не по плотским утехам, а по прикосновениям, долгим поцелуям, его присутствию и запаху. Его ладони сжимают мои плечи, оглаживают крепкие руки, в то время, как я уже исследовал полностью его стройную спину и проник ладонями под форму.       — Ты спрашивал у меня в самом начале, был ли у меня когда-то секс в самолете, — на выдохе шепчет тот.       — Черт, — от его томного дыхания мне на ухо и грязных мыслей у меня сносит крышу, и его слова волной жара отдают где-то в паху, — ты серьезно?       Он аккуратно закусывает мою нижнюю губу, оттягивая на себя, а затем зализывает это место языком.       — Абсолютно, — тот достает из кармана штанов ключи от истребителя и показывает мне их прямо перед моим носом.       — Ты же говорил, что пробовал секс в истребителе, негодник, — я пытаюсь их вырвать, но тот прячем их за спиной.       — И с удовольствием перекрою те воспоминания новыми, — он вновь берет меня за руку.       Тэхен открывает самолет. Около него неподалеку стоит лестница. Тот резво подвозит ее, и когда кабина открывается, Тэхен лезет наверх, а я следую за ним.       — Если я что-то нажму? — томно интересуюсь я, как девственник в девятом классе, который решил испытать первый опыт секса в машине.       Тэхен издает смешок.       — Не нажмешь, он не заведен, — ухмыляется Тэхен.       Я хмыкаю, ощущая себя полным идиотом, но когда Тэ меняет нас местами, на, надо признаться, достаточно просторном и удобном кресле. Страсть вновь наступает, а член в штанах поднимается. Его ладони обвивают мою шею, а губы мягко касаются моих. Он налегает на меня всем своим поджарым телом, вжимая в сиденье. Ладонь опускается ниже к резинке штанов, а я обвожу большим пальцем руки его аккуратную скулу, притягивая ближе и вновь глубоко целуя.       Его хочется съесть всего и полностью. Тэхен стягивает с меня штаны до колен, оставляя в одних трусах, а его ладонь принимается наглаживать член через ткань. Я закрываю глаза и слегка скалюсь. Скучал по его прикосновениям. Рука медленно, надавливая, двигает по члену, выдавливая из моей груди тихий стон.       Он слегка приподнимается, упираясь коленями по бокам кресла, и стягивает штаны с себя, вместе с нижним бельем, сразу же открывая взору аккуратный налившийся кровью член. Тэ сплевывает на ладонь и размазывает слюну по своему члену, проводя рукой сверху вниз. Его глаза томно прикрыты, рот слегка приоткрыт, и громкие низкие вздохи заполняют небольшое пространство кабины. Окно начинает запотевать.       Он наклоняется ближе, прижимается крепче, что члены касаются друг друга. Тэхен накрывает их ладонью и начинает в такт надрачивать их. Я закрываю глаза, широко приоткрывая рот. Ладонью зарываюсь в его черные уже отросшие волосы и притягиваю ближе к себе, что мы касаемся лбами и носами. Дышим рот в рот, ловя губами стоны друг-друга, оба подаемся бедрами в его ладонь.       Не могу сдерживаться и первый накрываю его губы своими, посасываю нижнюю, обвожу языком его зубы. Тот в это время проталкивает свой язык глубже в мой рот, я обхватываю его губами и втягиваю в себя, на что Тэхен издает тихий баритонный стон.       Его рука двигается чуть чаще, сильнее сжимая. Пока он удовлетворяет наши члены, я одной рукой притягиваю его ближе к себе, а другой провожу вниз по его спине и спускаясь ниже к бедрам, пальцами касаюсь заднего входа. Он закатывает глаза и волнообразно двигается вперед. Я аккуратно надавливаю на задний вход, но из-за отсутствия под рукой смазки, облизываю оба пальца, добавляя на них побольше слюны и хорошенько размазываю вокруг отверстия. Его дыхание щекочет ухо, и надо сказать, ощущается гораздо приятнее отрывистых стонов.       Когда один палец плавно, беспрепятственно входит в Тэ, он замирает. Его ладонь сильнее сжимает наши члены и останавливается. Я ехидно улыбаюсь и поработав одним пальцем, аккуратно добавляю второй. Тот тихо простанывает и откидывает голову назад, открывая свою длинную изящную шею для поцелуев. Пользуюсь этим моментом. Покрываю ее мягкими поцелуями, не оставляя засосов. Провожу по ней языком, ведя выше к острому подбородку, одновременно погружая оба пальца глубже, пока те не входят полностью. Тэхен с отрывистом стоном дергается и горячо выдыхает.       В помещении темно, оно практически не освещается, но тусклый белый свет луны и фонарей с улицы позволяет мне увидеть, как же часто поднимается его покрытая испариной грудь и живот.       Я достаю из отверстия оба пальца, и подставляю их к его мягким губам. Он послушно, не открывая глаз, пошло высовывает язык и слизывает мою слюну, смешавшуюся с естественной смазкой. Вбирает пальце глубже, что они касаются задней стенки горла. Самое красивое разнеженное лицо, которое я когда-либо видел. Тэ, слизав все, вновь добавляет побольше слюны на мои пальцы, которую я размазываю по заднему входу.       Он призывно приподнимается на бедрах, позволяя мне взять в ладонь член и аккуратно, поддерживая того за внутреннюю сторону бедер, опустить его.       — Черт, как же хорошо…- шиплю я, когда член медленно погружается в горячую узость.       Тэхен вновь откидывает голову назад, а затем, когда опускается почти до конца, упирается лбом мне в область между плечом и шеей. Я подаюсь бедрами вперед, когда Тэ волнообразно двигается навстречу. По стеклу кабины стекают капли конденсата, а самолет раскачивается на шасси, в унисон нашим движениям.       Когда движения становятся глубже и более размеренными, я обхватываю его щеки и утягиваю в долгий и глубокий поцелуй, наслаждаясь вкусом его губ и перемешанной смазки.       Громкое сердцебиение, горячее дыхание, губы на губах:       — Можно…- говорю я между поцелуями, — я кончу в тебя…       Тэхен тихо мычит, опираясь ладонями о мои плечи, задавая необходимый ему ритм.       — Да…- отрывисто простанывает тот, — да… да… Можно…       Я позволяю ему дальше держать ритм, когда он жестче шлепается бедрами о мои. Ладонью я зарываюсь покрепче в его волосы и чуть оттягиваю назад, чтобы открыть взору его покрытое истомой лицо, пошло приоткрытые губы, и как он блаженно закатывает глаза под трепещущими ресницами.       Ощущая скорейшую разрядку, Тэхен издает протяжный стон и извергается мне на живот. Его тело содрогается в оргазме, а я ловлю протяжный стон своими губами, который переходит в долгое мычание. Еще несколько движений и я извергаюсь вслед за ним, в разгоряченное растянутое отверстие.       Тэ обмякает надо мной. Его руки больше не удерживают мои плечи, а голова уже покоится на плече, все еще громко дыша на ухо, от чего по моему телу проходят мурашки.       Я тяжело вздыхаю. И обнимаю его обеими руками, не желая больше отпускать. Провожу носом по его щеке и чмокаю несколько раз в лоб. Ладонью поглаживаю плечо, спускаюсь по ней ниже и перплетаю наши пальцы. Играюсь с ними, ласкаю подушечки и кажется, что такие прикосновения еще интимнее, чем то, что в запотевшей кабине самолета проходило несколько минут назад.       Его голова лежит на моем плече, а глаза слегка приоткрыты.       — О чем ты думаешь? — спрашиваю я.       Он продолжает смотреть в точку, которая находится где-то вдали. Ладонью в ответ поглаживает мою.       — О том, как многое мы не можем почувствовать и совершить здесь, Чонгук, — вздыхает он.       Я грустно улыбаюсь. — Скоро это закончится, поверь мне. Мы сможем жить, — хочется сказать «как раньше», но как раньше тоже не хочется, — по-новому, вдвоем.       Я тоже начинаю засматриваться куда-то вдаль и погружаться в мысли.       — И… Я бы извинился, забрал бы, по крайней мере, постарался, забрать всю боль, которую тебе причинил, — и еще причиню, - и… Начать сначала.       — Я не хочу начинать сначала, — отвечает тот, — все, что произошло, так или иначе должно было бы произойти. Но… Я наверное больной, да? Но я тебя простил. Давно. Это был и мой выбор тоже.       Я улыбаюсь и поглаживаю его волосы.       — Ты простил все? — удивляюсь я и опускаю на него взгляд, в то время, как Тэхен поднимает свой.       — Да, — уверенно отвечает тот, — ты же меня не предавал. Ты всегда оставался верен мне и это самое главное.       По телу проходится холодный жар.       — Предательство, наверное, я бы не смог перенести. Но я благодарен, что ты открыт передо мной, Чонгук.       И сердце начинает биться чаще. Мой взгляд стекленеет и я несколько раз пытаюсь проморгаться. Тело окутывает паника, а Тэхен продолжает, словно ничего не бывало.       — У тебя есть салфетки? — спрашивает тот, смотря на меня блестящими от счастья глазами.       — Нет, — я пытаюсь вернуться к нему, именно в этот момент, когда ощущаю себя по-настоящему счастливым, — у тебя тоже?       — Не-а, — отвечает тот, чуть посмеиваясь и приподнимается с меня.       — Ох…       — Да, нам придется как-то доковылять до душа, — улыбается он.       — Останешься у меня? — сдуру говорю я, пытаясь оправдать себя перед собой же.       Тот удивленно корчит рожу, придуриваясь.       — Что же на тебя нашло? — посмеивается тот, — я не могу отказаться от такого предложения.

***