The Flight

POV Сонхва

      Так вышло случайно, что мы познакомились с Тэхеном и даже перебросились парой слов. Мне всегда казалось, что случайности не случайны, так как возможно, я слишком много думал о Чонгуке, о его мужчине, и мои мысли сами притянули его ко мне. Только вот, Чонгука почему-то не притягивали.       Я наблюдал за ним всегда, и я клянусь Богом, что продолжаю видеть его взгляды. Такое не может казаться. Такими взглядами не стреляют просто так. Периодически, когда я работаю на плацу, а Чонгук проходит мимо, я спиной ощущаю, как во мне прожигается дыра. И когда оборачиваюсь, всегда вижу пару глубоких черных глаз, наблюдающих за мной. Пронзительных и уверенных в себе, но это никак не соотносится с его действиями. Чонгук тут же отводит взгляд в сторону, а я продолжаю смотреть на него, забывая про все, что творится вокруг. Кажется, что тело бросает в жар еще сильнее, чем раньше, будто бы расстояние, появившееся между нами, лишь сильнее подогревает желание сорвать запретный плод еще раз. И пока я продолжаю хотя бы созерцать прекрасное, тот отведя виновато глаза, снова смотрит. И видя, что я продолжаю свои попытки сохранить зрительный контакт, вновь отводит его и обязательно уходит, не оборачиваясь.       Встреча с Тэхеном произошла в тот же день у костра. Мы с несколькими ребятами, с которыми я успел за короткое время познакомиться в штабе, набрали дров и разожгли их во время ненастной погоды. На улице было прохладно, но костер приятно согревал.       Я успел познакомиться с Аланом днем ранее, когда Роддс попросил меня помочь летной дивизии с боеприпасами. И пока мы таскали тяжелые боеголовки, с парнем завязался разговор, и он вскользь упомянул имя Тэхена. Я совсем не удивился: тот мужчина, который приходил к Чонгуку в госпиталь и был тем самым Тэхеном, командиром летной дивизии Чэнду.       Алан в своем общении, как мне показалось, был слишком свободный. И мне даже показалось пару раз, что в его общении есть косвенные намеки на то, что я ему могу быть симпатичен. Это меня нисколько не поразило. По Алану можно было сказать, что мужчины его интересуют гораздо сильнее женщин.       И вечером он пригласил меня на костер.       Когда все уже было готово, к нам пришел Тэхен.       Он привлекал взгляды многих. Он был красив, в меру суров, но при этом имел огромное сердце и легко выстраивал отношения со всеми. Мы пожали друг другу руки, и Алан подвинулся чуть ближе ко мне, чтобы Тэхен сел именно рядом с ним, а не между нами.       - Сонхва, верно? - интересуется Тэхен, протягивая мне руку.       - Да,- я слегка улыбаюсь и пожимаю ее в ответ.       - Я рад лично познакомиться с тобой. Это большая честь.       Смущаюсь. В это время Алан вопросительно и несколько провокационно приподнимает одну бровь и чуть откидывается назад на скамейке, давая нам пространство для общения.       - Почему же?- хмыкаю я,- уже наслышан о той истории?       - Не парься,- вдруг перебивает нас Алан,- все знают о том, что главнокомандующий Чон пострадал, защищая тебя, а ты в знак... Извинения,- он пожимает плечами, скорее задавая вопрос, а не утверждения,- пожертвовал свою кровь.       - Вот как...       - Эти обсуждения и слухи витают не потому, что солдаты хотят перемыть косточки тебе. Просто потому, что это был главнокомандующий. Был бы это любой рядовой солдат, об этом бы не говорили,- он еще раз делает глоток алкоголя из фляжки.       - Алан не отличается тактичностью,- подшучивает Тэхен,- и не только в разговорах, - видимо, намекая на отсутствие тактики во время вылетов.       Я зачесываю волосы назад и отвожу взгляд.       - Спасибо,- вдруг говорит Тэхен, и смотрит на меня, я оборачиваюсь на него,- ты поступил очень справедливо. Не многие пошли бы на такое. Так что не вини себя. Я, лично, вижу в этом поступке мужество и эмпатию. Совсем не важно почему ты так сделал, из чувства долга, или каких-либо других...       Язык у Тэхена очень хорошо подвешен. Он наблюдает за каждой моей реакцией. О каких других чувствах он говорил? Что имел в виду? Чувство сострадания? Верности капитану? Или любовные? Я всеми силами держал лицо, и продолжал сохранять ту улыбку, что была на моем лице с самого начала, но начинала пропадать.       - ... главное итог. В итоге ты спас человека, не боясь пожертвовать своим здоровьем.       - Да, но главнокомандующий мог пожертвовать и своей жизнью.       Тэхен замирает. Его взгляд на некоторое время меняется. Он выдерживает совсем недолгую паузу, обдумывая что-то, но, кажется, именно в этот момент мне показалось, что он все понял. Только, выяснится это позже. Но обязательно выяснится, ведь все пошло не так с самого начала.       - Любой достойный главнокомандующий поступил бы так,- продолжает Тэхен, словно это попытка убедить самого себя что он пошел на такой поступок исключительно из соображения моральных норм (которых у Чонгука, как мы с Тэхеном знаем, нет).       - За главнокомандующего Чон Чонгука, и за Сонхва,- Алан абсолютно без задней мысли говорит этот тост и поднимает флягу.       Ну а мы с Тэхеном не разрываем взгляда, когда поднимаем наши фляги:       - За Чонгука,- кивает Тэ и, возвращая улыбку на лицо, переводит тему и до конца вечера нам даже удается хорошо пообщаться.       Когда мы все ушли на вечеринку, Алан от меня не отлипал, а Тэхен, естественно, ушел вдвоем с Майклом подальше от всех. Мне стало жаль его, но совсем ненадолго. Я мог бы оправдать себя тем, что я не знал, что у Чонгука кто-то есть, но я знал. А теперь я еще знаю, что он любит его очень горячо. И от этого становилось тоскливо, но потом какое-то чувство зависти и несправедливости так яро возникало в моей груди, что мысли уходили в другое русло. Они не замужем, я ничего не должен какому-то Тэхену, я просто хочу жить счастливо. Хотя понимал, что никакого счастья с Чонгуком не будет. И мысли клубком начали снова поглощать меня. А алкоголь лишь провоцировал их сильнее.       Под конец вечера пришел Чонгук. И тут же ушел к Тэ, только всех поприветствовал. И ревность разгорелась. Но это была не ревность, смешанная со злостью, а ревность, смешенная с отчаянием. Я специально делал себе еще больнее. Я мог бы не смотреть на них, я мог бы познакомиться поближе с Аланом, но ослепленный в свое время главнокомандующим, я просто не мог. И мне было комфортнее жить в мире иллюзий и надежд, что я еще могу забрать Чонгука себе, чем в реальной жизни, где стоило бы успокоить эмоции и найти новые, достойные знакомства.       В конце-концов мы пошли с Аланом танцевать. Но я не слышал ничего, что он мне говорит, я лишь молча наблюдал за уединившимися Тэ и Чоном. Их не видел никто кроме меня. И пока я танцевал, мне казалось, что руки на моем теле не Алана, а его. И что на месте Тэ нахожусь я.       Вскоре моя тревога опять покинула меня, но не на долго, так как меня сшибли Тэхен с главнокомандующим, которые убегали куда-то. Алан продолжал свой монолог:       - Я отойду, ладно?- спросил я, глядя вслед убегающему руководству.       - Что-то случилось, ты куда?- удивленно спрашивает Алан.       Но я ничего не отвечаю. Я даже не смотрю на него и следую за убежавшей парой.       Мозгом понимал, что ничего хорошего я не увижу, но сердце, окутанное тревогой, вело меня за ними.       Я покинул шумное помещение, но оказалось, что музыка давно уже перестала играть, и шумом явились перепутанные мысли в моей голове. На улице было темно, фонари лишь едва освещали некоторые территории плаца, парка неподалеку и взлетную полосу. Сердце колотилось так громко, словно снаряды, прилетали куда-то глубоко в душу, но никак ее не могли уничтожить.       Растерявшись в темноте, я, оказывается, обошел главный корпус с обратной стороны и остановился у подсобных помещений. Там стояли коробки с орудиями, которые нам надо было перетащить, боеприпасы и прочие товары в деревянных ящиках, для обеспечения базы продовольствием. И потом гулкий железный звук привлек мое внимание. Это был звук закрывающейся двери ангара. Я сходил с ума, иначе как еще объяснить то, что я, стоя в нескольких сотен метрах, все следил за закрытой дверью. Надеялся, что мне показалось, что Чонгук с Тэхеном не могли уйти туда, но спустя долгое время, которое к счастью закончилось, они тихо смеясь вышли оттуда.       Я глубоко вздохнул и опустил взгляд. Схватился ладонью за форму в районе груди и сжал ее сильно. Дыхание было такое неровное, но слезы уже не шли из глах. Было больно и тяжело, хотелось упасть, лечь за коробки и просто исчезнуть, а лучше вернуть время вспять и не встретить Чонгука, никогда.       - Да...- тихий мужской голос прозвучал за спиной.       Это было настолько неожиданно, что я дернулся всем телом, а по спине прошелся холодок.       - Ты такой не один, Сонхва,- обернувшись, я увидел, что там стоял Алан.       Он закуривал сигарету и свет от зажигалки и разжигающегося табака чуть осветил его лицо.       - Не понимаю, о чем ты,- я пытаюсь сделать взгляд более уверенным, встать ровнее, деть куда-то дрожащие руки, но это все напоминало жалкие попытки оправдаться.       - Не ври,- тихо и размеренно говорит он,- оставь их друг другу. Мы не их поля ягоды. Не надо доставлять себе неприятностей, их и так на нас сваливается много. Такие отношения обречены на провал.       Я выравниваю дыхание и опираюсь спиной о коробки.       Он молча подходит ко мне и протягивает сигарету. Я, опустив взгляд, принимаю ее. Алан подносит зажигалку и с непривычки тяжелая сигарета обжигает мое горло. Мы молчим так несколько минут, парень точно так же смотрит на ангар и не давит своим присутствием. Когда никотин попадает в кровь, доходит до мозга, я наконец-то немного расслабляюсь.       - Я не знаю,- говорю я, смотря в пол,- я не понимаю, как так вышло.       - Стокгольмский синдром, контузия, война, психоэмоциональное давление, возраст, желание обрести любовь и внимание. Много причин,- размеренно говорит тот.       - Когда я его вижу у меня внутри все замирает,- выговариваюсь я, хотя не должен, но эти невысказанные никому чувства уже не могут сидеть внутри и пожирать меня,- меня тянет к нему магнитом. Я знаю, что это ненормально, но не могу сделать ничего. Он говорил мне что не любит, говорит, что не серьезно, но ведет себя...       - Да, будто ты для него что-то значишь,- договаривает тот.       - Да,- соглашаюсь я,- это похоже на какую-то фанатскую любовь. Так не любят людей, не может такого быть.       - Это и не любовь,- пожимает тот плечами,- страсть, влечение, желание залечить кем-то свои душевные раны. Вы оба занимаетесь одним и тем же, получаете друг от друга того, чего вам не хватает. Только вот...       - Да, но он не получает любовь, она...       - Она ему не нужна,- качает головой Алан.       Я гулко вздыхаю и задираю голову к небу.       - Как ты понял?       - Хах,- он издает смешок,- не надо много ума, чтобы все понимать. По вам видно. По ним видно. Если люди не говорят, это не значит, что они не знают, что происходит. Но поверь мне, ты не будешь с ним счастлив, хотя бы потому, что с ним не будет счастлив даже Тэхен.       - Он тебе нравится, да? - спрашиваю я, а мой взгляд так и устремляется в звезды.       - Да, понравился с первой встречи. Но Тэхен в отличие от главнокомандующего не кормит обещаниями и завтраками, он более принципиальный молодой человек.       - И как ты живешь с этим?       Алан докуривает сигарету, тушит ее кончик о ящик и бросает на землю.       - А что еще делать. Успокаиваюсь и живу. Тут все зависит только от нашего восприятия, и пока ты все не уладишь там,- он стучит несколько раз указательным пальцем по виску,- ничего не изменится.       Я глубоко вздыхаю.       - Перестань наблюдать за ними, не травмируй себя еще больше,- он замолкает на несколько секунд а потом продолжает опять,- хотя если это тебя вдохновляет, или такая буря эмоций может тебя успокоить, тогда это другой разговор.        Я докуриваю сигарету и так же, потушив ее, бросаю на землю. - Они того не стоят. Там нет счастья, запомни это. А в несчастье других тем более. Я наконец-то опускаю взгляд, чуть придя в себя после сигареты, и, успокоившись, положительно киваю головой. - Ступай, времени много, а завтра опять оружие таскать перед приездом министра,- вздыхает тот,- видишь, сколько коробок осталось,- Алан ловко переводит тему. - Да уж,- киваю я. Мы прощаемся с ним и уходим в одиночку в свои комнаты.

POV Чонгук

      Следующее утро началось с раннего подъема, несмотря на все события прошлого дня, потому что к приезду Шарля весь хлам у главного корпуса так и не был перенесен.       Но на самом деле не спалось мне, из-за круговорота мыслей в моей голове. Я обнимал Тэхена всю ночь, пока тот спал, и, кажется, рано вставать совсем не собирался.       Чувствуя себя предателем, жить в молчании становилось тошно. Оказалось, что обманывать Тэхена стало еще более невыносимо, чем признаться и сказать правду. Видимо, это и есть мой лимб, мое наказание за все. Жить, делая вид, что ничего не произошло, зная правду, невыносимо. Слышать его искренние признания в любви, в том, что он свято верит в мою верность, еще тяжелее.       Поэтому я проснулся рано утром и полный решимости в своих действиях, отправился перетащить пару коробок, после чего меня ждал разговор с Роддсом.       Я вышел, когда солнце только начинало всходить, и "каково было мое удивление", когда около склада я вижу Сонхва, который, видимо, тоже не мог спать, и решил себя занять верным делом.       Я прохожу к коробкам, когда он поднимает один из ящиков и уносит к ангару. Я не иду за ним, беру другой и тащу следом. Пока я несу тяжеленную коробку к ангару, парень уже возвращается и идет ко мне навстречу. За высокой коробкой он явно не замечает моего лица.       - Я помогу вам, держу, держу, держу,- веселым тоном говорит тот, и когда он берется за контейнер с его стороны и мы опускаем вдвоем ящик, увидев меня, тот тут же ее отпускает. Я успеваю убрать руки и тяжелый груз падает перед нами.       - Ты чуть не убил меня второй раз, Сонхва,- отвечаю я, отряхивая форму от поднявшийся в воздух пыли вперемешку с опилками.       - Прошу прощения,- как всегда оправдывается тот,- я не ожидал увидеть вас,- он выдерживает паузу и напрягаясь заканчивает,- так рано.       Я про себя хмыкаю и складываю руки на груди.       - Это почему же? - я приподнимаю бровь.       Сонхва не смотрит на меня, он нагибается, чтобы поднять ящик с его стороны и ждет.       - Ну...- тянет тот,- потому что вчера ночью вы явно были заняты,- он натягивает хищную ухмылку,- так вам помочь? - он с упреком кидает взгляд на край ящика с моей стороны.       Я тихо посмеиваюсь и поднимаю коробку. Мы вместе тащим ее к ангару.       - У тебя уже мания преследования, Сонхва? - спрашиваю я, уже не в той шуточной манере, что раньше.       Мы несем коробку к открытому ангару. Напряжение между нами можно ножом резать. Сонхва не отвечает на мой вопрос и даже не смотрит, он оглядывается назад, чтобы не споткнуться с тяжелой ношей.       - Ты теперь за мной подглядываешь?- провоцирую его я, когда мы заходим в слабо освещенный ангар.       Мы кладем коробку в угол за другие сваленные ящики и контейнеры. Я отряхиваю руки и одежду, то же самое делает и он.       - Нет, просто столько шума сложно было не заметить,- отвечает тот, но не уходит.       - Однако же, заметил только ты,- я стою перед ним, когда тот напрягается всем телом.       - О, ну не стоит, не только я,- он провокационно пожимает плечами.       От его замечания у меня по спине проходят мурашки. Никто не должен об этом знать.       - Да?- я хмурю брови,- а кто же еще?       Сонхва ухмыляется и закатывает глаза.       - Сказали бы спасибо за помощь, что ли,- он чешет затылок и намеревается уйти, и когда он нагло смеет направиться к выходу, я хватаю его за предплечье.       Свет гаснет. Эти перебои с электричеством происходят все чаще, и сейчас совсем не к месту.       - Отпустите меня,- шипит тот.       - Я спрашиваю тебя еще раз, кто видел кроме тебя?       Парень сильно сжимает зубы и закрывает глаза.       - Черт возьми, мне не нужно ничего, просто оставь меня в покое, господи, дай мне спокойно... - словно молится тот.       - Я задал тебе вопрос! Отвечай, а не разводи здесь истерики, если не хочешь последствий!       Он лишь сжимает губы. Эти игры зашли слишком далеко.       - А что мне за это будет?- с долькой психопатии говорит тот.       Я отшагиваю чуть назад не отпуская его руки.       - Тебе за это ничего не будет, и радуйся,- уже несколько испуганно говорю я, потому что Сонхва меняется в лице, он поднимает мокрый бешенный взгляд на меня.       - Да? А раньше вы принимали натурой, что же случилось? - тот делает шаг ближе ко мне, что мне приходится его отпустить и сделать шаг назад.       Одно я проглядел в общении с Сонхвой. Его бешенную влюбленность. Он всегда казался мне безобидным, парень был милый, худощавый, он бы не сделал ничего физически, но теперь я вижу, что ситуация выходит из-под контроля. Сохва смотрит на меня как сумасшедший, а в темном помещении это даже пугает. Вот что такое, быть любимым поневоле.              С этого часа я начал понимать, что есть другая, и, вероятно, более жестокая пытка: быть любимым против своей воли и не иметь возможности защищаться от домогающейся тебя страсти. Видеть, как человек рядом с тобой сгорает в огне желания, и знать, что ты ничем не можешь ему помочь, что у тебя нет сил вырвать его из этого пламени. Тот, кто безнадежно любит, способен порой обуздать свою страсть, потому что он не только её жертва, но и источник; если влюбленный не может совладать со своим чувством, он, по крайней мере, сознает, что страдает по собственной вине. Но нет спасения тому, кого любят без взаимности, ибо над чужой страстью ты уже не властен и, когда хотят тебя самого, твоя воля становится бессильной. Пожалуй, только мужчина может в полной мере почувствовать безвыходность такого положения, только он, вынужденный противиться, чувствует себя при этом и жертвой и преступником.              Но горе, если судьба переставит чаши весов, если мужчина, преодолев стыдливость, откроет сердце мужчине, если он предложит ему свою любовь, еще не будучи уверенным во взаимности, а он, предмет его страсти, останется холодным и неприступным! Это тупик, и выхода из него нет — ибо не пойти навстречу желанию мужчины означает нанести удар его гордости, ранить его стыдливость; отвергая любовь мужчины, другой мужчина неизбежно оскорбляет самые высокие его чувства.       Тут уже никакого значения не имеет деликатность отказа, бессмысленны все вежливые, уклончивые слова, оскорбительно предложение просто дружбы; если он выдал свою слабость, всякое сопротивление мужчины неминуемо превращается в жестокость; отказываясь от чужой любви, он всегда становится без вины виноватым. Только что ты еще был свободен, принадлежал самому себе и никому ничем не был обязан, и вот внезапно тебя подстерегают, преследуют, как добычу, ты становишься целью чужого, нежеланного желания. Потрясенный до глубины души, ты знаешь: теперь днём и ночью кто-то ждёт тебя, думает о тебе, тоскует и томится по тебе, и этот кто-то — недолюбленный мужчина. Он хочет, требует, он жаждет тебя каждой клеточкой своего существа, всем своим телом. Ему нужны твои руки, твои волосы, твои губы, твое тело и твои чувства, твои ночи и твои дни, всё, что в тебе есть мужского, и все твои мысли и мечты. Он хочет всё делить с тобой, всё взять у тебя и впитать в себя. Спишь ты или бодрствуешь — где-то в мире есть теперь существо, которое беспокойно ожидает тебя, ревниво следит за тобой, мечтает о тебе. Что толку, если ты стараешься не думать о том, который всегда думает о тебе, что толку, если ты пытаешься ускользнуть, — ведь ты принадлежишь уже не себе, а ему.              Другой человек теперь, как зеркало, хранит твое отражение — нет, не так, ведь зеркало отражает твой лик только тогда, когда ты сам, по своей воле подходишь к нему; он же, этот любящий тебя женщина, он вобрала тебя в плоть и кровь свою, ты все время в нем, куда бы ты ни скрылся. Ты теперь навечно заточён в другом человеке и никогда больше не будешь самим собой, никогда больше не будешь свободным, и тебя, неповинного, всегда будут к чему-то принуждать, к чему-то обязывать; ты все время чувствуешь, как эта неотступная мысль о тебе жжёт твое сердце. Охваченный ненавистью и страхом, ты вынужден терпеть страдания того, кто тоскует по тебе; и я знаю теперь: для мужчины нет гнёта более бессмысленного и неотвратимого, чем быть любимым против воли, — это пытка из пыток, хотя и вина без вины.       - Что, Чон Чонгук испугался? - не останавливается тот.       Я молча сглатываю слюну.       - Вот как,- он качает головой,- знаешь что я наконец-то понял. Ты не заслуживаешь любви. Ты не заслуживаешь быть любимым. Ты ранишь и уничтожаешь всех, кто окружает тебя. Ты ставишь капкан, приманиваешь их своей "простотой", своей открытостью, тебе так удобно говорить о том, что ты все сказал, все объяснил заранее. "Что же ты от меня ждешь, я тебе ничего не обещал", но рано или поздно ты сам попадешься в такую ловушку, и будешь обречен на провал. Ты весь такой суровый из себя мужчина, неукротимый Чон Чонгук, великий капитан, которого все боятся, но и на тебя найдется человек, который сможет уничтожить тебя по щелчку пальцев,- цедит он через зубы,- и это не я. Я не готов брать на себя такой грех. Но поверь мне, он,- мы все понимаем о ком идет речь,- уничтожит тебя в одну секунду. Ему не надо нажимать на курок, ему не надо нанимать киллера или сыпать тебе яд, хотя ты заслуживаешь и такого. Ему надо просто узнать,- он приподнимает брови,- о твоем наглом предательстве, и...       Я не мог больше его слушать.       - Ты закрываешь свой рот сейчас же,- шиплю я, сжимая кулаки.       - То, чего ты так боишься, и что ты так отрицаешь, оно тебя и убьет...       Я срываюсь и моя сжатая в кулак рука готовиться сделать удар, и только я замахиваюсь, как Сонхва резко и испуганно отшагивает назад.       - Я прав...- испуганно глядя на меня и отдышиваясь говорит Сонхва.       Мы оба замираем. Он опускает голову и еле заметно кивает.       - Если Тэхен узнает, Сонхва, молись Богу, всем Богам, чтобы я не нашел тебя,- говорю я,- и все мои светлые чувства к тебе не помогут. Я могу хотеть тебя, я могу спасать тебя и защищать, но только до тех пор, пока твой язык тебя не погубит,- говорю я,- ты думаешь, что я само зло, ты считаешь, что я подонок и мразь, но ты не видишь, что я теряюсь меж вами.       Он выиграл. Этот худощавый парень, смог победить меня.       - Мне не тяжело? Ты один бедный и несчастный недолюбленный человек? Да тебе и не снилось то, что я пережил. Тебе тяжело на меня смотреть? А мне легко? Смотреть на твои улыбки, сдерживаться от твоих ухаживаний? Да ты еще больше маньяк чем я, в своей любви! - восклицаю я,- ты сам приходишь и предлагаешь мне себя, как подстилка! Я не прав был в том, что изменил, и я никогда не прощу себе этого, даже если...- если вдруг меня простит Тэхен, но я не договариваю,- но ты знал об этом. Ты знал о том, что я люблю другого человека, и ты продолжал. Ты пользовался моей слабостью не хуже, чем я тобой, но теперь ты выставляешь себя несчастным мучеником, в то время, как ты не потеряешь ничего. Тебе нечего и некого терять Сонхва,- я смотрю на него суровым взглядом,- а я мог потерять обоих, это тебя не гложет? Ты думаешь я бы кинулся под пулеметы спасая Алана? Спасая Сэма или любого другого солдата? Да тебе удобно тешить свое самолюбие, выставляя себя святым, но ты согрешил не меньше, чем я. И не тебе меня судить. Если бы у меня не было к тебе чувств, этого всего бы не произошло. Но если тебя потерять я готов, и пусть это будет к лучшему, то Тэхена я не отдам никому. - Чонгук, я же не такая скотина как ты,- ухмыляется тот а на его лице появляется слеза,- мне достаточно лишь того, что ты сам будешь наказывать себя за то, что сделал,- он пожимает плечами и шмыгает носом,- каких бы чувств у меня к тебе не было. Но это все надо закончить. Я отпускаю руки и поправляю на себе берет, собираюсь уходить от него, но не могу оставить без отмщения за все то, что он сказал сейчас, и бросаю фразу, которая будет мучить его не меньше, чем его высказывание теперь будет мучить меня.       - Я бы мог любить тебя точно так же, как люблю его, появился бы ты раньше,- я смотрю на него через плечо и выхожу из ангара.       Свет еще не дали, но я вижу, что на склад только-только ступает Тэхен.       - Привет,- улыбается тот, - ты ушел так рано, но благо Майкл сказал мне, что ты таскаешь коробки, ведь Шарль будет уже с минуты на минуту.       А потом Тэ замечает мой взгляд, волнение на моем лице. Любящие обладают каким-то сверхъестественным даром угадывать подлинные чувства любимого, а так как любовь, по извечным законам, всегда стремится к беспредельному, то все обычное, все умеренное претит ей, невыносимо для нее.       - Чонгук, все в порядке?       Но я оцепенел. В моей голове был лишь один кричащий вопрос: он слышал? Или нет?       - Доброе утро, Ким,- Сонхва выходит из глубины ангара,- прошу прощения, возникли небольшие служебные вопросы.       Тэхен чуть меняется в лице, но как всегда пытается сохранить улыбку.       - О что ты,- отмахивается Тэ, а я продолжаю стоять как вкопанный,- ничего страшного. Вам, может, помочь?       - Мы уже закончили, Тэ, спасибо,- я пытаюсь делать вид, сохранять его всеми силами, чтобы Тэхен не понял, что произошло, но, кажется, уже слишком поздно,- мне пора идти штаб. А вы заканчивайте с коробками,- я отдаю честь и ухожу.

      POV Сонхва

      Когда Чонгук ушел, только он стал спиной к нам, лицо Тэхена сразу же изменилось. Это было отчаяние, осознание, все читалось в его глазах. Он поднял взгляд на меня и молча смотрел.       Чтобы я не сказал Чонгуку, я никогда не скажу это кому-либо другому. Как бы я не любил его, а люблю я его до сих пор, Алан был прав, я не причиню им боли. Ведь их отношения уже обречены на провал, и ничего делать для этого не нужно. Тэ замер и смотрел вглубь ангара. В моей голове перекручивался наш разговор с главнокомандующем. Ошибка наша была в том, что мы не разговаривали. Я не знал и не думал ни о чем, в чем раскрылся мне капитан.       Мне хотелось сказать Тэхену, что его любят, что это все была глупость, и в какой-то мере моя вина. Но я промолчал. Я лишь отдал ему четь и ушел из ангара за следующими ящиками. Больше мы с Тэхеном никогда не пересекались.

POV Чонгук

      Я уверенными шагами направлялся к кабинету Роддса. Моя уверенность сейчас превосходила все ожидания. Либо сейчас, либо никогда это не закончится.              В коридоре я встречаю Майкла.              - Чонгук, час до приезда Шарля, все ящики,- но я не даю ему договорить.       - Потом,- отмахиваюсь я рукой.       - Что значит потом? Чонгук министр прибудет с минуты на минуту, какой потом? - он удивленно взмахивает руками и следует за мной.       - Мне надо поговорить с Роддсом, сейчас же.       Слышу, как Майкл сдавленно рычит и догоняет меня широкими шагами.       - Твою мать, Чонгук, что ты придумал?- он поспевает за мной, но я его не слышу.       Я подхожу к кабинету, на двери которого написано Н*** Роддс. Я без стука открываю дверь и захожу.              Роддс сидит за столом и подписывает оперативно какие-то бумаги. Суета всегда предшествует прибытию министра.       - О-о-о,- он расставляет руки в стороны,- главнокомандующий! Какими судьбами?       - Пак Сонхва в вашей дивизии?- спрашиваю я. Майкл влетает в кабинет следом.       Роддс удивленно приподнимает брови и смотрит на меня.       - Да... Мальчишка что-то натворил опять?       - Вы увольняете его. С сегодня,- отвечаю я.       В кабинете повисает тишина. Роддс привстает на стуле и смотрит на Майкла, который не менее удивлен. Командир показывает рукой, чтобы Майкл закрыл дверь.       - А теперь можно поподробнее? Откуда такое поспешное решение, он же...       - Да,- я вскидываю брови,- он подверг опасности дивизию, когда мы были обнаружены немцами, он нисколько не обучен для военных действий, которые сейчас в самом разгаре. Откуда мы знаем, что он не поступит так глупо и по-детски еще раз? Он никудышный,- я говорю это, но пусть Сонхва меня лучше ненавидит, чем любит так горячо, потому что иначе я не справлюсь,- он не в силах даже перетащить коробки! И с каких это пор он вообще работает в штабе?       - Ну...- Роддс чешет затылок и разводит руками,- всеми уважаемый главнокомандующий, я не хочу ничего сказать, не подумайте,- он прикладывает руку к груди,- но вы ведь сами перевели его сюда...       Майкл закрывает лицо ладонью.       - Роддс,- я присаживаюсь напротив него,- я не спорю. Однако даже работа в штабе для него невозможна. У нас столько верных бойцов, которые хотят попасть к нам на работу. Срочников то и дело успеваем трудоустраивать. Зачем вы подготавливаете живое мясо?- давлю я на него.       Роддс откbдывается на спинку стула.       - Уважаемый Чон Чонгук, Ваше право. Но позвольте спросить, есть ли что-то еще, что так заставляет вас беспокоиться о мальчике?       - Вы знаете, что происходит с такими неумехами. Конечно я чувствую себя должным по отношению к нему, все-таки, парень спас меня, хотя это и была его вина. Мне просто не хочется, чтобы в следующий раз я не успел его спасти. Или чего хуже, чтобы в следующий раз из-за его оплошности не погибло несколько человек,- заканчиваю я.       - Это все?       - Кроме того,- продолжаю я,- это возможно мое личное мнение, но парень замешан в гомосексуализме.       Роддс широко раскрывает глаза.       - Это сильное заявление, капитан. У вас есть другие доказательства?       - Я не хочу вмешивать в это дело второго человека. Между нами. Вы представляете, что будет, если эти слухи дойдут выше?       - Я согласен, согласен с вами,- отмахивается тот,- но мы же в Европе, здесь нет таких жестких правил, как...              - Да, но есть слава, а есть честь.       Роддс глубоко выдыхает. Он оглядывается по сторонам и пододвигается чуть ближе.       - Чонгук,- почти шепчет тот,- я и сам от него не в восторге, ты же знаешь меня, сколько лет работаем вместе. Просто здесь есть одна проблема.       - Какая проблема, чтобы я не мог ее решить?       - Он племянник самого,- и тот показывает пальцем наверх.              - Что?!- вскрикиваю я.       - Чонгук! Тише, эта информация не должна была ни до кого доходить!       Сердце начинает биться сильнее. Паззлы в голове постепенно складываются, но хочется верить, что паззл неверный. Шарль- я- Тэхен- Сонхва вдруг появляется из ниоткуда- расследование о поиске предателя прекращается...       - Я бы с удовольствием сам его убрал, но, боюсь, что даже ты не в силах решить этот вопрос.       Я отчаянно и бессильно обмякаю на стуле.       - Если хочешь выносить это дело на Шарля, я бы тебе не советовал этого делать. Зная тебя, и зная как ты относишься ко мне, я готов самостоятельно решить этот вопрос. Шарль и так сейчас заведен на наш взвод, это то, что нам нужно будет обсудить, но времени у нас нет. Тебе не стоит поднимать эту тему.       - Это с каких это пор? - возмущаюсь я.       - Да с тех пор!- вскрикивает Майкл,- что пока ты тут разбирался в своем любовном треугольнике,- почти кричит тот,- Итона поставили на место диспетчера на нашей базе, а Шарль хочет привести своих людей на твое место!       Роддс, кажется, сейчас провалится в пол.       - Но ты вместо того, чтобы решать нормальные вопросы, как мужчина, уж простите меня, Роддс,- он прикладывает руку к сердцу,- но вы сами знаете о наклонностях нашего главнокомандующего, и не смейте мне говорить, что нет!- он делает лирическое отступление.       - Ты решаешь любые вопросы своих... Мальчиков! Но ты полностью забил болт на нашу базу! - Майкл подходит к столу и в нервном всплеске смахивает все документы на пол, он хватает меня за лицо,- очнись, Чонгук! Только я и Роддс так близки к тебе! Шарль точит на нас козни с того момента, как поставил тебя своим замом! А ты варишься в этих непонятных романах! Черт возьми, оставь уже это в покое, и займись тем, что именно сейчас важно! - кричит тот, и я, на удивление, его слышу,- сохрани свою должность и стань уже прежним!       Майкл отпускает мое лицо, а я качаю головой и тяжело дышу.       - Чонгук, если не ты, то никто не поможет нам. И мы все проиграем эту войну.       Я молчу несколько минут, потому что в моих ушах гулкий звон.       - Почему... Вы не сказали мне об этом раньше?       - А когда, Чонгук?- опущено вступает Роддс,- ты был занят своей войной, а не нашей общей.       И с глубоким вздохом. Я встаю из-за стола.       - Насколько задержится у нас Шарль?       - Не более двух дней,- уже спокойно отвечает Майкл.       - Пока мы не упустили ситуацию, только Шарль покинет базу, мы встретимся с вами в переговорной. Вы правы. Это больше продолжаться не может.       И поправив на лбу берет по привычке, я смотрю на часы.       - Кортеж будет с минуты на минуту, мы выходим.       Они одобрительно кивают и следуют за мной на центральную площадь штаба, где уже собрались все капитаны.