Каждому по вере его

Хастур сидел в видавшем виды кресле и курил, глядя в темноту за окном. Тишину в комнате нарушали лишь шелест дождя и негромкий звук, с которым он выдыхал дым, клубами собиравшийся вокруг него. Приближался рассвет, но ему не хотелось раньше времени разбудить Михаил табачным запахом. Архангел мирно спала на кровати напротив, раскинувшись под одеялом, и ничто не выдавало в ней состояния, в котором Хастур нашёл её несколько часов назад. Тогда она явно была не в себе, взгляд был, как у загнанного в угол зверька, на дне глаз прятался первобытный ужас. Этот ужас ему не раз доводилось видеть у смертных, решивших связаться с демонами, но ни разу он не видел подобного взгляда у Мишель. Что же она натворила? Предыдущий вечер грозил быть ничем не примечательным и скучным, если бы в коридоре на герцога не налетел бес. Хастур сгрёб того за воротник и уже хотел демонстративно спалить, чтобы другим неповадно было, но бес быстро начал рассказывать о происшествии на Земле и что кто-то кого-то убил. Герцог не сразу смог разобрать путаный рассказ, но по всему выходило, что на Землю спустился какой-то ангел и порубил в капусту троих демонов. Бес ангела видел издалека — тот нестерпимо светился белым, и опознать, кто именно это был, возможным не представлялось. Выяснив у беса место, где всё случилось, Хастур отпустил его докладывать Вельзевул, а сам незамедлительно поднялся на Землю. Не то чтобы он хотел поймать светящегося ангела, скорее планировал первым выяснить все подробности дела, а после показать свою осведомлённость. Хотя поймать нарушителя перемирия тоже было бы неплохо. Но всё обернулось вовсе не так, как он ожидал. И при этом точно к лучшему. Ведь на месте Хастур сразу и однозначно опознал остаточную энергию нападавшего. Архангел Михаил. Но вот зачем ей это? Сейчас сюда явится Вельзевул и наверняка не одна, и отвертеться от собственной вины будет крайне сложно. Пусть самой Мишель здесь уже не было, но по свежему следу, который архангел не нашла нужным спрятать, её нетрудно будет найти. Хастур старательно затёр след ангельской ауры, чтобы явившиеся следом не смогли ничего выяснить, а после поймал «за хвост» траекторию перемещения и отправился искать Мишель. Им явно нужно было поговорить о происшедшем. Только он никак не ожидал, что архангел вместо объяснений свалится ему на руки без сознания и ему придётся в спешном порядке искать какой-нибудь отель или пустую квартиру, чтобы привести её в чувство. От Мишель пахло демонической кровью. И вот несколько последних часов Хастур сидел в кресле напротив кровати и курил сигарету за сигаретой, стараясь не смотреть на архангела всё время. Их до сих пор не нашли, а значит, след он затёр хорошо. Свой он объяснит с лёгкостью — пошёл проверить слова беса, попытался отследить перемещение, но ангела так и не нашёл. Выдавать Мишель он не планировал. Мишель… Как давно он не произносил это вслух. Но за все годы не смог разучиться называть её так мысленно, хоть это и бередило никак не желающие заживать раны. И зачем он только притащил это имя из средневековой Франции? Но Михаил понравилось. А ему понравилось то, что это тоже стало их общей тайной. Как будто без этого между ними было мало тайн… Всё тайное рано или поздно становится явным. Вот и они не смогли скрыть свою связь. Точнее, не смог Хастур — расслабился за несколько столетий, и его раскрыл Лигур. И Хастур до сих пор был благодарен приятелю — да нет, другу! — за то, что тот забрал их секрет с собой, а не сделал достоянием общественности. Хотя, надо отдать должное, Лигур при этом был настоящим демоном и не отказал себе в возможности воспользоваться этой связью для личных нужд. Об этом Хастур узнал позже, спустя ещё несколько столетий — Лигур вынудил Мишель стать его информатором на Небесах, гарантируя, что за это сохранит всё в тайне. За связь с ангелом демона наверняка ждала бы казнь. Впрочем, для ангела это тоже грозило чем-нибудь малоприятным. И всё же, пользуясь положением Мишель, Лигур не стал так же использовать Хастура. Напротив, кое-когда даже прикрывал от начальства, особенно от пристального внимания Вельзевул, когда та только появилась в Преисподней и знакомилась с положением дел. У княгини с ангелами были свои счёты, и наверняка она бы поддержала идею показательной казни. Но и эти сложные запутанные отношения, за сотни лет так и не зашедшие дальше нечастых встреч и объятий, Лигуру тоже не нравились. Он много раз высказывался против них, приводил разные аргументы и в итоге смог убедить Хастура, что разрыв будет им только на пользу. Они перестанут ходить по лезвию. Объяснять это всё Мишель было выше сил Хастура, и он сделал то, чего можно было ожидать от истинного демона — просто бросил её. Обставил это так, словно все их отношения были лишь развлечением, а теперь ему надоело. Пусть лучше она считает его последней сволочью, чем её жизнь померкнет так же, как его, когда он вернулся в Бездну. На месте счастья с нотками горечи и тревоги образовалась дыра, и ледяной ветер, вырывавшийся из неё, выстудил остатки души. Ничто не радовало, ничто не приносило удовольствия, даже смеяться хотелось лишь злорадно. Так, как он смеялся, сжигая монастырь с этими глупыми монашками, желавшими уничтожить мир. Мир, который Хастуру больше хотелось бы переписать и создать заново, чем стереть со страниц бытия вовсе. Ему так хотелось вернуться в тот день в четырнадцатом веке, когда они сбежали подальше от работы, чумы и инквизиции на какой-то маленький остров в Средиземном море. В тот день, когда он впервые назвал её Мишель, и архангел изумлённо посмотрела на него, а после счастливо рассмеялась. И призналась, что ей нравится, и он может называть её так. И уже намного позже она сказала, что это имя позволяет забыть о долге и о том, кто она есть. Позволяет не быть архангелом Михаил, светом и оплотом благочестия. Позволяет просто жить, хотя бы пока они рядом. Если бы он только мог вернуть себе белые крылья, чтобы быть рядом с Мишель. Но демонов не прощают, и Хастур не сможет вернуться на Небеса. И крылья ему никто не вернёт, даже чёрные — видимо, его вина перед Матерью была столь велика, что они сгорели в пламени Падения. Хастур потянулся за очередной сигаретой, но пачка оказалась пуста. Чаровать новую тоже не хотелось, и так за эту ночь бездумно умудрился прикончить почти полную. И всё равно ночь прошла слишком быстро. Небо за окном из чёрно-синего становилось уныло-серым, дождь никак не хотел заканчиваться. Михаил на кровати пошевелилась, чуть не спихнув по-кошачьи пристроившуюся под её боком жабу, и подняла голову. Обвела комнату мутным взглядом, провела по лицу, убирая растрепавшиеся волосы. — Что вчера было? — чуть хрипло спросила она, садясь и откидывая одеяло, повела плечами, словно они затекли за время сна. Взгляду Хастура явились стройные ноги архангела, которые не могла скрыть недостаточно длинная белая блузка. Остальная одежда Михаил аккуратно висела на спинке стула. — О, это была незабываемая ночь, ангел! — осклабился Хастур, не позволяя себе поморщиться от отвращения к собственным словам. Он ведь даже раздевал бесчувственную Мишель при помощи чуда, чтобы запятнать её собственным тёмным желанием. — Ты бы не посмел, — Михаил внимательно посмотрела на него, словно в самую душу проникая, и Хастур понял, что она действительно считает его не настолько сволочью, чтобы воспользоваться её положением. Его бы это порадовало, но за этим пониманием в её глазах была та же боль предательства, что точила и его душу. Она продолжала верить, что не ошиблась в нём тогда, в самый первый раз. — Ладно, ты меня раскусила. — Хастур поднял вверх ладони, затянутые в беспалые перчатки. Быть может, ему это всего лишь показалось, ведь для бурной ночи он был слишком одет, только потрёпанный плащ висел на подлокотнике кресла. — Ты вчера всего лишь порубила троих демонов. Ничего не хочешь объяснить? Он смотрел с затаенной надеждой: ну же, Мишель, скажи, что я ошибся, что ты тут совершенно ни при чём, что ты сама пыталась найти того ангела, а не была им. Михаил поднялась с кровати, отводя взгляд. — Не лезь в это, Хас. Тебя оно не касается. И подхватив свои вещи, архангел скрылась в ванной комнате, откуда почти сразу послышался шум воды. Хастур со вздохом откинулся в кресле. Значит, это всё же действительно её рук дело. Но зачем ей это? Не скажет ведь. И на него нападать не стала, выходит, это не крестовый поход против «исчадий Ада»… В её взгляде, в её действиях Хастур словно себя увидел. Ей так же плевать на этот мир, на жертв, на то, что её действия могут оказаться неверно истолкованы. Вот только ему это по демонической должности положено, а ангелы должны любить мир и всё вокруг. Мишель ведь любила мир и готова была его защищать. Да что там, она и Хастура научила этот мир любить, вот только без неё мир был не нужен. И Мишель он теперь тоже не нужен? Не было ли их расставание ошибкой?.. — Мишель… — обратился он к архангелу, когда та вышла из ванной уже полностью одетой и с чуть влажными волосами. Запах крови уже совсем не ощущался. — Не зови меня так! — вскинулась Михаил, сердито сверкнув голубыми глазами. Даже это имя она теперь не желала принимать, а помощь примет ли? — Прости, — коротко и отрывисто, непривычно к извинениям. — Расскажи мне, что происходит. Я могу помочь. — Нет. Это только моё дело, и я должна его закончить. Просто держись от всего этого подальше. И Михаил короткой вспышкой света вернулась на Небеса, даже не попрощавшись. Вряд ли она готова когда-нибудь простить его, понял Хастур. Ей не нужна его помощь, не нужно больше его присутствие рядом. Он добился чего хотел. Ещё бы успокоиться самому и не думать, что это за дело, в которое ему не стоит лезть. От размышлений его оторвал стук в дверь. И кто бы это мог быть? Никого из смертных не должно оказаться рядом. — Здравствуй, Хастур, — за дверью оказался Сандальфон, прямо-таки лучащийся отвратительным позитивом. — Позволишь? И не дожидаясь согласия, прошёл в комнату, осматриваясь. Не найдя ничего для себя интересного, он вернул всё внимание демону. — Ты знаешь, что сделала Михаил. — Не вопрос, утверждение, но Сандальфон всё равно дождался кивка Хастура. Этот тип, вечно ошивающийся в компании архангелов, всегда казался герцогу каким-то мутным, сейчас же он явно представлял угрозу для Мишель. — Хочешь сдать её своим и выслужиться? — Что? Нет! — Сандальфон улыбнулся ещё шире. — Я слежу, чтобы она смогла выполнить своё задание, и только. И зашёл удостовериться, что ты тоже не станешь ей мешать. Проверку она уже прошла. Тебя лично это никак не коснётся, зато если она выполнит то, что должно… Возможно, и ты вырастешь по карьерной лестнице. Хастуру показалось, что Сандальфон сделал паузу специально, чтобы герцог смог оценить перспективы лично для себя. А потом лицо ангела стало почти зловещим. — А вот если ты решишь поделиться своим знанием с другими, твоей Мишель могут стереть разум. Нам очень нужно, чтобы она закончила начатое. Подумай об этом. Пока Хастур ошарашено переваривал услышанное, Сандальфон покинул комнату, прикрыв за собой дверь. Чертыхнувшись, демон рванул следом, чтобы стребовать объяснения, но за дверью уже никого не было. Хастуру ничего больше не оставалось, как забрать жабу и вернуться в Ад, там наверняка тоже было шумно после вечерних событий. Что всё это значило, он так и не понял. Но решил абсолютно твёрдо: Мишель он им не отдаст. Никому не позволит причинить ей зло.