Каждому по вере его

В давние века, ещё до рождения Иисуса, Мегиддо был крупным городом на пересечении торговых путей. Теперь же холм был сплошь покрыт раскопками и руинами — люди пытались восстановить историю легендарного места, где однажды должна произойти битва между Добром и Злом. Ни эфирную, ни оккультную стороны встречи раскопки и история не интересовали, они могли бы рассказать о прошлом Мегиддо побольше археологов. Вельзевул окинула взглядом закатную долину, вид на которую открывался с вершины холма. На этой долине они должны были сразиться полгода назад, но мальчишка отменил Конец Света. Здесь же, неподалёку, недоброй памяти вечный соперник Илия, ныне почти архангел Сандальфон, казнил её жрецов. А ещё раньше эти земли принадлежали ей. За её спиной маячили Дагон и Хастур, ангелы ещё не появились. Вельзевул снедало недоброе предчувствие, что прийти те могут сразу с войском. А это был очень нежелательный вариант — собрать демонов они не успевали, а с тайным оружием ничего не вышло. Дагон до сих пор выглядела крайне расстроенной из-за этого, но по её словам выходило, что никакого оружия и нет. Люциффер тоже больше не говорил о том, что есть нечто, способное положить конец войне, хотя в отвлекающем разговоре Вельзевул пару раз пыталась поднять эту тему. Может, в тот давний разговор она действительно что-то не так поняла? Но сейчас это обернулось её ошибкой. И если Гавриил предаст её, они все могут просто погибнуть здесь ни за что. Мысли о возможном предательстве архангела комом вставали в горле, разочаровываться в своих решениях Вельзевул очень не любила. Ангелы появились среди более поздних руин израильского царства, в то время как Вельзевул выбрала для разговора ханаанские. Оглянувшись на своих спутников, Гавриил уверенно повёл их к группе ожидавших демонов. Ощущения подсказывали, что кроме них никаких других адских обитателей на холме не было, а значит, зря архангелы переживали из-за возможного нападения, когда обсуждали план своих действий. Вельзевул хотя бы была честна с ним, и Гавриил это ценил. Не любя его и не скрывая этого, Вельзевул не вела себя с ним, как должны бы демоны — обольстить и заставить потерять бдительность, а после подло ударить со спины. Но, даже доверяя Вельзевул, Гавриил какое-то время собирался с духом перед этой встречей. Ему нужно было подготовиться к любой ситуации, в том числе к экстренной эвакуации всех на Небеса. Хотя гораздо больше его занимала другая мысль — о той причине, из-за которой они собирались. Ведь убийцу в кандалах он демонам не привёл. — Вы опаздываете, — вместо приветствия произнесла Вельзевул, оглядывая новоприбывших. — Солнце ещё не село, — холодно ответила Михаил, становясь по правую руку от брата и глядя на причину своих тревог. Мало того, что ей однажды — и в довольно обозримом будущем — предстоит сойтись в схватке с адской княгиней. Та ещё и причиняет боль её брату, заставляя его забыть своё ангельское достоинство. Иначе с чего бы Гавриил, так долго скрывавший свои чувства, решился на тот разговор, что состоялся несколько часов назад. Тем более если Гавриил знал, что ответ на его чувства невозможен. Вельзевул ощущалась сгустком Тьмы, пока ещё не выпустившим щупальца скверны в стороны, но Михаил не обольщалась. Такой же Тьмой, пусть и меньшего размера, ощущалась Дагон. И даже Хастур, смотревший с лёгкой, едва заметной тревогой, был отмечен Тьмой. За ним ничего подобного Михаил прежде не замечала, он был оплотом её спокойствия долгие годы. Или сейчас, когда уже нечего было терять, Тьма решила показать себя и в нём? С правой стороны от Михаил оказался Сандальфон, но сама архангел не обратила на него внимания, зато к Хастуру вернулись подозрения. А после демон и вовсе поймал многозначительную ухмылку недо-архангела. В памяти всплыло предупреждение, прозвучавшее этим утром, и Хастур решил, что стоит держаться поближе к этому представителю Рая. И держать Михаил от него как можно дальше, только вот пока это не представлялось возможным провернуть. Лучше бы на его месте оказалась Уриил, которая хоть и смотрела настороженно и с недоверием, но не казалась герцогу столь опасной. — Я смотрю, убийцу вы не привели. — Вельзевул обращалась ко всем, но смотрела она в тёмные, как грозовое небо, глаза Гавриила, легко считывая его напряжённость. — Ангелов на Земле было много, нужно проверить всех, — спокойно и даже как-то смиренно ответил тот. — Ты же понимаешь, что это не так быстро. Нужно собрать данные, уточнить причины… «Да что ты разговариваешь с этой тварью? Ты что, не видишь, что она на самом деле такое?» — мысленно возопила Михаил. Дарованное Всевышней зрение позволяло видеть, как клубящаяся внутри Вельзевул Тьма пришла в движение, потянула к Гавриилу отростки-щупальца, стремясь утянуть в свои сети, исказить, очернить. А тот за своей любовью не хочет этого замечать, он уже готов пасть. От одной мысли об этом внутри поднималась ярость, заставляя мир вокруг размываться, оставляя лишь багровый закат, свет ангелов и тянущуюся к этому свету Тьму. В руке привычной тяжестью вдруг почувствовался меч, словно она сама вызвала его. Но Михаил уже даже не задумалась об этом: она видела перед собой источник Тьмы, который должна уничтожить. Подняв меч, она кинулась на Вельзевул, стремясь покончить с ней одним ударом, сжигая скверну в священном пламени. Но вместо податливого тела лезвие со звоном встретилось с древком копья, окованным золочёной сталью. Михаил подняла взгляд, встречаясь с тёмными от гнева глазами брата. Гавриил сделал всего шаг, поворачиваясь и заставляя Михаил увести меч влево, туда, где был мгновение назад. Теперь он стоял ровно между ней и Вельзевул, а фактор внезапности был утерян. — Что ты творишь? — почти прошипел он, удобнее перехватывая копьё. — Отойди, брат! Ты не понимаешь! И прежде чем прозвучало короткое «нет», Михаил снова бросилась в атаку. Чтобы вновь встретить на своём пути копьё Гавриила. Удары сыпались за ударами, но неизменно были отбиты. Архангелы кружили по древней каменной мостовой в танце боя. Они сражались яростно, но словно не стремясь причинить другу настоящий вред, лишь отбросить соперника от цели. Пламенный меч в руках Михаил горел ярче закатного солнца, заставляя всех щуриться. — Не лезьте, это его дело, пусть разберётся. — Вельзевул взмахнула рукой, останавливая готовых кинуться в бой герцогов. Она смотрела на битву жадно и как-то даже хищно, словно впитывая в себя звук каждого удара, словно наслаждаясь силой Гавриила, кинувшегося… защищать её, как верный рыцарь. И пока демоны не вмешались, а остальным ангелам, сейчас находящимся в не меньшем недоумении, не пришлось вступать в бой, всё это было довольно интересным внутрисемейным делом. Или нет? Ведь напала-то Михаил на неё, и сейчас, казалось, не вполне осознавала свои действия. Вот оно что!.. Мысль пришла в голову Вельзевул одновременно с пропущенным Гавриилом ударом. Длинным копьём на близком расстоянии сражаться сложнее, чем мечом, хотя Гавриил только защищался, не стремясь напасть всерьёз. А вот Михаил, казалось, только сейчас осознала, что может причинить нешуточный вред брату — глядя на широкий порез на его серой водолазке и опадающие на камни концы шарфа. Он был готов — это без лишних слов поняли все. Потому что под привычной одеждой на Гаврииле оказался доспех, и если призванное копьё ещё можно было бы списать на хорошую реакцию, то это — нет. — Ты знал… — Ты всё же привёл убийцу! Две фразы прозвучали одновременно: ошарашено и чуть виновато от Михаил и восхищённо от Вельзевул. Гавриил проигнорировал княгиню: это сейчас не имело такого значения, как разговор с сестрой. — Я надеялся, что ошибся в своих догадках. — Он опустил копьё, но вся его поза выражала готовность к новой атаке. — Вельзевул нашла твои перья. Там, на месте убийства. Я узнал их сразу, но я надеялся, что ты могла побывать там раньше них и тоже искать убийцу. Только тогда ты не стала бы скрывать, что знаешь. — Не думала, что ты можешь скрыть свои мысли от меня, — горько усмехнулась Михаил. Мир вокруг неё приобретал чёткость, словно это сияние доспеха Гавриила в закатном солнце разгоняло Тьму. Скрывать? Да Гавриил тогда чуть не взвыл прямо в её распахнутые крылья, когда осознал, что за убийствами действительно стоит его сестра. Что именно её ищет Ад. Хорошо, что Михаил сама тогда предположила другую причину, не меньше повлиявшую на его состояние. Гавриил ухватился за эту причину, как за соломинку, чтобы только выиграть время и понять, что движет Михаил и как вытащить её из этого. — Зачем ты это делаешь, сестра? — Гавриил шагнул вперёд. — Чтобы уберечь тебя от Тьмы! — Михаил отшагнула назад, чувствуя, как притихнувшая было ярость вновь поднимается в ней, окрашивая мир в багровый. — Я не хочу, чтобы ты пал из-за неё! И Мама этого не хочет! Михаил не могла понять, почему Всевышняя никак не даст ей поговорить с Гавриилом и объяснить всё. Напротив, Она словно требовала напасть немедленно, возможно, даже ранив брата, но уничтожить ту, что несёт в себе Тьму. Словно в Ней не было вовсе никакого всепрощения, даже желания выслушать не было. Всё по воле Её, но Михаил не могла так поступить с тем, за кого боролась. «Держись, не дай сломить себя. Главное — сила воли», — мысленно шептала она себе, не давая белому свету затопить сознание и превратить себя в слепое орудие. Всевышняя должна понять. — Мама давно не говорила с нами, Михаил. И не вам решать за меня. — Голос Гавриила был полон боли, он вновь попытался подойти к сестре ближе. Взгляд Михаил плеснул страхом, в её глазах вместо неба мелькали вспышки белого света, словно что-то внутри пытается одержать верх. Вельзевул, не выдержав, рассыпала роем Жужу, прежде привычно сидевшую у неё на голове, и приготовилась атаковать, если Гавриилу вдруг потребуется помощь с явно неадекватной сестрой. Краем глаза она отметила, что Дагон призвала боевой гарпун, а Уриил — меч. Но пока никто не решался двинуться и нарушить разговор архангелов. — Не подходи, Гавриил! — Михаил вытянула в сторону брата руку с мечом, не давая приблизиться, но и не нападая. — Я могу ранить тебя! Я опасна! Рой протяжно загудел, готовый кинуться в бой по первому велению своей хозяйки. Но Вельзевул не торопилась нападать тоже, и вряд ли назвала бы причину, почему. Просто ей казалось правильным прежде дать разобраться во всём Гавриилу, раз уж он не был с сестрой в сговоре. А Михаил пыталась докричаться до Всевышней в своём сознании, поймать то ощущение всесоздающей силы, что была в первом их разговоре. Ведь Мама должна знать, почему всё обернулось так, почему Гавриил в открытую встал против неё, не давая уничтожить Тьму. Но вместо ответа чувствовала лишь слепую ярость, что бурлила где-то в глубине сознания и давила, пыталась выдавить все мысли о чём-то, кроме миссии. Словно это и не Всевышняя вовсе, а та самая Тьма, что осталась в Михаил с начала времён. — Ну всё, Мишель, всё, хватит. — На её руку, сжимавшую меч, опустилась тёплая ладонь, и Михаил с трудом, но узнала Хастура, невесть когда подошёдшего так близко, что одного удара хватило бы. — Опусти меч. Твоё задание не удалось, да и чёрт с ним. «Нет! Ты должна убить! Уничтожить!» — взвыло где-то в сознании, и голос этот точно не был похож на Всевышнюю. Сила и ярость в нём была та же, что направляла Михаил всё это время. Но это была не Она. — Это не Она, — прошептала Михаил, разжимая пальцы. Меч выскользнул из руки, ударился о камни под ногами, и этот звук болью взорвался у Михаил в голове, заставляя сжать ладонями виски в надежде хоть немного уменьшить её. То яростное, что пока не получалось опознать, не желало отпускать своё оружие без наказания. Крепче сжав копьё в ладони, Гавриил вновь сделал попытку подойти к сестре, но перед ним встал Хастур, заслоняя Михаил так же, как немногим ранее сам Гавриил заслонил Вельзевул. Только с его стороны всё и так было понятно, а вот от демона подобного не ожидал никто, судя по изумлённому возгласу Дагон. Хастур не выглядел такой уж угрозой, особенно против боевого копья, но Гавриил не собирался вступать в ещё одно сражение, он всего лишь хотел узнать у сестры, какого чёрта тут происходило. Но можно будет спросить и чуть позже, в родной райской обстановке. — Под стражу! Обоих! — твёрдо произнёс Гавриил и недовольно поджал губы. У Ада к своему герцогу тоже, скорее всего, будет много вопросов. Гавриил обернулся к Вельзевул, чтобы подтвердить своё предположение… Во время схватки Гавриил старался оттеснить Михаил подальше, да и потом, борясь с собой, она отходила от всех, уводя его за собой. И сейчас он был слишком далеко от Вельзевул, чтобы успеть. — Сдохни, тварь! — Сандальфон воспользовался суматохой и подобрался незамеченным к своей извечной противнице, теперь с довольной улыбкой вонзая ей в спину кинжал Каина, прямо на уровне сердца. Михаил провалила свою миссию, но он завершил начатое и вышел победителем из давней войны. Вельзевул с выдохом-стоном осела на камни древней мостовой, но стон этот, как и крик Дагон, тоже не успевавшей на защиту подруги, заглушил полный боли крик Сандальфона. В своей жажде мести он не предусмотрел лишь одного — что рядом с Вельзевул был готовый к бою рой. И теперь, лишённый воли своей хозяйки, он яростно накинулся на обидчика, разрывая и пожирая и физическую оболочку, и самую сущность Сандальфона. — Вель! — Гавриил, как ему показалось, добежал до места спустя целую вечность, но всё равно успел подхватить Вельзевул, не давая ей удариться головой о камни. Впрочем, сама Вельзевул этого даже не почувствовала. Она ощущала боль и пустоту, которая засасывала её силы в дыру между рёбрами. Словно что-то сильное и очень голодное пыталось выпить её до дна, всю её сущность, и этому чему-то это отлично удавалось. Последнее, что она увидела перед тем, как сознание ушло в небытие, — полные боли и страха глаза Гавриила. — Вель, держись! Ну же, ты же бог, Вель! Прошу! — Гавриил прижал Вельзевул к себе, опускаясь на колени. Он с ужасом смотрел, как стекленеет её взгляд, понимая, что ничего не может сделать, не может предотвратить. — Она же не демон… — прозвучало рядом, и Гавриил встретился взглядом с Дагон. Из глаз адской герцогини катились слёзы, и он отстранённо подумал, что не знал, что демоны умеют плакать. Гораздо страшнее было другое осознание — Дагон права, Вельзевул никогда не была ни ангелом, ни демоном. У неё не было физической оболочки, отдельной от сущности. Она была единым целым, и сейчас она не просто развоплощалась на время, но действительно умирала. — Мишель!.. — прозвучал за спиной голос Хастура, но на него Гавриил уже не отреагировал. — Не дёргайся, демон! — А это уже Уриил, свою работу она знала хорошо, сейчас единственная способная действовать с холодной головой. Гавриил не осознал даже, когда прекратился долгий вопль Сандальфона и на камни упало то, что осталось от его тела, тоже не способного более возродиться. Рой угрожающе развернулся в сторону Михаил, своей первой цели, — Жужа хоть и являлась питомцем и оружием, при этом была относительно разумной. По крайней мере, её разумности хватило на то, чтобы найти виновников. — Жужа, ко мне! — властно, хоть и с горьким надрывом, приказала Дагон. Произошедшее явно не было сумасшествием одного конкретного архангела, и подробности сговора нужно было выяснить. В каком бы горе она ни была, сейчас герцогиня оставалась единственным представителем адской верхушки как самой заинтересованной стороны и не могла себе позволить терять последние нити к правде. Ради Вельзевул. К облегчению Дагон, Жужа послушалась и заклубилась роем над правым плечом. Гавриил так и сидел, склонившись над безжизненным телом Вельзевул, чувствуя нечто опасное и сильное рядом. Возможно, это была сама Смерть. В остекленевших глазах адской княгини отражалось темнеющее небо с последними проблесками заката и первыми звёздами, а на щёки падали капли дождя. Нет, слёз — Гавриил и сам не заметил, что они против воли катились по щекам. Но разве мог он так просто отдать её Смерти? Он же архангел, в конце концов! Быть может, он ещё успеет исправить то, что случилось. Гавриил осторожно потянул кинжал и вдруг понял, что вся эта угрожающая сила, всё сковавшее его уныние было в нем, в этом оружии. И стоило лезвию покинуть тело, стала возвращаться способность мыслить. Залечить рану, а после вливать свою силу… Словно последняя насмешка Всевышней, которой не стоит знать о планах, тело Вельзевул исчезло, стоило Гавриилу убрать клинок. — Дагон, она исчезла! Куда она исчезла? — Гавриил вскочил, поворачиваясь к остальным участникам событий. Уриил как раз закинула на плечо потерявшую сознание Михаил, в другой руке держа её меч, уже не пламенеющий. — Гавриил, её больше нет, — вкрадчиво произнесла Дагон, с болью и жалостью глядя на него. — Нам нужно разобраться с остальными. А её уже не вернёшь. — Но её муха. И тело пропало, когда я вытащил кинжал… — Гавриил посмотрел растерянно. — Она же богиня, она не могла так просто умереть! — Мне жаль, Гавриил. — Дагон отвернулась от него, не позволяя себе поддаться горю. Не сейчас. — Без глупостей, Хас, Жужа меня слушается. Кто ещё был в сговоре? — За этим стоит кто-то из ваших, пернатый. — Хастуру нечего было ответить на вопрос Дагон, но пока они ещё не успели уйти, он мог сообщить то, что знал. — Найди их, ради Мишель!