Каждому по вере его

Дагон перехватила Гавриила недалеко от кабинета Вельзевул. Архангел, пробиравшийся через привычную для этих коридоров толпу демонов, не знал, доложили ли ей о его появлении или она заметила его совершенно случайно. Впрочем, это не имело особого значения, а вот поговорить с Дагон было не лишним. — Что ты здесь делаешь, пернатый? — спросила герцогиня, рыбкой юркнув между подчинёнными. На руках у Дагон смирно сидела муха, и та поглаживала её, словно кошку или карманную собачку. Конечно, Гавриил сейчас должен был находиться совсем не здесь. Он должен был прийти с новостями о том, что вычислил всех преступников и готов передать их Аду. Но в голосе Дагон не было возмущения, скорее сочувствие. — Хочу найти Вельзевул, — твёрдо ответил архангел. За прошедшие часы, которые ему пришлось провести в Раю, решая проблему заключения сестры, он перебрал все возможные факты и доводы, всё, за что можно было бы ухватиться. Гавриил не готов был признать, что просто боялся остаться перед фактом — Вельзевул больше нет. — Она умерла, Гавриил, — мягко, словно с ребёнком, не сдерживая горечи, ответила Дагон. — А как же муха? Почему она не ушла вместе с создательницей? И почему тело Вель пропало? — Жужа не была частью Вельзевул. — Дагон посмотрела на прижавшуюся к ней муху. — Она оружие, но почти разумная. И она тоже переживает её уход. Вельз вернулась в ничто, из которого была призвана служителями Баала. — Я не верю, что богиню можно было уничтожить так легко. Всего лишь какой-то старый кинжал. — Гавриил достал из кармана пальто довольно примитивное, созданное явно на заре человечества оружие. Дагон одарила кинжал внимательным взглядом. — А что говорит Михаил? — герцогиня наконец задала вопрос, который, как видел Гавриил, крутился у неё на языке всё это время. — Ничего. Она ещё не пришла в себя, — покачал головой Гавриил. Он и сам бы хотел услышать ответы, но Михаил сидела и смотрела в одну точку стеклянным взглядом, никак не реагируя на происходящее вокруг. В Раю не было темниц и камер заключения, и пока она находилась под неусыпным присмотром Уриил. А Гавриил не мог просто сидеть и ждать, не пытаясь ничего изменить. Именно поэтому он и спустился в Преисподнюю. — Кабинет Вельзевул дальше по коридору. Третья дверь налево после поворота, ты узнаешь. — Дагон вздохнула, даже не пытаясь его переубедить идти дальше: слишком уж решительным был его взгляд. — Но ты не найдёшь её там… Нужный коридор он действительно опознал легко — в нём была удивительная для Ада пустота и тишина. Словно после гибели княгини демоны и бесы старались держаться от этого места подальше. Или аура разгневанной владелицы гнала их прочь? Полный надежд от этой мысли, Гавриил распахнул дверь и застыл, глядя в царивший в кабинете полумрак. — Проходи, не стой на пороге, — услышал он, и только тогда разглядел фигуру около заваленного бумагами шкафа. Но это была не Вельзевул. Архангел прошёл, закрывая за собой дверь. Хоть коридор и был пуст, но в Аду не стоит проявлять беспечность. И как оказалось, в Раю тоже. Повинуясь взмаху руки, лампа на столе вспыхнула ярче, озаряя тесное по меркам Гавриила помещение и стоящего с какой-то папкой в руках Люцифера. — Здравствуй, брат, — сказал он тихо и как-то печально. — Я ждал тебя. Но надеялся, что ты не придёшь. — Ждал? — Неужели всё это было делом рук Люцифера, подумал Гавриил. — Дагон сказала мне, что ты не очень поверил в то, что Вельзевул могла погибнуть. Но я надеялся, тебе хватит здравомыслия не идти сюда. Это Ад, брат мой, здесь не обрести мечты о любви. — А разве можно убить богиню? — в который раз задал вопрос Гавриил, выкладывая на стол кинжал. — Она ведь не демон, на неё не должны действовать наши методы. — Это не просто оружие. — Люцифер с видимым благоговением коснулся лезвия кончиками пальцев. — Это кинжал Каина, оружие, способное убить даже бога. Я долго ждал его появления. Что ж, раз он вернулся на свет, пришло время поведать тебе кое-что. Это долгая история, присядь. Люцифер махнул на стулья для посетителей, тёмные и потрёпанные, но крепкие на вид. Гавриил наугад выбрал один, отметив его неожиданное удобство. Сам же Владыка Бездны занял место Вельзевул и взял кинжал в руки, внимательно его рассматривая. — «Кинжал Каина, орудие первого преднамеренного убийства» — так зовут его, — чуть помолчав, начал свой рассказ Люцифер. — Но хоть это оружие и священно, но я не уверен, что именно им было совершено первое убийство. Хотя сейчас это и неважно. Когда погибла Вельзевул, ты должен был почувствовать его мощь, ты же не будешь это отрицать. — Ты веришь, что этот старый нож способен на такое? — раздражённо спросил Гавриил. Всё это казалось ему не более чем пустым пафосом для легковерных. — Верю, — кивнул Люцифер. — Больше того, я уже много сотен лет ждал его. Это оружие способно прекратить войну между Адом и Раем. Тише, брат! Сядь обратно, я не планирую с его помощью никого убивать. Можешь мне не поверить, но Последней Битвы я хочу меньше всего. Её и не должно было произойти согласно Непостижимому Плану. — Что? Ты хочешь сказать, что знаешь, в чём состоит План? Ты? — Это заявление было для Гавриила ударом ниже пояса. Как долго он просил у Матери открыть ему хоть какие-то детали Плана, как долго он искал причины для всего происходящего! Но ответы всё это время были у того, кто предал и был проклят? Если, конечно, Люцифер не блефовал. Вот только с чего бы ему говорить это всё сейчас, так спокойно и не пытаясь убить брата, ведь это могло бы ослабить светлую сторону. Вот и оружие у Люцифера в руках. — Когда Мама создала нас, Она была рада тому, что мы послушны. Мы творили и украшали этот мир, но старались не сделать ничего, что огорчило бы Её. — Люцифер, на вкус Гавриила, начал слишком уж издалека и с известных фактов. — Тогда Она поняла, что мы будем слишком долго взрослеть и учиться думать сами. Да, ты можешь удивиться, но Ей не нужны были послушные бездумные болванчики. В конце концов, даже люди придумывают искусственный разум, который будет сам развиваться. — Не считай нас совсем не умеющими думать! — вспылил Гавриил, но не признать правоту слов Люцифера всё же не мог. — Я рад, что вы этому научились, — усмехнулся Люцифер, но как-то беззлобно. — Правда, не шучу. У нас вот до сих пор не все это умеют. А Мама… в тот момент Она задумала людей, чей век скоротечнее, но они способны познавать мир с огромной для нас скоростью. Тогда я спросил Её, что не так в нас. Она была очень ласкова со мной и очень грустна. Она открыла мне, что ради будущего этого мира Ей придётся пойти на несправедливость и это причиняет Ей боль. Тогда я ещё не знал, что значит боль, но не хотел расстраивать Мать ещё больше. «Ты самый верный Мой сын, — сказала Она, — и ты первым пришёл ко Мне, чтобы спросить об этом. И Мне грустно, что именно тебя Я должна буду просить». Люди должны были познать Свет и Тьму, Добро и Зло, чтобы иметь выбор, учиться и развиваться не только по слову Её, но и по собственному разумению. Но для этого Ей нужно было дать Злу возникнуть, посеять сомнение в душах людей… и в сущности ангелов. — Создать демонов собственными руками, — прошептал Гавриил, прикрывая глаза. Он не мог понять, что подвигло Мать на этот поступок, для чего ей нужно было создавать такой мир вместо благословенных предначальных времён. — Да, и я должен был найти тех, кто лучше всего подойдёт на роль второй стороны. Тех, кто так же, как и я, задаётся вопросами. Тех, кто хочет думать сам, а не исполнять без оглядки всё, что прикажут. Тех, чья сущность слаба перед Злом — ведь не все демоны такие уж думающие, кто-то искренне любит творить Зло. Я… не хотел вмешивать в это вас с сестрой, ведь будущим демонам предстояло пойти против своих братьев и пережить полное искажение собственной сущности. И никогда больше не слышать голос Матери. — Про революцию я знаю, — поморщился Гавриил, прежде чем брат продолжил. Эта тема до сих пор была для архангела сложной. — Но зачем тогда нам обещали Последнюю Битву и конец человечества? — Это было одним из возможных решений, — пожал плечами Люцифер, — если всё выйдет из-под контроля. Понимаешь, Мама не придумывала сценарий для всего сразу, наш мир — самостоятельно развивающаяся система. И были разные варианты её развития. Мы могли заключить вечный мир гораздо раньше. Или сойтись в битве когда угодно. Но вообще Мама не хотела уничтожать этот мир. И Антихрист… он был проверкой для этого мира. Как и должно было произойти, Антихрист рос среди обычных людей без влияний Небес и Преисподней. Он должен был прочувствовать то, что и обычные люди. И мир оказался достаточно хорош в итоге, чтобы Адам тоже не захотел его уничтожать. — Уму непостижимо… — Гавриил покачал головой и только потом понял, что именно сказал. — Да, именно поэтому План и зовётся Непостижимым. Мама и Сама не знала, что в итоге выйдет. Хотел бы я спросить у Неё, довольна ли Она тем, что вышло, но это мне больше недоступно. — С нами Она тоже не говорит. — Значит, дальше тоже нам самим решать, быть миру или войне, — подвёл итог Люцифер. — Последний раз я разговаривал с Матерью спустя пару сотен лет после изгнания людей из Эдемского сада. Тогда она отдала мне ножны от этого кинжала и сказала, что, когда силы Ада и Рая готовы будут найти компромисс, ножны запечатают в себе кинжал Каина, и это будет как печать, скрепившая мирный договор. Я ждал этого момента, чтобы вновь увидеть тебя и сестру. — Почему я должен верить тебе? Разве тебя не зовут отцом лжи? — Больше всего Гавриилу хотелось поверить в слова брата. Ведь даже тысячи лет спустя он всё равно чувствовал Люцифера своим братом, пусть и не позволял себе думать об этом. И всё, услышанное сейчас, так сходилось со вставшим вверх ногами его мироощущением, что сложно было заставить себя привычно не поверить демону. Глупости, Вельзевул же он верил, даже когда считал демоном! — Конечно, я не жду, что ты мне поверишь, — спокойно согласился Люцифер. — Многие годы мне приходилось молчать обо всём, что я знаю, и просто наблюдать со стороны. Не мешать развитию. И только вчера я впервые рассказал об этом — Дагон. Но от разговора с тобой мне стало легче. Ещё я очень давно хочу извиниться перед Михаил за то ранение в битве. — Она не может летать… — Да, я знаю. — Люцифер кивнул. — Мама сказала мне об этом в последнюю встречу. Но Она не наказывала её. Михаил давит чувство вины, она сама не позволяет себе летать. Быть может, мне стоило позволить ей пасть, у неё сильный разум и сильная воля… Как она сейчас? — Уриил следит за ней. Но Михаил словно кукла: не двигается, не говорит, просто смотрит в пространство, и никаких реакций. — Ты должен выяснить, что произошло. Михаил любит тебя, ты один у неё остался. И никто, кроме тебя, не защитит её больше там, на Небесах. Гавриил не мог не признать, что слова брата звучат логично и правильно. И всё это действительно создавало стройную картину вместе с тем, что было рассказано ранее. Вот только как бы ни относился к Михаил сам Гавриил, пока он не найдёт Вельзевул живой, он не сможет спокойно смотреть на сестру и говорить с нею. — Пока я всё равно ничего не смог от неё добиться, — вздохнул Гавриил, вспоминая то, что даже разговором не назвать, только попыткой к нему. — И я не хочу терять время, просто сидя напротив в ожидании, что Михаил придёт в себя. Я здесь не за этим, я должен найти Вельзевул. — Ты слишком упрям, брат. Всегда был таким. И слишком уверен в правоте своих мыслей. — Люцифер посмотрел ему прямо в глаза, словно что-то хотел прочесть там. — Вижу, ты не отступишь. Я не знаю, найдёшь ты что ищешь или нет. Ты собираешься пройти через Ад, понимаешь. Через свой личный Ад. И если ты действительно этого хочешь, я позволю, хотя и не хочу. Но ты должен идти сам — если любовь позвала тебя сюда, она приведёт куда надо. Только, брат… не верь всему, что видишь, и не забывай, где ты.