Каждому по вере его

«Зло не дремлет». Именно эти слова, привычное для райских работников предупреждение, вспоминал Гавриил, изучая коридоры Ада. Стоило ему выйти из закутка, где располагался личный кабинет Князя, его вновь подхватило здешней суматохой, и приходилось приноравливаться, чтобы толпа несла его в выбранном направлении. Идти «против течения» здесь было бы проблематично даже для архангела. Гавриил не знал, куда именно ему надо. Люцифер сказал, что он просто должен сам найти Вельзевул, если действительно любит. Люцифер вообще много чего сказал ему, и всё это звучало слишком невероятно, чтобы вот так сходу поверить. Только и не верить совсем у Гавриила не выходило: этот неспешный разговор так напоминал предначальные времена, когда все они много говорили друг с другом. Тогда у них было на это время. Тогда их ничто не тяготило. Стоило ли верить Люциферу сейчас, Гавриил не знал. Его мир, такой привычный и стабильный, пусть и полный личной боли, сейчас вращался с дикой скоростью и колол своими углами и рамками, обломками ограничений. Сестра предала его, Сандальфон, которого он считал младшим товарищем и почти приятелем, убил его возлюбленную, а брат, который столько лет был для него предателем, говорит о своей верности Всевышней. Быть может, это всё лишь дурной сон, и сейчас Гавриил проснётся… Он ущипнул себя, как это делали люди, но адский коридор с кишащими в нём демонами никуда не исчез. Они всё так же спешили по своим делам или возвращались с рабочих заданий и совершенно никакого внимания, казалось, не обращали на бредущего архангела. Иногда только кто-то одаривал Гавриила полным злости или равнодушия взглядом, но заговорить не пытался. Впрочем, Люцифер ведь дал ему разрешение здесь находиться, и значит, оно действовало в полной мере. Гавриил шёл всё глубже в Ад, глядя на бесконечные двери в бесконечных коридорах. Он пытался почувствовать то, что должно привести его к Вельзевул. Иногда ему начинало казаться, что он и вовсе идёт по кругу, и тогда он открывал ближайшую дверь и убеждался, что точно здесь не был. А может, Дагон была права, и Вельзевул здесь больше нет. И весь Ад — это только двери, двери, двери… Иногда, впрочем, встречались небольшие отростки-коридоры, ведущие вбок. Вроде того, где был кабинет Вельзевул. В них часто было совсем темно, и пропустить такой было проще простого. Гавриил едва не пропустил, но что-то внутри дёрнулось, заставив вернуться. Там, конечно, тоже мог оказаться очередной тупик, но ведь он должен был доверять своим чувствам. И дверь открылась — в Ад. Возможно, это была не единственная дверь, которая вела из этих бесконечных коридоров в Ад настоящий, но это была первая дверь, найденная Гавриилом. И он чувствовал, что это именно то место, которое он искал. Архангел смело шагнул вперёд, на покрытую красной пылью тропу между скал, вершины которых терялись во мгле наверху. Было ли здесь своё небо или только каменный потолок, оставалось только гадать. Свет здесь был такой же красный. Впрочем, это как раз казалось естественным, если вспомнить, что Ад — это пекло. Наверняка и освещение здесь от огня и лавы. Каково здесь было его павшим собратьям в первые дни? Каково было Вельзевул, правившей прежде на Земле? Ангелы считали наказание справедливым, но было ли оно таким, особенно в свете того, что рассказал Люцифер? Вопросы. Слишком много вопросов. Если бы Гавриил задал их тогда, он мог бы быть здесь как дома. Это место и было бы его единственным домом сейчас. Быть может, тогда он бы точно знал, куда ему идти, а не ориентировался бы на смутное чувство, зовущее вперёд. Тем более что и это чувство было обманчивым. Или как раз не чувство, а его попытки предугадать. На развилке среди скал Гавриил свернул влево, куда уходила тропа, всё так же покрытая красной глиняной пылью. И чуть не сорвался в пропасть сразу за следующим поворотом. Пришлось вернуться и пойти по правому пути, более сумрачному и серому. Архангел уже невольно ожидал новых раздвоений и перекрёстков, в которых можно путаться бесконечно. Но пока вперёд вела только одна дорога, и выбирать не приходилось, только с каждым следующим шагом в груди росло предвкушение. Словно что-то вот-вот должно случиться. Гавриил невольно ускорил шаг, чуть не перейдя на бег, и если бы за новым поворотом открылась бездна, как и в прошлый раз, он не успел бы остановиться и полетел вниз. Но вместо этого перед ним раскинулась небольшая долина, освещённая красным из зияющих тут и там трещин. В этом кровавом свете подземного огня Гавриил разглядел остов большого дерева, тянущий обломанные ветви вверх, к недоступному ныне солнцу. Выходит, и здесь когда-то росли деревья. Совсем как раньше на Небесах, когда они были отражением земным и того, что должно расти и цвести. Тогда они много времени проводили, гуляя в небесных садах… — Гавриил, вот и ты! Что с твоей одеждой? — как наяву услышал он голос Михаил, ещё совсем юный и беспечный, не омрачённый болью потери. — Неужели ты не справился с собственными крыльями и упал? — смехом вторил голос Люцифера. — Я принёс Матери глину для первого человека, — с ноткой торжественности ответил Гавриил и попытался стряхнуть частички глины с туники. Прилипчивая грязь никак не хотела убираться, и пришлось воспользоваться чудом. — И каким же будет первый человек? — спросил Люцифер, откидываясь на ствол большого дерева, под которым они частенько собирались втроём. Дерево цвело, осыпая всё вокруг нежными белыми лепестками. — Похожим на нас, — ответил Гавриил. — Недаром ведь Она дала нам эти тела. Чтобы мы были похожи. — Только у людей не будет крыльев, и, в отличие от нас, они не смогут летать, — добавила Михаил. Гавриил провёл рукой по мёртвому стволу. Обгоревшая кора осыпалась под его пальцами, возвращая из давних воспоминаний. Знал ли Люцифер уже тогда? Вряд ли, это позже он почти прекратил общение с братом и сестрой и собрал вокруг себя других ангелов. А тогда, в тот момент из памяти, они были так беспечны и наивны. Решение Матери ещё не разделило их, и Люцифер смеялся вместе с ними, и Михаил могла летать. Поздно было жалеть о давно ушедшем. Гавриил выдохнул теснившуюся в груди горечь и продолжил путь, с каждым шагом всё сильнее казавшийся знакомым. И увидев впереди перила моста, даже не удивился. — Ты опять летал творить звёзды? — Гавриила подхватило новое воспоминание, заливая мрачную долину солнечным светом. Михаил растрепала волосы Люцифера, стряхивая с них звёздную пыль. — Конечно, это же моя работа! Вот стемнеет, увидишь новое созвездие, которое мы закончили. Они остановились на мосту. Михаил легко подпрыгнула, усаживаясь на изогнутые перила. Люцифер облокотился о них рядом, глядя в воды речки, через которую был перекинут мост. — Какой смысл делать столько звёзд, туманностей и галактик, если люди не смогут увидеть их не то что вблизи, но и просто в небе? — спросил тогда Гавриил. — Но ведь это просто красиво — тьма, расцвеченная звёздами, — с улыбкой ответила Михаил. — И к тому же мы сами можем туда долететь. У нас ведь будет свободное время, — добавил Люцифер. — Ты сможешь долететь до самых дальних галактик, ты самый быстрый из нас, Гавриил. Он действительно был быстр и однажды на спор даже облетел Землю за два взмаха крыльев. Но что ему было делать одному среди звёзд? — Только если все вместе, — покачал головой Гавриил. Михаил спрыгнула с перил, и они продолжили свой путь под обещания Люцифера придумать звёзды, которые можно подержать в руках, никуда не летая. Гавриил потянулся приобнять сестру за плечи… и что-то с силой дёрнуло его назад, заставляя упасть, потеряв равновесие. — Ты что, совсем под ноги не смотришь? — Над ним нависал Люцифер, гораздо более реальный и крайне злой. — Мост давно сломан, а внизу лавовая река и адское пламя. От тебя даже воспоминания не останется! — Воспоминания… Я видел воспоминания о временах до Падения. — Гавриил пристально посмотрел на Люцифера, надеясь найти в его глазах ответ. — Словно вернулся туда. — Это место хранит память о том, что здесь было, — вздохнув, подтвердил тот. — Когда-то оно было частью Небес. Это прощальный подарок Матери — возможность видеть вас хоть иногда. Не думал, что ты попадёшь сюда. Я же говорил, чтобы ты не доверял ничему здесь. Ты мог погибнуть, если бы я не догнал тебя! Пойдём, здесь недалеко другой мост. Не стоит тебе выпускать крылья здесь, перья могут вспыхнуть. — Почему ты решил помочь мне? Сам ведь сказал, что я должен идти один. — Гавриил поднялся, отряхивая уже изрядно потрёпанное за прошедшие пару дней пальто. — Ты мой брат, я не хочу, чтобы ты погиб здесь. — Люцифер пожал плечами и улыбнулся. — К тому же ты уже нашёл верный путь и почти добрался. Если бы не морок… Но дальше путь не такой прямой, как ты привык. Я вообще мог бы пойти с тобой с самого начала, ты всё равно сам бы искал путь. Но мне нужно было взять одну вещь. Люцифер уже бодрым шагом направлялся вниз по течению огненной реки, где среди скал притаился новый мост, менее изящный, но способный выдержать бурлящую лаву. Гавриил шёл следом за братом, погрузившись в невесёлые мысли. Все эти воспоминания были сладкими, но причиняли боль. Вспоминать, не имея возможности вернуться туда, было сродни изощрённой пытке. Но Гавриил понимал, зачем это было сделано. Тогда, после Падения, он и сам пытался вернуться в их места, но не нашёл и решил, что Небеса изменились после войны, чтобы ничто не напоминало об отступниках. Со временем боль не прошла, но притихла. И память покрылась пылью забвения, он почти забыл то, что так не хотел забывать. Дым и неверный свет пламени до поры скрывали то, что находилось по другую сторону реки. И лишь перейдя мост, Гавриил увидел его — большой жертвенный алтарь из цельного камня, украшенного древними узорами. А на алтаре покоилось тело Вельзевул. — Вель! — Гавриил кинулся к ней, но тело осталось неподвижным. И рука в его ладонь легла совершенно безжизненно. Как там, на Мегиддо, перед тем как Вельзевул пропала. Он обернулся к брату. — Что всё это значит? — Вельзевул вернулась туда, где была рождена. — Люцифер взмахом указал на жертвенник. — У этого алтаря она появилась на свет, сюда вернулось её тело. Её сакральный камень. — Разве она появилась в Аду? — Что? Нет! — Люцифер с удивлением посмотрел на брата, словно не понимая, как ему вообще могла прийти в голову эта идея. — Когда её жрецы предали её и свою веру, Вельзевул некуда было больше идти. Но мы следили за ней с самого её появления. Шутка ли, самая настоящая богиня, которую смогла создать человеческая вера. Впрочем, кое-кто из ваших тоже следил за культом Баала и даже противостоял ему. — Сандальфон… — Гавриил сжал кулаки, стараясь подавить гнев от одного воспоминания о том, кого считал почти приятелем. — Да, у него была масса причин желать убить её. И в первую очередь, их давняя вражда, — подтвердил Люцифер и продолжил рассказ:- Баал некуда было идти, и я предложил ей присоединиться к нам. Не думал, что она ухватится за эту идею с тем рвением, с каким она взялась за работу. Мне кажется, так она хотела заглушить боль от предательства. Не чувствовать ничего. Но жертвенник, где она впервые явилась на зов жрецов, Баал всё же сохранила. Я поделился с ней этим местом. Воспоминанием больше, воспоминанием меньше. К тому же мы редко оказывались здесь одновременно. Гавриил огляделся, отмечая всё тот же красный свет адского пламени и чёрно-серый пейзаж вокруг. Каково было ханаанской богине, рождённой под ясным небом и почитаемой многие годы, оказаться здесь? Фактически она добровольно заперла себя в Бездне, не показываясь наверху без веских причин. Но вряд ли её жизнь можно было назвать счастливой. Впрочем, сама же Вельзевул пыталась доказать ему, что в ней вовсе нет чувств. Так может, она была здесь счастлива как-то по-своему? Гавриилу многое хотелось бы исправить, сделать то, что ангелы должны были сделать с самого начала, вместо того чтобы просто объявить её демоном. Но для начала Вельзевул нужно было вернуть. Гавриил коснулся бледного лба Вельзевул, сдвигая встрёпанные чёрные пряди, прижался ладонью. Вторую ладонь положил на солнечное сплетение и принялся сосредоточенно вливать силу в тело. Если бы Вельзевул была человеком, ему хватило бы пары минут, чтобы вернуть её к жизни. Но… ничего не получалось, словно её оболочка не готова была принять чуждую ей энергию. Гавриил усилил поток, но тщетно. — Я тоже пытался, брат, — тихо произнёс Люцифер и сжал его плечо. — Мои силы не подошли. Я надеялся, что ты сможешь… Я принёс ножны от кинжала, быть может, ритуал поможет. Гавриил, начавший было терять надежду, ухватился за эту идею. Ножны Люцифер вложил в безжизненную руку Вельзевул, сжимая поверх и не давая выпасть. Гавриил осторожно вложил в ножны кинжал. Он ожидал чего угодно: сопротивления и необходимости действовать силой, или света и звуки фанфар, или… да даже явления Матери. Не произошло ничего. И кинжал покинул ножны так же легко, как и вошёл в них. — Я не понимаю… — Архангел поднял взгляд на брата. — Видимо, для кинжала нужны другие условия. — Люцифер поджал губы. — Прости, брат. Я больше ничем не смогу здесь помочь. Тело Вельзевул будет здесь, его никто не потревожит. Но мы должны признать, что она ушла навсегда. Её сила вновь стала частью сущего, из которого она была призвана людскими молитвами. — Частью сущего, из которого призвана… — задумчиво повторил Гавриил, опустив голову. А когда поднял взгляд, в глазах его горел огонёк прежнего упрямства. — Мне срочно нужно найти Дагон! — Что? Зачем? Что ты задумал? — Ты сказал, вы следили за Баал и её культом. Мне нужны все записи о нём! — Гавриил улыбнулся шальной улыбкой и отправился на поиски.