Каждому по вере его

Кабинет Гласа Всевышней встретил Гавриила светом и прохладным воздухом с запахом весны, врывавшимся в открытые окна. Архангел чуть поёжился: после адской долины, освещённой и прогретой подземным огнём, свет и ветер казались непривычными. А ведь прошло всего порядка трёх дней, как он спустился в Ад и стал проводить там большую часть своего времени. Счёт дням он, впрочем, уже потерял, ему и так казалось, что он слишком медлит. — Здравствуй, Гавриил, — произнёс Метатрон, и Гавриил поразился, каким старым тот стал казаться. Словно груз прожитых на Небесах лет грозил обрушиться на него. Прежде Глас был пусть и немолодым, но вполне бодрым и деятельным секретарём Её, переживавшим за Небеса и каждого отдельно взятого ангела. Сейчас же, несмотря на привычный белый костюм и не изменившееся лицо, он казался старше и слабее. — Метатрон, — кивнул Гавриил, изобразив смирение. — Я хотел поговорить. С Матерью. — Мы догадываемся, о чём ты хочешь попросить. — Голос Метатрона звучал непривычно холодно, словно его оторвали от какого-то важного занятия и разговор с Гавриилом был совершенно неважен. — Ты стал много времени проводить в Аду. Для архангела это может плохо кончиться. Но Всевышняя знает, по какой причине ты вновь и вновь идёшь туда. Ты ведь хотел просить вернуть к жизни Вельзевул, Князя Ада? Но, к большому сожалению, это невозможно. Даже Всевышняя не властна над её сущностью. Вельзевул создали люди, они наделили её силой, а после она стала демоном по собственному выбору. Всевышняя не может ничего с этим сделать. Тебе лучше смириться. Гавриил прикрыл глаза на миг, справляясь с собой. Он уже устал слышать от всех и каждого, что Вельзевул не вернуть. Никто больше не верил в то, что не всё потеряно, и это только осложняло его работу — верить самому. Верить в Вельзевул. Но особенно тяжело было слышать это из уст Метатрона, с этим холодным металлом в голосе. Они все так привыкли слышать за его словами голос Матери и Её волю. — Нет, я понимаю, что об этом просить Мать не стоит, — призвав всё своё смирение, ответил Гавриил. — Меня беспокоит Михаил. — Михаил, да, — задумчиво произнёс Метатрон. — Она очень боялась, что ты можешь пасть. И, кажется, нашла свой способ исправить ситуацию. Михаил очень тяготило, что она не остановила Люцифера. И она не хотела чувствовать вину за то, что не уберегла ещё одного брата. — Чувство вины и чувство долга… — Гавриил поднял взгляд на Метатрона. — Именно на это ты её и поймал? На чувство вины и чувство долга? — Что ты хочешь сказать? Ты подозреваешь меня в сговоре с твоей сестрой? — Не подозреваю. Я точно знаю, что это ты. Михаил сказала. — Гавриил зло усмехнулся, переставая сдерживать все обуревавшие его чувства. С того момента, как Дагон передала ему слова Михаил, внутри него кипела злость. Теперь он точно знал, кто виновен в смерти Вельзевул. И кто до сих пор представляет угрозу для любого из них, и в первую очередь для Михаил. Гавриил, конечно, злился на сестру за то, что она пыталась решать, что будет благом для него. Даже если она и боялась его падения- он не был несамостоятельным младенцем, чтобы не понимать последствий своих решений. Он готов был пасть и понимал, что это такое. Но при всей злости на неё Гавриил не мог не волноваться, Михаил была самым близким ангелом для него. — Ты ей веришь? — Метатрон постарался сказать это непринуждённо, но Гавриил видел напряжение в его позе. Словно в течение всего разговора тот совершал усилие, чтобы только говорить. Или… контролировать что-то ещё? — Михаил не в себе, она сама может не понимать того, что говорит. — Откуда тебе это знать? — вкрадчиво спросил Гавриил, материализуя копьё. — Не с того ли, что это ты её контролируешь? — Ты не посмеешь напасть на меня! — Голос Метатрона поднялся выше, он явно не ожидал столь кардинальных действий от архангела. — Я Глас Всевышней! Ты забываешься, Гавриил! — Сейчас ты расскажешь мне всё! — потребовал Гавриил, проигнорировав вопли. — Ничего я тебе не скажу, не надейся! — взвизгнул Метатрон, но тут его голос сорвался на полный боли крик. Копьё Гавриила пробило правое плечо и вошло ровно в спинку кресла, на котором сидел Глас, пригвоздив его, словно коллекционного жука булавкой. Гавриил не боялся пасть за то, что сделал. Пожалуй, это даже было не самым страшным его преступлением. Да, он напал на Метатрона, но если Мать действительно всё ещё защищала старика, он был готов насладиться местью и из статуса демона. Сущность Гавриила раздирало столь противоречивыми чувствами, что он вообще не понимал, как до сих пор голыми руками не разорвал Метатрона. Но он должен был сначала узнать всё. Глас стонал и тяжело дышал, забыв, что уже слишком давно не человек и дыхание ему не нужно. От боли, должно быть, включились самые глубинные инстинкты. И пока Гавриил думал, как заставить Метатрона признаться во всём, тот дёрнулся, как от судороги, и вдруг заговорил сам. Медленно, словно через силу. — Хорошо… — выдавил он, с ненавистью глядя на Гавриила. — Мне нужно было избавиться от Вельзевул. Сам я не мог это сделать, но вы не станете перечить Гласу. Мне достаточно было рассказать Михаил, что за своё общение с Вельзевул ты можешь пасть, чтобы напугать её. Она до сих пор винит себя из-за революции Люцифера. Как будто могла что-то изменить и переделать его мысли. Я сказал, что Всевышняя желает смерти Вельзевул, но не может сделать это сама. Ад Небесам не подвластен. — Но Михаил не пыталась убить Вельзевул сама, — нетерпеливо произнёс Гавриил. — Она вообще словно не контролировала себя. — Да, она побоялась, что ты не поймёшь. Но мне хватило её согласия стать оружием в руках Божьих. — Губы старика дёрнулись в подобии усмешки. — Михаил слишком хотела быть хорошей девочкой в глазах Матери. Она безропотно открыла Ей свой разум. За долгие годы я хорошо научился говорить Её голосом. А остальное Михаил додумала сама. Она согласилась, и я смог управлять ею. — А Сандальфон? Зачем потребовался он? — Гавриилу ничуть не жаль было погибшего соратника, пусть они и общались чаще, чем с большинством ангелов. Даже если он был так же обманут, как Михаил, сопротивляться он даже не пытался. — А Сандальфон очень хотел выслужиться. Его даже не нужно было обманывать, только рассказать всё начистоту. — Метатрон дёрнулся и ухватился за древко, но копьё крепко держало его во власти Гавриила. Со стоном опустив руку, он продолжил говорить:- Мы дальние родственники, если ты не знал. Он так же, как и я, был вознесён из смертных. И очень хотел стать полноценным архангелом. Я бы дал ему это, если бы он не погиб так глупо. Всё равно после смерти Вельзевул Михаил долго бы не протянула. И место было бы свободно. — Так значит, он действовал по собственному желанию? — Гавриил сжал ладони в кулаки. — Да, он следил, чтобы Михаил выполнила свою миссию, — подтвердил Метатрон. — Не мог же я сам следить за ней неотрывно. Это, знаешь ли, не так просто. А если Михаил провалится или будет раскрыта слишком рано, должен был убить Вельзевул сам. С этим заданием он справился более чем успешно. Впрочем, он мечтал об этом ещё при земной жизни. — Он успел порадоваться, — мрачно ответил Гавриил, вспомнив торжество в голосе Сандальфона, когда он всадил в спину Вельзевул кинжал. — Одного не пойму — как вы всё это провернули под носом у Всевышней? — Так ты до сих пор не понял? — Метатрон хрипло рассмеялся, откинув голову на спинку кресла. Вырвать копьё он больше не пытался, поняв, что это ему не под силу. Гавриил в несколько быстрых шагов оказался у неприметной двери за спиной Гласа. Двери, перед которой благоговели все ангелы, ведь она вела к иным сферам… За дверью была комната с балконом, просторная и светлая. Самая обычная комната на Небесах, которую Метатрон, скорее всего, использовал для отдыха. И ни следа присутствия Всевышней. Смех за спиной стал громче. — Я управлял вами все эти годы! — Из-за этого смеха торжество в голосе старика походило на сумасшествие. А впрочем, кто бы сомневался, что так и могло быть. — Многие сотни лет вы подчинялись мне! И даже ничего не заподозрили. Вы просто стадо баранов, и я, как добрый пастырь, вёл вас и делал выбор за вас! — Тогда зачем бы тебе делать всё это, если вся власть и так была твоей? — Гавриил вернулся в кабинет и резко развернул кресло с Метатроном к себе. От рывка тот застонал, а белая ткань костюма быстрее стала пропитываться текущей из раны кровью. — Вельзевул, — с ненавистью выплюнул Метатрон. — Она такая же, как я. Она не была демоном, но стала правой рукой. И она была слишком близко к тебе, чтобы догадаться, что здесь происходит. Я не мог этого допустить. — Она ни о чём не догадывалась. — Гавриил отошёл на пару шагов, сдерживая в себе желание со всей силы ударить Гласа в челюсть. — Ей вообще не было дела до того, что здесь происходит. — Это пока. Пока ты не попался в её сети достаточно плотно. — Где Всевышняя? — Гавриил задал ещё один крайне важный вопрос. Если Метатрон управлял ими сотни лет, как он говорит, не были ли все те страшные события, что заставляли архангела отвернуться от людей, результатом решений Метатрона? — Её давно нет. Но она успела достаточно мне рассказать. Она хотела для вас самостоятельности, а вам только и нужно было, чтобы вами кто-то управлял. Вы больше всего хотели подчиняться. Я воплощал её План в том, что было известно вам. И проверял свою власть над вами. Вы ничего не заметили, сами придумали себе Мать и Её справедливость. Да даже Иисуса пришлось создавать мне, потому что Она сказала вам о приходе Мессии. А вот это стало для Гавриила последней каплей. Крепкий кулак архангела всё же впечатался в челюсть Метатрона. Они все были обмануты столько лет, сами не замечали очевидного — того, что все планы Всевышней искажены, извращены, в них не осталось света. Метатрону мало было следовать Её заветам, ему нужно было править самому и чувствовать свою власть. Стать Богом самому, стать выше закона. Гавриил больше не мог винить Михаил. Она была такой же жертвой, как и он сам. Как и все на Небесах и на Земле. Больше того, пройдя через это всё, она смогла раскрыть замысел Метатрона. Оставалось лишь одно — завершить начатое теперь, когда все причины известны. Собираясь сюда после рассказа Дагон, Гавриил взял с собой кинжал Каина. Теперь ему было ясно, как он попал к Сандальфону — скорее всего, Метатрон попросту выкрал его у Всевышней. Что ж, Зло само дало оружие против себя. Несмотря на почётный возраст и отнюдь не гладкую поверхность, клинок легко вошёл между рёбрами. Метатрон дёрнулся, вновь захлёбываясь криком, пока Гавриил бережно извлекал сердце из грудной клетки — культ Баала требовал жертвоприношений.