Запретный плод

После ухода Адриана особняк словно окончательно успокоился. Исчезли голоса, шаги, звук открывающихся дверей, и вместе с ними исчезло ощущение, что вокруг постоянно кто-то находится. Некоторое время я честно пыталась занять себя чем-нибудь полезным. Даже открыла книгу. Потом вторую. Затем подошла к окну, полюбовалась садом, прогулялась по коридору и в конце концов пришла к весьма неприятному выводу: за шесть лет моего отсутствия мир успел измениться, а вот скука осталась прежней. Особенно остро это ощущалось после года, проведённого рядом с самым могущественным волшебником в истории. После безумного Мерлина, который мог за завтраком объяснять устройство древних чар, а за ужином случайно превратить половину дома в летающих павлинов, тишина родового поместья казалась почти наказанием. Поэтому примерно через час безуспешной борьбы с собственным бездельем я решила, что сидеть в комнате дальше совершенно невозможно. Подойдя к гардеробу, я распахнула дверцы и некоторое время задумчиво рассматривала ряды платьев. Их было много. Очень много. Слишком много для человека, который большую часть жизни предпочитал удобство красоте. Шёлк, бархат, кружева, вышивка, драгоценные застёжки — всё это выглядело дорого, изысканно и совершенно не подходило для моих планов. — Нет, — сообщила я особенно пышному тёмно-синему платью. — Сегодня мы точно не будем изображать приличную молодую леди. Платье промолчало, но мне показалось, что осуждение в комнате всё-таки появилось. К счастью, в дальнем углу шкафа обнаружилось именно то, что нужно. Чёрные брюки из плотной ткани, высокие сапоги до колен, тёмная рубашка и длинная мантия, которая больше подошла бы молодому аристократу, чем дочери благородного семейства. Именно поэтому выбор показался идеальным. Несколько минут спустя я уже стояла перед зеркалом, застёгивая последние пуговицы на манжетах. Брюки подчёркивали длину ног, тёмная рубашка выгодно оттеняла светлую кожу, а высокая талия делала фигуру более взрослой и собранной. За прошедший год я заметно изменилась. Не внешне — зеркало по-прежнему показывало шестнадцатилетнюю девушку, словно время забыло обо мне, — но в движениях, взгляде и осанке появилось что-то новое. Та беззаботная девочка, которая однажды отправилась в склеп искать приключения, никуда не исчезла, однако теперь рядом с ней существовала и другая Элеонора — та, что пережила одиночество, плен и целый год обучения магии, о существовании которой большинство волшебников даже не подозревало. Собрав волосы в высокий хвост, я ещё раз посмотрела на своё отражение и невольно усмехнулась. Селин бы пришла в ужас. Мы вообще выглядели так, словно принадлежали к разным мирам. В ней была та зрелая красота, которая заставляла людей оборачиваться вслед. Высокая, изящная, с идеальной осанкой и плавностью движений, она напоминала дорогую французскую картину, где каждый мазок художника тщательно выверен и находится на своём месте. Её светлые волосы всегда лежали безупречно, платья подчёркивали достоинства фигуры, а улыбка была способна очаровать половину присутствующих в комнате раньше, чем она успевала произнести первое слово. Рядом с ней я выглядела почти вызывающе. Моложе. Острее. Живее. Там, где Селин покоряла элегантностью, я предпочитала язвительность. Там, где она действовала с достоинством взрослой женщины, я обычно сначала ввязывалась в неприятности, а уже потом начинала думать. Если сравнивать нас с временами года, то Селин была тёплым южным летом — красивым, уверенным и немного опасным, тогда как я больше напоминала весеннюю грозу, которая появляется без предупреждения и оставляет после себя последствия. Впрочем, судя по выражению лица Адриана сегодняшним утром, последствия обычно доставались именно ему. Эта мысль заставила меня довольно улыбнуться, после чего я накинула мантию на плечи и направилась к двери. В конце концов, брат отсутствовал всего несколько часов. А значит, у меня оставалось достаточно времени, чтобы найти себе приключения. И почему-то именно это решение показалось самым разумным за весь день. Стоило выйти из особняка, как я поняла, насколько сильно успела соскучиться по обычному миру. После долгих месяцев, проведённых сначала в чужой реальности, а затем под неусыпным вниманием Адриана, сама возможность просто идти куда захочется ощущалась почти роскошью. Сад встретил меня удивительно тёплым днём — одним из тех редких британских дней, когда солнце не прячется за облаками и не выглядит случайным гостем на собственном небе. Его золотистый свет ложился на дорожки, скользил по влажным после недавних дождей листьям и превращал знакомый парк в место, которое казалось гораздо живее и приветливее обычного. Я неспешно спустилась по каменным ступеням, чувствуя, как лёгкий ветер касается лица и играет выбившимися из хвоста прядями. Всё вокруг дышало спокойствием: старые дубы лениво шелестели кронами, где-то среди кустов перелетали птицы, а высокие окна особняка отражали солнечные лучи так ярко, что на мгновение приходилось щуриться. Наверное, впервые с момента возвращения я действительно почувствовала себя свободной от бесконечных разговоров, объяснений и тяжёлых воспоминаний, которые сопровождали меня последние дни. Именно поэтому вместо того, чтобы чинно пройти по дорожке, как подобало воспитанной молодой леди, я вдруг ускорила шаг, а затем и вовсе побежала вперёд. Сапоги мягко касались травы, мантия развевалась за спиной, а сердце наполнялось каким-то почти детским восторгом. На несколько коротких мгновений исчезли мысли о потерянных шести годах, о смерти родителей, о странных снах и о будущем, которое теперь казалось совершенно непредсказуемым. Остался только солнечный день, свежий воздух и ощущение того, что мир снова открыт передо мной. Добежав до дальней части сада, где за густой стеной деревьев находилась площадка для трансгрессии, я остановилась и обернулась. Особняк возвышался над парком так же величественно, как и прежде. Его башни поднимались над кронами деревьев, а светлые стены сияли в солнечных лучах, однако теперь я смотрела на него совсем иначе. Когда-то это место было для меня целым миром, потом стало воспоминанием, которое я боялась потерять, а теперь снова превратилось в дом. Правда, дом, к которому мне ещё предстояло привыкнуть заново. — Не натвори ничего без меня, — пробормотала я, обращаясь неизвестно к особняку или к судьбе. Ответом послужил лишь шелест листьев. Улыбнувшись, я крепче сжала палочку и сосредоточилась на нужном месте. Пространство привычно сжалось вокруг меня, воздух исчез из лёгких, а окружающий мир растворился в стремительном вихре магии. Спустя мгновение твёрдая земля вновь оказалась под ногами, и вместе с ней на меня обрушился шум десятков голосов. Косой переулок встретил меня так, словно этих шести лет никогда не существовало. Волшебники спешили по своим делам, дети восторженно тянули родителей к ярким витринам, над головами лениво кружили совы с письмами, а вывески магазинов покачивались на ветру, соревнуясь друг с другом в желании привлечь внимание покупателей. Воздух был наполнен запахами свежей выпечки, чернил, старого пергамента и сотен магических ингредиентов, смешивавшихся в тот неповторимый аромат, который существовал только здесь. Я замерла посреди улицы, позволяя себе несколько секунд просто смотреть по сторонам. За время моего отсутствия многое изменилось, некоторые вывески стали другими, появились новые магазины, а старые здания успели обзавестись дополнительными этажами и пристройками, однако сам дух Косого переулка остался прежним. Он всё так же жил собственной жизнью, шумной, беспорядочной и удивительно уютной. На губах сама собой появилась улыбка. В конце концов, если судьба подарила мне несколько часов свободы до возвращения Адриана, было бы настоящим преступлением провести их дома. Поэтому, поправив воротник рубашки и засунув руки в карманы брюк, я уверенно направилась вперёд, даже не представляя, какие неприятности успею найти на этот раз. И, зная себя, именно последнее обстоятельство выглядело наиболее вероятным. Я без особой цели бродила между магазинами, иногда останавливаясь у витрин и с интересом разглядывая изменения, которые успели произойти за время моего отсутствия. Некоторые лавки исчезли, уступив место новым владельцам, другие почти не изменились и выглядели так, словно шесть лет пролетели мимо них совершенно незаметно. Особенно странно было наблюдать за учениками Хогвартса, которые с восторгом выбирали учебники и принадлежности к новому учебному году. Ещё недавно я сама была одной из них, а теперь мне предстояло вернуться туда человеком, который прожил куда больше, чем должен был прожить шестнадцатилетний подросток. Эта мысль вызвала невольную усмешку, которая почти сразу исчезла, когда взгляд случайно скользнул в сторону одного из узких проходов между домами. Сначала мне показалось, что это просто игра света и тени. Люди постоянно проходили мимо, мелькали на границе зрения и исчезали прежде, чем успевали привлечь внимание. Однако в этот раз что-то заставило меня остановиться. В глубине переулка стояла женщина. Она находилась слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть лицо, и всё же внутри мгновенно возникло чувство узнавания. Тёмные волосы спадали на плечи знакомым каскадом, тонкая фигура была неподвижна, а сама её поза показалась настолько знакомой, что по спине пробежал неприятный холодок. Я уже видела её раньше. Не здесь. Во сне. Перед глазами невольно всплыли серебристый лес, туман между деревьями и девушка, которая вела меня сквозь странное видение навстречу драконам и загадкам, ответов на которые у меня до сих пор не было. Словно почувствовав мой взгляд, незнакомка медленно повернула голову. Расстояние по-прежнему не позволяло различить её лицо, однако я была готова поклясться, что она смотрела прямо на меня. А затем женщина развернулась и скрылась за углом. Наверное, на этом история должна была закончиться. Любой здравомыслящий человек предпочёл бы списать всё на совпадение и вернуться к своей прогулке. К несчастью, здравомыслие никогда не входило в число моих главных достоинств. Поэтому уже через несколько секунд я шагнула следом. Сначала всё выглядело вполне безобидно. Я быстро заметила тёмный силуэт впереди и продолжила идти за ним, стараясь не потерять его из виду. Женщина двигалась спокойно и уверенно, словно знала, куда направляется, а я всё глубже погружалась в лабиринт боковых улиц, не замечая, как постепенно меняется окружающий мир. Шум Косого переулка становился всё тише. Яркие витрины исчезли, а вместо них появились старые дома с потемневшими фасадами, узкие проходы и окна, за которыми никто не спешил выставлять товар напоказ. Лишь спустя несколько минут я наконец осознала, что давно не слышу детского смеха, разговоров покупателей и криков торговцев. Вокруг царила совсем другая атмосфера. Та, которая заставляет невольно держать руку ближе к палочке. Я остановилась и медленно огляделась. Только теперь стало понятно, куда именно привела меня погоня. Лютный переулок всегда пользовался дурной славой, однако рассказы никогда не могли в полной мере передать его истинную природу. Даже днём здесь царил сумрак, словно солнечный свет избегал этого места по собственной воле. Старые здания нависали над узкими улицами так тесно, что между крышами оставалась лишь тонкая полоска серого неба, а стены домов были покрыты пятнами сырости и следами магии, происхождение которой лучше было не выяснять. Воздух казался тяжелее, чем в остальной части Лондона. Он пах влажным камнем, дымом, старым деревом и чем-то ещё — сладковатым, неприятным запахом, который обычно сопровождает тёмные ритуалы и запрещённые ингредиенты. Витрины магазинов выглядели так, словно их владельцы намеренно старались вызвать у посетителей чувство тревоги. За мутным стеклом виднелись высушенные головы неизвестных существ, проклятые амулеты, коллекции человеческих костей и книги, чьи переплёты выглядели подозрительно похожими на человеческую кожу. Люди здесь тоже отличались от обитателей Косого переулка. Никто не смеялся, не разговаривал громко и не задерживался на улице дольше необходимого. Прохожие двигались быстро, избегая лишних взглядов, а многие предпочитали скрывать лица под капюшонами. Даже те немногие, чьи лица оставались открытыми, производили впечатление людей, которых лучше не расспрашивать о роде занятий. Наблюдая за ними, я вдруг поймала себя на мысли, что совершенно потеряла из виду женщину. Она исчезла. Растворилась среди теней так же неожиданно, как появилась. Я уже почти убедила себя, что погоня была очередной глупостью, когда в конце узкого переулка вновь мелькнул знакомый женский силуэт. На этот раз незнакомка не уходила, а стояла неподвижно под тенью старого балкона, словно ждала, когда я наконец её догоню. Сердце невольно забилось быстрее, и я уже сделала шаг вперёд, когда совсем рядом раздался удивлённый мужской голос: — Элеонора? Я резко обернулась. В нескольких шагах от меня стоял Абраксас Малфой. На мгновение я даже растерялась. Последний раз я видела его ещё мальчишкой. Тогда ему было всего двенадцать, и он изо всех сил старался выглядеть взрослее, чем был на самом деле. Сейчас передо мной стоял уже семнадцатилетний юноша, высокий, уверенный в себе и подозрительно довольный жизнью. Светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад, дорогая тёмная мантия сидела безупречно, а в серых глазах застыло такое искреннее изумление, словно он увидел привидение. Впрочем, учитывая обстоятельства, именно это он сейчас и видел. Рядом с ним находился ещё один парень примерно его возраста. Он был выше Абраксаса и выглядел гораздо спокойнее. Тёмные волосы подчёркивали бледность лица, а правильные черты делали его почти красивым, если бы не взгляд. Серые глаза смотрели слишком внимательно и слишком холодно для обычного школьника. В них не было растерянности или удивления, только спокойный интерес человека, который привык наблюдать и делать выводы. Несколько секунд никто ничего не говорил. Кажется, Малфой всё ещё пытался решить, действительно ли перед ним стою я. — Это невозможно, — наконец выдохнул он. — Да, мне сегодня уже говорили нечто похожее, — отозвалась я, вновь бросив взгляд туда, где должна была стоять женщина. Переулок оказался пуст. Никакого силуэта. Никаких следов. Будто её никогда там не было. Раздражение вспыхнуло мгновенно. Я несколько минут бродила по Лютному переулку вслед за загадочной незнакомкой, чтобы в итоге потерять её из-за совершенно случайной встречи с Малфоем. Какая восхитительная ирония. — Элеонора... — начал Абраксас, всё ещё не сводя с меня взгляда. — Ты ведь исчезла шесть лет назад. — Спасибо, что напомнил. Я начинала забывать. Рядом тихо хмыкнул его спутник. Совсем незаметно, но я услышала. — Тебя все считали погибшей, — Малфой нахмурился. — А я, как видишь, решила испортить людям статистику. Малфой открыл рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но я уже окончательно убедилась, что женщина исчезла. Чудесно. Столько времени впустую. Разговаривать дальше совершенно не хотелось. Я достала палочку и на мгновение поймала на себе взгляд темноволосого юноши. Он по-прежнему молчал, наблюдая с тем спокойным вниманием, которое почему-то нравилось мне ещё меньше, чем удивление Абраксаса. Не прощаясь и не давая никому возможности остановить себя, я сосредоточилась на аппарации. Мир привычно сжался вокруг, воздух дрогнул, а через мгновение Лютный переулок исчез вместе со всеми своими тайнами, оставив позади ошарашенного Малфоя и его молчаливого спутника. Пространство привычно сжалось вокруг меня, подчиняясь магии аппарации, однако уже в следующее мгновение стало понятно, что что-то пошло не так. Вместо знакомых дорожек поместья под ногами оказалась влажная земля, а в лицо ударил холодный воздух, пахнущий сыростью, мокрым камнем и прелой листвой. Я невольно остановилась и огляделась. Вокруг простиралось старое кладбище. Оно выглядело очень древним. Покосившиеся надгробия выступали из тумана неровными рядами, некоторые почти полностью ушли под землю, другие покрылись трещинами и густым мхом, скрывавшим высеченные на камне имена. Между могилами тянулись узкие дорожки, давно забытые живыми, а старые деревья склонились над ними тяжёлыми ветвями, превращая кладбище в настоящий каменный лабиринт. В этом месте не было ничего пугающего в привычном понимании слова. Оно не казалось зловещим или враждебным. Напротив, здесь царило странное спокойствие, от которого по коже пробегал холодок. Тишина окутывала всё вокруг настолько плотно, что даже собственные шаги звучали неестественно громко. Именно тогда я почувствовала магию. Сначала едва заметно, словно лёгкое прикосновение к сознанию, однако с каждым мгновением это ощущение становилось всё сильнее. Магия исходила не от какого-то предмета или заклинания. Она поднималась отовсюду одновременно — из старой земли, из камней, из самих могил. Казалось, что кладбище дышит ею, а сотни прожитых жизней оставили здесь свой след, превратив это место в нечто большее, чем просто последнее пристанище мёртвых. Я замерла, прислушиваясь к этому ощущению, и неожиданно поняла, что магия словно тянется ко мне в ответ. Это нельзя было назвать голосами. Я ничего не слышала. И всё же где-то на самой границе восприятия возникало чувство, будто кто-то пытается привлечь моё внимание. Словно сама земля узнала меня и теперь настойчиво звала ближе. От этого открытия внутри всё похолодело, но вместе со страхом пришло и странное чувство узнавания. Ощущение нарастало с каждой секундой, пока внезапно не оборвалось. Так резко, что я невольно пошатнулась. Мир вокруг дрогнул, туман закрутился белыми вихрями, а пространство вновь пришло в движение. Перед глазами всё поплыло, словно сама реальность решила сменить декорации, и уже через мгновение кладбище исчезло так же неожиданно, как появилось. Когда зрение прояснилось, я обнаружила себя стоящей перед воротами поместья. Знакомая подъездная дорога уходила к особняку, над садом шелестели деревья, а солнечный свет золотил старый камень фасада. Всё выглядело настолько обычным и спокойным, что кладбище начинало казаться дурным сном. Несколько секунд я просто смотрела на дом, пытаясь понять, что именно произошло. Потом тяжело вздохнула и направилась к воротам.

***

Следующие две недели прошли настолько спокойно, что временами мне начинало казаться, будто все странности последних месяцев были лишь дурным сном. После кладбища, загадочной женщины, появлявшейся то во сне, то на улицах Лондона, и года, проведённого внутри книги Мерлина, подобное затишье выглядело почти подозрительно. Однако дни шли один за другим, не принося ни новых тайн, ни неожиданных катастроф, а потому постепенно даже я начала расслабляться. Большую часть времени занимала подготовка к возвращению в Хогвартс. Само сочетание этих слов до сих пор звучало нелепо. Формально мне предстояло вернуться на последний курс школы, хотя за прошедший год я успела изучить магию, о существовании которой многие профессора даже не подозревали. Тем не менее учебные программы всё равно приходилось просматривать. Вечерами я сидела в библиотеке, окружённая стопками учебников, и с возрастающим недоверием перечитывала материалы, которые когда-то считались сложными. Иногда это даже забавляло. Особенно на уроках защиты от тёмных искусств. После записей Мерлина и нескольких месяцев, проведённых под его руководством, некоторые разделы выглядели так, словно их составляли люди, искренне считавшие опасным существом садового гнома. Впрочем, собственным мнением по этому поводу я предпочитала ни с кем не делиться. Адриан в это время почти постоянно пропадал в кабинете. За шесть лет на его плечи легло слишком многое, и теперь, когда первоначальная радость от моего возвращения немного улеглась, он вновь погрузился в бесконечные дела поместья. Иногда мы пересекались за завтраком или ужином, обменивались новостями и неизменно спорили о моём будущем, после чего каждый возвращался к своим занятиям. Всё это неожиданно напоминало нормальную жизнь. Наверное, именно поэтому приближение первого сентября оказалось почти незаметным. Лишь утром дня отъезда, когда на кровати уже лежала аккуратно собранная школьная форма, а возле двери стоял чемодан, до меня окончательно дошло, что это происходит на самом деле. Мне действительно предстояло вернуться в Хогвартс. Странное чувство. Когда-то школа казалась целым миром. Теперь же, после всего произошедшего, она воспринималась скорее как место, в которое я возвращалась после слишком долгого отсутствия. И всё же где-то глубоко внутри вместе с лёгким раздражением жило и любопытство. За шесть лет изменился не только мир. Изменились люди. Изменился Хогвартс. И, что самое неприятное, изменилась я сама. Оставалось лишь узнать, что произойдёт, когда всё это наконец встретится друг с другом за древними стенами школы.