Десять дней и 0 километров

      Боян лежал на полотенце (теперь уже своем, потому что вчера его чемодан наконец вернулся к нему) и рисовал пальцем причудливые узоры на песке. Солнце встало относительно недавно, но уже ощутимо грело. Бояну нравилось чувствовать теплые прикосновения его лучей, но вот что ему не нравилось, так это осознавать то, что он забыл намазаться солнцезащитным кремом. Обгореть не хотелось, но вставать и что-то делать не хотелось почти также сильно. Боян решил, что ничего страшного не случится, если он подождет, пока Йере вернется и попросит его помочь ему с кремом. Тогда можно будет не только продолжать лениться, но и совместить приятное с полезным.       Сам Йере проявил желание еще немного поплавать в океане, Боян же, почему-то замерзнув, соизволил погреться на берегу. Поэтому сейчас они были не вместе. Боян неожиданно понял, что это, наверное, первый раз за весь отпуск, когда они с Йере расстались, не считая походов в туалет и душ, разумеется. Они буквально каждую секунду проводили вместе, иначе у них не получалось. Впрочем, ничего против они не имели, совместное времяприпровождение доставляло исключительное удовольствие. Боян и Йере совсем не уставали друг от друга. Наоборот, им постоянно всего было мало: мало объятий, мало поцелуев, мало общения. Они стремились взять от это жизни столько, сколько она способна им дать. Бояна все устраивало, но сейчас, оставшись наедине со своими мыслями, он, кажется, понял истинную причину, почему они так делают.       Влюбленность была причиной номер два. На первом месте уверенно расположилось подсознательное понимание того, что очень скоро им вновь придется расстаться. Они пока ни разу не говорили об этом, но оба прекрасно все осознавали.       Эта тема была тяжелая, неприятная. Боян множество раз предавался рефлексии на тему отношений на расстоянии. Вроде, у него даже получилось убедить себя, что пока это их единственный выход. С Йере они также однажды, во время телефонного разговора, пробовали придумать возможные варианты дальнейшего развития события. Не придумали ничего, кроме встреч в свободное время. А что им еще оставалось? У каждого из них была карьера в своей стране, и они объективно не могли никуда переехать.       Бояну казалось, что он смирился, но всякий раз натыкаясь в своей голове на мысли об этом, он испытывал тоску. Пока (то есть в эти три недели, что они с Йере не видели друг друга) все было в порядке. Они скучали, но это было преодолимо. Утешало знание того, что очень скоро они отправятся в совместный отпуск. И вот этот отпуск настал. Но очень скоро он закончится. И что дальше? Они опять найдут свободную неделю в гастрольном графике и встретятся еще где-нибудь? А потом еще где-нибудь, и еще. Судя по тому, что Боян видел, у них был только один выход — делать так до самого конца жизни. Хотя про конец жизни, конечно, преувеличено, ведь произойти всякое может, но в ближайшей обозримой перспективе, нерегулярные встречи оставались для Бояна и Йере единственным выходом.       Разумеется, это расстраивало. Пока у Бояна хватало сил переживать расставания и разлуки, но он не был уверен, как будет дальше. Что если в какой-то момент он поймет, что больше не выдерживает? Что если та боль, что будет приносить разлука перестанет стоить всего того хорошего, что есть в их отношениях?       Боян потряс головой и приоткрыл глаза, посмотрев прямо на солнце, от чего тут же стало неприятно. Зато помогло отвлечься. Боян не хотел думать о плохом. Однако еще со студенческих времен он запомнил, что прокрастинация проблем не решает, а лишь порождает бессмысленную тревогу. Умом Боян понимал, что им с Йере стоит еще раз поднять тему отношений на расстоянии, обсудить все в живую и хотя бы попытаться убедить друг друга в том, что это не проблема.       Боян вновь закрыл глаза, немного расслабившись. Однако очень скоро он резко пришел в себя от того, что Йере, вернувшись, дотронулся до его плеча холодной мокрой рукой. Боян вскрикнул, резко открыв глаза, и сел на полотенце. А Йере рассмеялся       — Прости, — извинился он за этот нелепый и слишком детский прикол.       Боян махнул рукой, намекая, что ничего страшного.       — Мне кажется или ты забыл намазаться кремом от загара? — поинтересовался Йере, садясь рядом.       И Боян понял, что любые страдания и мучения стоят этих отношений. Еще никто и никогда не заботился о нем с таким трепетом и с такой нежностью. Вроде, ничего особенного, просто вопрос про какой-то там крем от солнца, но Бояна до глубины души зацепило, что Йере заметил, вспомнил, и спросил первым, до того, как он сам успел попросить. Из таких мелочей складывались самые искренние и светлые чувства.       — Забыл, — согласился Боян. — Не поможешь мне с этим?       Он подмигнул и лукаво улыбнулся, а Йере тут же полез в пляжную сумку, чтобы найти заветную баночку. Справившись с этой задачей, он выдавил достаточное количество крема себе на руку, сел ближе к Бояну, и коснулся ладонями его спины. Теперь руки Йере были теплыми.       Боян таял под чужими прикосновениями. Йере не делал ничего особенного, просто размазывал крем по его спине, но ощущалось это очень приятно. Надо полагать потому, что любые прикосновения Йере были Бояну до безумия приятны. Он довольно улыбался, наслаждаясь уверенными касаниями чужих рук, вкусным запахом крема, морским ветром и летним солнцем.       Пока Йере делал свое дело, Боян окончательно расслабился. Если бы он сейчас лег обратно, то наверняка бы уснул, однако, ложиться он не стал. Йере попросил:       — Повернись ко мне.       Боян усмехнулся, но просьбу не выполнил. Он только обернулся и забрал у Йере солнцезащитный крем.       — Спасибо, но дальше я как-нибудь сам.       Боян с радостью бы разрешил Йере продолжить, но людей на пляже было слишком много, несмотря на то что еще стояло утро. Хотя, за все время пребывания на острове, к ним еще никто ни разу не подошел. Впрочем, это особо ни о чем не говорило, узнать-то все равно могли. Но Боян старался утешать себя тем, что в интернет пока не утекло ни единой их фотографии, подло сделанной кем-то. Впрочем, они с Йере и сами неплохо справлялись. Он несколько раз выложил в сториз фотографии красивого заката, правда, оставив это без всяких комментариев. Йере же довольно часто снимал контент для своего инстаграма и, в отличие от Бояна, не побоялся отметить геолокацию, давая всему миру понять, где он находится. Точнее, они находятся. В том, что многие догадались о том, что Йере и Боян проводят отпуск вместе, последний ни капли не сомневался. Он против не был, ведь ничего плохого не случилось — и это главное.       Йере сделал вид, что ему очень жаль, но отдал Бояну крем. Пока тот мазал им оставшиеся части тела, Йере с досадой обнаружил, что прямо перед ними на песке начала раскладывать свои вещи какая-то семья с детьми. А ведь они с Бояном специально положили полотенца поближе к воде, чтобы наслаждаться видом на океан! Ну как так можно?! Неужели другого места на огромном пляже не нашлось?       Правда, очень скоро гнев Йере сменился на милость. Повлияло на это появление надувного фламинго. Мужчина, видимо, отец семейства, достал откуда-то относительно небольшую коробку и насос. Вытащив ярко-розовую игрушку из коробки, он нашел клапан и принялся накачивать внутрь воздух. Сопровождалось это характерным шипящим звуком. Йере с интересом наблюдал, как надувной фламинго расправляет крылья, так сказать, будто это было какое-то увлекательное шоу. Настроение от этого у него почему-то поднялось. Порой Йере чувствовал себя странно из-за того, что он в свои почти тридцать, любит штуки, предназначенные для детей, но, в целом, ему это не мешало.       — Нам тоже надо такого купить! — весело сказал Йере.       — Чего?       Боян понял не сразу, потому что слишком увлекся своими мыслями, посвященными тому, что ради Йере он готов на все. Заметив надувного фламинго, он усмехнулся. Боян не мог отрицать то, что ярко-розовая игрушка для плавания выглядит забавной, но каких-то особых эмоций по отношению к ней он не испытывал. Но, раз Йере так хотелось, он с радостью был готов обзавестись фламинго. Только возник один вопрос:       — И где же мы будем его хранить? На кровати?       — Не, — Йере покачал головой, — на балконе можно, хотя, мне кажется, что выгонять друга на балкон — это плохо.       — Друга? — переспросил Боян.       — Ну да, если у нас появится фламинго, он будет нашим другом!       — А как же я? — вздохнул Боян.       — Ты для меня всегда останешься на первом месте, не переживай, — сказал Йере, похлопав Бояна рукой по плечу.       Очень скоро семейство с надувным фламинго отправилось плавать, но лучше от этого не стало, потому что они воткнули в песок два пляжных зонтика, почти полностью закрывших Йере и Бояну вид на океан.       — Им обязательно нужно было здесь расположиться? — возмутился Боян.       Йере, впрочем, быстро нашел решение проблемы, предложив перебраться в какое-нибудь другое место. Так они и поступили. Им достался отличный участок пляжа, с которого только что ушли какие-то парень с девушкой. Говорили они на английском, и Бояну удалось подслушать некоторые фразы. Девушка говорила о том, что ей очень грустно уезжать, а парень, согласившись с ней, добавил, что две недели пролетели совсем незаметно. Однако потом они вспомнили, что дома их ждет любимая собака, по которой они очень скучают. Больше Боян ничего не услышал, потому что они ушли. Но обрывков подслушанного разговора хватило, чтобы печальные мысли вернулись.       Для парня и девушки незаметно пролетели две недели, а у них с Йере даже двух недель не было, только десять дней, точнее, уже семь, потому что три дня прошло. Прошло незаметно. Только вот у этих людей где-то там был дом, собака и совместная жизнь, они прощались с островом, но не друг с другом. А вот Бояну и Йере, в отличии от них, предстояло улететь отсюда на разных самолетах. Это разбивало сердце на множество мелких осколков.       — Все нормально? — немного встревоженно спросил Йере, заметив печаль во взгляде Бояна.       — Да.       — Точно? — счел нужным переспросить Йере. — Мне показалось, что ты какой-то грустный, еще когда я только вернулся.       — Все в порядке, — заверил его Боян.       Но он понимал, что им лучше обо всем поговорить. Поговорить снова, потому что аргументы, найденные раннее, будто бы перестали работать. Боян, ведомый прокрастинацией, знал это, но рассчитывал отложить этот разговор на потом. Однако тот самый разговор состоялся в обед этого же дня и, что удивительно, начал его Йере.       Они тогда были в номере. Валялись на кровати и смотрели прогноз погоды без звука. Ну то есть как смотрели, он просто шел по телевизору. Плотные шторы на окнах были задернуты, от чего в комнате стоял уютный полумрак. Работающий кондиционер спасал от полуденной жары.       Голова Йере покоилась на плече Бояна, который медленно перебирал его короткие волосы пальцами. Кажется, они изначально собирались заняться чем-то более интересным, но по итогу просто лежали в кровати, лениво обнявшись. День выдался непривычно горячим даже для южного климата, и заниматься ничем, кроме отдыха, не хотелось.       Боян уже который раз за день чувствовал, что засыпает. Теперь он даже был готов поддаться этому желанию. Он прижался щекой к макушке Йере и закрыл глаза.       Разбудила Бояна фраза, сказанная Йере, будто бы невзначай:       — Уже три дня прошло.       Его интонация была удивленной, словно он только что обнаружил это. Хотя, вполне возможно, так и было. Предыдущие три дня они были настолько счастливы, что забыли о времени. Никакой уверенности в том, что вспоминать вообще стоило, у них не было, но уже поздно. Боян резко открыл глаза и выпустил Йере из своих рук. Он перебрался на противоположную сторону постели и сел, скрестив ноги, так, чтобы смотреть Йере в глаза.       — Да, — согласился Боян, — но осталось еще семь.       Он мог бы зацепиться за это и закончить не начавшийся разговор тем, что у них еще предостаточно времени и не нужно тратить его на грусть из-за неминуемого расставания. Но не стал.       — Я бы хотел остаться здесь с тобой навсегда, — обреченно вздохнул Йере.       Боян бы тоже хотел, но не позволял себе о таком мечтать, понимая, что это невозможно.       — Слушай, — начал он, пытаясь собраться с мыслями, — мы ведь уже говорили об этом.       Йере утвердительно кивнул.       — Этого не будет, — тихо произнес Боян, глядя куда-то мимо Йере. — Пока, по крайней мере. Но мы ведь пришли к тому, что нам это не помешает, разве нет?       Боян сам принял решение продолжить этот разговор, но говорить об этом ему совсем не хотелось. Слова давались с трудом. За последнее время он слишком привык разделять с Йере исключительно положительные эмоции. Начало этого диалога будто бы вернуло его на три недели назад, на балкон его собственной квартиры в Любляне, где они поднимали по-настоящему серьезные темы и курили в открытое окно.       — Да, — согласился Йере, — но…       На его лице отразилось воодушевление. В номере было достаточно темно, но Бояну все равно удалось разглядеть, как загорелись его глаза. Так Йере обычно выглядел, когда его посещала какая-нибудь идея. Сперва Боян выдохнул с облегчением, решив, что настроение Йере не испортилось, но потом почему-то вновь напрягся.       Йере едва заметно улыбнулся, но улыбка быстро покинула его губы, после чего он серьезно спросил:       — Ты хочешь быть со мной?       Вопрос поставил Бояна в ступор и оставил на душе неприятный осадок. Имелся тут какой-то подвох. Боян не понимал, к чему такое вообще можно спросить. Разве они и так не вместе? Возможно, тревога и напряжение оказались вполне оправданными.       — Конечно же, да! — поспешил ответить Боян. — Я и так с тобой.       Он придвинулся к Йере и взял его за руку, испытывая сильное желание коснуться. Пальцы Йере были прохладными и липкими, это являлось прямым намеком на то, что он нервничает.       — Я не об этом, — покачал головой Йере. — Я очень рад, что ты со мной, а я с тобой. Я рад, что наши чувства оказались взаимными и… боже, я же это уже тысячу раз говорил! Просто… я не об этом, — еще раз повторил Йере уже произнесенную фразу, — просто… Я имел в виду… ты бы хотел быть со мной всегда?       Боян крепче сжал его руку, пытаясь подавить внутреннюю тревогу. Вроде, ничего плохого не происходило, но у Бояна было максимально нехорошее предчувствие.       — О чем ты? — действительно не понял он.       Сперва Бояну показалось, что под «всегда» Йере подразумевает «до конца жизни». Что-то вроде клятвы в вечной любви, которую молодожены дают друг другу во время заключения брака. Боян, честно, не знал, что на это ответить. Он не имел привычки планировать свою жизнь дальше, чем на несколько месяцев вперед, так было проще. Но если исходить из того, что он чувствовал, Бояну на самом деле хотелось быть с Йере всегда. Возможно, озвучивать подобные мысли были еще слишком рано и опрометчиво, но Боян озвучил:       — Да, хочу. Мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Ты заставил меня по-другому посмотреть на жизнь и… ты правда мне очень дорог, и я счастлив, что мы есть друг у друга.       Голос Бояна звучал на удивление уверенно.       Йере улыбнулся и отвел взгляд, словно стыдясь счастья, загоревшегося в глазах. Было заметно, что ему стало очень приятно от того, что сказал Боян, но что-то все равно было не так. В воздухе витала недосказанность.       — Я тоже, — излишне эмоционально ответил Йере. — Но я хотел спросить немного о другом. Ты бы хотел всегда жить вместе со мной?       Вот оно что.       Хотел ли Боян? Разумеется. Особенно сейчас, когда первая, самая яркая и сильная влюбленность еще не пошла на спад, ему хотелось проводить с Йере каждую секунду своего времени. Только вот они не имели такой возможности, а значит вопрос был бессмысленным. И все же Йере зачем-то его задал. Вряд ли он хотел намеренно поговорить об этом, чтобы сделать больно им обоим. Но чего он тогда добивался?       — Я… — Боян растерялся, не зная, что ответить. — Мне нравится жить с тобой. Классно, что сейчас мы делаем это вместе.       Он выкрутился, но Йере, кажется, совсем не устроил такой ответ.       — Да, но ты бы хотел жить со мной всегда? — напрямую спросил он, не оставляя Бояну выбора.       Боян отпустил его руку и вытер собственные вспотевшие ладони об одеяло. Нехорошее предчувствие стало еще сильнее. Ему совершенно не нравилось то, куда уходил этот разговор. Однако Бояну пришлось ответить, и ответил он честно:       — Конечно, я бы хотел, но мы же понимаем, что это невозможно, так зачем ты говоришь об этом?       Боян старался не выдать своей интонацией раздражение, зреющее внутри.       — Я тоже так думал, — вздохнул Йере, — но…       — Но что? — поинтересовался Боян, когда молчание слишком затянулось.       — Выход есть.       Йере сказал это с надеждой, но Боян по-прежнему не ждал ничего хорошего. Но он попытался любыми силами не дать ничему нехорошему произойти.       — Да, мы будем встречаться, когда будет возможность, а в остальное время общаться по переписке и созваниваться.       — Нет.       Йере выглядел встревоженным и мечтательным одновременно. Он будто собирался сказать что-то очень важное, но волновался.       — Я тут подумал, — начал Йере, — и… Понимаешь, мне очень хорошо с тобой, ты — мой человек. Я бы хотел все время быть с тобой. Черт, да я ничего никогда так сильно не хотел! Даже выиграть Евровидение.       Слова казались Бояну приятными, но ситуация — нет.       — Поэтому я бы мог переехать к тебе в Словению. Конечно, только если ты не против и правда этого хочешь. На первое время у меня есть деньги, а потом я бы, наверное, мог пойти на какую-нибудь работу, где не особо нужен язык. Это я к тому, что не собираюсь сидеть у тебя на шее. Зато мы смогли бы жить вместе, как нормальная пара.       Несколько дней назад Бояну приснился сон, в котором абсолютно все в этом мире было сделано из сыра, но сам сыр почему-то был из шоколада. По степени абсурда, сказанное Йере, было примерно на одном уровне с этим сном. Сперва Бояну даже показалось, что он все-таки уснул, и никакого разговора между ними не случалось. Но, к сожалению, он не спал.       — Что за бред?       Это первое, что вырвалось у Бояна, как только Йере замолчал.       — То есть ты не хочешь?..       Мечтательность быстро ушла из голоса Йере, уступая место горькой обреченности.       Боян не совсем понимал, при чем здесь вообще он, поэтому счел нужным уточнить:       — Я правильно понимаю, что ты хочешь бросить все, что у тебя есть, ради… ради чего?       — Ради тебя.       По идее, Бояна должны были порадовать эти слова, но он не испытал ничего, кроме растерянности и некого разочарования, хотя в чем конкретно он разочаровался, Боян не знал. Ему вспомнилось, что вариант «бросить все и жить вместе» они с Йере отмели в первую очередь, при этом вместе посмеявшись над ним. А теперь Йере предлагает подобное?       Боян не отвечал долгое время. Он встал с постели и резко отодвинул штору, ожидая, что в номере станет светло. Светло действительно стало, но солнце неожиданно пропало. Спряталось за плотными серыми облаками. Кажется, в прогнозе погоды было что-то об этом.       — Ты не хочешь? — с опаской спросил Йере. — Ты…       — При чем здесь вообще я?!       Голос Бояна сорвался на крик. Он не планировал, но эмоции взяли свое. Йере вздрогнул, как от удара, и отвернулся, вжав голову в плечи.       — Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь?!       Здравый смысл подсказывал, что необходимо взять себя в руки, однако с каждой секундой, непонятно откуда взявшаяся злость, закипала все сильнее и сильнее. Боян ненавидел себя за это, но, кажется, уже не смог успокоиться.       Пальцы Йере вцепились в одеяло. Он тоже начал сильно нервничать, но все равно пытался сохранять спокойствие.       — Думаю, моя семья не будет против, — вздохнул он.       — А карьера?       Этот вопрос, пожалуй, волновал Бояна больше всего. Семья действительно могла быть не против, в конце концов, в том, чтобы переехать в другую страну к своему партнеру не было ничего необычного. Но вот карьера… Чтобы продолжать ее, Йере необходимо было оставаться в Финляндии — это неоспоримый факт. Переезд в Словению стал бы для него дорогой в никуда.       — Ты мне важнее, — тихо ответил Йере.       — Ты ведешь себя, как ребенок.       Боян не хотел задеть этим Йере, он просто сказал правду. Столь нерациональное поведение свойственно именно детям. Но им оно простительно, а вот Йере вряд ли.       — Да, ты прав, прости.       Йере встал с кровати и отвернулся, видимо не желая показывать свои чувства. Боян ожидал чего угодно, но только не этого. Точнее, он не ожидал, он хотел, чтобы Йере начал спорить или возражать. Молчаливое смирение ранило куда сильнее.       Боян попытался говорить ровно. Несмотря на бушующие эмоции, он понимал, что главная цель — остановить конфликт. Ему в принципе было обидно от того, что они поссорились, фактически, на ровном месте. Но это ладно, в любых отношениях случаются разногласия, без этого никак. Куда больше Бояна напрягало то, что она тратят драгоценное время, а еще то, что это именно он злится.       — Я понимаю, что ты хочешь жить вместе, я бы тоже этого хотел, — начал Боян, — но неужели ты правда готов бросить карьеру? Так нельзя! И… почему ты готов это сделать?       Бояна совсем не устраивал ответ о том, что это «ради него», что-то ему подсказывало, что все несколько глубже. Он не ошибся. Йере повернулся к нему лицом, но продолжил смотреть в пол.       — Это все не по-настоящему, — вздохнул он.       — Что не по-настоящему? — не понял Боян.       — Все, кроме тебя. Сейчас мне повезло, людям понравилась моя песня, несмотря на то, что я всех разочаровал и занял второе место, но когда-нибудь они все равно поймут, что я… ну… не такой классный, как они считают.       Внутри у Бояна вдруг образовалась пустота. Он не мог поверить в то, что услышал. Он был убежден, что Йере давно отпустил это пресловутое второе место. Да, для решения проблемы с низкой самооценкой требовалось время, но Боян столько раз повторял Йере, что он замечательный, что он очень талантливый. Неужели все это было впустую? Он не требовал от Йере ничего, но все же рассчитывал хоть на что-то. Боян судил по себе, поэтому был уверен, что их отношения изменили жить Йере точно также, как и его собственную. Но, видимо, нет…       — Ты — единственное настоящее, что у меня есть, — продолжил Йере, — ты…       Он вдруг резко замолчал. На лице Йере отразился страх, может даже ужас. Он потряс головой, будто в попытке бороться с собственными мыслями. Его щеки нездорово покраснели. Йере сделал несколько шагов назад, упираясь спиной в стену, правую руку он прижал к груди.       Их разделяла кровать. Боян был готов обойти ее и приблизиться к Йере. Ссора ссорой, но он видел, что Йере нехорошо и собирался помочь ему. Однако Йере заговорил прежде, чем Боян успел сделать первый шаг.       — Зачем тебе это?       Вопрос разрезал тяжелую тишину ножом.       — Зачем я тебе? Я недостоин тебя. Ты такой хороший, а я… я… Тебе от меня одни проблемы! — в голосе Йере читалось отчаяние. — Я тебе не нужен.       Боян знал, что он должен подойти к Йере, дать ему попить воды, успокоить и уложить в постель, но… Он не мог. Не хотел, возможно. То, что сказал Йере ранило Бояна в самое сердце. Услышать такое было больно. И очень обидно. Обидно потому, что, как оказалось, все усилия Бояна оказались напрасными. Он так старался помочь Йере, вытащить его из пучины ненависти к себе, но не смог. Причину Боян искать не стал ни в себе, ни в нем. Об этом он подумает потом. Сейчас же просто хотелось справиться с невыносимой болью, причиненной последней фразой Йере.       Я тебе не нужен.       Это был не вопрос. Это было утверждение.       Слова продолжали звучать у Бояна в голове.       Я тебе не нужен.       Он столько для Йере сделал, потому что искренне этого хотел, а тот будто бы обесценил все это четырьмя словами.       Я тебе не нужен.       Йере позволил себе решить за Бояна, и это задевало еще сильнее.       Я тебе не нужен.       Боян вцепился пальцами в волосы и до боли дернул за них, желая, чтобы голос Йере в его голове заткнулся. Боян так боялся вступать в новые отношения, боялся, что предыдущий опыт повторится, но Йере заверил его в том, что все будет хорошо, а теперь он сказал это!       Я тебе не нужен.       Йере сказал, что не сделает ему больно. Но теперь Бояну было чертовски больно. И боль физическая совсем не помогала.       Я тебе не нужен.       Где-то очень глубоко внутри Боян понимал, что все это было сказано на эмоциях, но ебучее «я тебе не нужен» заглушало все здравые мысли.       А потом раздался хлопок двери, и наступила пугающая тишина.       Боян отпустил свои волосы и осмотрелся по сторонам. Йере здесь больше не было. Он ушел в ванную. С небольшой задержкой раздался звук закрывающегося замка. Боян бросился к двери и несколько раз сильно дернул за ручку.       — Открой! — потребовал он.       Несмотря ни на что, Боян все еще ощущал, что обязан помочь Йере. Об этом он и сказал:       — Открой, я хочу помочь, не сбегай от меня, прошу, — ему удалось произнести это относительно спокойно.       То, что сказал Йере, окончательно сломало Бояна.       Из-за двери донесся дрожащий голос:       — Н-нет, не надо. Ты н-не должен. Прости меня. Я-я правда… я правда тебе не нужен. Уходи.       Опять эта фраза! Боян будто слышал звук, с которым разбирается его сердце.       Он повернул голову, его взгляд зацепился за входную дверь. Уже тогда он знал, что пожалеет, знал, что никогда не простит себя за то, что бросил Йере в таком состоянии, но было слишком невыносимо. И Боян сделал то, о чем Йере его просил — он ушел.