Десять дней и 0 километров

      Боян уронил голову на плечо Йере, крепко прижавшись к нему в ответ. Вновь оказаться в родных объятиях было до невозможности приятно. Вроде, ссора отняла у них не больше часа с небольшим, но Бояну казалось, что прошло минимум несколько дней. За это время он успел соскучиться по Йере и теперь наслаждался воссоединением с ним. Однако Боян по-прежнему не чувствовал себя достаточно хорошо, а из глаз продолжали литься слезы. Он до боли закусил губу, пытаясь бороться с ними, но ничего не выходило. Наверное, Боян перенервничал слишком сильно. Раньше он этого не замечал, но безрассудный побег из номера и совершенно нелепое обстоятельство с ключом, лишили его слишком большого количества нервных клеток. Теперь все напряжение решило выйти вместе со слезами.       Боян не припоминал, чтобы был столь эмоциональным прежде. Нет, порой он переживал достаточно сильные чувства и иногда давал волю слезам, но теперь в его жизни этого стало слишком много. Боян точно помнил, что плачет перед Йере уже, как минимум, второй раз, и его это не то чтобы устраивало. Он правда не хотел казаться слабым. Понимал, что должен оставаться сильным ради Йере, ведь это ему, в первую очередь, нужна поддержка. Так Бояну казалось. Поэтому он продолжал пытаться взять себя в руки, не понимая от чего вдруг стал столь сентиментальным. То ли это отношения сделали его таким, то ли за последнее время, несмотря на все хорошие моменты, было слишком много стресса.       Дотянувшись рукой до собственного лица, Боян вытер слезы и глубоко вздохнул. Он попытался отстраниться, но Йере его не отпускал. Он лишь трепетно погладил Бояна по волосам и еще крепче прижал его к себе, словно пытаясь показать, что Бояну не стоит сдерживать свои эмоции. Впрочем, он все равно больше не плакал, только дышал слишком часто и тщетно пытался унять дрожь в руках.       — Я тоже, — прошептал Йере ему на ухо.       — Что?       Боян не понял, что он тоже. Точнее понял с огромным опозданием. Почему-то все, что происходило между побегом из номера и этими утешительными объятиями, вылетело из головы. Возможно, его психика, в надежде уберечь от ненужных терзаний, стерла все это из головы. Но потом Боян, разумеется, вспомнил.       — Я тоже тебя люблю, Боян, — сказал Йере. — И ты себе даже не представляешь насколько сильно.       По щеке Бояна скатилась последняя одинокая слеза.       Он не думал, что их признание в любви будет таким. Если честно, он вообще не думал о том, что оно когда-нибудь будет, несмотря на все, что уже успело произойти между ними и Йере. Слишком это было хорошо. Одно дело симпатия и влюбленность, но другое дело — настоящая любовь. Впрочем, она зародилась между ними, надо полагать, уже давно. Поэтому признание Бояна, вырвавшееся на эмоциях, было абсолютно искренним. А то, что они сказали эти заветные слова при не самых счастливых обстоятельствах, возможно, делало их связь еще более крепкой.       Боян отстранился первым спустя несколько минут молчания. Ему стало слишком жарко, несмотря на то что погода по-прежнему оставляла желать лучшего. Ветер чуть успокоился (либо же на балконе ощущался иначе, чем у океана), но небо оставалось темно-серым. Впрочем, Бояну всегда становилось жарко, когда он сильно нервничал.       — Я пойду умоюсь, — хриплым голосом сказал он. — А потом мы поговорим, если ты, конечно, готов к этому сейчас.       Боян чувствовал себя обязанным начать этот серьезный разговор. Он все еще был уверен, что всецело виноват в их ссоре и думал, что должен извиниться как-нибудь более осмысленно, нежели отчаянное «прости меня». Сперва извиниться, а потом спокойно обо всем поговорить и, желательно, больше никогда не возвращаться к этой теме.       Йере кивнул и, забрав с кресла телефон и наушники, вошел в номер вслед за Бояном, закрыв за ними дверь. Внутри было свежо, но не так прохладно, как на улице.       Оказавшись в ванной комнате, Боян по привычке включил свет. Он предпочел бы не видеть свое заплаканное лицо в зеркале, но уже было поздно. Выглядел он, мягко говоря, не очень. Даже немного неловко стало от того, что Йере видел его таким. Лицо казалось слишком красным, волосы торчали во все стороны, а мокрые слипшиеся ресницы придавали взгляду трагичности. Бояна немного мутило от слишком большого количества выкуренных сигарет. Хотелось выпить чашку кофе или чая с сахаром, но это потом, сперва нужно было привести себя в порядок. Боян открыл холодную воду и склонился над умывальником. Это, кажется, помогло.       Тщательно причесав лохматые волосы расческой, Боян уже планировал уходить, как вдруг его внимание привлекла одна крайне подозрительная деталь. На умывальнике возле крана он увидел несколько капель темно-бордового цвета. Мысль о том, что это кровь, была его первой мыслью. Сердце пропустило удар.       Желая удостовериться наверняка, Боян провел по каплям кончиками пальцев. Они размазались по белому кафелю умывальника, оставляя за собой алый след. Боян поднес руку к носу, ощущая характерный металлический солоноватый запах. Приказав себе не строить никаких догадок раньше времени, он все равно начал это делать. Сердце пропустило еще один удар.       Боян видел Йере, видел, что с ним все в порядке, но… Откуда тогда кровь?! Иррациональная паника возникла слишком быстро.       — Й-йере, — дрогнувшим голосом позвал Боян.       — Да? — обеспокоенно спросил то, перешагнув порог ванной.       — Что это? — спросил Боян, посмотрев сперва на свои пальцы, а после на кровь, размазанную по умывальнику.       — А, это…       Йере почесал затылок и неловко опустил глаза в пол.       — Ничего страшного. У меня просто кровь из носа пошла. Иногда такое случается, когда я нервничаю. Прости, не заметил, что умывальник испачкался.       Йере хотел было смыть с него остатки крови, но Боян сам это сделал, попутно избавляя от следов крови свои пальцы. Он и раньше чувствовал себя до ужаса виноватым, но теперь вины стало еще больше. Он злился на себя, и эта злость почти граничила с ненавистью. Как он мог оставить Йере одного? До чего он вообще довел его своими необдуманными словами?       Он вытер руки полотенцем и закрыл ладонями лицо.       — Боже, — сдавленно произнес Боян, — прости меня.       — Нет-нет, — поспешил успокоить Бояна Йере, осторожно коснувшись его плеча, — ты здесь ни при чем.       Боян лишь горько усмехнулся, но спорить не стал. Понимал, что Йере, скорее всего, винит себя в произошедшем точно также, как и он сам, если не больше. Искать истину можно было бы до бесконечности, но смысла это не имело. Однако Боян все равно склонялся к тому, что ответственность лежит на нем, это ведь он накричал на Йере вместо того, чтобы спокойно ему все объяснить.       — Ладно, — вздохнул Боян, убрав руки от лица. — Теперь ты в порядке? Тебе не плохо?       Йере пожал плечами и отрицательно покачал головой.       — Все хорошо, — заверил он.       Окинув Йере внимательным взглядом, Боян принял решение поверить. Йере выглядел слишком бледным, а его глаза были красными от слез, но признаков того, что ему откровенно нехорошо, Боян не обнаружил.       — Я сделаю нам чай, и мы поговорим, идет? — спросил Боян.       На лице Йере отразилось сомнение. Он словно сперва хотел уйти от столь необходимого им обоим разговора, но потом все же передумал. Наверное, он должен был понимать, что лишь путем диалога реально избавиться от всех разногласий и недомолвок.       — Хорошо, — согласился он.       Боян заварил им по чашке черного чая и не пожалел сахара. Им обоим больше нравился зеленый чай, но в номере имелся только черный. Точнее, весь зеленый они уже выпили, а горничная, которая по идее, должна была восполнить запас пакетиков, почему-то забыла об этом. Вспомнив про горничную, Боян решил начать диалог с недавней истории, которая теперь начала казаться ему веселой, хотя в моменте совсем не воспринималась таковой.       — Прикинь, я украл ключ у горничной, — сказал Боян, ставя чашки на стол.       — Чего-чего? — спросил Йере, улыбнувшись уголком губ.       — Наверное, я свой потерял или он здесь где-то лежит, но не суть. Короче, когда я… когда я вернулся в отель, я обнаружил, что ключа нет, начал стучать в дверь, но ты не отвечал, и я пиздец как испугался.       Йере открыл рот, и Боян уже знал, что тот собирается сказать. Он не дал ему этого сделать.       — Не вздумай извиняться, — предупредил его Боян.       Щеки Йере порозовели, виноватый взгляд он попытался спрятать. А после Йере свел брови к переносице, изображая на своем лице притворное негодование и сказал:       — Вообще-то я хотел спросить, почему ты мне не позвонил.       Боян улыбнулся, сделал несколько глотков чая и продолжил:       — Потому что я плохо соображаю, когда нервничаю. И вообще я там придумал себя всякого, поэтому, возможно, мне казалось, что звонить бессмысленно, — Боян нервно усмехнулся, — так вот… Я сидел в коридоре, а потом появилась горничная, открыла соседний номер и ушла туда закрывать окно, чтобы сквозняка не было, а ключ на тележке оставила, ну я и взял.       — Вернул хоть? — поинтересовался Йере.       — Не, бросил на пол. Может она решит, что сама его потеряла? Хотя она на меня, как на какого-то бомжа посмотрела, может и догадается, что это я.       Они оба рассмеялись. Смех помог разрядить обстановку и лучше подготовиться к непременно серьезному разговору, который последует далее. Боян сделал еще несколько глотков чая и с улыбкой посмотрел на Йере, радуясь, что тот стал выглядеть более живым, а столь несвойственная ему бледность прошла.       — Извини, что не услышал, как ты стучал, — вздохнул Йере. — Я был в наушниках. Понимаешь… когда я более-менее успокоился мне очень захотелось услышать твой голос, поэтому я включил плейлист с вашими песнями. Глупо, наверное…       Боян потряс головой. Нет, это совсем не было глупо, это было очень трогательно. Настолько, что сердце Бояна сжалось. Слова Йере отозвались у него внутри множеством теплых чувств. Вроде, ничего особенного, но осознание того, что Йере включил их песни, потому что хотел услышать его голос, действительно тронуло его до глубины души. Он прижал руку к груди и еще долгое время не мог отвести от Йере взгляд.       — У тебя очень красивые глаза, — сказал последний.       Внутри у Бояна вновь что-то сжалось. Не от самого комплимента, а от того, как Йере это произнес: очень влюбленно и с придыханием. У Йере, по мнению Бояна, к слову, тоже были очень красивые глаза. Он заметил это давно, но теперь будто бы понял по-настоящему. Впрочем, Бояна не особо волновали глаза Йере в настоящий момент. Боян смотрел на Йере, и у него в голове была одна единственная мысль — как же сильно я люблю его! Столь сильных чувств он никогда прежде не испытывал и вряд ли испытает.       Йере казался невероятно красивым сейчас, несмотря на заплаканное лицо. На самом деле, для Бояна он был красивым всегда, в любом состоянии. Боян потянулся к нему рукой, толком не понимая, что собирается сделать. Не понял он и то, кто из них первым перегнулся через стол и поцеловал.       Отчасти Боян не был готов к поцелую. На сердце все еще был осадок, оставленный ссорой. Он не думал, что они так быстро смогут отпустить все произошедшее и вернуться к тому, как было раньше. Однако поцелуй был приятным, никакого напряжения не ощущалось.       Йере, кажется, задавался тем же вопросом, что и Боян, поэтому, когда они отстранились друг от друга, он осторожно спросил:       — Ты совсем не злишься на меня?       — Как я могу на тебя злиться, если это из-за меня случился конфликт? — задал Боян скорее риторический вопрос.       — Нет, это из-за меня, — возразил Йере. — Это же я предложил переехать к тебе.       — Да, но я разозлился, хотя не должен был. Это из-за меня.       Йере, судя по его лицу, сперва хотел сказать нечто совсем иное, но позже, передумав, произнес:       — Это глупо. Может не будем спорить о том, кто из нас виноват и просто признаем, что мы оба идиоты?       Боян выдохнул с облегчением и согласился с Йере. Для него стало неожиданностью то, что Йере предложил столь здравое и, в какой-то степени, взрослое решение. У Бояна за него даже гордость появилась что ли.       — Ты прав. Мы оба идиоты. А теперь можно я скажу то, что думаю?       Боян действительно собирался что-то сказать, но пока плохо понимал, что конкретно. У него было время, пока он смотрел на волны, попутно копаясь в собственной голове, чтобы подготовить нужные слова. У него, вроде как, даже имелись какие-то мысли и умозаключения, но теперь все это исчезло. Боян переживал, что опять наговорит какой-нибудь ерунды. Благо, все его переживания оказались напрасны. Как только Боян заговорил, нужные слова обнаружились сами собой.       — Йере, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но я, наверное, сейчас скажу не самые приятные вещи, — начал Боян, — но я должен. Мне кажется, что у тебя проблемы. Проблемы, с которыми я, к сожалению, не смог тебе помочь. Я правда пытался, но, чувствую, у меня не получилось. Тебе не стало лучше. Это не упрек, не подумай.       — Проблемы? — переспросил Йере, не понимая, о чем идет речь.       — Да, — вздохнул Боян, — с самооценкой. Неужели ты их не замечаешь?       Йере растерянно пожал плечами.       — Разве это связано с нашей ссорой?       — Напрямую, — ответил Боян, удивляясь тому, что Йере действительно не видит взаимосвязи. — Я разозлился не потому, что мне не хочется жить с тобой, а потому что ты предложил то, что плохо для тебя. Не для меня, понимаешь? Я бы очень хотел жить вместе, но ты не можешь переехать в Словению. Ты не будешь счастлив. Тебе нужна музыка, нужна сцена, нужны фанаты — неужели ты не замечаешь? Мне очень грустно от того, что ты считаешь себя недостойным той популярности, которая у тебя есть, думаешь, что это не по-настоящему и что тебе просто повезло. И, к сожалению, я уже не знаю, что должно произойти, чтобы твое мнение изменилось. Я не прошу тебя отвечать, но что сможет доказать тебе, что ты заслуживаешь всего этого?       Йере смотрел слишком растерянно. Бояну хотелось встать из-за стола, подойти к нему и обнять, но он только накрыл ладонь Йере своей, мягко погладив теплую кожу большим пальцем. Он еще не все сказал.       — Но знаешь от чего мне по-настоящему больно? От того, что ты решил, что не достоин меня, сказал, что ты мне не нужен. Если честно, я сперва злился потому, что ты решил за меня, но больше не злюсь, потому что, кажется, понял, в чем дело. Ты думаешь, что мне плохо с тобой, да? Ты думаешь обо мне, но не о себе, так? Но неужели ты не видишь, что я больше всего на свете хочу быть с тобой? И… Йере, я готов на все. Как бы трудно не было, с чем бы нам не пришлось столкнуться, я буду рядом, — Боян сильнее сжал руку Йере, — но… Я не знаю, как тебе помочь. Я думал, того, что мы вместе будет достаточно, то есть, я был в этом уверен, а теперь случилась эта ссора и… Хотя, знаешь, может и хорошо, что мы поругались. Теперь я знаю, как обстоят дела на самом деле.       Боян допил остатки чая из своей кружки, чай Йере оставался нетронутым. Сам он старался смотреть куда угодно, но только не на Бояна, явно чувствуя себя не особо комфортно.       — Прости меня, — тихо сказал Йере. — Ты столько для меня делаешь, а я… я неблагодарный, наверное или… я не знаю, я постараюсь казаться эм… другим.       — Нет, — твердо и безапелляционно произнес Боян. — Ты не виноват. И тебе не надо стараться казаться другим только потому, что мне бы этого хотелось. Мне бы хотелось не этого. Не уверен, что ты специально употребил именно слово «казаться», но это о многом говорит. Я хочу, чтобы тебе стало лучше, чтобы ты действительно начал относиться к себе по-другому, а не просто притворялся для меня.       — Я постараюсь, — ответил Йере, все еще избегая прямого зрительного контакта.       Боян подозревал, что это не сработает. Иногда просто стараться недостаточно. Есть проблемы, которые трудно решить своими силами. Еще совсем недавно Боян не представлял, что можно сделать, но теперь вдруг к нему пришло решение.       — Тебе нужна помощь, — сказал он.       — Помощь? — Йере все же поднял на него взгляд.       — Да, профессиональная помощь. Ты когда-нибудь ходил к психологу или вроде того?       Йере покачал головой.       — Вообще я тоже нет, — признался Боян. — Хотя у нас с Крисом как-то состоялся разговор на эту тему, и он настоятельно советовал мне пойти, но я не пошел. Однако я верю, что это может помочь. Я ни в коем случае ни к чему тебя не принуждаю. Это должно быть твое осознанное решение. Просто обещай подумать об этом, ладно?       — Обещаю, — сказал Йере.       — А теперь я просто хотел бы повторить, что ты замечательный, — Боян тепло улыбнулся, — ты очень хороший человек и талантливый исполнитель, все любят тебя. Я тебя люблю. И я хочу быть с тобой. Ты мне нужен, никогда не смей в этом сомневаться.       Губы Йере едва заметно дрожали. Наверное, если бы у него еще остались слезы, он бы заплакал, но запас слез исчерпал себя. Йере встал со стула, обошел стол и потянулся к Бояну за объятиями. Тот с радостью подарил их ему. Тоже поднялся на ноги, обвил Йере руками, кладя одну на спину, а другую на затылок, и крепко прижал к себе. Так они и стояли еще долгое время, не произнося ни слова.       Позже, когда они прекратили обниматься, Боян сказал:       — Твой чай уже совсем остыл. Тебе сделать новый?       Йере неуверенно кивнул, возвращаясь на свое место. Пока Боян заваривал ему чай, он хотел что-то сказать. Боян это заметил периферийным зрением. Однако Йере так ничего и не сказал, словно резко передумав. Бояну это показалось важным, поэтому, поставив кружку перед Йере, он спросил:       — Ты что-то хотел сказать?       Боян опасался того, что Йере станет это отрицать, решив вновь спрятать все чувства и переживания где-то глубоко внутри, но, благо, он не стал поступать подобным образом.       — Да, я хотел спросить, что мы будем делать дальше. Ну то есть… наше будущее, какое оно?       Сперва вопрос поставил Бояна в ступор, ведь, когда он сам задавался им, сидя на скамейке и глядя на океан, он ни к чему не пришел, но потом он очень быстро отыскал ответ:       — Мы будем вместе, — уверенно сказал он. — Никакое расстояние нам не помешает. И вообще «дальше» — понятие относительное. Наверное, я сейчас скажу грустную вещь, но так и есть. Может и не наступит никакого дальше. Может мы будем счастливы вечно, а может и нет. Может мы умрем завтра или через неделю. Может все изменится или останется, как есть. Я не знаю. А если так, что какая разница, что будет дальше? Мы живем сейчас.       Боян не думал над произнесенными словами, они шли от самого сердца. В них имелось нечто неутешительно и, вместе с тем, они дарили надежду. Если будущее не определено, не значит ли это, что дальше может быть все, что угодно? Как хорошее, так и плохое. Но, в любом случае, гадать бессмысленно, все равно не угадаешь. А жизнь это не то, что находится в туманном «дальше», жизнь — это то, что сейчас.       — Carpe diem? — поинтересовался Йере.       — Да, carpe diem, — подтвердил Боян.       Наверное, в их случае, это было единственное правильное решение. Наслаждаться теми моментами, которые у них есть, а не грустить о тех, которых у них никогда не будет. Принять то, что между Финляндией и Словенией больше двух тысяч километров, а потом осознать, что прямо сейчас между ними нет никаких километров и порадоваться этому. Жить со знанием того, что рано или поздно они встретятся вновь, потому что, на самом деле эта планета не такая и большая. Жить и просто любить друг друга, даже если порой это совсем не просто.       Пропустив все эти мысли через себя, Боян словно почувствовал, как тяжелый груз упал с его плеч. Он и раньше понимал, что им с Йере стоит наслаждаться тем временем, пока они вместе, не думая о том, что расставание однажды наступит, но по-настоящему до него это дошло только сейчас.       А что им еще оставалось? Конечно, можно было бы пойти на поводу у своей слабости, предаваясь бесконечным терзаниям о том, что расстояние — это преграда. Но к чему бы это привело? Ни к чему. Сложить все так, они бы расстались, расстались не на какое-то время, а навсегда, потому что отношения не приносили бы ничего, кроме боли. Однако, смирившись с реальным положением вещей, Боян и Йере получали шанс. Да, они не будут все время вместе, но в то время, в которое будут, они будут счастливы.       Боян улыбнулся и расслабился. Чувство, которое он испытал, было приятным. Что-то подобное он ощущал, когда выходил с экзаменов в университете. И после последнего, финального, выступления на Евровидении. Чувство того, что самое страшное осталось позади. Оно длилось совсем немного, но минуты понимания того, что страшное прошлое уже ушло, а неопределенное будущее еще не наступила, дарили истинное наслаждение.       Бояну хотелось верить, что Йере испытывает то же самое.       Он встал из-за стола, подошел к нему, положил руки на плечи и, быстро поцеловав в макушку, спросил:       — Чего бы тебе хотелось прямо сейчас?       Йере задумался, допивая последние глотки чая.       — Если честно, то полежать. Я устал.       Боян обнаружил, что сам он устал ничуть не меньше, просто раньше этого не замечал, потому что имелись задачи поважнее отдыха. Однако теперь, когда все вопросы разрешились, он имел полное право позволить себе, то есть им обоим, поваляться в кровати.       — Идем, — сказал Боян, жестом поманив Йере за собой.       Завешивая шторы в спальне, Боян неожиданно обнаружил, что сквозь плотные шторы пробиваются лучики солнца. Это вызвало в нем какую-то детскую радость. В итоге он завесил только одну половину окна, и от этого в комнате все еще было достаточно светло.       Они с Йере легли на кровать и, не сговариваясь, нежно прижались друг к другу. Голова Бояна оказалась на плече Йере, а рука Йере — в волосах Бояна. Объятия были теплыми и комфортными — именно те, что необходимо после ссоры. Они стали окончательным подтверждением примирения. На миг в голове Бояна проскользнула мысль о том, что примирительные объятия могли бы перерасти в примирительную близость, но они оба правда слишком устали. Однако Боян все равно поцеловал Йере в губы.       Йере ответил, но после на его лице отобразилось нечто, подозрительно сильно напоминающее недовольство.       — Что-то не так? — спросил Боян.       — От тебя сигаретами воняет.       — Прости.       Боян правда ощутил себя несколько виноватым. Он не должен был этого делать.       — Оставь мне парочку, — попросил Йере.       — Ну уж нет, — возразил Боян, — я их выброшу.       — Хорошо, главное тогда новые потом не покупай, — по-доброму усмехнулся Йере.       — Постараюсь. Кстати, — Бояну вспомнилась одна забавная история, — представляешь, мне не продали сигареты в том магазине на углу. Злобная испанка потребовала документы. Пришлось пойти в другой.       Йере рассмеялся, крепче прижимая Бояна к себе.       — Считай, что она сделала тебе комплимент.       — Спасибо, но комплименты от злобной испанки мне точно не нужны.       — А от меня? — поинтересовался Йере.       — Еще как!       — Что ж, тогда скажу, что ты выглядишь на семнадцать, и я бы тебе тоже сигареты не продал. А еще ты лучший человек на свете, и я очень сильно люблю тебя.       — И я тебя, — прошептал Боян.       Довольный и счастливый, Боян закрыл глаза и совсем не заметил, как, пригревшись в родных объятиях, начал проваливаться в сон. Последним, что он запомнил, были слова Йере о том, что он поставил будильник на шесть вечера, чтобы они не проспали ужин.