Десять дней и 0 километров

      На следующий день погода стала лучше, однако, было еще недостаточно тепло, чтобы купаться в океане. После завтрака Боян и Йере пришли на пляж, но очень скоро поняли, что эта идея не была правильной. Лучше было бы пойти в бассейн. Йере в какой-то момент сам предложил так сделать, и Боян, разумеется, его поддержал.       Отголоски вчерашней ссоры все еще преследовали Бояна. Наверное, он еще чисто физически не отошел от всего произошедшего. Ему требовалось еще какое-то время, чтобы окончательно убедиться, что все в порядке. Но, так или иначе, Боян был счастлив тому, что они с Йере обо всем поговорили и пришли к выводу, что лучшим решением для них будет жить настоящим, стараясь не тревожиться о будущем. Боян также помнил, про обещание, которое взял с Йере, но принял решение не напоминать ему об этом, по крайней мере, до конца отпуска. Это было разумно.       Боян строго запретил неприятным воспоминаниям портить его жизнь, поэтому пусть он и помнил о ссоре, он старался больше не возвращаться к этому и просто наслаждаться отдыхом и временем, проведенным с Йере. Поэтому теперь, когда они шли с пляжа обратно в отель, Боян думал о чем угодно, но только не о том, что через шесть дней им с Йере вновь придется расстаться.       Взгляд Бояна зацепился за один из многочисленных магазинов, где продавалась всякая ерунда для пляжа и сувениры. Точнее, его внимание привлек не сам магазин, а огромный надувной фламинго, выставленный у входа. Почти такой же, какого они вчера видели на пляже. Боян вспомнил, что Йере хотел купить его. Это, конечно, было очень глупо, особенно учитывая то, что они оба уже слишком взрослые для подобных штук. Но, с другой стороны, он всегда склонялся к тому, что в том, чтобы сохранять детскую непосредственность и уметь искренне веселиться нет ничего плохого. Да и просто Бояну хотелось порадовать Йере и как-то поднять его настроение, которое, как он предполагал, еще не вернулось в норму после вчерашнего. Если надувной фламинго может решить эту проблему, то Боян был готов с удовольствием потратить на него свои деньги.       Он взял Йере за руку, заставляя его притормозить и, кивнув в направлении магазина, предложил:       — Пошли зайдем?       Йере, явно думая о чем-то своем, сперва не понял, но потом согласился. На входе он, что было довольно предсказуемо, потрогал голову надувного фламинго, весело улыбнувшись. Губы Бояна тоже невольно изогнулись в улыбке от этого действия.       — Собственно, мы за ним и пришли, — сказал Боян.       — За фламинго? — переспросил Йере.       Он посмотрел на Бояна с предвкушением во взгляде, таким, какое обычно бывает у детей, когда родители предлагают купить им то, что те давно хотели. Еще в его глазах отчетливо читалась благодарность. Бояну даже стало немного неловко, ведь он не считал, что делает для Йере нечто особенное, просто забавный подарок, не более того.       — Хочешь? — поинтересовался Боян, вопросительно изогнув бровь.       Он видел, что Йере хочет, но намеривался по-доброму его подразнить. Впрочем, Боян очень быстро сдался, видя его просящий взгляд. Не то чтобы Йере сам не мог купить себе фламинго, но в том, что это сделает именно Боян имелось нечто символичное. Ему вспомнилось, что однажды он пообещал Йере какой-нибудь нормальный подарок, помимо своей старой розовой футболки, которую Боян ему отдал, когда тот уезжал из Словении. Вряд ли, конечно, надувного фламинго можно было считать по-настоящему достойным подарком, но, главное, что Йере этого хотелось. Поэтому Боян не пожалел пятнадцать евро.       Когда заветная коробка оказалась у Йере, он искренне обрадовался, так, как умел только он. Боян не удержался от того, чтобы быстро обнять его за плечи и поцеловать в щеку. Их по любому кто-то увидел, но было, если честно, плевать. К слову, за все дни отпуска их никто ни разу не узнал. Но даже если узнал, то не подошел, не попросил сфотографироваться и не задал неудобных вопросов. Это дарило некое чувство безопасности и спокойствия несмотря на то, что внимание фанатов было приятным. Даже для Йере, который не считал, что достоин этого. И все же вечно так продолжаться не могло.       — Мы когда-нибудь расскажем им о нас? — немного боязно спросил Йере, когда они уже почти дошли до отеля.       — Им? Фанатам в смысле? Ну…       Боян задумался. Они уже неоднократно обсуждали этот вопрос, но так ни к чему и не пришли. Хотя так-то он был не против, но целенаправленно делать это не собирался.       — Если придется, — ответил он, имея в виду какую-нибудь гипотетическую ситуацию, когда молчать станет невозможно.       Йере кивнул, соглашаясь и сказал:       — Надеюсь, они не осудят.       — О нет, я думаю, им это даже понравится, — усмехнулся Боян.       Поднявшись на нужный этаж, Боян открыл номер своим ключом. Как оказалось, вчера он попросту забыл его в отеле на прикроватной тумбочке, хотя обычно всегда носил в заднем кармане. Позже ему вспомнилось, что он сделал это специально, потому что хотел вернуть Йере его шорты, которые тот дал ему в первый день. Впрочем, какая уже разница? Главное, что ситуация с горничной не повлекла за собой никаких негативных последствий.       — Предлагаю надуть нашего нового друга и пойти в бассейн, — сказал Йере, спеша открыть коробку.       И тут-то Боян понял, что стоило купить насос. Однако было уже поздно, а значит, им предстояло справиться своими силами. В теории насос мог быть в машине, но машина находилась на подземном паркинге в пяти минутах ходьбы от отеля, и идти туда было слишком лень.       Йере расправил фламинго, ища клапан. От игрушки очень сильно пахло резиной, а ее размеры даже в сдутом виде настораживали, но Йере, кажется, ничего не смущало, кроме одного. Он растерянно спросил:       — А как его надуть?       Боян хмыкнул, немного злорадствуя, и ответил:       — Ртом.       Впрочем, от тут же забрал фламинго у Йере и, присев на край кровати, сам начал его надувать. Первое время было нормально, но после стало жарко. Боян чувствовал, что его лицо приобрело ярко-красный оттенок, от прилагаемых усилий. Голова немного болела, но не критично. Ему нравилось наблюдать результат своих стараний и радость на лице Йере. Фламинго постепенно обретал формы, становясь все больше и больше. У Бояна ушло десять с чем-то минут на то, чтобы надуть его основную часть, теперь дело оставалось за малым: голова и крылья. Он открыл клапан на голове, коснулся было его губами, но понял, что ему необходим отдых, и театрально откинулся на постель.       Йере пришел к нему на помощь, видимо, сжалившись. Забрав фламинго, он сперва зачем-то демонстративно облизал клапан, пристально глядя на Бояна, и уже после продолжил его дело. Боян подумал о том, что это самый странный непрямой поцелуй в его жизни.       Когда процесс надувания фламинго наконец завершился, Йере устало усадил игрушку на пол и довольно посмотрел на нее.       — Его будут звать Фрэнк.       — Почему Фрэнк? — поинтересовался Боян, возвращая свое тело в горизонтальное положение.       Йере пожал плечами.       — Не знаю, просто в голову пришло.       — Фрэнк, так Фрэнк, — согласился Боян, вообще-то не планировавший давать фламинго хоть какое-то имя.       Йере сначала похлопал фламинго по голове, а потом, будто извиняясь, очень бережно погладил и, разумеется, в шутку, сказал:       — Ты очень классный, Фрэнк. Я люблю тебя.       Боян прекрасно понимал, что признание в любви, адресованное надувному фламинго, серьезным быть не может, но ему почему-то все равно стало немного неприятно. Бояну из-за этого чувства даже захотелось ударить себя рукой по лицу. Но он правда ничего не мог с собой поделать! Ему хотелось, чтобы из уст Йере слова любви звучали только в его адрес. Боян недовольно пнул Фрэнка ногой, от чего тот отлетел от кровати на полметра и жалобно врезался в стену.       — Эй! Ты что делаешь?! — недовольно выпалил Йере, пытаясь сдержать смех.       — Ревную, — честно признался Боян, продолжая недобро смотреть на несчастного фламинго.       Йере все же рассмеялся, и Боян начал смеяться вслед за ним.       — Фрэнк — это наш друг! — сказал Йере. — Я люблю его, как друга, а так я люблю только тебя.       Он приблизился к Бояну и требовательно поцеловал его в губы. Поцелуй, как всегда, был очень приятным, несмотря на некоторый привкус резины. Боян обхватил шею Йере руками и ответил, мигом забывая про эту глупую шутку и какую-либо ревность в принципе. Того, как Йере целовал его хватало, чтобы подтвердить правдивость его слов. Йере действительно никого не любил столь сильно, как Бояна. А даже если и любил, то это была любовь другого рода, например, родственная или дружеская.       Поцелуй перешел черту трепетной нежности и начал перетекать в нечто страстное очень быстро. Оторвавшись от чужих губ на несколько секунд, Йере сказал:       — Ты должен извиниться перед Фрэнком.       Боян заткнул его очередным поцелуем. Его пальцы уверенно забрались под футболку Йере. Когда к последнему вновь вернулась возможность говорить, он шепотом произнес:       — Мы не можем делать это при Фрэнке! Он еще маленький!       — Нихуя себе маленький! Он полкомнаты занимает! — возразил Боян, вновь целуя Йере.       Они вместе упали на кровать. Теперь уже руки Йере оказались под одеждой Бояна. Вообще-то ничем таким в данным момент они заниматься не планировали, но неожиданная вспышка страсти взяла над ними верх. Они уже не могли остановиться. Впрочем, Бояну и не хотелось. Ему очень нравилась обстановка, возникшая между ними теперь. Они веселились и наслаждались друг другом — это именно то, чего ему хотелось.       Впрочем, дальше взаимных ласк руками они не зашли. Момент был не совсем подходящим. Нужно было быстрее отправиться в бассейн, пока полуденное солнце не начало припекать слишком сильно, и не настало время обеда. Но сразу встать, привести себя в порядок и пойти в бассейн, у них не получилось. Уставшие и довольные, они еще около десяти минут валялись на кровати, иногда лениво целуясь.       Йере, вновь вспомнив про существование Фрэнка, сказал:       — Иногда мне кажется, что ты извращенец.       — Извращенец? — удивился Боян.       За собой он, вроде, никаких специфических наклонностей не замечал.       — Сначала ты хочешь носить мои трусы, потом тебе нравится трахаться при посторонних, — Йере тыкнул пальцем в Фрэнка. — Что дальше? Скажешь, что тебе жаль того осьминога, которого мы вчера ели на ужин, потому что его щупальца казались тебе очень сексуальными?       Естественно, упрек в его голосе был наигранным.       — Ну, во-первых, — начал Боян, — твои трусы были вынужденной необходимостью, а сраный надувной фламинго, как по мне, не является посторонним хотя бы потому, что он не живой. А фетиша на тентакли у меня нет и никогда не было!       — Ладно-ладно, — успокоил его Йере, погладив пальцами по обнаженной груди, и после, посмотрев Бояну прямо в глаза, он спросил: — А если серьезно?       На самом деле, Боян не знал, что ответить. Их с Йере близость всецело устраивала его, точнее, он бы даже мог назвать ее идеальной. Чаще всего, они ограничивались руками или оральными ласками, реже, переходили к чем-то более серьезному и глубокому. Им обоим такое положение вещей казалось комфортным. Наверное, в этом имелось еще одно доказательство того, что Боян и Йере действительно подходят друг другу. И все же, если задуматься, то у Бояна имелись определенные фантазии, которые он был не против реализовать.       Боян прижался к Йере, закинув на него одну ногу, погладил кончиками пальцев по плечу, от чего у Йере наверняка побежали мурашки по спине и томным голосом сказал:       — Возможно, мне бы хотелось видеть тебя более… страстным. Обожаю, когда ты нежен со мной, но как насчет показать немного власти?       — Ох, ну если ты так хочешь, то можно что-нибудь придумать, — ответил Йере.       Воображение Бояна начало рисовать всякие непотребные образы, что тут же отозвалось новой волной возбуждения. Наверное, Боян согласился бы реализовать свои фантазии прямо сейчас, но взгляд Фрэнка казался слишком осуждающим и требующим немедленно пойти в бассейн. Боян закусил губу, мысленно пытаясь отогнать возбуждение. Но, тем не менее, воспользовавшись ситуацией, он спросил:       — А чего бы хотелось тебе?       — Не заниматься пошлостями при Фрэнке, — пошутил он и нехотя встал с постели, видимо понимая, что если они продолжат в таком духе, то точно не доберутся до бассейна.       Йере первым отправился в ванную, вернувшись, он напомнил Бояну о том, что тот все еще обязан извиниться перед Фрэнком. И Бояну действительно пришлось попросить прощение у надувного фламинго за то, что он пнул его ногой. Ситуация, конечно, была до ужаса дурацкая, но зато веселая. А еще утро сегодняшнего дня и покупка фламинго, окончательно помогли отойти им от недавнего конфликта, и это дорогого стоило.       К бассейну Боян и Йере спустились лишь через полчаса. Оказалось, что передвигаться с Фрэнком по достаточно узким коридорам отеля не так и удобно. Нет, они не шли полчаса к бассейну, но минут семь это отняло. Остальное время Боян и Йере просто не могли нормально выйти из номера, потому что постоянно прерывались на глупые, но очень смешные шутки и короткие поцелуи.       В самом бассейне людей было относительно немного, но вот большинство шезлонгов около него было занято. Им удалось отыскать только один свободный, но проблемой это не стало, ведь Боян и Йере не собирались валяться на солнышке, у них была конкретная цель — использовать Фрэнка по назначению. Этим они и занялись. Бросив полотенца на шезлонг, они устремились к воде.       Уходя, Боян услышал комментарий достаточно пожилой женщины, занимавшей вместе со своим, по всей видимости мужем, два соседних шезлонга. Она крайне недовольно и даже с презрением, обратилась к своему мужу на польском, и тот уверенно закивал, подтверждая ее слова.       Отойдя на достаточное от них расстояние, Боян сообщил Йере:       — Она сказала, что мы выглядим как геи.       — Ты понимаешь польский? — удивился Йере. — Это же был польский, да?       — Ага. Все славянские языки относительно похожи, поэтому я могу понять некоторые слова, — пояснил Боян. — Сейчас вот понял и…       — Тебе это неприятно? Ну, то, что она сказала? — спросил Йере, когда молчание слишком затянулось.       В воду они до сих пор не зашли, так и стояли у бортика бассейна вместе с фламинго.       Боян задумался. На самом деле, ему было плевать на слова польки. В интернете постоянно задавались вопросом не гей ли он. К тому же ответ был утвердительным, поэтому Бояну не на что было обижаться. Да и, справедливости ради, они действительно выглядели, как геи. На Йере были неоново-зеленые плавки, а на Бояне такие же неоновые, но розовые (которые тоже принадлежали Йере, но Боян их так и не вернул). Картину дополнял огромный надувной фламинго. И все же, в цивилизованной обществе, подобные комментарии было принято оставлять при себе.       — Плевать, — сказал Боян. — А тебе?       — Мне тоже все равно и… почему мы еще не в бассейне?       Йере бросил Фрэнка в воду и спустился туда же по ступеням. Боян последовал его примеру. Вода была очень теплой, но имела характерный запах хлорки. Не то чтобы это стало проблемой, но Боян все же предпочитал купаться в океане. Оставалось надеяться, что погода улучшится в ближайшее время.       Йере отплыл от бортика бассейна, цепляясь за Фрэнка. Он выглядел таким счастливым и радостным, и Бояну передались его эмоции, хотя надувной фламинго сам по себе вызывал у него разве что легкую усмешку. А еще он совсем не понимал, что с этой штукой делать. И Йере, кажется, тоже.       — Как на него залезть? — поинтересовался Йере.       — С бортика, очевидно.       Так Йере и поступил, очень скоро вернувшись к Бояну верхом на Фрэнке. Однако сидячее положение ему очень быстро наскучило, и он лег на фламинго, свесив одну руку в воду. Боян ухватился за надувное крыло игрушечной птицы и посмотрел на Йере снизу вверх.       — Кажется, мы снова разыгрываем сцену из «Титаника», — усмехнулся он.       — Ты мой Джек, а я твоя Роза, — поддержал шутку Йере.       Правда, спонтанно разыгранная сцена из фильма, была весьма печальной. Но, к счастью, они были не посреди ледяных вод Атлантического океана, а все лишь в бассейне, и прощаться явно не собирались. Да и места на Фрэнке, в случае чего, хватило бы для них обоих.       — Считаю, что мы должны повторить ту сцену, где ты рисуешь меня, — улыбнулся Йере, взяв Бояна за руку.       Художественные навыки последнего оставляли желать лучшего, но он кивнул, соглашаясь.       — И ту сцену, где тебя приковали наручниками к трубе, — продолжил Йере.       Боян подавился воздухом и в крайней степени возмутился.       — И после этого ты еще меня извращенцем называешь?!       — Но ты бы от такого не отказался, я прав?       Возможно. Не в смысле оказаться запертым на тонущем корабле, а в смысле позволить Йере приковать себя к чему-нибудь наручниками, а потом спасти (но не с помощью топора, как это было в фильме!). Правда, наручников у них не было, но эта проблема решалась достаточно быстро. Впрочем, ни о ее решении, ни о том, что они когда-нибудь могут реализовать нечто подобное, Боян сейчас думать не хотел. Только не посреди общественного бассейна, пока они плавают на надувном фламинго, а та недовольная польская женщина, наверняка смотрит на них.       Боян плеснул водой Йере в лицо, после чего потянул его за руку, заставляя неуклюже скатиться с фламинго в воду. Ответом на вопрос Йере стало игривое молчание, но, надо полагать, им все было понятно и без слов. Однако к обсуждению или, что еще лучше, реализации чего-то пикантного, они перейдут позже, теперь было время беззаботного веселья.       И вообще у них еще было время. Целых шесть дней.       Вдоволь накупавшись, они выбрались из бассейна и вернулись к шезлонгу. Повезло, и польская парочка ушла, поэтому соседние шезлонги оказались, предоставляя Бояну и Йере возможность задержаться у бассейна.       — Как насчет пива? — предложил Боян, глянув в сторону бара.       — Угощаешь?       Боян угощал. Ответив на вопрос Йере довольной улыбкой, он отправился в бар. Однако дойти до него ему не дал спасатель, дежуривший у бассейна. Увидев, что он направляется к нему, Боян не предвещал ничего хорошего. Предполагал, что спасатель сейчас скажет о том, что в бассейне нельзя плавать на надувных матрасах или что-то подобное. Но догадки его оказались ошибочки. Спасатель поздоровался и показал Бояну экран телефона, на котором был открыт гугл-переводчик. «Я не говорю по-английски. Ты очень красивый. Не хочешь познакомиться?» — гласила надпись в нижней половине экрана. Боян растерялся, плохо понимая, как на это реагировать, а потом ему захотелось рассмеяться от нелепости ситуации. Спасатель облизал губы и подмигнул, и это уже была какая-то откровенная наглость. Он ведь по любому видел их с Йере вместе, тогда какого черта?       Ответил Боян достаточно жестко. Сказал, что знакомиться он не хочет, потому что у него уже есть парень, надеясь, что спасатель поймет слова «no» и «boyfriend», несмотря на незнание английского. Спасатель ушел то ли обидевшись, то ли разозлившись, а Боян благополучно добрался до бара и купил два бокала пива.       Это был первый раз, когда Боян назвал Йере своим парнем. То есть, он и раньше воспринимал его именно таковым, но сейчас он произнес это вслух, будто бы делая официальное заявление. Да, это услышал только один человек, но, тем не менее, признание отозвалось теплыми чувствами в груди.       — Этот чувак имел что-то против Фрэнка? — спросил Йере, когда Боян вернулся.       — Скорее против тебя, — ответил Боян, сделав несколько глотков божественного напитка.       — В каком это смысле? — напрягся Йере, впрочем, очень быстро расслабился, видя несерьезное лицо Бояна.       — Сказал, что я красивый и предлагал познакомиться.       — Ты же отказал ему? — настороженно спросил Йере, до сих пор не притронувшись к пиву.       — Нет, договорился о свидании завтра вечером, — саркастично ответил Боян, но тут же добавил: — Отказал, конечно!       Йере выдохнул с облегчением и поднес бокал к губам, а Боян наоборот напрягся. Он ожидал, что это будет такая же шутка, как и его ревность к надувному фламинго, но Йере, кажется, что-то задело. Не сильно, конечно, и очень скоро он успокоился, но Боян не мог не заметить некоторые сомнения, проскользнувшие в его взгляде. Вряд ли из-за спасателя, скорее из-за самой перспективы того, что однажды Боян предпочтет ему кого-то другого.       — Ты ревнуешь? — серьезно спросил Боян.       — Нет, не в этом дело, просто… я и раньше думал об этом и… я бы не хотел, чтобы ты ушел от меня, но я также понимаю, что есть люди, которые намного лучше меня.       И опять больно. Боян тяжело вздохнул, убрав мокрую челку со лба. Его утешало лишь то, что Йере обещал подумать насчет похода к специалисту, чтобы хоть немного улучшить свою самооценку. Боян мог бы еще раз напомнить ему об этом, но не стал, момент для серьезного разговора был неподходящий, да и просто не хотелось. Боян сказал лишь одно:       — Для меня ты самый лучший.       Прозвучало это настолько убедительно, что Йере безоговорочно поверил. И Боян был этому несказанно рад. Тратить драгоценное время отпуска на не самые приятные диалоги совершенно не хотелось. К тому же, Боян не соврал. Он правда считал Йере самым лучшим. Конечно, возможно, среди почти восьми миллиардов человек найдется кто-то, кто будет добрее Йере, у кого будет более обворожительная улыбка и более пронзительный взгляд, но какая разница? Боян не встретил этого гипотетического человека, он встретил именно Йере, и полюбил тоже именно Йере. И это было счастье, что их судьбы вообще пересеклись, ведь, если бы не Евровидение, они рисковали бы даже не узнать о существовании друг друга.       Боян поднял руку с бокалом вверх и сказал:       — У меня есть тост или вроде того. Я хочу выпить за тебя. Йере, дорогой, если начинаешь сомневаться в себе и в том, что ты достоин всего самого хорошего, просто помни, что для меня нет никого, лучше тебя, и помни, что я люблю тебя.       Их бокалы ударились друг о друга.       — Следующий тост будет за тебя, — сказал Йере, вытирая пену с усов тыльной стороной ладони. — А третий за Фрэнка.       — В таком случае, мы еще должны выпить за нашего маленького тюленя, — сказал Боян. — Помнишь о нем?       — Конечно! Неужели ты думал, что я забыл про нашего тюленя?       — Ну мало ли ты променял его на Фрэнка, — по-доброму усмехнулся Боян.       — Ни в коем случае! Я люблю всех, но больше всего тебя.       Боян благодарно улыбнулся и блаженно прикрыл глаза. Теплые солнечные лучи приятно ласкали кожу, алкоголь позволил окончательно расслабиться. Воздух пах отдыхом и хлорированной водой из бассейна. Рядом с Бояном был Йере. И Фрэнк еще, которого он, пусть и не сразу, но кажется, все же согласился принять в семью, а где-то там в австрийском зоопарке был маленький тюлень, и все это казалось слишком сказочным и нереалистичным. Бояну было неприятно слышать слова Йере о том, что он считает себя недостойным любви и счастья, но прямо сейчас Бояну казалось, что сам он также не достоин всего того, что с ним происходит. Однако он был здесь, на Канарских островах, вместе с Йере. И это было реально.       Потом они, как Йере и обещал, они выпили за Бояна, потом за тюленя и Фрэнка, а потом взяли еще по бокалу пива. Закончилось все тем, что они пропустили обед, так как, вернувшись в номер, благополучно уснули.       Погода во второй половине дня заметно улучшилась, и Боян с Йере (и Фрэнк, без него теперь, надо полагать, никуда) пошли на пляж, где долго болтались на волнах, держась за надувного фламинго, и обсуждали планы на вечер. В них входило посещение ресторана и повторение сцены из «Титаника», правда, они пока так и не решили, какой конкретно: с рисованием или с наручниками. Все было слишком хорошо и напоминало сбывшуюся мечту. У Йере и Бояна еще было время и была любовь, а большего им и не требовалось.