Смешанные

Мир магов. Он такой алчный и эгоистичный, однако, к сожалению, об этом знают не все, наивно доверяя высшему начальству. Люди там, а точнее Маги – такое обращение им нравится больше, не боятся навредить другим, они смело идут по головам, а руки их по локоть в крови. Сугуру Гето ненавидел начальство. Он ненавидел Старейшин. Он ненавидел магическое общество. Он ненавидел слабаков, сидящих там, и решающих за других, что делать. Он ненавидел наблюдать и терпеть, однако ему приходилось это делать. Сугуру слушал и его тошнило от этих обезьян, от их напыщенного пафоса и выдуманного статуса. Он стоял в коридоре, в нескольких метрах от кабинета, где вели серьёзные переговоры Гакуганджи Ёшинобу и Яга Масамичи о проникновении в хранилище. По правую сторону от кабинета, представляя киотский техникум, стояла Касуми Мива – стройная и, пожалуй, самая симпатичная девушка из многих: в строгом костюме и туфлях, с ярко-голубыми волосами, лежащими на плечах, и голубыми глазами. – Это нарушает все правила и порядки! Это безответственность, Яга. Принимать Якету Криёмидзу обратно в техникум – ошибка, допустить исчезновения моего человека – ошибка, проникновение чужака в хранилище – ошибка! Ты понимаешь к чему это может привести, – не уточнил, а поставил перед фактом Ёшинобу. Масамичи молчал, его лицо выражало лишь строгость и холод, руки были сложены в замок между коленей, плечи опущены, а спина горбилась. – Твои студенты позволяют себе слишком много. Теперь проблемы будут не только у меня, но и у остальных. – Они больше не мои студенты, – ответил кратко Масамичи. – Но относишься к ним так. Разве проникновение в хранилище не должно было привести тебя в чувство? Или исчезновение приставленного к Сугуру Гето человека и печать, которую могут сорвать только маги высшего уровня, тебе кажутся несерьёзной причиной? – У нас до сих пор нет никаких доказательств виновности Сугуру. Его беспочвенное обвинение может рассматриваться как клевета. Несмотря на риск оспаривания слов Гакуганджи – старейшины Ассоциации Магии, Масамичи глубоко, но всё так же бережно и тепло относился ко всем своим выпускникам, тем более к Гето. – Я знаю, что происходит в моём техникуме и уверен в своих людях, – для большей твёрдости отметил он. – Имей в виду, Яга, если всё же выяснится, что Сугуру Гето серьёзно нарушил законы магического общества, то его немедленно казнят. Как и Якету Киёмидзу – ты знаешь, любая оплошность и мы сдержим обещание, Ассоциация Магии не дают второго шанса. Атмосфера в кабинете стояла мрачная и напряжённая. Челюсти Масамичи со скрежетом сжались, вены на лбу едва заметно взбухли, а брови сильнее свелись к переносице. Они не шутят, новая слежка уже была приставлена, и он знал это. – Эта девка также психически нездорова, – Ёшинобу бросил на стол характеристику Якеты и открыл страницу с медицинскими обследованиями, – Ты уже ознакомился с информацией, что она сказала нашему врачу, при этом совершенно убеждённая в своей адекватности? Якета описала проблемы эмоционального расстройства, ступор, перевозбуждение во время боя, что иногда ведёт диалоги с сомой с собой, кошмары, бессонница и даже галлюцинации. Она последний человек, которому можно доверять, – к характеристике девушки Гакуганджи также положил еще несколько, – А ваш медик Сёко Иэйри, страдающая глубокой депрессией вместе с Гето? Прошу тебя ознакомиться с этим. Мне плевать, чем они страдают, Масамичи, самое главное, чтобы это не стало для нас проблемой. Правда никогда не была приятной, Яга понимал и ощущал вину за это. Не уследил, не заметил. Они больше не его студенты. Ёшинобу, холодно осматривая Ягу, который молчаливо согласился со всем, поднялся с места, чтобы поскорее покинуть его и этот злополучный кабинет. Мива, почувствовав директора у дверей, вежливо открыла их, и старик, шаркая ногами по полу, направился вдоль коридора. Её не слишком волновал их разговор, всё равно толком ничего не поняла, Касуми лишь бросила заинтересованный взгляд на Гето, сразу же отвернулась и последовала хвостиком за Гакуганджи. Когда Масамичи вышел следом, Сугуру взглянул на него – абсолютно отстранённого и чужого, но ничего не испытал, ни жалости, ни грусти к сенсею. Сугуру не стал оправдываться или о чём-то расспрашивать. А смысл? Мужчина, покинув кабинет, направился в противоположную сторону от Ёшинобу, в руках он крепко сжимал бумаги с характеристиками своих людей. Гето внимательно проследил за действиями своего бывшего учителя, ему было достаточно услышать разговор, чтобы сделать свои выводы. Он всё запомнил.

***

Послышался грохот. Балки и куски бетонных блоков громко ударились о землю, вместе с ними посыпалась и штукатурка. Когда шикигами Мегуми – Орочи, что внешне напоминало змею, внезапно ударило проклятье, то оно пробило своей тушей несколько этажей вниз в заброшенном недостроенном здании. Запыхавшийся Фушигуро медленно подошел к неприятному тёмно-зелёному чудовищу с несколькими глазами и руками, точно у паука, и посмотрел с каким аппетитом Гончие начали разрывать проклятье на части. Убедившись в том, что тварь изгнана, он поспешил выйти за пределы завесы. Всё это время я ждала Мегуми неподалёку, стоя на улице. Когда тот перелез через забор с табличкой «Не входить. Опасно. Идёт стройка», я слегла улыбнулась ему, стараясь выразить дружелюбие, как это обычно легко получалось у Годжо. Однако шаман никак не отреагировал. – Нельзя было поделить несколько заданий и растянуть их на пару дней, а не заставлять меня носится по всему Токио до вечера? Я сегодня с самого утра только и делал, что убивал проклятья третьего уровня. – Ну это ведь не я отправила тебя этим заниматься. Изначально тебя вообще хотели отправить на убийство второго, почти первого уровня. Это Сатору попросил, чтобы дали задание полегче. – И где он сам? – Не знаю, – честно пожала я плечами. Мегуми хмыкнул. Я убрала завесу, когда убедилась, что вокруг спокойно, и мы двинулись вперёд извилистой дорогой. До метро минут десять как минимум, а сегодня Иджичи на машине довести не мог, поэтому пришлось идти самим. Мои взаимоотношения с Мегуми складывались плохо, нам трудно было найти общий язык. При любой моей попытке как-то поддержать диалог либо похвалить за старания, Мегуми отвечал сухое: «спасибо», или косо смотрел. Собирая мысли в кучу, я вновь решилась взять инициативу в свои руки: – Сатору хвалит тебя, говорит, что ты делаешь большие успехи. Я тоже вижу, как ты быстро растёшь. Мы договорились, что как только он закончит всю работу, то снова сможет заняться тобой. – Ладно, – кратко ответил он, смотря куда-то в сторону. Мне в моменте даже показалось, что тот вообще меня не слушал. Перейдя дорогу по пешеходному переходу, мы спустились в метро и посмотрели на карту. – Нам в другой конец Токио, – уточнила я, одновременно просматривая маршрут ещё в телефоне. Фушигуро не спорил и легко согласился, карту метро он знал получше меня. Уже минут через тридцать мы сделали несколько пересадок и сели на нужный поезд в последний вагон. Вагон слегка покачивало из стороны в сторону, слышалось едва уловимое стуканье колёс, и людей почти не было. Фушигуро предпочитал стоять, державшись за поручень, лишь бы не сидеть рядом со мной. Хмуро и молчаливо он рассматривал серый пол поезда и свои потёртые ботинки, тёмные пряди волос лезли ему в глаза. Слева от меня через одно сидение сидела пожилая женщина. Я взглянула на неё, подмечая морщины и пятна на лице. От неё неприятно пахло старостью, она держала на коленях пакет и мирно посапывала. Её седые волосы, обвисшая грудь и кривые, желтые ногти вызвали во мне лёгкое отвращение. На самом деле, я не понимала почему, но я не любила стариков, их внешний вид вызывал во мне отвращение и отторжение. Я в моменте задумалась об этом, прикрывая глаза. Забавляло и ужасало то, что я старше её, моё тело должны были уже давно сожрать черви. Однако я никогда не помнила себя старой, в своём отражении я видела всегда только молодую и красивую девушку. Думаю, я бы лучше сдохла, чем состарилась.

***

Когда я открыла глаза по приезду на последнюю станцию, людей в вагоне и вовсе не осталось кроме нас с Фушигуро. – Ты идёшь? – спросил он. Я кивнула, поднимаясь с места и покидая вагон. Размышления увели меня настолько далеко, что я не обратила внимание, как мы быстро приехали. Солнце почти спряталось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые, розовые и алые оттенки. Слабый солнечный свет ещё какое-то время освещал нам дорогу, пока мы не зашли за барьер Токийского техникума. Поднимаясь в гору по узкой извилистой лестнице средь густого леса, по дороге нам не встретилось ни одного фонаря. Первое время я аккуратно поднималась по ступеням, идя позади Мегуми, а когда глаза привыкли к темноте, то двигалась уже более уверенным шагом. Об этой лестнице знали отнюдь не всё. Её построили как запасной выход через месяц после убийства Тоджи Фушигуро. Я не очень видела смысла в дополнительном спуске вниз, ведь Убийца магов, окажись цель там, смог бы спокойно найти её. Однако Масамичи утверждал, что спуск сама Тенген охраняла. По лестнице в основном ходили только мы с Мегуми, он узнал о ней недавно. Сатору это место не любил, а бывали ли здесь Гето и Сёко, я не знала. Когда я довела Мегуми до общежития, то с облегчением вздохнула, что день закончился, а мне больше не придётся пытаться находить подход к трудному подростку. Фушигуро сам выглядел уставшим, но не менее довольным. – В общем... – начала подбирать слова я, – Ты завтра свободен, никаких занятий нет. В следующий раз с тобой уже должен будет заниматься Сатору, но мне, если что, пиши. – Ага. Но не успела я договорить, как дверь перед моим носом захлопнулась. Я даже не моргнула, а просто уставилась на неё. Это было слишком неожиданно. – Доброй ночи, – под нос пробубнила я, сжимая губы в линию. Вновь и вновь убеждаясь в том, что я не умею ладить с детьми, моё лицо помрачнело. Только Юта со мной нормально общался. Стараясь, не сильно задумываться об этом, я вовремя вспомнила о бумагах, которые Иджичи обещал оставить в кабинете ещё сегодня утром. Перед тем, как уйти домой, я решила сначала ознакомиться с написанным. Перейдя из корпуса в корпус по плохо освещенному коридору, я вдохнула аромат знакомых резких благовоний. Всё было довольно спокойно, пока я не почувствовала давящую энергию Годжо. Он сильно уменьшил радиус. Обычно на территории техникума он её либо делал маленькой, либо слабой. Саму по себе энергию шестиглазого я бы описала слоистой, словно уходишь под воду – чем ближе к сильнейшему, тем становится тяжелее. Но для магов она была терпимой и в какой-то момент стала привычной. Думаю, Сатору уже знал, что я нахожусь рядом. Мы с ним в последнее время стали редко видеться, чаще переписывались, чем общались, но меня не столько напрягало наше общение, сколько чем он занимался вне работы. Дверь в кабинет открылась, и я прошла внутрь. Годжо сидел за компьютером, активно пользуясь мышкой, на его столе оказались нужные мне документы. – Разве Иджичи не отдал их мне? – посмотрела я на бумаги. На плечи Сатору взваливали много работы, очень много. Её было больше, чем у остальных, но Годжо выполнял всё очень быстро. – Иногда меня раздражают его ошибки, – не отрываясь от компьютера, сказал маг, – позволяет другим лезть в мои дела. Тем более, когда это касается моих учеников. На самом деле Сатору мог скинуть на своих студентов или друзей разного рода задачи, но они никогда не были сложные. Ученикам он давал возможность потренироваться, нас как-то под рождество заставил купить игрушки. Серьёзную работу выполнял он сам. – Ты про бумаги? – он кивнул. – Это как-то касается Мегуми? – Нет, – быстро ответил маг, – но команду первокурсников ждёт пополнение, – последние слова он озвучил с улыбкой на губах. – Пополнение? – вскинула я бровь. Мне не могло это показаться, верно? Я подошла к нему и наклонилась, чтобы посмотреть в экран компьютера. Сатору листал чью-то анкету. Когда он прокрутил колёсико мыши вверх, то я смогла увидеть фотографию девичьего лица в маленьком квадратике справа: короткие рыжие волосы, карие глаза и большие ресницы, тонкие брови и тонкие губы. – Кугисаки Нобара, – прочла я имя в анкете. Там описывались её способности, умения, уровень и многое-многое другое. Эта анкета чем-то была очень схожа с теми, которые лежали в хранилище. Но всё-таки была не такой подробной. В любом случае, всю недостающую на неё информацию всё равно накопают. – Я уже ей выделил место в общежитии, надо будет ещё оценить способности. Голод, который ощущался тяжестью в горле, превратился в комок, забирая вместе с собой и аппетит. Заместо этого появилось новое, более отвратительное чувство... – И когда она приедет? – Через неделю. Я пойду вместе с Мегуми, чтобы сразу познакомить их лично. Поскольку речь касалась первых серий аниме, то уже я знала, что к моменту её приезда также появится Юджи. И множество мыслей в моей голове закопошились, словно рой личинок. Юджи Итадори заставлял меня думать только об одном маге, дьяволе во плоти – Сукуне. Всё в моей жизни сложилось так, чтобы я снова встретилась с ним лицом к лицу. Годжо обернулся, заметив резкое изменение в моём настроении, как и во взгляде в целом. Какая разница имеет жизнь, в которой целью было убийство Двуликого? Теперь Сукуну и меня, мечтающей разорвать его на куски, разделяло лишь тело пятнадцатилетнего мальчишки. Жестоко. Итадори идеальный сосуд для этой прячущейся вновь мрази. Но я не могла просто так убить его, как и не могла спрятать пальцы, нарушать сюжет сейчас опасно. Реакция Сатору на меня в тот момент была обычной и слегка скучающей, но вдруг возникшая улыбка на его губах вызвала резонанс во мне. – Кого собираешься убить? – Прости, что? – Я знаю этот взгляд, Киёмидзу. Нормальные люди никогда не смотрят так. – Я просто задумалась. – Ха-ха, в твоём случае это закончится плохо, – хохотнул Годжо, откидываясь на спинку сидения и складывая руки за головой. – Плохо для кого? – Для нас. Я отвернулась, сделав вид, что не понимаю о чём он. На удивление, и Сатору не стал интересоваться, что не так – значит решил пронаблюдать молча. Маг, снова начиная играть комедию, закатил по-детски глаза и начал сетовать на решение Яги: – Э-эх... Теперь мне на плечи взвалят ещё одного студента. Масамичи не жалеет их, отдавая мне на растерзание. Я выпрямила спину, косо посмотрев. Точно ли я хорошо знала человека рядом со мной? Или Сатору скрывал больше, чем казалось? В любом случае после того, как мы перестали жить вместе, узнавать, чем он занимается в свободное время, стало тяжелее. Сугуру я видела ещё реже. Он натягивал дружелюбную улыбку, когда мы встречались в коридорах, пару раз спрашивал, как себя чувствую, предлагал выпить с ним и Сёко. Однако мои ответы всегда были одинаковые: «всё нормально», не знаю точно ли у меня было «всё нормально» и чувствовала ли я себя вправду так. Было просто легче отвертеться, чем объяснять, как действительно себя ощущаю. – Думаю, ты слишком высокого мнения о себе, Сатору. – Это плохо? – Меня иногда раздражает, – честно призналась я и достала телефон из кармана штанов. Теперь мне оставалось только ждать, пока сюжет сам не продвинется. – Видеть твою кислую рожу мне тоже не нравится, Киёмидзу, – ответил Годжо без капли скромности, так же честно. Я спокойно пожала плечами, показывая, что меня нисколько не обидели его слова. Наверное, единственное, что я хотела сейчас, это разобраться с сосудом Двуликого. Подойдя к двери, я ощутила прожигающий взгляд сильнейшего. Я догадывалась, что Сатору боролся с сильным желанием сказать мне также что-то ещё, но он так и не открыл рта, когда я вышла из кабинета.

***

Время неслось быстро, я не обратила внимание, как прошло несколько дней. Днём я выполняла свою работу, стараясь не клевать носом в бумаги, и вовремя выполнять задания на убийство проклятий. А ночью я не могла заснуть из-за тревожных мыслей и продумывания плана встречи с Сукуной. Думаю, я на какое-то время выпала из реальности, слишком глубоко погружаясь в прошлое. Мои сны были обрывистые и неприятные. Мне либо снился безликий мрак, либо чьи-то светлые очертания в нём. В моём последнем сне я видела Рэйдена: его побелевшие от инея волосы, закоченевшие от сильного мороза руки, и посиневшее безжизненное лицо с застывшей гримасой шока и боли. Я понятия не имела, где мой брат и что с ним. А от того испытывала ещё больший груз вины за свои слова. Я подошла ближе к перилам балкона своей квартиры, мои концы чёрных волос развил порыв летнего ветра. Я глянула в выключенный экран телефона, рассматривая там своё усталое отражение. При появлении сообщения, телефон в руках на секунду завибрировал и яркий свет ударил мне в глаза. «Не хочешь сходить за моти?» – написал мне Сатору спустя день молчания, – «У Мегуми там какие-то проблемы, если успеем, потом к нему забежим» Я знала, что должно было произойти, однако ничего с этим не делала. Сюжет двигался, как ему и нужно было, в моих целях не мешать этому. Ответив короткое и простое «Да», я выключила телефон и пошла переодеваться в форму техникума. Мягкая ткань прильнула к моему телу: брюки, блузка и чёрный длинный, но лёгкий кардиган. Из обуви – ботинки на подошве. Выглядело довольно официально, но после ухода брата, в сторону прошлой более удобной формы и хаори я больше не смотрела. Не знаю, зачем хранила эту одежду, если не видела в ней боле значимости. Наверно, мне ещё до сих пор было больно с ней расстаться. Договорившись с Годжо о месте встречи, я выдвинулась вперёд. Конечно, туда я шла не для того, чтобы купить сладкого. Мне было важно узнать, что сейчас делал Мегуми, ведь на мои звонки тот не отвечал. Что было забавно, Сатору выбрал интересное место встречи – неподалеку от моего дома, хотя адрес новой квартиры я ему не говорила. Я увидела высокую фигуру в мешковатой тёмной форме техникума и белые взъерошенные вверх волосы. Сильнейший повернулся ко мне с привычной улыбкой на губах, когда я подошла ближе. – Удивительно, ты пришла. Думал, придется насильно тащить. – Почему бы не позвать Сугуру? – уголки моих губ поднялись. – Он занят. Со стороны всё выглядело нормально. Тяжелая энергия Годжо также не ощущалась, не считая будто бы прожигающего насквозь взгляда. Опять. Техника шести глаз позволяла их обладателю видеть и ощущать намного больше, чем обычным людям. И сейчас Сатору будто бы рассматривал моё «составляющее», он копался, разглядывая энергию в теле, её движение. Это создавало лёгкий дискомфорт. Перекинувшись ещё парой слов, мы направились за моти. – Как ваши дела с Мегуми? – поинтересовался Годжо. – В последний раз он довольно прямо показал, что не испытывает сильной радости при контакте со мной, – на эти слова Сатору открыл было рот что-то сказать, но я подняла палец, выставив перед ним, – Нет, твой совет улыбаться и быть с ним дружелюбной мне не помогает. Годжо забавно ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. Он понимал, что с Фушигуро довольно трудно контактировать. Даже ему Мегуми мог честно признаться, что терпеть того не может либо срать хотел, какую фигню бы тот не придумал. – Мегуми трудный подросток, но не ужасный. – Их схожесть с отцом даёт о себе знать. При моём упоминании о Тоджи Фушигуро жизнерадостная улыбка шамана на секунду скривилась, точно от отвращения – это не лучшие воспоминания. – Я вырастил Мегуми так, чтобы он не смог повторить судьбу своего отца, – более серьезно и честно сказал Сатору, – У него есть большой потенциал, но другое отношение к миру. – И какое же отношение к миру ты ему привил? Сильнейший повернул ко мне голову. Я не видела глаз за тёмной тканевой повязкой, но знала, что он изучает меня. Годжо пораскинул мозгами пару секунд, прежде чем сказать: – Справедливое. «Однако справедливость в понимании каждого разная» – мысленно прокомментировала я, ощущая, что мне что-то недоговаривают. – Кстати говоря о справедливости, директор сказал, что скоро грядут перемены. Старейшины собираются ужесточить правила. Ты же в курсе, что за тобой следят? – Следят? – вскинула я бровь, вдруг оглядываясь назад. – Я бы почувствовала. Такого не могло быть, потому что иногда возможных магов, их температуру и энергию я ощущала за несколько метров от себя как минимум. Порой, даже встречались люди, которые могли бы стать магами, но они понятия не имели об этом. – Не всегда, конечно, но... – Сатору так же слегка обернулся назад, выискивая кого-то взглядом, – тебе стоит обращать внимание и на обычных людей. Никто никогда и не говорил, что следить за нами будут только маги, все-таки люди ТАМ не тупые. Странное чувство недоверия к окружающим заставило ненадолго напрячься. Мне бы хотелось, чтобы Сатору признался, что неудачно пошутил, однако тот молчал. – И как давно? – Начиная с момента, как Сугуру убил подставную горничную рядом с хранилищем. Воспоминания будто пронеслись перед глазами. Я отчетливо помнила, как её тело самым жестоким образом перекрутили и сожрали. Я замедлила шаг, думая, что ответить, однако по следующим высказываниям Годжо до меня быстро дошло, что они с Гето заодно. И сейчас Сатору прощупывал почву, пытаясь понять, разделяю ли я их взгляды. – Не притворяйся, что понятия не имеешь. Ты тоже поспособствовала её убийству, – в довольно обвинительном тоне сказал он, словно с намёком, что это всё также началось и из-за меня. – Если бы не обстоятельства, я бы не согласилась на подобное. – Не волнуйся, люди и маги мрут как мухи. – Я, вроде, никого не убивала. – Главное слово «вроде», – также улыбчиво подметил сильнейший. – И кто ещё убит? – Понятия не имею, я не считал, – Годжо ответил честно и с ноткой раздражения, будто это не имело смысла. – Ты шутишь, что ли? Сатору, оставляя вопрос без ответа, дружелюбно похлопал меня по плечу, от чего мурашки забегали по моему телу. Я бы хотела, чтобы тот просто шутил, ведь сейчас я явно не осознавала всю серьезность ситуации. – Нет, Киёмидзу, начальство в наглую лезет к нам. Я вижу, как они стали бояться нынешнее поколение магов, потому что мы сложнее всего поддаёмся контролю. Если ты понятия не имеешь об этом, значит ты ещё не успела столкнуться с теми, кто банально пытается подмешать тебе дрянь в кофе блядским утром. Но если тебя всё устраивает, то будь добра не мешать. Теперь мне стало понятно, к чему ввёл Сатору, чтобы расставить границы между нами. Однако это уже говорил не тот радостный парень-сенсей из манги и аниме, в нём отражалось влияние Гето и его принципов. Они были готовы пойти против всех, если это потребуется, в Сугуру кипела ненависть к слабым, а в Сатору ненависть к системе. Мне стало не по себе, когда мы подошли к прилавку со сладостями. Годжо фальшиво улыбнулся продавцу, попросив завернуть ему в пакетик несколько белых моти со вкусом бобов и сливок. Яркие упаковки со сладостями и красивые вывески с громкими надписями привлекли мое внимание. Женщина неторопливо начала всё укладывать в небольшую коробочку, похвалив выбор мага. Наши взгляды с Годжо столкнулись. Немного задумчиво потыкав что-то в телефоне, он показал меня экран с адресом школы Итадори и сказал: – По-видимому Мегуми столкнулся с проклятьем высокого уровня, тебе придётся туда прийти первой. Я подойду позже. Я уже видела этот адрес, но лишь понимающе кивнула. Хотя Сатору ещё думал над тем, стоит ли мне доверять, я знала, какого они мнения обо мне с Гето. И тогда я поспешила молча скрыться в толпе людей, только бы не продолжать с ним этот диалог.

***

Поездка на такси заняла не очень много времени, решила бы отправиться на метро, то точно бы не успела. Быстрым шагом дойдя до железных ворот школы, территория которой была огорожена высокими кустами и ветвями, я успешно перелезла через них. Уже отсюда я в полной мере ощутила энергию проклятья, ей было окутано целое здание школы. – Завесу никто не поставил, как обычно, – едко прокомментировала я, направляясь ко входу. С толку сбил сильный грохот, кусочки стены школы в опасной близости от меня ударились о землю. Пришлось отойти в сторону, чтобы воочию лицезреть громкое и огромное проклятие на крыше, на спине которого рискованно прыгал мальчишка с розовыми волосами. Фушигуро же я не разглядела, лишь почувствовала его температуру и энергию. Он что-то прокричал, и палец Двуликого оказался во рту Итадори. Я знала, что это произойдёт, так и должно было быть. Возможно, займись я этим, Сукуна бы не появился, но сегодня мне нельзя было вмешиваться в сюжет. Если не скормить пальцы Юджи сейчас, то новый сосуд родится явно не скоро, а ждать более подходящего момента у меня больше не было времени. Одним прыжком я легко поднялась на крышу, почти бесшумно оказавшись рядом с Мегуми. Он стоял в позе призыва шикигами, выглядел очень напряженным и сосредоточенным до момента пока в его поле зрения не оказалась я. Шаман удивлённо обернулся, его запутанные волосы небрежно торчали в стороны и липли ко лбу, с которого текла алая кровь. Я знала, что Мегуми не хотел убивать сосуд, потому что Юджи живой человек. Молодой мальчишка, который мог бы прожить ещё много лет. Нечто заставило увидеть мага в нём то, чего не увидела я. Однако я едва ли испытывала жалость к Итадори сейчас. Сукуна заставлял моё нутро закипать от жажды убийства и жестокости, и я мечтала только об одном – о мести. Сукуна, обретя спустя столько веков живое, человеческое тело, не сдержав свой восторг, победно, истерически рассмеялся. Рот растянулся настолько неестественно широко, что можно было увидеть почти все два ряда зубов. Всё тело покрылось характерными чёрными татуировками, на пальцах выросли тёмно-синие ногти, а по краям красных глаз открылась пара дополнительных. – Ах, как же приятно видеть свет в своей собственной плоти! – легко разрывая жёлтую толстовку Итадори и игнорируя присутствие ещё двух шаманов рядом, Двуликий посмотрел на ночное небо, – Проклятая плоть? Нет, спасибо! Где здесь люди и женщины? Времена изменились, но это и хорошо, я чувствую, что он кишит женщинами и детьми – это потрясающе! Это будет бойня! Если я помнила правильно сюжет, то именно в эту секунду Юджи должен был взять под контроль своё тело, а Сукуна ушёл бы на задний план. Однако почему-то ничего не произошло. Рёмен резко обернулся в нашу сторону, злобно скалясь и произнеся лишь одно слово с насмешкой: – Маги. Спрыгнув с перил, его внимание привлёк Мегуми, стоящий позади меня и готовый к атаке. – Даже в этой эпохе вы меня достанете. Но два убийства лучше, чем одно! Тогда сложив перед собой пальцы для создания завесы, я тихо произнесла: – Явись же иза тьмы тот, кто чернее ночи, избави нас от нечистого. И небо над нами начало темнеть, словно натягивалась плотная плёнка. Только после этого Сукуна перенаправил своё внимание с Фушигуро на меня. Я вела себя холодно и сдержанно, ему нельзя показывать страх. – Сукуна, с момента твоей смерти прошло не мало столетий, но твои слова и действия всё также поражают меня, – Двуликий вскинул бровь, – Ты – бесчувственный, жестокий убийца. Меня тошнит от тебя. Ты помнишь, что ты делал раньше? Однако Сукуне было всё равно, что тот делал раньше, все равно на всех, кого убил, он лишь помнил о себе и о своём превосходстве над другими, о своём правлении на троне. – Да мне плевать. Пол подо мной затрещал и раскрошился от удара, Двуликий подбежал на такой большой скорости, точно телепортировался. Попытавшись парировать удар в солнечное сплетение, меня отбросило в сторону. – Чтобы такие маги, как вы, указывали МНЕ? Никогда! – выкрикнул он. Второй удар появился так же словно неоткуда, но теперь в голову. Быстро увернувшись, мне пришлось атаковать в ответ: я крепко схватилась за руку сосуда и, ударив ногой в живот, у меня получилось откинуть Сукуну на достаточно далёкое расстояние от себя, чтобы создать катану. Однопальцевый Сукуна ещё в ненатренерованном теле Итадори ощущался по силе, как проклятье особого уровня, однако это никак не усложняло мне бой с ним. Я сжала рукоять, и раскалённое лезвие катаны опасно сверкнуло в моих руках. В несколько плавных движений, край крыши школы обвалился на два этажа вниз, пробив тяжелыми бетонным камнями пол под собой. Фигура Фушигуро промелькнула на несколько секунд среди клубов белого дыма строительных материалов и песка. Кашляя, он побежал к более безопасному краю школы. Высоко подпрыгивая, Двуликий занёс ногу надо мной для сильного удара, пока я отвлеклась на Мегуми. Заторможенно реагируя, я едва ли успела отойти в сторону. Ещё несколько миллиметров и меня бы больно прижало к полу. Играться с ним, как того желал Рёмен, я больше не могла, рискуя в это втянуть студента техникума. И вдруг, когда я словила момент, чтобы оказаться за спиной Сукуны, Мегуми выкрикнул: – Не убивай его! – в надежде ещё спасти тело Юджи. Мои брови слегка свелись к переносице, но раскалённое лезвие уже вошло в тело сосуда с характерным звуком разрезания плоти. Острый и длинный конец лезвия катаны прошёл насквозь и торчал из его живота. Тело оцепенело на месте, по-видимому, это заставило Итадори наконец поменяться с Сукуной местами. Оказавшись за их спиной, я опёрлась ладонью левой руки о ключицу сосуда, а правой медленно начала доставать окровавленную катану. Из раны потекла кровь, мы столкнулись взглядами с Двуликим, когда тот обернулся. Он невесело усмехнулся, пробубня себе под нос: – Чёртов мальчишка... И как только татуировки на теле исчезли, я на секунду увидела перепуганное лицо Юджи. По сравнению с аниме, сейчас он совершенно не понимал, что происходит. – Хэй... Это намного больнее, чем я думал, – сказав это, Итадори забило дрожью, и он приложил руку к животу, выплюнув собравшуюся кровь во рту. Злость, ненависть и мысли, мучающие меня, вдруг стихли, а заместо них пришла удушающая тишина и нарастающий звон в ушах. И я поняла, что сейчас смотрю не на четырёхглазого монстра, не на сосуд, а на простого парня, получившего серьёзное или, возможно, смертельное ранение. С лезвия упало несколько капель крови. Я посмотрела на свою правую ладонь, что также оказалась в ней. Мой взгляд вновь переметнулся на Итадори, лишь когда тот зашатался от бессилия на месте. Парень старался держаться изо всех сил, пока в конечном итоге не потерял сознание. А потом я увидела Сатору, возникшего из неоткуда и словившего его в последний момент. Он улыбчиво и расслаблено похлопал парня по плечу.