Мышка попалась в мою мышеловку.

3 июня, 1998 год. * * * — Жарища-то какая… Может, на речку? Я обессилено лежала на траве, что была возле моего дома, опечаленно вздыхая. Даже будучи в шортах и футболке — пекло очень сильно, от чего не только я, но и Фаина, что лежала рядом покрывалась мелким потом. Нет, сейчас только начало, а уже такая погода! Я невольно вспомнила мальчишек в нашей небольшой компании — Игорь и Рома за весну успели загореть в области ключиц, рук и лодыжек. Их вообще устраивает эта безмерная жара? Каждый раз ходить гонять футбол с другими пацанами, оставляя нас с Растовой одних, будто бы с нами уже заниматься нечем. Вот придурки! Возможно, для кого-то не гулять с человеком три дня это норма, но я, привыкшая каждый день ходить с хулиганами по разным местам, сейчас просто обижаюсь на них, хотя прекрасно понимаю, что поступок это глупый. Хотя бы на речку сводить не судьба? — Ну Лер, какая речка? Жара же только наступила, вода не успела согреться! Шатенка рядом была в юбке и майке, но даже так потела не меньше меня. Мы уже не знали, как с этим справляться, поэтому продолжили смотреть в чистое от облаков небо, мечтая о хоть малейшем облачке, что перекроет эту яркую звезду, давая хоть немного времени отдохнуть от пекла. — И что тогда делать? Я сейчас сварюсь просто! — я уже не могла это терпеть, от чего слова выходили злобным причитанием. — Например пойти с нами кое-куда! Возле забора послышался прокуренный, но такой знакомый и родной голос Пятифанова, который забрался прямо на мой забор, свесив свои худющие ноги. И почему у мальчишек такие тонкие ноги? Буквально две спички, не считая жилистых мест на икрах, которых было довольно мало. Да и неудивительно, в таком возрасте тело не в полной мере набирает тестостерона, но это же не значит, что ноги должны быть такими! Вот у меня они были полнее, не скажу, что на много, но точно не такие. Я ненароком глянула на свои ляжки, которые действительно были более внушительными, чем мне хотелось, в то время как у Фаины они такие же худые, как у мальчишек. Это что за дела?! Это, получается, я толстая? Но ведь у меня руки такие же тонкие, да и жира на животе я не видела. Хотя, чего мне об этом думать? Мама говорила, это особенности организма. Рядом с Ромой показалась макушка бурята, выглядывающего из-за закрытой калитки. Одеты так же по погоде: у обоих тёмные шорты, не доходящие до колен и обычные майки. У одного морская, у другого просто белая. И что же их сюда привело? Вот шли бы дальше играть в свой футбол, в который девчонкам играть запрещено, раз так говорили! С каких вообще пор нам запрещается играть с ними в игры, и что за глупые стереотипы? — Странно, я думала, что вы с девчонками никуда не ходите. Не женское это дело по сомнительным местам шастать. Мы вон лучше в куклы поиграем, да кушать приготовим. — злобно процедить моя подруга, которая, как и я была зла и уж точно не желала никуда идти с парнями, что так нагло посмели явиться сюда, словно ничего и не было. — Да ладно вам, на! Место крутое! — Бяша как-то сдавлено улыбнулся, правда хотел снова оказаться в нашей компании, как и Рома, что только и делал безразличный вид, будто бы наше присутствие на том месте ничего не будет значить. — Ну так валите одни, никуда мы с вами не пойдём. — я уже не могла их слушать, поэтому просто лениво махнула рукой, не желая больше что-то отвечать этим недотепам. Это был первый раз, когда я так отвечала Роме. Нагло, злобно и совсем безразлично… Надеюсь, он не поймет, что я лишь блефую. Просто притворяюсь, что мне все равно, пока внутри была целая каша эмоций и чувств, которую я никак не могла усмирить. Я не могла спокойно сидеть, хотелось просто согласиться на их авантюру и пойти, провести хотя бы часок с парнями, которые стали мне дороже любого человека. С ними было весело и просто, так беззаботно и хорошо. Смогу ли я отказать или не сдержу обещание, которое недавно дала Фаине? Смогу ли я… — Да бросьте, чё вам тут лежать? С нами будет интереснее! — Пятифанов, знал бы, как нам все равно. Вали, тебе ведь ясным языком дали понять, что ни тебе, ни твоему дружку тут не рады. — а Растова всё продолжала объяснять шатену нашу позицию, которую уже ничего не поменяет. — Да ладно-ладно. Давайте мы хоть с вами посидим тут, поболтаем. — Рома тяжело вздохнул, уже смирившись с нашим вердиктом. — Ой, Ромочка, не мужское это дело языком чесать да в тенёчке лежать. Идите и дальше занимайтесь своими делами. — темноволосая хмыкнула, а где-то в глубине моей души зародилась неподдельная гордость за подругу, ведь я бы на её месте так не смогла. Под гнетом Пятифанова так долго, на мою память, держится только она, ставя того на его законное место. Девчонка даже взгляда не кинула в Игоря, словно и не было между ними никакой симпатии, о которой темноглазая говорила мне, мечтательно улыбаясь. Поразительная стойкость. Она всё продолжала злобно буравить Рому, который смотрел на нас своими сероватыми глазёнками, пытаясь понять, действительно ли мы отказываемся или просто строим из себя фиг пойми кого. Неужели он думает, что нам больше делать нечего? — Хорошо-хорошо. Мы были не правы, когда говорили так вам, нам надо было брать вас с нами… Ну так идем? — от привычного безразличия не осталось ни следа. Он был растерян и обескуражен, ведь раньше никогда не получал от моей стороны несогласие на подобные авантюры, а тут раз — и всё, просто так уговорить не получается. И пусть знает, что всё так легко и просто в этой жизни не бывает, нужно хотя бы что-нибудь предпринимать, делать, чтобы получить то, чего ты так желаешь. Нужно следить за словами, действиями и не вести себя так, будто бы тебе всё позволено и дозволено. Тебе всегда всё достается слишком просто от меня, так попробуй хоть немного напрячься, постараться относиться ко мне с уважением и большим вниманием. А не так чтобы ляпнуть что-то, а потом просто прийти, зная, что тут тебе простят все обиды, грехи и грубые слова. — Сказали же, не пойдем. Идите отсюда, не мешайте отдыхать. — последнее, что я сказала парням перед тем как отвернуть голову. Они были, мягко говоря, в полном шоке. Игорь разочарованно и печально глядел на невозмутимую Фаину, словно это хоть как-то поможет им сломать её и всё-таки уговорить сходить с ними. Но нет. Девочка все ещё не обращала на него внимания, словно бурята тут нет. Пятифанов смотрел на нас так, словно все это было неудачной шуткой, будто мы смеемся над ними или издеваемся. Я просто не собиралась больше ходить с ними куда-то, когда они вот так вот говорят нам после всего, что мы вместе прошли, сделали и узнали. Даже его безразличные, кинутые через спину извинения никак не помогут ситуации. Если бы не шатенка — я бы никогда не смогла отказать им. Я не такой человек, я слишком мягкая и надавить на мою доброту не составит труда, от чего пользоваться ей в своих целях было довольно просто. И так было всегда, характер целиком и полностью соответствовал маминому. Нас с ней недолго нужно уговаривать на какую-нибудь авантюру, если её предложит человек, который действительно нам не безразличен, от чего слово «нет» полностью пропадает из нашего лексикона. И я не знаю, как же с этим бороться, в то время как Лиза была полной копией отца. Наглая и лицемерная, всегда делающая во благо себе, а не другим. Именно таким его видела наша мама и именно таким я представляла его. А Лиза маленькая копия, которая теперь давит на нас с мамой, неосознанно пользуясь добротой. Именно поэтому я не хотела иметь друзей. Они просто начнут пользоваться мной, ни осознанно, ни специально, но пользоваться, зная, что отказа от меня можно не ждать. Но… Ты совсем другая, Фаина. Ты знаешь, какая я. Знаешь, что мной можно пользоваться и многих усилий чтобы это сделать не нужно, но просто не используешь эту возможность. Стараешься показать мне — в отказе нет ничего страшного, нет ничего преступного и плохого. Вот, сейчас я отказала ему и ничего не произошло, Рома не злится и не предлагает мне закончить общение, потому что знает, что в таких последствиях виноват именно он. Я не должна сейчас прощать его, если не хочу. Мне обидно, я тоже хотела поиграть с ними, но они выбрали самый нелепый и ужасный предлог. Я бы не обиделась, если бы они просто хотели бы чуть-чуть отдохнуть от нашей компании. Поэтому так просто спускать такое с рук я не хочу, от чего хочу сказать тебе спасибо, Фаина, ведь без тебя бы я давно пошла за ними, наплевав на свои желания и гордость, которую они подавляют. Ты действительно очень хороший и честный человек, которого я, честно говоря, не достойна. Она, словно услышав мой зов, аккуратно взяла меня за руку, успокаивая, показывая мне, что ничего страшного не происходит. Она дорожила мной, ценила, хотела уберечь и это было взаимно. Хотелось просто отдохнуть от всего и побыть наедине с Растовой, поговорить по душам и забыть о том, как внутри быстро и трепетно бьется сердце при виде темноволосой макушки Ромы. Может, так я смогу разлюбить его и всё будет хорошо? Немного отдохнем друг от друга и чувства куда-то испаряться сами собой? Как жаль, что это так никогда не работает. Любовь не боится времени. — Думаете, мы отстанем? — Пятифанов с вызовом поднял одну бровь, спрыгивая к нам. Мы тут же дёрнулись, принимая сидячее положение, пока он торопливо шагал к нам, явно не собираясь сдаваться. Вот же упертый… — Хватит уже дуться и пойдемте, пока я вас силком не вывел. — козёл. — Угрожать начал? Как страшно. — Растова лишь горделиво фыркнула в сторону Ромы, на что тот, заскрипев зубами, стал злобно пепелить взглядом уже меня, всё больше и больше нагнетая и так напряженную атмосферу. — Лер, не слушай эту мымру. Пошли. — Ром, я… — я осеклась на полуслове, а мою руку лишь сжали сильнее. Совсем не больно, а наоборот, уверенно, крепко, как бы давая понять, что я не должна этого делать, — снова идти на поводу у Ромы, который при малейшем отказе начинал обижаться, манипулируя мной. Я даже не знала, что ты так отвратительно ведёшь себя со мной. Почему раньше не замечала? «– Не влюбляйся в него, если не хочешь после страдать.» Тот самый вечер, когда ты пришёл ко мне. Весь зареванный, стоял и курил при свете фонарей, пока Антон был у Полины, зализывал раны, общался с ней. Тот самый день, когда я предала его, заставляя вкусить всю прелесть школьного буллинга. Тогда я рисовала тебя на бумаге, вычерчивая каждый изгиб твоего красивого, слегка грубоватого для ребенка лица. Мы сидели на той скамейке, говорили о тебе, а ты все смотрел вдаль, будто бы видел там не обычную ночь, а что-то новое, что-то необыкновенно красивое, а я тогда смотрела на тебя, в твои голубые глаза, которые именно в этот день были на несколько тонов темнее. Это не пугало меня, а лишь тянуло, как мотылька на старую лампочку, где он сгорал дотла, но до конца был верен свету. Тогда я не думала, что полюблю тебя, не думала, что будет так больно. Не думала, что ты будешь помыкать мной, игнорируя меня за то, что я просто не согласилась позориться и играть глупые сценки перед Морозовой. Какая же я всё-таки дура. — Я не хочу никуда с тобой идти. — это было последнее, что кинула я в сторону Ромы, перед тем как захлопнуть дверь, что проскользнула прямо около его носа. Хлопок. — Вот! Нечего под его уговорами ломаться, мы с тобой сильные и сами сможем повеселиться от души, никакие хулиганы нам не нужны! — она постаралась задорно улыбнуться, но я увидела небольшую горечь в глазах. Тоже хотела пойти и погулять с Бяшей, но в силу своей гордости — не могла позволить себе согласиться, забыв про глупую и детскую обиду. Что-ж, да начнётся лето по-девчачьи! * * * — Да я тебе говорю — ты слишком мягкая и добрая! Надо это менять, если не хочешь быть для мальчишек девочкой на побегушках! — темноволосая раскрыла упаковку пломбира в своих руках, принимаясь за трапезу, пока я даже не распаковала свое эскимо, что лениво лежало на столе, медленно, но верно тая. — Это-то понятно — так продолжаться просто не может! Но что делать? Я всю жизнь была такой, у меня и мама такая… — я печально смотрела на свое лакомство, все пытаясь понять, что же я не так делаю в этой жизни, раз слово «нет» так редко употребляется в нужных ситуациях. — Ты даже не представляешь, как же тебе повезло с подругой! Я тебя научу говорить нет буквально за месяц, отвечаю! — она демонстративно подняла указательный палец вверх, параллельно слизывая мороженое в своем стаканчике. — Вот для начала мы составим список, по которому будем идти. — Что? Список? — Ну вот смотри, если тебе незнакомец предложит конфетку — ты сможешь отказать? — Естественно! Я только дорогим людям не могу, все всегда угодить хочу… — Ну вот! Список тех, кому нужно научиться говорить нет! Смотри, первый в списке однозначно Пятифанов, он же для нас самый тяжелый этап. Всё-таки любовь, все дела… С него и надо начинать и начали мы уже сегодня! Первый отказ Пятифанову уже есть. Ты так со временем наберёшь, тут главное не борщить. Если действительно хочешь и обид никаких нет, все исчерпано — едешь гулять, друзья как-никак. Но если все-таки что-то произошло — там уже по мере ситуации. Самое главное — если тебя что-то обидело надо об этом говорить и обсуждать это, ну, или, как сделали мы — просто показать свою обиду. Пусть немного постыдятся, раз за языком своим не следят! — я молча слушала монолог своей подруги, изредка кивая. Уж очень оживленно она о всем говорила. — И сегодняшнее задание простое — поговорить с Пятифановым по душам и рассказать о том, что тебя очень обижает. Мне придется поговорить? С ним-то? Я немного опешила, удивленно глядя в сторону подруги. Не могла себе представить, как это будет выглядеть, с чего начинать и с какой тактикой действовать, чтобы весь диалог действительно прошел нормально, без ссор, конфликтов и криков. Как я должна преподнести? «Рома, привет, а я на тебя обижена и сейчас скажу на что»? Будет ли он вообще меня слушать? Девчонка, будто прочитав мысли, тут же отчеканила. — Если ему действительно не наплевать — выслушает, а если нет — то идет лесом, понятно? Зачем тебе такой друг? — она вопросительно вскинула бровь, параллельно поедая свой стаканчик пломбира. — Просто выйдем сейчас к нему. Бяшу я на себя возьму, а вас с Ромой одних оставим, на тет-а-тет поговорите и всё решите! — безупречный план, который звучал довольно убедительно из уст шатенки. Может, всё действительно не так плохо, как кажется? Я наконец-то выскажу то, как же меня обижает его отношение ко мне. Расскажу, что чувствую и как мне от этого больно, как он пользуется мной, как заставляет чувствовать себя ужасно. Как заставляет все внутри порхать, биться в потоках любви. Я резко ударила себя по щекам. Нет. Про это ни в коем случае говорить нельзя, нельзя портить всю дружбу, надеясь на взаимность, который и в помине нет! Нужно просто успокоиться и высказать обиды, рассказать все, что думаю. Поймет ли он? — Ой смотри на них, всё сидят да карты гоняют. Я тоже взглянула в окно, замечая как два мужских силуэта склонились над скамейкой, а в руках у товарищей был набор карт, что так и летели на альтернативный игральный стол. Да уж, видимо уходить они действительно даже не собирались. Упертые, не умеющие принимать отказа, дураки. Я тяжело вздохнула, вставая со стула. Я собиралась с силами, старалась мыслить более хладнокровно, трезво оценивать ситуацию, чтобы во время сие диалога не сказать лишнего, как это делаете этот балабол. Мы с подругой направились к выходу, уже уверенно и спокойно отворяя дверь, словно за ней никого не было. — Опачки, наобижались, на? — нас тут же заметили. Парни сразу отвлеклись от и так бессмысленной игры в карты, где каждую они знали наизусть. И в чем тогда смысл? Они же знают какие у кого карты. Парочка смотрела на нас в ожидании ответа, но все выученные и подготовленные реплики тут же вытекли из головы, явно сгорая на такой ярком и сильном пекле. — Бяш, давай отойдем на пару минут. — голос темноволосой был серьезной сталью, от чего даже мне было не по себе, не говоря уже об Игоре, который дёрнулся, уже больше не улыбаясь как прежде. Кивнул и медленно вышел на дорогу, словно преступник, что сегодня познает все прелести эшафота. Растова тут же зашагала к своему неоднозначному другу, попутно прикрывая за собой дверь. Оставила нас с Пятифаном вдвоем. И что теперь? Я слегка растерялась, не зная с чего вообще начать… Все мысли путались, безнадежно собирались в кашицу из разных отрывков реплик, ни одну из которых я не могла выловить. Они быстро крутили, вертелись, сбивали с толку, от чего во дворе встала напряженная для меня тишина, и только иногда были слышны жужжания пчел, мух, ос, майских жуков и прочей живности, обитающей в этой местности. — Обижаетесь ещё, да? — шатен лениво зевнул, убирая карты из своих рук. Такое безразличие, словно ему совсем это не важно, будто он не воспринимает мои обиды, как что-то серьезное. — Ну подуетесь и потом сами прибежите. — какой же ты невыносимый. Грубый, резкий и бесчувственный. Ты совсем не дорожишь мной, не ценишь того, что тебе дано, а дано многое. Друзья, свой авторитет и человек. Вот, перед тобой человек, которому ты ныл о своих ранах, плакался в плечо, доверял проблемы. Что с тобой сейчас? Почему ты так поступаешь со мной? Неужели я не заслужила того отношения, которое заслуживаю? Как же я… — Ненавижу тебя. Не так я хотела начать свой диалог. — Чего? — он недоуменно моргнул, удивляясь моим словам. — Ненавижу тебя. Неужели для тебя наша дружба так мало значит? — никакие трезвые мысли. Я просто не могла думать, размышлять нам словами, от чего говорила все, что сейчас творилось в моей истерзанной, избитой, но всё ещё любящей душе. Может, так и правильно? Зачем мне скрывать то, какой же он моральный урод? Он говорит всё что думает, не подбирает слова, поэтому почему бы не делать так же? –Лер, ты чё? — он опешил, явно не был готов к такому разговору, да и к такой мне в целом. — Почему тебе наплевать на меня и мои чувства? Знаешь, как мне обидно? Ты даже не думаешь, обидишь ли ты меня или нет, потому что ты просто отвратительный эгоист, который думает только о себе! И как я вообще начала с тобой общаться? Ты же используешь меня, думаешь, тебе все с рук сойдет? Так земля не крутиться вокруг тебя, и я тоже не хочу крутиться вокруг всего этого, Пятифанов. Ты хоть немного дорожишь мной? — мои слова срывали с уст, пока все внутри сжималось от боли и горечи, что уже прибывала во рту, заставляя меня глотать комки злости, печали и любви, лишь бы не выдавить то, что так отчаянно скрывалось. — Почему ты так относишься ко мне? — Да я… Как-то не думал, что тебя это обижает. Могла бы сразу сказать, что я, дурак, тебя там как-то обижаю. Я чё на изверга похож. — он как-то нахмурился смотря на меня таким взглядом, словно виновата во всем этом была я, но уж точно не он. Он даже просто на просто не видел своей вины, все оправдывая и оправдывая свои поступки, будто бы от этого мне должно стать легче. Руки задрожали от ещё пущего взрыва эмоций, который отдался Роме резким действом. Хлоп. И на щеке шатена красовалось красное пятно от ладони, которое украшало его кожу, что теперь наверняка пекла. Мне уже было все равно, что и как будет с нашими отношениями, ведь за всё это время я впервые почувствовала как с моих плеч падает тяжелый груз, а мне становиться легче, проще и лучше. Наконец-то я высказала тебе то, что так долго хранила в отсеке «обиды». — Ты зачем это сделала?! Совсем что ли?! — Пятифанов злобно свёл брови, но тут же смягчил выражение лица, уставившись на меня. Со мной что-то не так? Только сейчас я почувствовала как по моей коже стекала теплая, слегка солоноватая жидкость, капля за каплей двигались в своем направлении, мягко падая на землю. — Мой бывший лучший друг научил. Говорил, что люди нормального языка не понимают, поэтому им нужно разок вломить. — Пятифанов поджал губы, явно пытаясь переварить всю ту информацию, что поступила ему в мозг, если вообще поступила. Совсем неожиданно, от чего он призадумался на месте, не отрываясь от разглядывания моего лица. И это всё? Ему больше нечего сказать? — Я знал — с девчонками трудно. Всегда знал, но все равно думал, что с тобой будет как-то по-другому. Ну, как с пацаном, а пацаны на такое не обижаются. — Рома пожал плечами, понимая, что всё-таки ошибся в своих суждениях. Он встал со скамейки, находясь буквально в полуметре от меня. Я не могла смотреть в его глаза, продолжала буравить взглядом траву под собой, наблюдая за мелким шелестом травинок на ветру, что успокаивали, давали прозрачную надежду на то, что сейчас Пятифанов просто уйдет, оставив меня одну. Я тоже всегда знала. Знала, что ты не умеешь общаться с девушками, и как придется постараться и мне и тебе, чтобы сохранить наше общение и крепкую дружбу, которая сложилась между нами. Ты никогда не хотел пользоваться мной и не пытался манипулировать, даже не думал о таком, а просто общался как со всеми в своем окружении людьми, думая что все это одно и то же. Почему я так боялась сказать раньше? Может, тогда бы у нас с ним сложилось все иначе, мы бы смогли совсем справиться, но сейчас… — И куда нам теперь? — я обреченно вздохнула, не желая даже видеть тех эмоций, что сейчас отражались в излюбленных серо-голубых глаз, которые я влюбленно рисовала на простой бумаге. Каждый раз смотрела в них, надеясь на счастливое и светлое будущее в нашем жестоком и кризисном мире. Всё мечтала, что когда-нибудь эти глаза буду смотреть на меня с любовью и родным теплом, от которого мое сердце будет сжиматься с каждым годом всё сильнее и сильнее. Хотела бы в будущем видеть этот светлый омут голубизны каждое свое утро, просыпаться и смотреть на то, как эти глаза так же медленно разомкнуться, взглянут на меня и улыбнуться. Я всегда думала, что улыбаться глазами это полный бред, но увидев однажды в живую — я больше не могла воспринимать это как обычную метафору. Неужели не сможем больше быть рядом друг с другом хотя бы в статусе друзей? — Куда ты, туда и я. Ты же знаешь, я тебя не брошу и если для этого нужно что-то изменить — я это изменю. Я докажу тебе, что наша дружба для меня действительно дорога. Это было последнее, что я услышала от тебя в этот день.