Мышка попалась в мою мышеловку.

* * * — Лер, мне кажется или ты действительно сходишь с ума? Нет, я понимаю, ты его любишь, но чтобы настолько? Передо мной стояла утончённая фигура моей лучшей и единственной подруги — Растова Фаина. Она в свои пятнадцать уже выглядела как будущая модель и первая красавица, до которой каждой, как до Луны. Её пронзительный взгляд выразительных и довольно больших глаз, имеющих милый разрез. Прямой, слегка курносый носик выглядел поистине волшебным, а в меру пухлые губы с красивой аркой на верхней придавали ей женственный и поистине потрясающий вид. Все такие же худые и стройные ноги, немного выделяющиеся бедра, тонкая талия и уже успевшая округлиться грудь. Она словно сошла с обложки дорогого журнала, который люди покупают, лишь бы взглянуть на нечто прелестное и замечательное. Например, на ослепительных девушек в не менее ослепительных нарядах. Она бы отлично вписалась в один из них, как главная звезда на обложке. Я смело могу представить её силуэт, проходящий по подиуму, разносящий кучу оваций и восхищения со стороны смотрителей. Ты бы стала отличной моделью, если бы не одно «но». «– Я буду психологом! Точно-точно! Я буду помогать людям в их проблемах, буду их опорой и поддержкой.» Она никогда не захочет стать известной или не очень моделью, сколько бы ей не открылось перспектив и возможностей в будущем. Фаина четко шла к цели помогать людям, делать их мир лучше, а жизнь легче… Я восхищаюсь её непостижимым трудом, благородными целями и рвению достигнуть заветной мечты. Мне остается только поддерживать её в этом, помогать ей и подбадривать, ведь шатенка с особым энтузиазмом рвется закончить следующий год с красным дипломом, окончить с отличием школу и тут же поехать в город, чтобы покорить сначала колледж, а после и университет на направленность психолога. Каждый уже думал, как сложить свое будущее. — Научи меня контролировать сны, раз такая умная, Фай! Я ведь не знаю, как с этим бороться. — я тяжело вздохнула, зашнуровывая свои кроссовки для физкультуры и вспоминая предыдущий урок, что с треском был погружен в сон, а после и в конфузную ситуацию. Все ещё немного стыдно перед учителем, который, видимо, долго пытался до меня докричаться, пока я непринужденно дремала, чувствуя по ту сторону сознания сухие, но такие желанные губы своего близкого и дорогого друга — Ромы. Да и перед ним после всех картинок, нафантазированных мной, было очень стыдно. Я видела, как он слегка посмеивался над сонной мной, все что-то шепча в ухо соседу — буряту. На мгновение даже появилось ощущение, что темноволосый знал о чем был мой сон, тоже видел его, как наблюдающий и теперь будет издеваться надо мной, настраивая других на этот же лад. — Но выглядела ты правда забавно! Жаль, с собой фотоаппарат не взяла. — Растова забавно прыснула в свой кулак, безобидно улыбаясь мне. Идет уже пятый месяц учебного года, а я всё ещё не привыкла к тому, что теперь девушка учится с нами в одном классе, куда она сама пожелала перейти, уговорив свою бабушку. Теперь девица сидела со мной за одной партой — я у окна, она чуть ближе ко второму ряду, где могла спокойно, даже на уроках, общаться с Игорем, что был и не против, даже несмотря на многочисленные замечания. Они продолжали быть друзьями, пока не… — И кстати, что ты Бяше ответила? — наконец-то с обувью было покончено, поэтому я тут же встала со скамейки в женской раздевалке, выпрямляясь. — Ну как что? Естественно, взаимностью. Это же и без слов понятно. — отчеканила темноволосая, поправляя свои короткие волосы, что слегка касались тонких плеч. Я была безумно рада за этого человека, ведь её чувства, в отличие от моих, действительно были взаимными, от чего крепкими и сильными. Я всегда умилялась этой парочке, где-то в глубине души пытаясь выбросить из себя тонкий намек на зависть. Плохое чувство, которое не хотелось вбивать в свою голову, но иногда просто задумываешься… Неужели я не достойна быть любимой, как Растова? — И вы, получается, встречаетесь? — на мой вопрос послышалось слегка раздраженное и пафосное фырканье. — Ага, щас! Он даже не предложил и ничего для этого не сделал. С чего это я должна с ним встречаться? — Растова даже как-то дёрнулась в отторжении, явно намекая на то, что бездействие Игоря её слегка задевало, заставляя сомневаться в серьезности его натуры. Да и как тут не сомневаться? — Наверное, ты права. Что, даже не подарил ничего? Ну, хотя бы первый поцелуй там? — я говорила это слегка замешкавшимся голосом, будто старалась проглотить небольшое смущение, при упоминании о поцелуе, ведь в голову снова лез образ одного и того же человека, что стал настоящим повелителем моего разума, сердца и сна. — Да что там! Он меня все еще в щеку чмокнуть не может, а ты про поцелуй говоришь! — она аккуратно натягивала на себя белую футболку. Все же соблюдать устав школы нужно каждому, и если сказали носить именно белые футболки — то, будьте добры, ищите их где ходите, но чтобы была у каждого. — А сама почему не поцелуешь? Нравится же. — я как-то неопределенно пожала плечами, опираясь о стену в женской раздевалке. Через минут пять прозвенит звонок на мой самый нелюбимый и изнуряющий урок — Физкультура. — Ага, бегу и спотыкаюсь. А ещё я буду его до дома провожать, цветочки ему дарить, ухаживать за ним. Да и вообще, сама предложение буду в будущем делать! «Нравится же». — она недовольно пустила сарказм, а последнее попыталась выдавить моим голосом, от чего я лишь хохотнула, добавляя: — А рожать детишек будет он. — мы тут же захихикали, параллельно направляясь в сторону выхода из небольшой комнатушки. Меня слегка боднули в бок, не больно, а скорее шутливо и бережно. — Рано ещё о таком думать! Ещё неизвестно, что будет в будущем. — Почему это рано? Для Смирновой самое то! Уже слухи во всю пускает про девчонок, чья грудь больше чем у нее. — я проигнорировала высказывая про будущее, вспоминая довольно неприятную одноклассницу. Все такая же коварная, но уже не шибко буйная Смирнова осталась все той же гадиной и стервой, которой и была в шестом классе. Она носила красивую и облегающую одежду, походящую на ту, которая красовалась на страницах тех самых журналов моды, все хвастаясь каждый день чем-то новым, а в основном сумочками. Вызывающе красилась, подводила глаза и широко улыбалась каждому старшекласснику, пытаясь привлечь внимание, а потом шушукалась об этом с другими девчонками то из нашего класса, то из параллели. И как бы не похорошела Екатерина внешне — внутренняя натура оставалась такой же гнилой, как и раньше. Она все коварно улыбалась, поглядывая на каждого, словно ища хоть какой-то зазор, а после тут же прижималась губами к уху Красновой, повествуя ей новых слушок. Краснова Елизавета. Она же моя сестра, любящая так же модно и вызывающе наряжаться даже в школу, все цокая каблуками по старым доскам в коридоре. И чем их так привлекали модные одеяния, косметика и парни из десятых и одиннадцатых классов, что они буквально визжали от любого взгляда какого-нибудь красавчика со смазливым личиком? Наверное, мне никогда не понять их. Мы приоткрыли дверцу, выходя в коридор, где уже толпились наши одноклассники. На всем этом фоне выделялся высокорослые силуэты Пятифанова и Будаева, которые сейчас стояли в стороне, общаясь с неизвестными мне парнями. Довольно дружелюбно, не озлобленно, что говорило лишь и том, что собеседники им приятны. — Хах, ей давно пора понять, что по себе людей не судят. — и снова наши смешки, которые привлекли внимание двух уже знакомых нам парней. Они почти одновременно покосились на нас, как-то по-родному улыбаясь, от чего парниши рядом как-то хитро прищурились. Незнакомцы отвлекли парней, явно что-то спрашивая, на что у обоих была разная реакция. Рома как-то поморщился, словно отторгаясь от диалога на эту тему, а вот Игорь с гордостью что-то говорил, всё поглядывая на Растову. Интересно, о чем была эта беседа? Мимо нас пафосно и изящно продефилировала Смирнова, которая хитро на нас взглянула, будто бы слышала весь наш диалог ещё с самого начала. Я как-то непроизвольно сжалась, пока моя подруга лишь хмыкнула, ответно улыбаясь однокласснице. Улыбка совсем не была злая или какая-то враждебная, как у Кати, а более расслабленная, безразлично натянутая. Фаина всегда говорила, что такие, как она, любят выводить людей на эмоции, давить словами, даже не унижая, от чего ты срываешься на эмоции и опускаешься, как говорит темноволосая «до лая глупой собаки, что ведётся на провокацию». Поэтому девушка никогда не обращала на слухи внимания, ведь, снова же её цитированные слова: «зачем обращать внимания на слова, которые не могут сказать тебе в лицо? Обсуждают людей за спиной только трусы, не хочу даже обращать на них внимания». Хотелось бы мне так же, с гордо поднятой головой проходить мимо сплетницы, не давая себя в обиду её словам и издевкам, которых больше не было, ведь какой уже раз то Растова, то Пятифанов осаждают её, ставя меня в довольно напряженное положение. Иногда мне просто стыдно, что я не помогу так же, просто не воспринимать слова Кати, а продолжаю задумываться о них, переживать, что сказанное является правдой. А ведь были случаи, когда Смирнова была абсолютно права. — Ещё нам не хватало так же обсуждать эту стерву за спиной. — чуть громче сказала темноволосая собеседница, словно старалась сделать так, чтобы эта реплика долетела и до светловолосой змеи, что находилась не так далеко. — А вот интересно, кто ядовитее — ты или Катька? — я даже не сразу заметила высокого шатена, что, договорив со своей компанией, стоял рядом с нами, попутно глядя на бурята, который, кстати, тоже пришел к нам. В Роме одновременно изменилось многое и изменилось ровным счётом ничего. Он всё также стоял, сгорбатившись, что продолжало выглядеть очень пафосно и вальяжно. Руки парень в привычном себе жесте держал в карманах, возвышаясь над нами высокой фигурой. И когда он успел так быстро вырасти? Я все еще помню, как пол года назад его рост еле как доходил до шестидесяти двух, что было всего 6 сантиметров выше моего, а сейчас его фигура была наверняка выше ста восьмидесяти, что иногда больше обижало меня, нежели пугало. Я тоже хотела быть стройной и высокой, но мой рост продолжал стоять на мертвой точке в отметке ста шестидесяти. Все такие же ослепительные туманные и дождливые глаза смотрели на меня с неким задорством и радостью, оповещая окружающих о настроении их обладателя. Хулиган продолжал выглядеть потрясающе красиво, но теперь уже более мужественно и сурово. Скулы на лице заострились, а глаза стали чуть уже детских. Темные брови продолжали сопровождать тебя во всех этапах взросления, так же как и пухловатые, мягкие губы. В плечах стал шире, а сухие руки стали ещё крепче, продолжали быть мозолистыми. Продолжали пахнуть сигаретами. — Хаха, Пятифанов, шутка десять из десяти. — темноволосая закатила глаза, недовольно бормоча. — А я, посмотрю, твои шутки намного лучше, Растова. Не расскажите ли, над чем так ржали, пока мы с пацанами терли? Неужто над уроком литературы? Это та ещё жесть! — Рома усмехнулся, а Игорь от слов товарища загоготал, подкидывая дров в огонь, над названием «мое терпение». — Во-во, на! Лерк, тебе чего там снилось такого-то, на? А вот все, что осталось от того двенадцатилетнего Игоря — это только разрез глаз и отсутствие передних зубов. Он изменился и довольно-таки координально. Лицо вытянулось, скулы так же заострились, плечи расправились, а само тело тоже вытянулось, всего на пару сантиметров не доставая до роста Ромы. Стал выглядеть намного симпатичнее и привлекательнее, чем раньше, от чего я ненароком замечала некоторые взгляды девчонок, что были прикованы к его персоне. Как же все может измениться всего за два года, даже шепелявый голос с небольшими дефектами стал грубее, намного ниже, а что уж говорить про и так грубый и прокуренный голос Пятифана, что стал ещё ниже, но все с той же приятной хрипотцой. — Нашей мышке приснилось, что она с кем-то слюнями обменивается. Как романтично. — довольно громко заверил парнишка в спортивках, хитро усмехаясь. И снова режущий гогот Бяши разнесся по коридору. Знал бы ты, как мне сейчас безумно стыдно перед тобой за весь тот сон, который снился мне, а успокаивало меня лишь то, что ты не знал о таком сладостном введении в виде твоих губ. Ты продолжал быть мил со мной и таким по влюбленному трепетным, что я не могла в это поверить. И, видимо, не зря… Всего лишь сон. Иногда ты бываешь таким мерзопакостным, хищным и насмешливым высоким силуэтом в моей голове. Хоть ты и не знаешь о данном факте, но прямо сейчас ты издеваешься над моими нежными чувствами, заложенными далеко в гроб, куда ты прочно вбиваешь ржавые гвозди. Чувства важны для меня, именно благодаря им я ощущаю себя живой, могу вздохнуть полной грудью, следить, как в груди разливается тепло. Или обжигающий холод от того, как ты смеешься надо мной, а фантазия додумывает фразу сама за себя. «Мышка влюбилась в меня? Серьезно? Я и она?» И после все такой же чарующий, но злобный и совсем недружелюбный смех. Внезапно Пятифан медленно повернул голову в сторону Игоря, как-то подозрительно косясь на него, от чего он тут же улыбается, подхватывая мысль товарища. Чем взрослее становились эти оболтусы — тем сильнее они понимали друг друга без слов, стоило кому-то просто взглянуть в глаза, как все становилось понятным до простоты. У меня с Растовой так не выходит, уж больно скрытная она на эмоции, а вот меня читает как себя, что иногда пугало. Моя подруга уже открыла рот для грубого ответа на издевательство, ведь не нравилось оно ни мне, ни ей, но тут её перебивает натянуто сладостный и высокий, на сколько это возможно, голос шатена: — Ох, мой прекрасный герой! Вы снова спасли меня. — Рома приложил ладошку к груди, невинно похлопал ресницами, кривляясь лишь ещё сильнее. — Ведь я вас так люблю, на! — а вот Бяша заметно нахохлился, сделал важный вид, а после тут же состроил губы бантиком и с мычанием принялся приближать голову к своему приятелю, что сделал то же самое. Когда между ними оставалось где-то тридцать сантиметров они тут же отпрянули, заливаясь смехом. — А ну помолчите оба! — Фаине злобно топнула ногой, что слегка умерило смех, но довольные улыбки продолжали светиться, все насмешливо поглядывая на меня. — И кто это был? Что за счастливчик? — Пятифанов снова усмехнулся, а после потер под носом указательным пальцем, будто там что-то было. — Так я и сказала! Ты всё равно его не знаешь. — я демонстративно нахмурилась, обидчиво и как-то с призрением глядя на друзей. — Так значит он существует, а не просто герой из твоих сопливых книжек! Во дела! — более сдавленный смех, какой-то не шибко искренний, а может и вовсе — злобный меня удивил, так же как и лицо товарища, который все ещё натянуто улыбался, как ни в чем не бывало. Никогда не видела Рому таким. — Ну… Мои ненужные слова-оправдания перебил резкий звонок, что созывал наш класс на довольно унылый урок. Меня взяла под руку подруга, тут же ведя меня в большой спортивный зал, стараясь делать это как можно быстрее. Толпа одноклассников уже в привычной всем последовательности встала в одну длинную шеренгу, что начиналась с высоких парней, а если быть точнее — Ромки и Бяши, а заканчивалась низкими девчонками, то есть мной и ещё одной одноклассницей, что замыкала всю полосу и была самой низкой в нашем классе. Все покорно стояли и ждали появления учителя. Так не хочется видеть чуть сгорбленный и пузатый силуэт вновь, ведь задания с нормативами от этого человека было просто невозможно сдать, если ты не Пятифанов, который уже с младших лет ходит на бокс и занимается спортом. Да и сам этот физрук выглядел не спортсменом это уж точно, а по его байкам если бы не его травма ноги в молодости, то он бы стал великим и самым популярным из всех бегунов, прославив наш и без того прославленный на похищения посёлок. — Здравствуйте, ребята. — послышался уставший голос преподавателя, который был одет все в тот же спортивный костюм, который не меняется у него со времен первого класса. Все мы поздоровались в ответ, только более кратко и громче. Мужчина расслабленно почесал свое пузо, после чего прокашлялся и продолжил свою монотонную речь. — Надеюсь, все готовились к сегодняшнему дню. Буду смотреть на вашу технику в волейболе и ставить оценки. Я не умела играть в волейбол от слова совсем, начиная от подач, заканчивая банальными отбиваниями. Мне всегда страшно подходить на уроках к мячу и отбивать самой, ведь я могу отбить его криво, косо, совсем не так как нужно, от чего очко получат соперники, а не наша команда. А голоса осуждения и злобы будут литься в меня, заставляя чувствовать себя виноватой, самой слабой и глупой. Я никогда не рвалась к мячу как парни, а просто стояла в сторонке, наблюдая за игрой, а когда мяч летел в меня — его все равно тут же перехватывали наши парни. И меня все устраивало. Я не позорюсь и других не подставляю. — Пять кругов пробежите, затем разминка, а потом уже и волейбол. Начали! Пять?! * * * — На первый-второй рассчитайсь! Мы стояли в этой глупой шеренге, ожидая распределения по командам. Девочки, которые якобы не могли играть по особенным причинам, сидели на скамейках, пока мы уже отчитывали свои числа, поворачиваясь к следующему. Некоторые менялись местами, некоторые просто отбивали счёт, а я следила, когда же очередь дойдет до меня, чтобы узнать, под каким числом буду я. И узнала. — Второй! — я повернулась к последней девчонке, что, окончив всю цепочку, шагнула вперед. — Расчёт окончен! — и снова встала на свое место. — Отлично, теперь первые номера играют на этом поле, а вторые идут на то. — мужчина зевнул, а после убрал руки в карманы. Вся шеренга тут же распалась, словно бегающие муравьи расползлись по местности. Я шагала к своему месту, мысленно подмечая, что я точно не в команде с Ромой, ведь он первый в строю, а значит первый и по счету, в то время как Игорь как раз таки имел второй номер, что заставляло меня слегка расслабиться. Все таки один знакомый человек в команде у меня есть, вот если бы ещё Фаину… Я тут же глянула на свое поле, но не обнаружив девицу — метнула взгляд на соседнее. И, да, она была там. Стояла рядом с темноволосым хулиганом о чем-то споря, явно не в хорошей и доброй форме. Они переругивались, злобно бормоча что-то. Рома был просто в ярости, глядя на девицу, словно та лично перешла ему дорогу, специально пакостя, в то время как Растова была более расслабленна в разговоре, но все же я могла различить дольку злости и агрессии, которую она пыталась подавить при разговоре с Романом. Как же давно они не ссорились. Я все ещё вспоминаю тот самых поход, в котором многое между ними поменялось. Темноволосая девица смотрела на юношу без презрения, с дружелюбностью и довольно снисходительно, пускай драки и хулиганские дела она не одобряла и считала, что бурята в это все втягивает именно шатен. Оба всегда старались приходить к компромиссу, оба подшучивали друг над другом, словно пытаясь переиграть в импровизированную игру «кто кого заткнет» и не всегда победу одерживал тот или иной кандидат. Они были похожи, от чего сдружиться было тяжело, но они справились, оба перешагнув через себя и свою надменную гордость. Но что произошло сейчас? Почему они снова вернулись к тому, с чего начали? Что случилось? Это из-за случая на перемене? Фаина захотела заступиться за меня? Но тогда бы зла была именно Растова, а не Рома, который реагировал на такое вполне спокойно и если кого-то из друзей что-то в этом словах обижало — он понимающе кивал, ведь где-то в глубине души знал — может переборщить с шутками. — Слушай, Лерк, может незаметно местами с Фаиной поменяешься, на? — высказался бурят, что стоял рядом со мной, нелепо улыбаясь. Я отвлекалась от пугающей картины, словно завороженный и тут же переместила взгляд на сказавшего. — А ты чего с Ромой не поменяешься? — подходить к этим двоих сейчас очень опасно. — Да мне как-то страхово походить ваще, на! — Будаев так же с небольшим напряжением взглянул на ту парочку. — Я тоже не хочу, загрызут ещё! — и только это вырвалось из уст, как послышался отвратительный свист, оповещающий о начале игры… * * * — Ну что, Бойченко, опять стоишь и ничего не делаешь, боясь мячика? — послышался противный для меня сейчас прокуренный голосок, такой насмешливый. Рома стоял у сетки, смотря прямо на меня, будто пытаясь прожечь во лбу дыру. И что ему понадобилось от меня? — А ты, я посмотрю, зачастил с издевками. Это что за повод такой? Раньше всегда хмурый ходил, а сейчас прямо светишься. Неужто девчонку нашел? — я так же издевательски хохотнула, слегка сужая свой взор. От своих же слов по груди разнеслась жгучая до боли рана, но я на неё не реагировала, подавляла это. — Возможно. А у тебя кто-то появился? — хулиган приблизился вплотную к сетке, пока его сокомандники отбивали мяч на нашу сторону. Парень снова натянул улыбку, такую же притворную, как и моя. — Возможно. — Не думаешь, что Файка на тебя плохо влияет? — «Файка» — так он коверкал имя моей подруги. Он по-злобному усмехнулся, как-то дернувшись. Казалось, парень вот-вот зарычит от игривого раздражения и напыщенной злобы, которая плотно скрывалась за насмешливой личиной, крепкими зубами, что слегка обнажились. Связано ли это как-то с разговором, который был у него с Растовой ещё в начале игры? Или всё из-за моего хамского ответа на его подначивания? « Тебе надо быть смелее с ним! Он же друг, как-никак, ты должна уметь отвечать на его слова, а не жевать всё это. Рома тебя не тронет, не укусит, не обидит. Сколько уже раз я его затыкала и, как видишь, я живая и здоровая. Ты можешь так же, Лер, тебе нужно быть смелее, а иначе он всё заподозрит! Он уже не маленький мальчик, ему скоро пятнадцать, а ты продолжаешь верить, что ты самая незаметная в плане любви! Давай, соберись, не будь тряпкой!» Не будь тряпкой. Но ноги уже стали слегка подкашиваться, неуверенность медленно сковала всё тело, а мне хотелось просто убежать, скрыться куда подальше, лишь бы не видеть, как клыкастая пасть опасно щелкает, заставляя меня вздрогнуть. С каждым годом от товарища всё сильнее и сильнее пасло неподдельной угрозой, будто передо мной стоит совсем не мальчик, а коварный и хищный зверь из тайги, что просто сейчас возьмет и разгрызет мою глотку, сожрет с потрохами! Облетает кишки, оставляя гнить мои останки. — Ну вот, уже больше похоже на мою мышку. — он продолжал скалиться, плотнее прижавшись к сетке, будто она могла его остановить, если вдруг он действительно надумает напасть. Меня снова пробивало дрожью. И как ты, черт возьми, это делаешь? Снова подавляешь мою смелость, которой и так не много! И даже в такой атмосфере я тут же оторопела, услышав ласковое «моя». — Ты… Ты ведь меня запугал! — я топнула ногой, краем глаза замечая как мяч снова перелетел на сторону Пятифанова. — Да ладно тебе, ты постоянно клюешь на этот трюк! Да и тем более — я любя. — опасная аура растворилась в небытие, возвращая мне привычного Ромку, который всё равно был чем-то обозлен, пускай и не подавал ввиду. На его слова я лишь недовольно фыркнула, полностью отпуская страх, что ранее заставлял меня стоять на месте. — Можно тебя стукнуть? — я слегка нахохлилась, а вопрос был явно риторический. — Какие мы грозные! — пререкаться с ним казалось таким бессмысленным занятием. Мяч с грохотом падает прямо в полуметре от темноволосого, который мог легко его отбить, если бы не увлеченность данным разговором. Я улыбнулась ещё шире. — Лерк, ты молодец! Отвлекла его, на! — Игорь ярко улыбнулся мне, показывая большой палец вверх, но как только раздраженный взгляд его друга заскользил по нему — он убрал руку в карман, будто боясь, что её сейчас сгрызут. — Счет 3:5! — монотонно проговорил учитель, расслабленно сидящий на скамейке рядом с освобожденными. — Думаете, вам это очко что-то даст? Да мы вас на куски порежем. — а вот эта была прямая угроза, от которой даже волосы на моем загривке встали, опасаясь хищного взгляда зверя, стоящего по другую сторону баррикады. Сможем ли мы обыграть Рому? * * * — До конца урока пять минут! — прокричал Иван Сергеевич своим басистым голосом, все так же почесывая свое пивное пузо. Он расслабленно сидит на скамейке, то зевая, то поглядывая за игрой, но свистя в свисток, который противно резал мне уши. Счет был 13:17, что, естественно, никак меня не трогало, ведь я продолжала просто стоять, иногда перекатывая с места на место из-за переходов. Хотелось просто домой, уйти и лечь в свою мягкую и желанную постель. Пять минут наблюдать за тем, как все стараются над победой, а после наконец-то переодеться и сходить на два последних урока. Ещё два урока. — Ты чё не ловишь, на?! — Будаев явно негодовал из-за моей халатности и безделья, но я лишь пожимала плечами, наблюдая, какие же злобные взгляды кидают друг в друга наши товарищи, что находились по ту сторону сетки. — Тоже заметила, на? Чё-то нечистое намечается, жопой чую! — Бяша тоже украдкой взглянул на них, а после тут же отвлекся на мяч, что летел в нашу сторону. Юноша тут же встал в стойку, отбивая его. Мяч не перелетел через сетку, от чего упал прямо перед ней, снова принося гол нашим соперникам. Послышался свист. 13:18. — Пф, я даже не размялся! — как-то пафосно промолвил шатен, победно улыбаясь. Он гулял своим хитрым взглядом то по моему лицу, то по лицу Игоря, наблюдая за реакцией. — Да у меня в команде одни лохи, на! — бурят даже не постеснялся крикнуть это непозволительно громко, от чего наши сокомандники покосились в его сторону, но промолчали, явно не решаясь вступать в спор с Бяшей. — Лерка, вон, ваще ниче не делает! — недовольно причитал товарищ, обиженно складывая руки на груди. — А я то что?! Я целый гол помогла забить, отвлекая Рому! Некоторые только и делали, что приносили очки другой команде! — я слегка нахохлилась, демонстративно игнорируя и веселые возгласы и недовольные ворчания и насмехающийся взгляд Пятифанова. Не хотелось сейчас как-то подначивать или же потакать его издевательствам, которые снова польются градом уже не только на меня, но и на бедного Игоря. Нужно поговорить в раздевалке с Растовой, спросить о случившемся на физре, узнать причину конфликта и недопонимания между девушкой и Пятифановым. Я вышла из зала, тут же направляясь в раздевалку, забитую воркующими одноклассниками. Некоторые обсуждали следующий урок, некоторые недавнюю игру, а самые болтливые и стервозные снова говорили о мальчишках из старших классов, все пища о чем-то. В углу раздевалки стояла Растова, которая уже аккуратно застегивала пуговицы своей рубашки, глядя на обшарпанную стену. Я подошла к своим вещам, молча принимаясь переодеваться. Не было какого-то подходящего момента расспросить её, поэтому мой взгляд ненароком кинулся на нее, оценивая всю ситуацию. Растова не была рассержена, на её лице растекалось мирное спокойствие, словно того скандала, отчетливо впечатавшейся в мою память и вовсе не было, я все придумала, все померещилось. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. — для меня не было это какой-то удивительной новостью, я прекрасно знала, что стоящая рядом особа меня полностью ощущает и понимает, буквально выучив повадки и характер. Она могла спокойно угадать моего любимого персонажа из фильма и смотрела ли я этот фильм вообще. Девица спокойно ловила каждое изменение, каждое чувство, от чего возникало ощущение, что каждый находился буквально у нее на ладони, даже тот самый Рома или же Смирнова. Фаина без труда могла бы морально задавить человека, убить его, но почему-то она всегда молчала, благородно скрывая все это, сдерживая порыв агрессии. Всегда поступает добродушно, не пытается насолить кому-либо. Ведь: «жизнь слишком коротка, чтобы держать зло на потрепанных жизнью людей.» Ты была объектом моего восхищения. — Ну так и каков ответ? — Не могу сказать, это действительно то, что тебе не стоит знать. Она больше не проронила ни слова, так же как и я, ощутив неприятное копошение внутри грудной клетки. * * * Зимние ботинки с хрустом шагали по расчищенной дороге, аккуратно открывая моему взору всю ту же старую школьную калитку. Она приятно скрипела на легком ветру, который сопровождал людей по протяжении всего пути, играя с волосами, с висящими концами шарфа и с тоненькими ресничками, которые слегка покрывались снежинками, словно инеем. Я медленно шагала к калитке, направляясь в сторону своего дома. Вокруг никого, я совершенно одна. Я отпросилась с последнего урока, бесследно уйдя из школы раньше своих соратников. Резкая боль в животе заставила меня согнуться, тихо зашипеть и сдавленно замычать, будто в мой живот вонзился острейший нож, что продолжал бить по моему желудку, не щадя, нанося новые раны. Последние уроки: ОБЖ и химия. После физкультуры внезапно пропали наши товарищи со второго ряда, посчитавшие эти уроки не особо важными (они так считали про все уроки), ушли с них, оставляя нас с Растовой. Мне с самого начала не хотелось оставлять девушку одну на урок химии, который был для меня очень важным. Я хорошо понимала химию, запоминала каждое слово учителя, но стоит пропустить лишь один урок и все знания по ней кажутся такими ненужными… Это тот самый урок, который не стоит пропускать, если не хочешь после разбираться дома с новой темой, которую тяжело разобрать без учителя, поясняющего многое. Я бы и не ушла: отсидела бы этот последний урок, а после в полусогнутом состоянии побрела домой с поддержкой Фаины, но та буквально выгнала меня, сказав идти домой, выпить обезболивающее и полежать, но никак не терпеть еще один урок в сопровождении адской боли, что при ходьбе слегка потуплялась. Что со мной? Почему он так резко заболел? Очередной хруст под подошвой, но теперь уже не моей, я ведь остановилась поправить портфель. Шаг. Ещё один. Они стремительно приближались ко мне сзади, пока снег жалобно выл, будто действительно чувствовал то, как люди безжалостно наступают не него своим весом. — Лера! — адресат по мою душу. Голос был знакомый, но кому именно он принадлежит — уже не вспомню. Возможно, какой-нибудь парень из нашего класса? Да, голос определенно обладателя мужского пола. — Лера! Подожди меня! Я тут же повернулась в сторону не прекращающегося вопля, борясь с желанием побежать прочь. Взгляд зацепился за паренька, который уже стоял рядом со мной, глубоко дыша полной грудью, видимо, пытался отдышаться от непродолжительного бега. Светлые блондинистые волосы были красиво заправлены за уши, слегка касаясь начала шеи, а челка ровно доходила до носа, от чего также была заведена за уши, ведь локоны лезли в глаза, мешая и так незрячему без очков парню. На переносице действительно располагались круглые и толстоватые очки, которые он нервно поправлял каждый раз, когда те сползали. Так и случилось на сей раз. Влад за эти два года почти не изменился, остался таким же худощавым и пресным во внешнем виде. Рост у него почти не изменился, хотя в седьмом классе он уже был довольно высоким для своих лет. Приблизительно 170, а сейчас еле как доходил до 175 сантиметров. Слегка длинноватые пшеничные волосы, за которые каждая «полиция стиля» считает долгом докопаться до него, поставить подножку или подзатыльник, прося пояснить паренька за прическу, что была непозволительно длинной для «пацана». Никогда не понимала: какая вообще разница хулиганам, какая прическа у того или иного парня, не имевшего к ним никакого отношения? И мы сейчас говорим только про длину, что тут же становилась презрительной, как только волосы стали касаться ушей, а ведь если вдруг таким на глаза попадаются крашеные парни — беда будет ему. Однажды я видела крашеного парня, которому отрезали крашеную челку ножом прямо за школой. И не факт, что это не были парни из банды Ромы. Да я в принципе не разбираюсь во всех этих «пацанских» и блатных делах, которые меня никак не касаются. Я не интересовалась ничем, да и не собираюсь, ведь разочаровываться дальше в и так раздолбае Роме казалось бесполезным занятием. Меньше знаешь — крепче спишь. — Влад? Ты чего тут? У вас же сегодня восемь уроков. — я слегка опешила, глядя на Скольникова. Влад Скольников был для меня не больше чем знакомым, с которым мы часто общались, когда, естественно, шатена с его дружком не было в школе (а это довольно часто случается), ведь повторять тот конфуз на вечеринке не хотел никто. Очкастому юноше прямо дали понять, что общаться со мной не стоит, но он все равно смело следовал за мной, чему я сначала смутилась, но после оставила сомнения, ведь как сказала мне моя мудрая для своих лет подруга: «– Лер, общайся с кем захочешь. Твоя жизнь, а не жизнь Ромы, так что плюй. Нравится этот Влад? Общайся! Только помни: он все равно мне не нравится! Что-то с ним не так, а что — не знаю» Растова не сильно была в восторге от моего общения с блондином, но уж точно не избивала его и не говорила «не общайся с ним», как это делает темноволосый друг, не терпящий подобных юношей. Какая тебе вообще разница, с кем я буду общаться? — Привет. Да я на олимпиаде был по химии, вот и отпустили меня после нее домой. А ты чего так рано? — он растерянно и по-привычному мило улыбнулся мне, украдкой оглядывая меня с ног до головы. — Вау! Олимпиада по химии это действительно круто! А я так… Живот заболел, вот и ушла с последнего урока. Тоже Химии! — я искренне улыбнулась своему знакомому, складывая руки в карманы куртки. Да, живот все еще ныл от боли, но я решила отвлечься от неприятных ощущений более приятным диалогом с хорошим и поистине честным и спокойным человеком. — Надеюсь, тебе не тяжело идти? Химия такая штука. Пропустишь один урок…– я тут же подхватила мысль юноши, который уже говорил эту фразу, но на прошлой неделе, когда я подходила к нему с вопросом о новой теме про кислоты. — И потеряешь суть химии. — сказали это хором, почти одновременно, от чего тут же хохотнули, задорно улыбаясь друг другу. — Да уж! А насчёт живота — всё сейчас нормально, терпимая боль. — и после этих слов мы двинулись по заснеженной тропинке вдаль села, наслаждаясь не только теплой для зимы погодой, но и комфортной компанией друг друга. Влад всегда напоминал мне чем-то Антона. Он был таким же понимающим, умеющим выслушивать и ставить себя на место меня, ведь… Ведь мы похожи, спокойные, терпеливые и не особо буйные и смелые. В этом то и отличие Влада от Фаины. Фаина никогда не была в моем положении, ведь не может представить себе то, как она дает себя в обиду, терпит унижения, но вот парень — он не просто представлял. Он живет этим каждый день, от чего понимает меня намного лучше, знает какого это и действительно сопереживает. Действительно знает, что я чувствую. Но знает ли, что я чувствую Растова? Может ли она хотя бы представить, как может быть трудно человеку, которым с самого начала пренебрегали? Его ярко-небесные глаза всегда были тоскливыми и печальными, словно в них поселилась обида на все и всех, тоска мирового масштаба, что не потушиться ничем. Даже так он молчал, мало чего говорил и лишь легко улыбался мне, сопереживая, понимая. Казалось, от него мне не нужны советы о том как жить или как бороться с этим. Мне было достаточно того, что он тоже чувствует это. Мне было достаточно просто смотреть на него. — Слушай, если ты хочешь — я могу тебе помочь новую тему по химии изучить… Всё-таки без учителя трудно, а тут я. Как насчёт пятницы вечером? «– Возможно. А у тебя кто-то появился?» «– Возможно.» Внезапно слова из недавнего диалога с Пятифановым врезались мне в голову, от чего я слегка опешила, но тут же, даже не подумав, выдавила: — Да, конечно. — и снова мы медленно пошагали по заснеженной тропе, ощущая, как под ногами жалобно прижимался друг к другу снег. А лучше бы мы ощутили острый взгляд на наших затылках, что незаметно прожигал всё изнутри. Такой мерзкий, холодный.