Мышка попалась в мою мышеловку.

18 января, 2000 год. * * * А чё говорить? Не день, а дерьмо полнейшее. С утра, когда птицы уже вовсю щебетали на голых ветках деревьев, а за окном медленно выпадали хлопья снега, мне по телефону звякнула знакомая бурятская морда — Игорёк. Он сразу предупредил меня о том, что он со своей фифой раскудышной на свиданку идёт, поэтому оба в школу не придут, голубки поганые. Взял и оставил гнить своего братка совершенно одного в этом адушнике, среди змей и бесхребетных трусов. Я ощущал себя одним, погрязшем в зыбкой грязи, откуда выбраться совсем не мог, да и смысла не видел. Я всё топтался у входа в класс, оглядывая каждого в лицо. Или я был не один. На парте, у самой батареи, спокойно сидела знакомая мне девица — Лера Бойченко. Она снова чирикала что-то в своем альбоме простым карандашом, поглядывая то на вид, открытый ей через стекло, то на незаконченный рисунок, в котором тут же что-то мазюкала, а после снова пялилась в окошко. Видимо, снова рисовала зимнюю природу, что очаровывала каждого своими прелестными и великолепными постановками. Даже такого, как я. Нечасто я могу назвать что-то поистине красивым и симпатичным мне, но заснеженные рисунки, да и сами виды из узорчатых окон вызывали у меня восхищение, так же как и у художника этих картин. Мышка тоже была симпатична мне, так же была по-необычайному красива на фоне остальных девчонок, поэтому я частенько любил смотреть на неё также, как смотрю на зимние просторы. Она не была роскошной моделью, как её мудрая подружка, не была разукрашенной курицей, стремившейся выглядеть красиво как Смирнова. Лера сама по себе спокойная и довольно скромная девчонка, не пытающаяся кого-то чем-то восхитить, но именно поэтому она мне и нравилась. Простое школьное платье, белая девчачья блузка, колготки и туфли — всё так по-простому, минималистично. Тёмные длинные волосы сейчас были распущены, но часто собирались в забавную гульку на голове. Такая чудная, дурная, но от того и милая… Я тут же тряхнул головой, прогоняя довольно странные мысли о своей подруге, ставшей мне настоящей младшей сестрой, что постоянно ворчала, топала ногами, лишь бы я прекратил шутить над ней, но не осознавая этого, сама обрекала себя на ещё большие смешки. Нет, это не были издевательства подобные тем, которые я произвожу на лохах, шпыняя их в разные стороны обычными тычками. Нет. Я просто делал это из дружбы, как обычно делают это старшие братья над своими младшими, любя, совсем по-доброму. Я никогда не хотел её обижать или задевать шутками. Мне просто нравилось, когда её слегка детское лицо хмурилось, вспыхивало негодованием, а из уст выходили ворчания, злобные словечки, которые использовала Бойченко, лишь бы не казаться совсем пугливой и неуверенной в моей компании. Мне каждый раз забавно смотреть на то, как девчонка пытается подражать Растровой, грубить и хамить мне, пытаясь казаться смелее, чем есть на самом то деле. Но выходило у неё это на твердую тройку. Правда старалась быть увереннее, жёстче своего характера, который полностью был копией характера её матери, по рассказам самой девушки. В нашем мире нужно быть сильным, более озлобленным и жёстким, если не хочешь, чтобы тебя сожрали, объелись досыта твоей жалкой плотью, состоящей из требухи и костей. Пока ты слаб — ты не сможешь выжить в этом жестоком мире, наполненным только вонючим дерьмом. Поэтому я хочу уберечь тебя от этого, защищать, дать тебе понять, что ты не одна и ты можешь всегда обратиться ко мне за помощью, сказать лишь одно слово и я обязательно сделаю все, чтобы ты оставалась в безопасности. Зачем тебе быть сильной? Тебя окружают люди посильнее тебя, которые готовы встать за тебя горой, показывая на сколько же ты важна им. Что Файка, что я, что Бяша — каждый действительно дорожил тобой, считал другом и хорошим человеком. Тебе нет смысла притворяться кем-то другим, тем более передо мной. Я все знаю, начиная с твоих чувств и заканчивая тем, насколько часто ты заправляешь прядь за ухо, при виде меня. Волнуешься, да? Я тоже. Тоже волнуюсь, когда вижу тебя, такую искреннюю и веселую, открытую, правильную и честную. Что со мной происходит в последнее время? Я всегда так часто думал о тебе? Взгляд медленно метнулся в сторону тёмной и светлой макушки на второй парте второго ряда, что спокойно о чем-то беседовали, искренне улыбаясь друг другу. Морозова, как и тогда, в шестом классе, была просто очаровательной. Она за два года успела вытянуться, стала ещё стройнее, женственнее, подобно утонченной струне скрипки. Всё такая же красивая, обворожительная и замечательная, но уже не моя и никогда ей не будет. Никогда не улыбнется мне так же, как и тебе, никогда не скажет теплых слов, ведь рядом с ней всегда будешь ты. Именно ты, Петров Антон. Почти не изменился, очкастый и среднестатистический парень в нашей школе, который ничем не отличается от других. Тихий и скучный. За что вообще такая красотка, как Полина, влюбилась в него? Чем он её привлек? В чем он лучше меня? Я так и не узнал ответов на поставленные вопросы. Никто мне не ответит, никто не скажет, почему меня так и не полюбила первая скрипка школы, чья красота завораживает любого, даже самого привередливого. Но теперь ты была тенью в моих воспоминаниях, что отражалась от фигуры другой девчонки. Но теперь точно моей. — Опа, мышка. Ты какими судьбами? — я расслабленно плюхнулся на свободное место возле неё, размашисто раскидываясь на спинке стула. Девица слегка дёрнулась, удивляясь моему появлению, да и тем более за одной партой с ней. Тут же прикрыла свой альбом, закрываясь от меня, как будто в этом куске бумаги скрывалось нечто секретное и потаенное. Да нет, обычное место, где любители рисования вычерчивали силуэты, нанося свои идеи на белое полотно. Интересно, пригодится ли это мастерство в будущем? Как-то сомневаюсь. Она повернулась в мою сторону, вопросительно глядя на меня. Смотрела цепко и зорко, оглядывая меня во весь рост, словно ища какой-то подвох. — Как какими? Если ты не знал, то в школу ходят каждый день, а не как захотелось. — и снова чистой воды занудство. А я ведь просто пошутил! Девчонка снова как-то хмуро меня оглядела, после все же останавливаясь на лице. — Где Бяша? — Не знала, что-ли? Он сегодня с Файкой свиданку устроил, ходят щас наверное где-то, воркуют. — я усмехнулся, наблюдая за тем, как личико напротив вытягивается от удивления и шока. Хах, моё было точно таким же, когда в трубку прозвучала эта нерадостная новость! Ладно Игорь, но прогул Растовой был настолько удивительным, что сейчас лучшая из подруг на новость просто раскрывала и смыкала рот обратно, будто рыба, выкинутая на берег. — Серьёзно? Тогда к тебе такой же вопрос — ты какими судьбами в школе? — она окончательно перевела всё внимание на мою персону, откладывая альбом на угол парты. Её изумрудные, подобно яркому лету глаза напоминали свежие шелестящие листья, которые тревожились на даже самом слабом ветру. Раньше я с каким-то особым интересом любил выдирать эти листья с веток, чтобы после выслушивать от особо природоохранных фразу:«Дерево — тоже живое, оно тоже чувствует»! А я не верил, дурачьё, но при виде этой особы стал осознавать, насколько же живым и красивым может быть зелёный лес тайги. И девочка, проходящая мимо уже взрослых сосен. — Даже не знаю… — основную причину называть не хотелось, да и что там называть — даже думать о том, почему я тут, желания нет. Ну и чё я скажу? «Лер, дома батя, я не хочу сидеть с ним»? Или, может, то какой он невыносимый человек, с котором спорить просто бесполезно? Начать жаловаться?Нет. Я просто не мог, язык не повернётся хоть что-то рассказать из перечисленного! Как и то, что ещё одной причиной было желание остаться с Бойченко наедине. — Может, хотел побыть со своей мышкой? Признайся, ты соскучилась. — а вот перевести долю правды в шутку, чтобы после самому поверить в то, что сказанное бред, я умею. Так всегда проще, легче и спокойнее. Да не могу я взять и открыто показывать это, ведь Лера девочка загадочная, непостоянная… Я всё ещё не понял, что чувствую к ней и что происходит в наших с ней отношениях. Когда мы перестали быть братом и сестрой? « Я ведь вижу, как ты смотришь на неё. Не отрицай, это действительно так.» Слова гадюки попадали прямо в бошку, заставляя действительно задуматься, попробовать взглянуть с совсем другой стороны, что была недоступна мне ранее. Посмотреть на дамочку абсолютно под другим боком. Та ссора с Файкой дала мне подзатыльника, указала на нечто пугающее, скорее всего правдивое… — С каких пор я твоя? — она слегка смутилась, отворачиваясь к окну. Действительно обиделась или просто придуривается? — А чья? Неужели действительно кого-то нашла? — я всё так же продолжал переводить все в большую шутку, говорить насмешливо и уверенно, лишь бы скрыть свой дрожащий голос и волнение, сильные, такие болезненные чувства в области груди, которые хотелось просто выкинуть, сжечь и убрать, лишь бы не чувствовать себя настолько херово. — Хм-м… Все возможно. А ты чего так интересуешься? — она повернулась в мою сторону, смотрела удивлённо, словно в моем вопросе был какой-то скрытый намёк на ещё большие издевательства и подколы после действительно искреннего ответа. Я ещё месяц назад почувствовал, что девичьи чувства стали появляться, как фотография, что вылезала из Полароида. Она влюбилась, точно влюбилась! Я знал, понимал это, от чего на душе было слегка тревожно и не по себе. Кто это может быть? С кем мышка болтает и носится, пока мы с Игорьком шастаем по разборкам и махачам? Подумать страшно. Я единственный, кто должен был тебя защищать, я единственный и останусь. — Да так, все думаю, кто этот неудачник. — я действительно пытался выставить все в форме шутки и прикола, но голос был больше похож на сдавленный рык, который показывал явное негодование, раздражение и приглушённую, но агрессию. Я не смог этого сдержать, что ещё раз доказывает — из меня не лучший актер. Девушка лишь встрепенулась, удивленно захлопала глазами, глядя на меня. — Только недавно был счастливчик, а теперь уже неудачник… Да и вообще — чего злиться?! Я в шутку вообще-то! — Так я тоже. — с души упал тяжелый камень, а внезапная и необоснованная злость притупилась, все же позволяя мне улыбнуться девушке, подтверждая свои слова. Она смотрела слегка скептично, будто бы прочитала мою ложь и наглый обман. Её выразительные глазки завораживали, заставляя полностью забыть о временном приступе ярости, которая так же легко ушла. Трель звонка снова отвлекла меня от важнейших мыслей, посещающих мою голову. * * * — Опять ты выигрываешь… — злобно цыкнула черновласка, которая снова смотрит на выстроенные в ряд нолики. — Ты вообще знаешь хоть одну стратегию? — Не-а! Вообще впервые играю на уроке в такую фигню. — как можно вообще дожить до восьмого класса, ни разу не гоняя с кем-нибудь в крестики-нолики? Ах, да, мышка ведь, как я мог позабыть о такой важной детали? Интересно, а почему я раньше не смотрел в её сторону? Лерка оказалась не такой скучной, как мне казалось ещё с первого класса. Да, я точно помню, как гадюка Смирнова напала на неё своими сплетнями и задевающими фразами, но даже так симпатяшка молчала, то ли от того, что боялась, то ли от того, что не видела смысла в конфликте. Скорее всего в силу вступили сразу два пункта, а после переезда Сёмы все стало лишь острее, пуще. Как она себя чувствовала, оставаясь одна в комнате? Было ли ей обидно от всего этого? Помнит ли она вообще об этом? Столько вопросов накапливаются в моей голове и с каждым разом их все больше и больше. Хотелось бы мне задать их девчонке, сидящей сейчас так непринужденно и спокойно, совсем не ощущая, как в моей потрепанной душе сейчас образуется целый переполох, что неприятно сжимает мое сердце. А есть ли оно вообще? А душа? — Не удивлен. Такая же пронзительная трель заставила нас отложить следующую битву на урок литературы, что шёл как раз таки после пятнадцатиминутного отдыха. Мышка улыбнулась звонку, тут же доставая из портфеля химию. Чё? На кой ей сейчас эта параша? Следующим уроком её не будет, так зачем ей… — Слушай. Я сейчас вернусь, хорошо? Мне нужно с учителем поговорить. — и снова девица аккуратно поправила прядь волос, как-то натянуто улыбаясь мне. Врать так и не научилась, так ещё и своему другу, который тебя за эти два года знает лучше любого родственника. — Да вали уже. — буквально выплюнул я, ворчливо складывая руки на груди, так же вальяжно раскладываясь на спинке старого стула, который находится тут наверняка со времен живого Есенина. Тут вообще бывают ремонты? Не? Девица снова странно на меня взглянула, что-то обдумывая в своей и так загруженной фигнёй голове, а после встала и вышла из класса, теперь взаправду оставляя меня совсем одного. Ну и скукота. Я тяжело вздохнул, своим хмуроватым взглядом оглядывая все помещение. Знать бы, зачем мне соврали, уметь бы понимать и знать, какая же дурость на этот раз забралась в мозг моей подруги — я бы сидел, зная то, что ей ничего не угрожает и она просто идёт отдавать какому-нибудь лоху учебник, который он оставил в классе на прошлом уроке химии. Или ей действительно сейчас что-то грозит? Пошла опыты по учебнику ставить, пока никто не видит? Ну и бред собачий! — Ромочка! — противный, такой слащавый голос пропел моё имя в уменьшительно-ласкательном, от чего я невольно поёжился, переводя взгляд на обладателя этого противного голоса, хотя и сам понимал, кто это. Ещё большая гадина и змея, чем Растова, стерва, сплетница и настоящая штукатурка этого класса. И чё Смирновой надо от меня? Она шагала на высоких каблуках в мою сторону, а рядом с ней шла знакомая мне девчонка — Лиза, что была не менее намалеванной, чем сама Катька. А ведь они с Лерой родные сестры, двойняшки, но такие разные, что внешностью, что характером, от чего я начинаю забывать об их родстве, просто игнорируя её существование. Хотелось так же игнорировать существование гадюки, но та пыталась быть центром всего класса, а это не давало взять и забыть про эту занозу в заднице. Стук каблуков остановился, а две фигуры нагло загородили вид на старый и обшарпанный класс. На него и то смотреть приятнее, чем на этих двух куриц. — Ромочка, ты такое упустил! Во вторник наша Лерочка химию не просто так прогуляла. Сказала, что живот болит, а сама целовалась с парнем во дворе школы! Да-да-да! Я в окно лично видела, как Влад из «9 А» её за ручку провожал! — она захихикала вместе со своей подружкой, подобной ей самой, а после добавила: — А сейчас пошлепала за угол в тупичок, куда только недавно зашел этот очкарик! Да-да-да! Небось во всю обжимаются, да свои задротские заморочки обсуждают! А ведь я все думала, на кого она тебя променяла… — Смирнова ударила по самому больному месту, где находился спусковой крючок. По телу пробежала неконтролируемая ярость, которая заполняла все лёгкие, сосуды, нервные окончания и вены, одна из которых проступила на моём виске, разбухая. Челюсти сильно сжались, оголяя жевалки, брови почти объединились в одну, губы поджались, но в тревоге тряслись, а кулаки до хруста сжались, все тело было напряжено, так же как и мышцы лица. Прежнюю необъяснимую злость накрыла ещё одна, но уже не от мысли о том, что у мышки кто-то появился, а от факта того, что этот белобрысый уёбок наебал меня, не сдержав слово пацана. 15 марта 1999 год. — Я тебе русским языком сказал: не лезь со своей наркоманской хуйней к моей Лере. Может, мне объяснить тебе так, чтобы ты понял? — в руках блеснул любимый ножичек, который достался мне от моего, пускай не самого лучшего и любящего, но бати. Я подходил медленно, заводил свою жертву в тупичок старых деревянных заборов, служивших для него ловушкой. — О-о… — парнишка оцепенел от страха, трясясь от шока и волнения, — о чём ты? — Не придуривайся, очкастый. Я все знаю. И про ваш гараж, и про пропавших детей, и про то, кто же ребят наркотой пичкает. — я злобно прошипел, глядя как пугливая маска зайца спала с Влада: оголились его зубы в неприятной ухмылке, хитро сощурились глаза, а пугливый вид ушёл, оставляя лишь лицемерную и злобную тварь передо мной. Так быстро сдался? Значит, он и не особо шифруется, тем более перед человеком, который каким-то раком узнал и о гараже и о его злопакостных деяниях и о местоположении. С одной стороны — действительно хороший ход, при учёте того, что я могу в любой момент пойти к мусорам и сдать им местоположение, а с другой — я был уверен лишь на сорок процентов, если бы он ещё немного поактерствовал — я бы точно его не раскусил и просто свалил бы, оставив его. Он молчал, пока зловещие демонята плясали в его невинно-голубых глазах, все пытаясь как-то спугнуть меня, навеять страх, но от чужой рожи я никогда не пугался, поэтому я лишь недовольно оскалился, крепче сжимая ладонь, что лежала на его плече. — Так быстро сдал позиции? Ещё раз повторить? Увижу тебя рядом с Леркой, хотя бы в метре от неё — пеняй на себя, усёк? — я слегка тряхнул его, от чего он тут же очухался, надменно и презрительно глядя на меня, будто я не человек, а просто дерьмо в его глазах, мешающее его грандиозным планам. Чёрт, как же кулаки чешутся вмазать этому уродцу. — А что, если нет? Ты думаешь, что сможешь остановить меня кулаками? У тебя мозгов не хватит, а менты по одному твоему зову к нам не припрутся. Дохлый номер, Пятифанов. — парень усмехнулся, совсем не страшась получить в морду, а значит таким способом запугать у меня не выйдет, чёртов мазохист. А что ты скажешь на это? Я убрал свой нож в карман, а сам вытащил оттуда записку, написанную ещё год назад в том страшном гараже, на разгадку тайны которого ушёл целый год. И часть этой тайны стоит передо мной, все ехидно улыбаясь. Точно дурик конченный. Я аккуратно раскрыл записку, тыча ей в лицо твари, что раньше прикидывалась очкастой терпилой. — А что на это скажешь, сучок? Приду к мусорам с записочкой твоего дружка, покажу место и выдам вас с потрохами. И гнить такой собаке как ты на нарах. Но я смогу попридержать язык, если дашь мне пацанское слово о том, что не тронешь ни Лерку, ни Фаинку, ни Игорька. Я ясно тебе поясняю? — при виде записки лицо очкастого вытянулось в удивлении, словно почву под его ногами нагло выбили, заставляя его погрузиться в темноту. Вот ты и попался, хер сучий. Что? Нечего сказать? — Откуда? — Не твое дело. Твое дело просто дать слово и жить себе дальше своей грязной жизнью. — мой голос перешёл на сдавленный и сдержанный рык, заставляя все внутри сжаться посильнее, усиливая хватку на плече. Казалось, ещё немного и я его разломлю на части, разломаю на куски кость плеча, да так, что даже городской врач по частям не соберёт. Паренек действительно призадумался, сосредоточился на своих мыслях, которые уловить я никак не мог чисто физически. Но это значило лишь одно — он взаправду узнал этот корявый почерк и это его поганый сообщник по совместному грязному делу. Черт, и чё я раньше не допёр? Терпила-то оказался с сюрпризом, актерствовал на все сто. — Хах, а я тебя недооценил. Ладно, будь по-твоему, Пятифанов. — он положил свою ладонь на мою, прямо намекая расслабить и без того стальную хватку. Я так и поступил. — Пообещай мне. — Обещаю. — И слово пацана дай. — я все не унимался. –Даю слово пацана — все твои друзья будут живы и невредимы. — он примирительно поднял руки, загадочно улыбаясь мне. — Теперь ты. Дай слово пацана, что об этой тайне больше никто не узнает: ни девчонки, ни твой подсос беззубый. Это ясно? — на оскорбления моего друга я решил никак не реагировать, лишь презрительно сморщился в отвращении. — Даю слово пацана — все эта дичь останется только между нами. Так и разошлись, на почти доброй ноте. * * * От воспоминаний годовой давности всё в организме лишь сильнее забурлило, выдавая чистый концентрат злобы и ярости, нарастающей с каждым разом лишь сильнее и сильнее. Не сдержал, ублюдок, обманул меня, полностью разрушая слово пацана, свою честь, которой никогда и в помине не было. А я поверил, как простак, что эта очкастая мразь способна на что-то человечное. Кажется, придётся снова провести воспитательную беседу с этим лицемерным клоуном один на один, разъясняя ему подоходчивее, что бывает с людьми, которые не держат слова пацана. Убью, зарежу ублюдка, пусть только попадётся мне на глаза, пусть только попробует что-то сделать Лере. Пусть только попробует поцеловать. * * * — Вот я все думаю, а есть ли вообще у Карла будущее с той официанткой в клубе? Ну, ты же помнишь, я тебе на выходных читала! — черноволосая элегантной походкой шагала по заснеженной тропинке, что недавно рисовала в альбоме. Тёплый красный шарф прикрывал ей даже нос, делая иллюзию того, что голос её звучит чуть дальше, чем на самом деле. Красивая длинная курточка и тёмные меховые сапожки, которые не давали тебе замёрзнуть в эту херовую погоду. И, естественно, теплые колготы. А куда без них в минус сто? Хотя, не всегда понимал прикола так тепло одеваться. Мне вот нравиться, когда ветерок слегка спину обдувает, а с блатной кожанкой как раз такой эффект. Вкусы никак не меняются, я всё так же фанатею по блатным бандитам из сериалов, что мастерски крутят ключами и стоят рядом с дорогими тачками, куря Мальборо. Когда-нибудь я стану таким? А оно мне ваще надо? Чё будет со мной в будущем? Я все ещё не знал. — Ты мне читала? Я думал, это телик на заднем фоне бубнит. — я непринужденно пожал плечами, складывая руки в карманы. Естественно, я внимательно слушал девушку, её приятный голос, сам рассказ, лежа с прикрытыми глазами на девичьей кровати, но говорить об этом напрямую почему-то застеснялся. — Как это не слушал? Ну Ром! — в голосе звучали нотки обиды, что было не тяжело уловить. Я тяжело вздохнул, убирая все тревожные мысли из головы. — Да как он вообще может быть с ней? Она же стерва полная. — Ну так это же такая химия! Да и мальчишкам такие нравятся. — она заговорчески улыбнулась, одним хитрым прищуром намекая мне на почти состоявшуюся пару из наших близких друзей. На это я лишь неопределённо прыснул, глядя боковым зрением на собеседницу. — На Бяшу с Файкой намекаешь? — А что? Все сошлось! — черноволосая тихо хохотнула, глядя на меня своими живыми глазами, в которых при свете январского солнца играли яркие огоньки. — Хочешь сказать, что тоже считаешь Фаину стервой? Да уж, какая из тебя подруга, мышка. — естественно, это была лишь шутка, брошенная мной наигранно поучительным тоном. Я хитро оскалился, так же сощуривая свои глаза. У девицы на лице сначала отразилось настоящее удивление, но после оно достаточно быстро переросло в лёгкое недовольство: губы обиженно надулись, а брови сдвинулись к переносице. Такая забавная, когда злиться, что хочется лишь чаще и чаще подтрунивать над ней, наблюдая за милым личиком. — Я не это имела в виду! Вообще, я говорила про характер там, поведение. — Стервозное. –Да нет! — она вспыхивала лишь сильнее. — Я ведь все ей расскажу при встрече. — теперь и она поймала мои игривые, совсем несерьёзные нотки в голосе, от чего негодование резко перетекло в легкую улыбку, содержащую свою хитрецу и загадочность. — Правда? И что же я должна тебе за молчание? — она продолжала подыгрывать мне, так же весело улыбаясь. Тон её был притворный, а голос слегка подрагивал, лишь бы не засмеяться над всем этим концертом. Я бы тоже так беззаботно улыбался ей сейчас, если бы в голове не вспыхнули слухи Смирновой о Владе и ней. Правдиво ли все это, или главная штукатурка в классе просто решила нас рассорить? В любом случае сказав сейчас об этом — я ничего не потеряю, просто убежусь во всем сам, используя игру в своих благородных целях. — Не общайся больше с Владом. — голос тут же сменился на более твердый, уверенный и серьёзный, от чего симпатяшка даже как-то странно оглянула меня, полностью удостоверившись, что шуткой это теперь назвать очень трудно. — Что? Почему? — её брови взметнулись ко лбу, а шаги больше не преследовали мои, ведь она остановилась, поглядывая на меня в полном смятении. — Он не тот, за кого себя выдает. Просто послушай меня и… — мне даже не дали договорить, девушка завелась мгновенно, будто бомба с обратным отчётом дошла до отметки нуля. Она злобно смотрела на меня, сверлила злым и максимально сердитым взглядом, будто это не обычный разговор, а признание в убийстве самого дорогого ей человека. — Я не хочу ничего слушать, Ром. Я могу и буду общаться с кем захочу, мне Влад уже все рассказал сегодня! — я на секунду опешил, явно не ожидая подобного. Он ей признался? В чем именно? Что этот сраный ублюдок снова придумал? Уж не думаю я, что этот бедолага рассказал Бойченко реальную причину его дружелюбия к ней, а она продолжила защищать его, тут явно что-то… — Я знаю — ты издевался над ним ещё с начальных классов, но это не дает тебе право решать, общаться мне с ним или нет! Мы очень похожи, я знаю этого человека не первый год, поэтому не надо сейчас выдумывать и подключать своего собственника, я не хочу даже слышать какие-то оправдания всему этому. — она злобно процедила это, а после быстро зашагала, словно пыталась перегнать меня, пока я не понимал, а точнее не мог принять слова, казалось бы, дорого мне человека. Она не верила мне, от слова совсем, говорила полный бред в который я попросту не верю. Не желаю в это верить! Мы прошли так много разных ситуаций, много всяких проблем и нелепых моментов, что, казалось, вера в друг друга никогда не угаснет. Не станет частью воспоминаний, как это было с Петровым, ведь ваше доверие превосходило любое положенное на друзей. Я знал — никто из этих троих меня не предаст, даже самая сварливая и недовольная всем Ростова была действительно хорошим собеседником и советчиком, что говорил всегда прямо и уверенно, не боясь обидеть своими словами. Но почему? Почему она меняет меня, человека, дышащего с ней рука об руку два года подряд на какого-то очкастого типа, который просто выдумал эту расказню! Я каждого пацана в лицо знаю и каждого, кто получил от меня помню. И никого в начальных классах похожего на этого стручка у меня не было и не могло быть. Уж больно этот Влад поведением тих и неуверен для драк и потасовок, а за просто так марать кулаки я не буду и не собираюсь. В груди кольнуло острое чувство обиды и прямого предательства, которое так просто совершила только что барышня, буквально променяв меня на совершенно другого человека, что для неё наверняка не имел такого значения. И как это объяснить? Почему она делает это? Что ей движет? Любовь? — Да пошла ты. — сказать, что я был зол, ничего не сказать. Меня прокалывали тысячи оголенных кинжалов, а горло душили крепкой проволокой обиды и ярости, которая стала пробираться в подкорку сознания, заставляя кулаки сжиматься до такой степени, что твердые пластины ногтей впивались в кожу, оставляя на ней глубокие следы, если не раны, побаливающие сейчас. Я не мог контролировать речь, мысли, разум и своё тело, которое буквально готово было наброситься на девчонку, разорвать её на кусочки, отрывая от её тела кожу и свободные конечности. Но разве я хочу быть как мой батя? Хочу пиздить девчонок, если те поступают не совсем правильно? Я действительно хочу себе такое будущее, как у отца? Хочу бить свою любимую женщину, ребенка? Да кто вообще подобного хочет? Кто в здравом уме будет любить меня? Лера, ты ведь в здравом уме, верно? — Вот и пойду! Влад тоже нуждается в любви и внимании, разве так можно? — а разве можно не верить своему близкому другу, который открыл тебе самые потаенные уголки своей души? Неужели я не нуждаюсь в этой любви и внимании? «Пацанам это не нужно, так же как и нытьё.» Точно. — Ну и вали к своему очкастому. Не забудь позвать на помощь, когда этот ублюдок доберется до тебя. Девчонка дернулась, приостановила шаг, с особым страхом и опасением глядя мне в глаза. Неужели, действительно смогла поверить? Ответа на этот вопрос мне так никто и не дал: её тонкая фигура скрылась за углом. Она убежала. А точнее сбежала от такого изверга, как я.