Мышка попалась в мою мышеловку.

22 января, 2000 год. * * * — Так же в геометрии существует котангенс, что тоже будет встречаться вам на самостоятельных. От тангенса он отличается тем, что… — заурядный и до скуки монотонный голос сварливой и давно не молодой женщины разносился по всему кабинету, но на него практически каждый не обращал должного внимания. Я переводила взгляд с одного одноклассника на другого, улавливая их долю заинтересованности в данном предмете. Растова записывала каждую формулу и каждое определение, успевая даже оформить всё красивым почерком, с наглядными для любого дурака рисунками. Оно и не удивительно — математика была самым обожаемым уроком среди всех для этой темноволосой девушки. Мой зелененький взор переместился на передние парты, где близко друг к другу сидели Морозова и Петров. Екатерина практически ничего не записывала, лишь изредка черкая что-то в простой тетрадке, будто просто для вида, а вот её соседка и по совместительству моя сестра — Лиза, действительно пыталась поспевать за учителем, что и не думал делать паузу. Антон с Полиной так же уткнулись в рабочие тетради, даже не выныривая из них, записывая каждое слово преподавательницы. Они сидели буквально впритык друг к другу, даже казалось, что держались за руки. Удачно Полина оказалась левшой. Женщина говорила быстро, хотя её никто не торопил, до конца урока ещё добрых двадцать минут. Последняя парта, на которую я решила обратить внимание, принадлежала моим товарищам. Игорь со скучающим видом подпёр лицо рукой, поглядывая на сосредоточенную Фаину, все больше убеждаясь в том, что на этом уроке она ему не собеседник — точно не отвлечется. И каждый урок математики был таким, за исключением пустующего стула рядом с Будаевым. Шёл уже третий день, как Рома не ходит в школу. Игорь все время уверяет, что всё хорошо с ним и скоро появится, а учителя как-то с пониманием пропускали эту фамилию, поэтому и вопросов ни у кого не возникало. Кроме меня. Я бы спокойно могла предположить, что он просто прогуливает уроки, как обычно на все наплевав, но не один же? За все годы обучения я уже поняла, что если прогуливает Пятифанов — Бяша всеми руками и ногами за ним. Ладно, если бы он прогулял один день, но второй подряд, да ещё и без своего единственного друга? Это казалось больно уж странным и необычным явлением, поэтому этот вариант я быстро отбросила, пытаясь додумать самой, что же могло приключиться с ним, ведь в последний раз, когда я его видела, он… Защитил меня от Влада. А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг его настигли дружки Скольникова, которые взаправду связали его и уже накачивали чем только можно, убивая моего спасителя? Или Влад подставил Рому и теперь его ждёт суд за хранение наркотиков? Что мог придумать этот хитрый гад, чтобы отомстить шатену? Думать даже не хотелось, что могло сейчас происходить с любимым и дорогим мне человеком. Да и зачем гадать о плохом? Игорь сказал, что все хорошо, да и вёл он себя так, словно ничего не происходит. Если бы с Ромой реально что-то произошло, то бурят давно бы бил тревогу. Но не скрывает ли от нас что-то раскосый паренек? Сегодня после уроков стоит ещё раз спросить Бяшу насчет Ромы, будто ответ должен поменяться со временем. С воспоминаниями о последней ситуации пришло так же чувство вины и стыд за то неверное решение, принятое мной. Я действительно была не права, когда так резко и довольно грубо оповестила Рому о том, что ни капли ему не верю. Так просто перешла на сторону противника, который вёл себя наигранно добро, фальшиво и очень лицемерно. Мне и в правду стыдно перед своим другом, который пытался огородить меня от опасности, пытался помочь мне. А я, как глупый и наивный мотылек, торопливо порхала на ложный источник света, что наверняка бы сжёг мне все крылья. Если бы не ты, появившийся не только в этот самый момент, но и в моей жизни. Я всё ещё пыталась обмозговать поведение двуличного и совсем противного человека — Влада. Только недавно его нежная улыбка дарила мне спокойствие и дружеский трепет, а теперь нездоровая улыбка маньяка вызывала дрожь и сильную панику, которую я никак не могла объяснить даже самой себе. Контраст такого поведения вводил в чистое смятение, а разум просто не мог смириться с тем, что произошло. Такой чрезмерно заботливый и обманчиво светлый мальчик теперь не мог привстать передо мной в добром свете. Он использовал мои чувства, мои эмоции и слабость для заполучения определенной корыстной цели. Это вызывало дикую обиду в сокровенном месте, принятое называть душой. Если бы у меня была возможность — ещё один шанс, я бы никогда не начинала общение с ним. Два года общения со лживой и напускной маской доброты были впустую. И всё бы ничего, если не факт того, что я глупо провинилась перед дорогим и любимым для меня человеком — Ромой… Только он постоянно заставляет ранимое и трепещущее сердце биться чаще обычного, а тело прошибать приятной дрожью лишь от голоса, ласкающего слух. Так неприятно и пусто без него, будто прямо перед глазами забрали добрую частичку меня, такую главную и важную. В такие морозные и серые дни его безумно не хватает. Мне так не хватает его мимолётного, но внимания, доброй улыбки, такого родного и прокуренного голоса. Так не хватает именно Пятифанова Ромы, что буквально три дня назад держал меня за руку, провожая до самого дома, в полной уверенности моей безопасности. Ни Ромыча, который постоянно гоняет за сигаретами в ларёк у школы, ни Пятифана — главы своей хулиганской банды, а именно Ромы — искреннего, простого и честного. Так хочется ощутить на себе эти теплые, приятные и большие ладони, что будут поглаживать мою спину, успокаивать, оберегать… Так безумно тянет к нему, к его светлой улыбке. А теперь… Теперь ты чувствуешь это? Просто с каждым годом я стала ощущать подобное ещё чаще и сильнее. Не думаю, что теперь смогу долго скрывать это. Я чувствую, что ты начинаешь ощущать эмоции — что-то новое, чего не было раньше. Ты любишь меня? * * * Последний урок медленно, но верно подходил к концу, прозванный как самый унылый и долгосрочный — русский. Для всех он был именно таким предметом, за исключением меня. Я действительно очень люблю наш богатый язык, который поражал количеством синонимов, красноречивых прилагательных и различных систем. Иногда я невольно поражаюсь, вчитываясь все в новые и новые слова в учебнике, понятия которых я выискивала в словаре Фаининой бабушки. Узнавать новые словечки оказалось очень даже познавательно и интересно. Парням бы тоже не помешало поднабрать приличных выражений в свой словарь, а то из новых слов у этих двоих были только пацанские жаргоны и маты, будто я разговариваю совсем не с мальчиками, а с сидевшими на зоне мужиками. И несмотря на весь мой интерес к русскому и литературе — сейчас мои мысли никак не могли сосредоточиться на новой теме, я снова неосознанно думала о темноволосом возлюбленном. Все переживания, волнения и навязчивые мысли складывались в живой комок вязкого теста в моих легких, от чего дышать становилось затруднительно. Кажется, я забываю как без тебя дышать. Громкая трель звонка. Конечный урок забирает мои оставшиеся силы и энергию на этот день. Как хорошо, что звонок на перемену спасает и даёт мне вздохнуть чуть поглубже. Я была настроена сегодня же пойти к Роме, узнать что с ним и как он, раз ответа на мой вопрос от Игоря можно не ждать. Адрес я знаю, бывала пару раз около его дома вместе с Будаевым. Как сейчас помню — стояли возле калитки, все ждали, когда же парень выйдет, появится на пороге своего крыльца. Он часто опаздывал в школу, поэтому это был первый и последний раз, когда мы ждали его. Я никогда не забуду тираду Растовой, недовольство Игоря, довольного Рому и крики учителя математики. Что-ж, топать к дому шатена было заранее проигрышным делом, но зато теперь я точно знаю его местонахождение и смогу спокойно прийти да навестить. Я не заметила, как оказалась в классе совершенно одна. Как-никак это последний урок, все раскопошено собирают свои вещи в рюкзаки и сумки, выбираясь из давящего своей заурядной атмосферой класса. Я встревоженно оглянулась, удивившись, что друзья не вывели меня из транса, а просто умчали вместе куда-то. Скорее всего туда, где этих двоих никто и никогда не достанет. Вот голубки! Странно, но такие мысли меня даже не расстраивают, ведь я поистине рада за своих друзей. Ещё в шестом классе они оба поняли, как ловко зацепили друг друга теми или иными качествами. Если раньше это была обычная симпатия, то уже в седьмом классе эта была бурная влюбленность, которой были окутаны они одновременно. Игорь почти ведь год бегал на поиски цветов или шоколадок в ларьке, которые безумно любила Фаина, в то время как девочка глупо улыбалась, только коснись темы, связанной хоть как-то с Будаевым. Да, в седьмом классе подобное выглядело нелепым детским лепетом, что никогда не приведёт их ни к чему хорошему, но это все так же оставалось довольно милым и забавным процессом, который проходил под нашим с Ромой наблюдением. А ведь они наверняка уже представляют совместное будущее, которое проведут исключительно вместе друг с другом. А я? Я даже не призналась ему, о каком будущем идёт речь? Мы наверняка разойдемся, как старые и добрые друзья, а после будем видеться один раз в пару лет. У темноволосого парня уже будет семья, дети, так же как и у меня. Но я всё никак не решусь рассказать ему о том, что даже спустя годы бесчувственного брака — моё сердце продолжает наполняться лишь им, даже когда я не вижу прекрасного лица на протяжении нескольких лет. А мы будем смотреть друг на друга, обниматься, как старые знакомые и вспоминать всё то, что мы прошли вдвоём. А твой кулон, успевший заржаветь за два года, все ещё будет красоваться на моей груди, ложась прямо к сердцу. Кем ты станешь через пару-тройку лет? Будет ли с тобой все хорошо? Я буду следить за тобой до последнего, ведь хочу лишь счастья и добра в твою жизнь. Она будет наполнена новыми проблемами и тяжёлыми задачами, но зная, как ты силен — могу сказать точно, что ты справишься. Ты будешь бороться до конца за свое будущее, за новых дорогих тебе людей и за свое счастье. В котором никогда не была запланирована я. Я даже не заметила, как машинально собрала вещи в рюкзак, направляясь в пустующий в такое время коридор. Я никак не ожидала наткнуться на своих товарищей, что ранее посчитала пропавших на весь сегодняшний день. Я слегка опешила, завидев перед собой довольно странную и необычную картину, что одновременно ужасала и смешила. Моя подруга крепко вцепилась в воротник Игоря, силой прижимая его к стене, словно местный хулиган прессовал свою жертву. Она тянула ворот на себя, заставляя парня пригнуться, что бы сравняться с ней ростом. Тот же был полностью растерян: его бегающие то ли от испуга, то ли от удивления глазенки метались по полу, пока руки нервно поднялись над головой в жесте белого флага. «Сдаюсь» — так и кричали его перепуганные глаза, что теперь цеплялись за взор Растовой. Что тут произошло? — А ну живо говори! Я с тобой церемониться не буду, ты же знаешь! — девичий голос был слегка раздражен и строг, будто родитель приговаривает своему ребенку жестокое наказание. — Да он же прибьёт меня, если расскажу, на! — а вот голос её собеседника был нервный, слегка дрожащий и истеричный, от чего всё это напоминало мне конфликт, в котором нет места третьему лишнему. — Это я тебя прибью, если не расскажешь, поэтому выбирай: либо тебя прибьют здесь и сейчас, либо чуть позже. — а вот это из уст Растовой прозвучало как настоящая угроза, даже со мной она так не разговаривала. — Хорошо, на! — бурят с тяжелым вздохом сдался на уговоры своей собеседницы, опуская руки по швам. — Так, что происходит? О чем вы вообще? — я довольно нагло влезла в диалог ребят, который наводил на кое-какие догадки и сомнения. Темноволосая аккуратно отпрянула от воротника, заботливо поправила его, выравнивая, слегка отряхивая от пыли, как это делают заботливые жены в романтических сериалах. Оба переместили свое внимание на меня, будто совсем не ожидали, что их сейчас кто-то потревожит, но увидев знакомое им лицо — слегка расслабились, приветливо улыбаясь. — Ой, Лерк, здорова, на! Да так, болтаем. — черноглазый судорожно почесал свой кадык, как-то натянуто ухмыляясь. — Лера, я уговорила этого дурака рассказать, что с твоим ненаглядным. — Фаина явно была довольна своей игрой в допросчика, ведь жертва действительно согласилась сознаться в том, что так долго скрывала от её неумолимо тёмных глаз. От последнего слова я слегка смутилась, с небольшим подозрением покосилась на Игоря, что принял слова темноволосой как должное. Он знает о моих чувствах? Тоже увидел их или это шатенка рассказала всё парню? Нет, не верю! А точнее — не желаю верить, что моя подруга могла всё сама рассказать лучшему другу Пятифана. Зачем ей это? Она никогда ни про кого мне не рассказывала и уж тем более не говорила секреты человека, его слабые стороны, недостатки. Она прекрасно читает людей, но предпочитает отмалчиваться, держать язык в узде. Кажется, я мыслила и размышляла слишком громко, ведь Растова меня услышала. — У тебя все ещё с седьмого класса на лице написано. Просто признай, что ты не умеешь скрывать свою симпатию. — темноволосая помотала головой, переводя всё свое внимание в мою сторону. — Во-во! Я ещё с начала седьмого класса замечал, как ты все уроки на Ромыча пялишься, на. Надо быть полным додиком, чтобы не заметить. — уста Бяши всё так же сопровождала нервная ухмылка, которую я видела на нем довольно частенько. Да, такая полуулыбка сопровождает его во время урока, когда бурята вызывают к доске. Он нервничает, но на тройку уж точно отвечает и я даже знаю из-за кого… Я невольно покосилась на свою подругу. — Тогда твой дружок и есть этот самый додик! Ни намеков, ни звоночков не замечает! — недовольно причитала темноглазая, словно это её не понимает любимый человек, а не меня. Хотя, тут как посмотреть. Девица снова покосилась на Будаева, посылая ему тонкий намек, сигнал на его более решительные действия. Он лишь удивленно хлопал глазами, шерстил память, вспоминал, что мог сделать не так. Всё-таки, не один он полный дурак. Все парни принципиально не понимают намеков или только эти два обделенных? — Правда что-ли? Блин… Ты же ему не рассказывал? Ну, о чувствах. — я только сейчас очнулась, прекрасно понимая, как же опасно хожу по краю пропасти. Неверный шаг, всего одно движение и Пятифанов узнает о моих чувствах, полностью отдаляясь, забывая про дружбу. Да и какая это дружба, если один попросту любит другого? Отношения точно пустят трещину, чего я так сильно хочу избежать, надеясь, что смогу скрываться вечно. Но что это даст? Что мне даёт это молчание? Нас не ждёт никакое будущее, мы обречены на дружбу. Крепкую, но быстро забываемую с годами. — Конечно нет, на! Я на трепло похож? Как-то не по пацански о чувствах девчонки пиздеть. — слова Будаева успокоили, дали спокойно выдохнуть полной грудью, расслабиться на мгновение. Не знает, пока не знает. — Так, мы отвлеклись от темы, Игорь. Что сейчас с Ромой? — Бяша снова съежился, будто до последнего надеялся, что девушка передумает или просто забудет первоначальную тему разговора. Он неохотно промямлил: — Да так, приболел, на. Небось микстурки хлещет, да в постели тухнет. — бурят, после сказанных им слов, словно скинул с себя тяжелый груз, снова вдыхая полной грудью. Смысл его слов быстро дошёл до сознания, от чего напряженные мышцы расслабились, а навязчивые мысли тут же отступили. Обычная простуда, никто его не похитил и не убил в тот злополучный, просто отвратительный день. А может и не такой отвратительный, ведь именно тогда произошёл довольно долговременный тепловой обмен наших тел. Я чувствовала, как его сердце бьется в ускоренном ритме, как легкие неравномерно надувались, а после сдувались. Да что там, я даже чувствовала его пульс, который казался мне слегка превышающим норму. — Ну и зачем было так шифроваться? Будто в этом есть что-то зазорное. — я немного нахмурилась после своих же слов. Явно не могла пояснить, для чего вообще стоило скрывать причину своего отсутствия, если это обычная болезнь? Я ведь действительно волновалась, пыталась дозвониться по его номеру, но он попросту не брал трубку. Таким действием он лишь поджигал ещё больший страх, который граничил с моим отчаянием и сильным стрессом. Вот же дурак! — А мне почём знать-то? Сходите к нему и узнайте, на, раз так интересно. Вот и пойду. * * * — Может не надо, на? Он же просто нас выгонит! — жалобно скулил Будаев, глядя на наши силуэты, что шли чуть впереди, быстро и уверенно направлялись в сторону чужого дома. Мы проходили мимо пышных сосен и по-особенному живых домов, которые дышали единым организмом. Из некоторых окон трещал телевизор с песнями Татьяны Булановой., у других во дворе свирепо лаяла цепная сторожевая собака, предупреждая проходивших мимо об опасности. А в чьих-то домах просто горел свет, была звенящая тишина, которая даже не напрягала, а наоборот — успокаивала. — Да брось, ничего он не сделает! Мне бабушка такую микстуру дала — он уже завтра будет как огурчик! — шатенка изящно дефилировала по снежной тропке, хрустя снегом, что прогибался под таким большим весом. Метель, преследующая сегодняшнее утро внезапно стихла после обеда. Только мелкие снежинки пищинками спадали с хмурого неба, падая то на голые от листьев деревья, то на наши пуховики и шапки, которые защищали нас от ощутимого мороза. — Уже страшно представить, какая она на вкус… — внезапно в уши врезалась довольно тяжелая мелодия, исходящая от одного из домов. «Ели мясо мужики», я точно помню, как слышала её по радио этим утром, но разобраться, какая именно группа играла эту песню я не могла. Я не слушаю рок, не очень нравится подобное направление в сфере эстрады, не переношу крики и сильные басы. Мы уже почти дошли до дома Пятифанова, что и вправду находился не так далеко от моего дома, совсем по пути. Игорь с самого начала отговаривал нас от глупой затеи, как-то нервно ёжился, все не мог смириться с нашим решением. Сам был против данной аферы, но все равно пошёл за нами, то ли от скуки, ожидающей его дома, то ли просто от беспокойства за нас. Да и не имело это сильного значения, мои мысли чётко были направленны в сторону Ромы. Хотелось скорее встретиться с ним, снова ощутить запах табака, его присутствие и тепло, таящееся в глубинах его сердца. Он был непробиваемой стеной, холодной, решительной и нерушимой, как казалось мне все это время. Но резко всё это ведение обрушилось, как и стена, за которой стеснительно таились обжигающие, будто паром, чувства. Он так просто открылся мне, показал свое невинное детское нутро, желающее быть любимым, любить и ощущать чью-то любовь. Я точно не знала, заслуживаю ли я такого доверия, но его открытость и откровение льстило мне. Это заставляло чувствовать себя важной и нужной, и в правду приближенным лицом этого парня, который даже несмотря на мою ошибку принял меня в свою душу, обнял меня, успокоил. Я все ещё помню, как извинялась перед ним, пока он медленно шагал в сторону моего дома, даже не слушая слова раскаяния. Тогда он просто промолвил, мол: « — Нет смысла париться по этому поводу. Ну косякнула, с кем вообще не бывает? Главное этого утырка за три квартала обходи, а лучше со мной всегда ходи, а то мало ли.» Ты был добр ко мне, внимателен и спокоен, будто удав. Я уже и забыла того лидера-молчуна, которого встречала ранее, ещё в шестом классе. Ты открылся совсем в других, более нежных красках, которыми и был изображен на одном из холстов. Твой рисунок спокойно красовался на моей дверце шкафа, куда я часто заглядываю по утру. Заглядываю и вижу тебя каждое утро, что уже походит на фанатизм. — Да нормальная она на вкус! Чуть-чуть горчит, но терпимо. Да и вы просто не знаете, на что она способна. Однажды у меня братец очень сильно бронхитом заболел, даже говорить было трудно, а эта микстура его за два дня подняла, представляете! — девица промолвила это с совершенным энтузиазмом, очень оживленно, будто это не просто настойка, а волшебное зелье, окутанное тайной и загадкой. Или её так порадовали воспоминания о родном брате? Она всегда отзывалась о нём, как о хорошем и честном человеке, не способным на жестокость и уж тем более на бандитство. Все говорила о клевете данных слухов, о том, что тот просто ушёл искать лучшую жизнь. Быть счастливым, а не заточенным в бесперспективном селе, где даже негде разгуляться. Она представляла своего одноутробца взрослым мужчиной, успешным, счастливым и веселым, как и раньше. Думала, что обязательно найдет его, встретиться и поговорит о всем происходящем не только с ней, но и с ним. Если в детстве девочка топала ножкой, ругалась на него, наклеивая клеймо предателя, бросившего младшую одну, то сейчас она прекрасно его понимала, знала, что он чувствовал, повзрослев. И все же она не могла простить его за то, что он даже не приехал проведать больную бабушку, взрослую сестру и свой огород с цветами, за которым сейчас ухаживает Растова. Как говорила молодая барышня — старший очень любил эти цветы, заботился о них и каждый раз ухаживал, поэтому просто оставить их на погибель она не могла. Да и я прекрасно вижу, как она скучающе глазеет на кусты лилий, словно снова окунаясь в прошлое. Так трепетно ждёт, что машина подъедет к её дому, а оттуда выйдет брат, веселый, отдохнувший и счастливый. Как жаль, что все кануло в сопливых мечтах и, скорее всего, вряд ли когда-нибудь станет правдой. Если бы этот парень хотел — он бы обязательно вернулся, проведал или на крайний случай — отправил бы деньги! Но за семь лет ни слуху, ни духу, что наводит на мысль о его кончине. Связался с криминалом, явно не справился с задачей и просто сгнил где-нибудь, поминай как звали в новом городе, где ты всего лишь приезжий. — Ну-ну, на! А ещё она от рака спасает и чуму за раз лечит! — бурят загоготал в порыве своей же шутки. Его явно смешила такая забота о Пятифанове, которую мы собирались ему предложить. Игорь на протяжении всего пути говорил, как это бессмысленно, что хулиган попросту не примет, точно пошлёт, если вообще пустит в дом. Я тоже понимала — мы поступали не очень правильно, скорее всего довольно опрометчиво, но сделать с собой что-то я не могла. Я должна проведать его, снова увидеть перед собой, живого и невредимого. — А ну замолчи! — девушка строго рявкнула это, недовольно глядя на своего «ненаглядного». Тот же в свою очередь подобрался, выпрямился. — Все хиханьки да хаханьки? Я вообще-то серьёзно! — она обиженно топнула своей стройной ножкой. — Да понял-понял, на! Я просто говорю, что этот дуралей все равно ничего не будет пить. — Бяша слегка возмутился, складывая руки в карманы куртки. — Тем более из твоих рук, на! — в этом всем была какая-то доля разума и правдивости, но никто и не думал слушать парня, мы были четко нацелены в сторону дома болеющего. Да, порой Рома был чересчур резок, холоден и озлоблен, но это точно не помешает нам позаботиться о нем, пока он в таком плачевном состоянии. — А что я-то сразу? Он совсем меня за изверга держит?! Пф, ну и пожалуйста. — она хмуро огляделась по сторонам, подмечая хлиплый деревянный забор нужного нам дома. Пару шагов и… Над нами грозно и довольно угрюмо возвышался домик Ромы, который казался таким же холодным и отстранённым, как и его хозяин. Рыхлый домик, на вид был достаточно стар, чтобы назвать его старичком среди других домов этого посёлка, хотя скорее всего тут играло дело ремонта. Самый обычный дом средних размеров, который почти ничем не отличался от всех остальных: слезавшая краска, потрескивающаяся черепица крыши, слегка устаревшие доски и блеклый огород, засыпанный зимним снежком. Все казалось довольно обыденным и спокойным. — Ну что, погнали, на? — бурятенок снова улыбнулся нам, слабо, наверняка всё так же натянуто и нервно, как и в школе. Неужели боится последствий за свой длинный язык? — Да брось, не волнуйся. Я бы и так и так навестила его, поэтому ничего он не сделает. — я неопределенно махнула рукой, пытаясь хоть как-то внушить Будаеву уверенность в своей полной сохранности после встречи с болеющим и наверняка злющим другом. Оно и не удивительно, Рома всегда первый рвется на улицу, говоря, как же паршиво дома. А сейчас он тут буквально заточен, подобно вольному волку в клетке охотника на диких зверей. Наверное, ему было как никогда одиноко. Темноволосый мальчишка уже стучал по шаткой двери дома, пока мы находились за ней, ждали удобного момента, чтобы после показаться на глаза обитателю этого дома. Да и не знаешь, кто именно выйдет навстречу к Игорю, может, отец, может мать семейства Пятифановых… Как вообще выглядят его родители? Если быть честной, то за эти два года я даже не удосужилась увидеть его родственников, которых он изредка упоминает в разговорах. Да и как-то не хотелось, ведь по словам самого сына они, мягко говоря, не самые хорошие родители которые могли бы быть у парня. Все проблемы укреплялись в нем с самого детства, это и есть источник всех гештальтов! Все травмы идут оттуда, ими же и объясняется поведение в настоящем времени, все эти маски и гоп-движения сразу становятся понятными. После того как человек говорит тебе о той или иной проблеме — ты сразу начинаешь осознавать, как же ошибался, раз думал, что поведение может быть без разумного на то объяснения. Это никак не оправдывает поступки, но после ты просто понимаешь и осознаешь, что же привело человека к такому исходу. В голове невольно пронесся тучный силуэт Бабурина, который уже как два года мертв. Его противная усмешка, сочные прыщи на физиономии, мясистые свободные конечности и кариозная вонь. Противный мальчишка был совсем далёк от совершенства, был унылым и простым дурачком, но всё же имел свои проблемы, травмы и тяжелые моменты, срабатывающие болезненно. Он никогда не хотел быть хулиганом, не хотел издеваться над детьми, но в этом мире нужно учиться выживать. Топить людей, пока сам не пошёл на дно, отчаянно бежать по головам, взбираться, набирать авторитет. Деревянный брусок треснул под Семеном, а тело провалилась в пропасть, авторитет канул так же быстро, как и появился на свет. Этот тринадцатилетний ребенок, которому всего-то не хватало толики внимания родителей и уважения от сверстников, был не достоин смерти. Он не должен был так глупо вестись на доброту Скольникова, не должен был оказываться в тисках холодного гаража. И почему я не думала раньше? Почему при пропаже два года назад я даже не думала о сочувствии, а сразу переместилась на свою безопасность? Кажется, тогда я сама была мала, чтобы вдаль осознать всю проблему. Опечаленная бабушка Бабурина наверняка плакала, сидя на старом диване и вспоминая единственного внука, родную кровь, воспитываемую лишь ей одной. Долго искала любимого Сёму, прошерстила каждый дом, пару раз появлялась в полицейском участке, но все старания были напрасны. Набитые наркотическими веществами вены больше не гоняли кровь к сердцу, а то больше не билось, не подавало признаки жизни. Он стал жертвой, подопытной крысой в руках жестокой твари. А есть ли в этом наша вина? Ведь это мы довели его до отчаяния, до полного разочарования и самобичевания. А если бы не мы? Если бы Антона просто избили, то парни бы наверняка пошли бы с Бабуриным, поводили бы его домой, оставляя Петрова со мной. Мы бы смогли спасти его жизнь? Тогда бы подкараулили уже нас. — Чего тебе? — дверь яро заскрипела, распахнувшись перед бурятом, который тут же уловил прокуренный, сонный и утомленный голос приятеля. Я его не узнала, он был хриплым, таким сиплым, будто человек и вовсе не выходит из запоев. Хотелось сейчас же показаться перед Пятифаном, взглянуть на него, улыбнуться и крепко обнять, словно не виделись вечность. За три дня реабилитации даже голос не вернулся в прежний стан. Он вообще лечится? — Да так. Проверить тебя решил, вдруг дохлый уже лежишь, на. Родаки в хате? — бурят приоткрыл дверь пошире, взглядом проходясь по знакомому ему нутру коридора, где стояла полная тишина. — Проверил? Проваливай давай. — голос звучал настойчивее и грубее, но вся напряжённая атмосфера растворилась, как только он закашлял, отхаркиваясь мокротой. Всё было явно плачевнее, чем мы думали изначально. Не успел Рома капризно захлопнуть за собой дверцу, как его окликнула девушка, стоящая рядом со мной. — А ну стоять! Нет, о тебе тут друг беспокоиться, а ты ведёшь себя, как маленький ребенок! — Растова была максимально недовольна ответом. Сравнялась с Будаевым, положила свою ладонь на край дверцы, оттягивая и раскрывая проход лишь шире. Поначалу он опешил, полностью растерялся от неожиданности. Я неуверенно появилась возле своих напарников, глядя на реакцию хулигана. — Тс, — Рома наконец-то вышёл из мимолётного удивления, сверля нас ужасно злющим взглядом. Казалось, он вот-вот возьмёт и наброситься на нас, холодно и кровожадно, точно монстр из ужастиков. — ну ты и трепло, братка. Я же говорил язык свой за зубами держать. — хриплый от болезни рык заставил бурятенка слегка вздрогнуть. — Все болеют, чего стесняться? — темноглазая девушка все не унималась, хотела докопаться до истины, пока Пятифанов лишь сильнее вспыхивал, скрепя от раздражения зубами. Вот не думала, что его это так разозлит. — Не лезь, Растова. — Да ладно тебе! Проведать пришли, что такого, на? — Бяша изменился в голосе. Слышался более увереный тон, твёрдость и более наглядное упрямство. Мне было неудобно стоять и смотреть на недовольное выражение лица Ромы, который и не думал униматься. Одно понятно было сразу — сейчас наш приболевший совершенно не в настроении. Выглядит и в правду довольно подавленным, лицо не сколько озлобленное, сколько уставшее и измотанное. Он мне невольно напомнил о моей до удари трудолюбивой маме, которая после работы выглядела примерно так же. Я хотела расспросить, что же с ним случилось, чем он болен, что его беспокоит и как так вышло, но все вопросы застревали в горле. Нужно хотя бы пройти в дом, а не стоять на морозе. — Вот! Ром, мы ведь волнуемся за тебя. — я вкрадчиво пояснила, от чего парень лишь прыснул и как-то смущенно отвёл взор на пол, отходя от порога. Молча пропускал нас в свой дом, будто былого недовольства и злости не было. Что это с ним? Кажется, в таком состоянии даже спорить было трудно, он сдался почти сразу. — Растова и проведать? Она чисто поугарать припёрлась сто пудов. — он натянуто усмехнулся, находя силы для язвы. — Ах вот какого ты обо мне мнения? Я вообще-то для тебя тут кое-что принесла! — она тут же вытащила из кармана пуховика флакончик без каких-либо надписей. Это и есть та самая настойка из трав, которую так нахваливала девушка. — Нет, я конечно знал, что ты меня недолюбливаешь, но чтобы прям травануть? Всегда знал, что в тихом омуте… — я резко захлопнула входную дверь, заставляя ухмыляющегося паренька оборвать свою саркастичную речь. — Давай, сейчас показывать будешь, чем ты лечишься. — куртки летели на вешалку, а три пары зимней обуви неряшливо лежали на пороге. Я подошла к Роме поближе, вытягивая из своего пакета банку с вареньем. Затем протянула сладкие намятые ягоды за стеклом своему товарищу, который слегка опешил от подобного жеста. Он уставился на меня с явным недопониманием в голубых глазах, будто подобный жест был чем-то из ряда настоящей фантастики. Я уже видела этот взгляд тогда, на той дороге к гаражам, когда я прижималась к его телу, а он не мог этому поверить. Такой же озадаченный вид сопровождал его и на контрольных, ведь даже кинутые мной ответы на вопросы вызывали у него недопонимание. — Да не болею я. — он как-то неуверенно проговорил эту фразу, а после фыркнул. Он даже не взял с моих рук приготовленное мной варенье, просто нагло отвернулся. — Оставь свое варенье себе, мышка. — кинул он на последок, а после махнул нам рукой, приглашая пройти на кухню. Вот же нахал, мог бы из уважения взять! Уж не думала я, что он так не любит, когда о нем заботятся. Или просто не верит, что все может быть настолько хорошо и просто? — Мы прекрасно это видим. Просто перестань так себя вести и прими это варенье. Оно поможет быстрее восстановиться. — одной рукой я дернула Пятифана за футболку, чтобы тот повернулся обратно. Он хмуро оглядел меня, все же принимая в руки нежеланное угощение. Стало даже как-то обидно из-за такого пренебрежения. — Пф, ведешь себя, как ребёнок. — он показательно закатил глаза на моё «занудство», отворачиваясь. — Чтобы прям при мне сейчас сделал себе чай с ним! — и мы тут же зашагали в сторону кухни, находившейся прямо возле входной двери, как и у меня в доме. Внутри само логово Пятифановых не отличались особым интерьером или невообразимо удивительными деталями. Обычный коридор: тумба, на которой стоял сотовый телефон, обувница, вешалка, лестница на второй этаж, проход на кухню и ещё одна закрытая на замок дверца, стоящая в конце коридора. Ничего особенного, если не считать фотографий на одной из стен. Я слегка притормозила, одним глазком осматривая их. Почти на каждой фотографии красовался симпатичный мужчина в форме с ружьём. На одной он стоял рядом с дамой, серьёзный и холодный. На другой же улыбался вместе с другими военными, крепче прижимая неизвестный, но на вид громоздкой автомат. Похож на снайперский, может, это и есть он. Как-то встречала подобный в одном из военных романов, вот только как называется — уже не вспомню. Мама его очень любила пересматривать, записывая на пленку. — Раз ты у нас такой здоровый — че ты тогда в школу не ходишь, на? — бурят устало зевнул, под руку ведя Фаину в сторону кухни. — Да задолбался, и мать думает, что болею. Почему бы не прогулять? — он выпрямился, поставил банку с вареньем на кухонный стол, а после обошёл его, открывая взор на еще одну комнату. — Чай хотите с вареньем? — меня тут же встретил не самый из приятных ароматов — алкогольный, который смешивался с сигаретной гарью и запахом хлебобулочных изделий. Весь этот микс отдавал каким-то неприятным душком, заполонившим весь дом. И почему я раньше не улавливала этот запах? Словно в этом доме живет свора алкашей и бродяг. Даже атмосфера отличалась, стала более нагнетающей. Сама кухня выглядит довольно просторной, если не брать в счёт душащий запах. Деревянный голый стол без скатерти, одну из его ножки чем-то подперли, кажется, это была упаковка от спичек. Обычный кухонный гарнитур, даже маленький телевизор стоял на подоконнике рядом с пепельницей, что была забита окурками. Серое и мрачное место, даже коридор был как-то более уютнее и теплее. Всего у стола было три стула. Не сложно догадаться — для мамы, для папы и для сына. Никаких незваных гостей тут не любят, ведь даже у раковины лежала всего одна грязная тарелка. Наверняка это Рома завтракал, а помыть не помыл. Я даже не сразу поняла, что просто мнусь в проходе, пока Растова с Будаевым уже сидели за столом. Отвлёк от мимолётных мыслей звук включающегося газового прибора, рядом с которым находится красный балон. А дальше скрип стула и я наконец-то перевожу взгляд на товарищей. Все три стула были заняты, сесть было просто негде. Я слегка растерялась, удивилась, как же нагло развалился хозяин дома на деревянном стуле, будто не видит, что одному из гостей не хватает места. — А у тебя ещё стульев дома нет? — я вопросительно выгнула бровь, уставившись на больно довольного собой Рому, что будто ждал этого вопроса, что ответить: — Не-а, стульев только три, но если так хочешь посидеть, то ладно. Так уж и быть, разрешаю тебе сесть рядом со мной, у моей ноги. Хоть покормлю тебя с рук, бедняжку. — я тут же вспыхнула, пока чужие уста игриво растянулись в хищном оскале. –Да… — я слегка опешила, нахмурилась, придумывая, чтобы такое сказать чрезмерно довольному парню, который, услышав из уст всего две буквы — принял это за согласие. Тут же прыснул в кулак, сдерживая смех, а вот Игорь хохотнул, как-то с хитрецой глядя на меня. Кажется, одна только Фаина тоже негодовала по поводу такой глупой шутки. — Да пошёл ты! — Ой-ой-ой! Растова, ты научила мышку кусаться, признавайся? — он издевательски улюлюкал, с вызовом глядя мне в глаза. Считать, что болеющий Пятифан намного лучше обычного было ошибкой. Даже в таком состоянии этот парень начинал гнуть свою линию, издевательски вытягивать слова и острить. И как только сил на такое хватает? — Пошёл вон, я тут сяду, а ты сядешь на пол, раз такой остроумный. — темноволосая нервно усмехнулась на мои довольно наглые слова, явно удивляясь. Я и сама удивилась такой дерзости со своей стороны. Не знаю, что меня так храбрило, но желание поставить этого дятла на место брало вверх. Бяша тут же прыснул в кулах из-за порыва смеха, пока его друг таращился на меня в небольшом смятении. Жаль, длилось оно не долго, он снова усмехнулся. — Какие мы строгие и смелые. Что за эти три дня я пропустил? — Ромыч, на, у тебя ж в комнате есть один стул! — только я хотела выдавить очередной ответ, как Игорь прекратил эту странную перепалку. — Ну вот и решили. Ром, сходи за стулом. — и Фаина была полностью солидарна с решением Будаева. — Тс, обождите тогда. — Да и куда нам торопиться? Всё равно чайник ещё не вскипел, а значит и так и так бы ждали. Пятифанов устало вздохнул, но все же встал со своего уже нагретого места, лениво шаркая по деревянному полу в сторону комнаты. Почти каждый шаг тяжелого тела сопровождался скрипом старых половниц, расположенных на лестнице. Он торопливо скрылся из виду, оставляя нас втроем. Атмосфера была более спокойной, если не считать давящие на всех тёмные стены и вонь, то все вполне себе. — Нудно чё-то, на. Ща хоть телик врублю. — с этой репликой паренек встал со своего места и побрел к подоконнику. Один щелчок и экран озарился светом, а комната наполнилось веселой музыкой из комедийного сериала «Операция «ы» и другие приключения шурика». Я смотрела его ещё в самом детстве, когда мне было шесть лет. На одном из каналов сейчас и шла серия, что по моей памяти называлась «Напарники». Эх, я уже до дыр просмотрела все выпуски, но даже так слышать привычную композицию песен для фильма и знакомые голоса актеров было довольно приятно. Бурятенок отошёл от чуда техники и после снова уселся на стул рядом с Растовой. Чайник стремительно набирал обороты. — О, Шурик! Давно не смотрела. — девица уставилась на экран, смотрела пристально и внимательно, будто подмечая какие-то детали. — Тебе какой больше всего выпуск нравится? — Да я уже названия то не помню… Ну тот, где он с девушкой из техникума! Они еще вместе к ней домой пошли. — я невольно вспоминала похождения этого героя и ослепительной и милой красотки в одной из серии. — О, она тоже моя любимая! — согласилась подруга. — Так в напарнике ваще не логично всё, на! Тот дядька намного сильнее Шурика, но этот очкастый взял и одалел его! Драки и эффекты тут, конечно, хрень, на! — а вот Игорек лишь фыркнул, складывая руки на груди. — Ну Тоша же как-то победил Семёна! — Нашла с чем сравнить! Не было бы нас с Ромкой — проиграл бы, на. — важно заявил Бяша, складывая руки на груди. — Жаль Антона, он неплохой парень, я даже с ним на перемене один раз разговаривала. — я как-то удивленно перевела взгляд на Растову, которая как-то неопределенно пожала своими острыми плечами. Странно, она мне о таком не рассказала, хотя обычно делилась каждой новостью. Мысленно я согласилась с её словами, ведь белобрысый никогда не был плохим парнем. Он всегда остается светлым и отзывчивым мальчиком в моих скучающих по тем временам глазах. А вот Будаев от такой новости слегка нахохлился. — И вот чё вы там обсуждали, на? — он покосился на рассказчицу как-то недоверчиво, будто пытался прочесть что-то на её лице. Выглядел слегка недовольно, даже как-то комично и нелепо, пускай и пытался казаться серьезным. Неужели, ревнует? Уж больно похоже на это. Но даже так, это мимолетное недовольство никак не сравнится с пламенем и хватом Пятифанова. Если бы Рома каким-то образом узнал, что его горячо любимая девчонка общается с любым парнем — скорее всего церемониться бы он не стал. Или стал? Поменялся ли человек за два года? Ушла ли та бесконтрольная агрессия, готовая убить предателя? — Ох, было бы о чем говорить! Ответы по самостоятельной сверяли. Антон же силен в биологии, вот и подумала расспросить его. А он сам по себе приятный парень, скромный. — Растова не придавала ни Петрову, ни реакции Будаева никакое значение. Просто как-то неопределенно махнула рукой, отвлекаясь на присвистывание чайника. — Пойду выключу. — Сиди, а. Сам выключу. — в проеме показалась фигура шатена, держащего в одной руке табуретку. Он поставил её рядом со мной, а после шагнул к плите, выключая чайник. Его свист перерос в хилое сопение, а бурление воды медленно стихало, успокаивалось. — Ох, уж не думала я, что ты у нас такой джентельмен. — Фаина нагло усмехнулась. — Ха, я тебя ещё удивлю. — с деловитым видом парень достал кружки, принялся разливать кипяток, а после и заваренную в маленьком чайничке заварку, которой еле как хватило. Поставил кружки с горячим чаем на стол, раздавая их каждому. Обычные белые кружки, даже никак надписей и вычурных узоров. Странно, я думала у любого мальчика была хоть одна чашка с машинками. Он вальяжно сел рядом со мной, а после расслабленно раздвинул ноги, расслабляясь на стуле. Кажется, только сейчас он уловил басы мелодии, играющие по ту сторону экрана. — Опять эта херня? — С чего бы это фигня?! — С каких пор это фигня?! — наши голоса с темноволосой трындели в унисон друг другу, путая все в одну речь, которая была понятна даже так. — А с таких. Во первых — старинная, во вторых — сюжет херня, так же как и эффекты. Вообще не реалистично, даже у Джеки Чана как-то получше будет. — Пятифан пожал плечами, а после деловито потянулся за банкой с вареньем. Аккуратно открыв баночку, он поставил ее на стол, принимаясь накладывать маленькой ложечкой прямо в чай эту розовую субстанцию. Так обычно делает моя мама, когда я чем-то болею. Накладывает в кружку с чаем малинового варения, а мне это пить да потеть, глубже зарываясь с плед. Внезапно я представила маленького Рому, наверняка пьющего такой же чай под махровым пледом, пока мама гладит его, читает ему сказки. На лице моем засветилась улыбка. А читала ли она? Рома с осознанного возраста не принимает родителей, как что-то теплое и родное, поэтому, скорее всего, я ошиблась. Двое товарищей даже не думали униматься, все спорили и спорили… — И что?! Главное в фильме не войнушки и драки, а чтобы интересно было смотреть! — Не главное? Ты посмотри на эпичные сцены в боевиках, это намного приятнее смотреть, чем ваши тупые мелодрамы и комедии! — «что?! Ничего не тупые!» пронеслось у меня в голове, но вслух я ничего не ответила, продолжая как завороженая смотреть на юношу, медленно мешающего свой ароматный чай. И действительно, вонь ушла на второй план, а мои легкие стали заполняться сладким ароматом детства. — Тупые? Это войнушки ваши тупые! — темноглазка не унималась, все злобно прожигала Рому взглядом. Её изящная рука, нащупав чайную ложку, тут же принялись добавлять варение в чай, следуя примеру Пятифанова. — Э, на! — даже Игорь возмутился, ведь сам был большим фанатом боевиков. Слышать такое было буквально ударом по самому любимому, он неизменно будет защищать свои вкусы кто бы что не говорил. — Так, успокойтесь, а! Ещё не хватало поссориться из-за предпочтений. — сегодняшняя решительность и смелость давали мне уверенности, поэтому я твердо пыталась разнять друзей, чей диалог уже напоминал перепалку. — Рома первый начинает. — А ты подхватываешь, как дура наивная. — хмуро отозвался парень, складывая руки на груди. — Это я дура? На себя посмотри! — Да хватит уже! — мой локоть тут же пихнул юношу рядом в бок. Я не могла выносить эти ссоры, которые были просто мелочными, такими несерьезными, а всё равно перерастали в настоящую катастрофу. Может, когда-нибудь они прекратят и уступят друг другу? Друзья как никак. — А чё я-то? Иди, вон, подружку свою бей. — нет, этим двум упёртым баранам никогда не перешагнуть через свое самолюбие и гордость. Точно не в этой жизни. — Сам ты дурак, на! Мы к тебе с добром пришли, а ты ворчишь, как старый дед. — бурят тоже был не в восторге от всей этой ситуации, поэтому хмуро буравил темноволосого взглядом, даже не думая в чем-то обвинять Растову. Ха, ещё бы обвинил! — Тс, а говорил, что братву на сиськи не меняет, как же! — он негодующе поднес к губам чашку с чаем, отпивая оттуда пару глотков. Никто больше не брал во внимание его слова, ведь смысла особого это не таило. Хотя, Будаев действительно хотел что-то ответить, возможно, защитить свою честь или свою спутницу, но промолчал, когда темноволосая взяла его за руку, опустив сложенные в замочек руки под стол. Оба улыбались друг другу, слегка румянились, параллельно попивая горячий чай. Тот был как кстати в этот морозный и холодный день января. Я тоже мысленно махнула рукой на ту странную перепалку, медленно потягивая горячую жидкость в стакане. Стенки горла приятно обожгло, оставляя сладкое и терпкое послевкусие от варенья. Горячий чай торопливо спускался по гортани, что отдавалось таким же жаром в тело. Ощущение спокойствия и умиротворения в этой тишине дали волю моему комфорту. Я растянулась в довольной улыбке. — Вкусно. — в уши приятно вливались реплики из фильма, от чего я даже не заметила, как озвучила эту сокровенную мысль вслух. Зеленые глаза умиротворенно прикрылись, а тело было готово растечься в лужицу, раствориться в море, как одно целое с ним. Всегда хотела побывать на берегу одного из множества морей. Теплый песок бы грел мне кожу, а небольшие волны медленно обволакивали мои лодыжки, точно приглашая меня поиграть. Я бы резвилась у берега, как настоящий ребенок, а Пятифанов бежал бы за мной, так же веселился, отдаваясь воде без остатка. Держал бы меня за руку, пока я гадаю, не во сне ли я снова. Если это сон, то я бы не хотела просыпаться, хочу остаться навсегда в счастливой вселенной, где я и вправду любима. — Ага, на! — до ушей донёсся знакомый голос бурята, а после него снова настала тишина, которую разбавляли лишь звуки из техно-коробки. Нет, молчание совсем не было напряженным, даже наоборот — в таком уюте и тепле рядом со своими близкими людьми было поистине волшебно, комфортно. Моя рука ощутила такое невинное, совсем детское прикосновение шершавой кожи. Я не успела отрыть глаза, чтобы посмотреть, что же именно коснулось меня, как мозолистая и крепкая ладонь обхватила мою, сжимая покрепче в тисках своей хватки. Что-то внутри довольно громко бухнуло вниз прямо в пятки, заставляя меня опешить. Это «что-то» было мое сердце, что просто не могло находиться на своем месте и биться в одном темпе, пока горячая кожа опаляет её, разжигая внутри фонтан эмоций. Одно совсем незначительное касание, а я уже сгораю изнутри и снаружи, пока его непринуждённое лицо продолжает буравить телевизор, совсем не обращая на меня никакого внимания. Казалось, будто он сам не знал, что только что сделал, поэтому глупо смотрел туда, куда раньше смотрел с презрением. Он ведь только недавно сказал, что этот фильм — отстойный, разве нет? А теперь с поддельным интересом смотрит туда, будто за руку он взял одного из актеров в этом фильме, но никак не меня. Даже так, я ощутила трепет в своем желудке, где сейчас летали далеко не бабочки, а настоящие драконы из разных легенд. Эта кишащая куча монстров опаляла таким жаром, что я даже не сразу поняла причину такого всплеска, пока не вспомнила… «– Да у меня всегда руки холодные, хрен знает, почему так.» — Ром, ты горячий. — я говорила это полушёпотом, словно не хотела, чтобы товарищи напротив слышали наш диалог. Да и они больно были увлечены сценами в фильме и своим неразборчивым для нас разговором. –Горячий, говоришь? — кажется, он принял мои слова совсем иначе, ведь на лице тут же выросла самодовольная ухмылка. — Я знаю. — вот болван, я ведь совершенно серьёзно, а он шутки мне тут шутит! — Да я в смысле, что.– не знаю, смущена ли я была в этот момент, но рассержена это точно. Меня нагло перебили. — Мышка-мышка, я так и знал, что в тихом омуте такие черти… — Да помолчи ты! С тебя теперь сотка. — щеки слегка обдало жаром, но я пыталась не обращать на это внимание, все снова и снова заводясь от мысли, что Пятифанов решил нас обмануть. Хотя, ему то и не особо поверили, но все же! — За что это? — он все так же улыбался, игриво, а сам поднял бровь, будто действительно не понимает, в чем дело. Вот же… — За то, что соврал мне! Ничего ты не здоров. — говорила я так же тихо, слегка шипя, пока чужая рука лишь сильнее сжимала мою. Не больно, а наоборот, еще более существенно. — Тогда с тебя тоже сотка. — За что это? — что на этот раз придумаешь, Пятифан? Снова какая-нибудь ерунда, ведь я не припомню, чтобы делала что-то плохое. Его голубые глаза отражали картины телевизора, пока губы изгибались в загадочной улыбке, что непонятна каждому, кто ее увидит. Его большой палец подушечкой прошёлся по тыльной стороне другой ладони, вызывая во мне трепетные чувства, будто мы так же оказались за стеклом тяжелой коробки. Это явно был роман. Порой грустный, тяжелый, но такой чудной и милый… — За то, что ты выглядишь чересчур мило. …