Мышка попалась в мою мышеловку.

* * * Никогда. Ёще никогда ветер так нежно не шептал свою мелодию, пока мы с Пятифаном проходили мимо блеклых деревьев, что с возрастом никак не менялись. Звук завораживал, словно змееуст заговаривал своих змей, которые послушно тянулись к нему. К этому тёмному, но с тобой не страшному лесу. Иногда я смотрю на вещи с слишком примитивной стороны, но даже это не мешает разглядеть в тебе те тонкие черты, которых нет у других. Это совсем тонкие линии, тоньше любых капилляров и вен на моих фалангах. Я забываю, что ты всего лишь человек, одноклассник, друг, когда твоя улыбка снова трогает нервно ждущее сознание. Ты вселял в моё сердце надежду на нас, но даже ее разбить не составит труда. Всего четыре слова… Всего 12 букв изменят внутри меня всё. «Я тебя не люблю» — и голос твердый, словно сталь, он показывает всю свою серьезность. Прошу, если эти слова правдивы — скажи это сейчас, прямо в эту минуту и больше не думай о моих чувствах. Они канут целиком в небытие. — Ты сегодня такая… — его голос с каждым годом становился всё ниже и ниже, а сейчас казался совсем хриплым. Но таким убаюкивающим и приятным, что я взлетала без всяких чар и волшебства, полностью отдаваясь настолько трепетному и важному моменту. Парень осёкся на последнем слове, но после кратко добавил. — другая. Сегодня ты точно не такая, как раньше. — шатен тяжело вздохнул, медленно шаркая по белой от снега тропе в сторону наших домов. Он выглядел слегка растерянным, таким таинственным. — И что во мне не так? — уголки губ поднялись, пытаясь развеять слишком серьёзную обстановку, но она продолжала нагнетать своей спокойностью. Это не было похоже на Рому. — Ты больно задумчивая, загадочная. — он безэмоционально хмыкнул, поднял уголок губ, а после добавил не менее вкрадчиво. — Я будто вообще не знаю тебя. — его слова доносились в глубинки сознаний, порождая небольшое, но замешательство, смешанное с переживанием. Это плохо? Что это означает и зачем юноша вообще начал говорить на эту тему? Мои нервирующие мыслишки распались при виде смягченного и будничного лица Ромы. Всё хорошо, он сам источал только позитивные потоки, явно не намекал на нечто плохое и трагичное. — Но такая ты… В общем-то ещё круче, чем раньше. — легкое покалывание нежно касалось моей спины, а руки слегка вспотели, точно сейчас я услышала самый лучший комплимент в своей жизни. Что нужно говорить в такие моменты? Как реагировать, чтобы показать, что тебе приятно это слышать? Я нервно поджала губы, как-то взволнованно на него взглянула, оглядела его с ног до головы, снова останавливаясь на его взоре. Очи цвета облачного неба завораживали, втягивали в такую пленящую бездну, подобно прекрасной русалке в одной из историй, где та лишь завлекает на дно своей песней и красотой. Неужели ты тоже лишь завлекаешь меня своим очарованием, чтобы после коварно утянуть на дно, лишив жизни? — Нет, ты и раньше была крутая, ты не подумай! Просто сейчас ещё круче. — он для чего-то стал оправдываться, принял моё молчание по своему, нервно усмехаясь. Такой забавный, когда пытается сделать приятно словесно. Я усмехнулась, переводя взгляд с него на свои зимние ботинки, что так сладко скрипели на снегу. — Я поняла, спасибо. — теплая, но глупая улыбка расплылась на моем лице, как на лице влюбленной дуры. Хотя, так оно и есть — я просто дурочка, полюбившая такого человека, как Рома. — Может, сходим куда-нибудь на следующий выходных? Ну там… — я бесцеремонно перебила его, полностью выкладывая всю свою заинтересованность в данной прогулке. — Да! — а после, поняв насколько это все нелепо звучало, я отвернула голову в сторону сугроба. Так неловко мне ещё не было. Пятифанов довольно хмыкнул, явно улыбнулся шире. — Всё такая же спокойная и скромная, как раньше. Как раньше. И теплота его руки на моей заставляет меня задуматься и о его чувствах тоже. А что он чувствует, глядя на меня такой таинственной дымкой, которой не было раньше? Я всё ещё твоя сестра? Как раньше. 12 февраля, 2000 год. * * * Я знала, что погода в наших краях бывает доходит просто до крайностей, но эти крайности стали переходить границы, ведь погода возле тайги просто кишит морозом и метелью, что агрессивно завивает снежинки, заставляя гармонично кружиться в танце. Жаль, что мои волосы не были благодарны подобному завихрению, ведь из прямых и присланных волос буквально за десять минут ходьбы до школы они превратились в один большой колтун. В зеркало школьного туалета взглянуть страшно, ведь под шапкой дела тоже были не лучше. — Да ладно, у меня есть расчёска с собой! — а вот Растова как-никогда развесёлая, словно барышня на своей желанной и счастливой свадьбе. Румяные от холода щеки только подтверждали это сравнение. Ее радостная улыбка, свет в глазах и прыгучая походка выдавали её с потрохами. Естественно, я, как подруга, знаю причину подобного всплеска эмоций, но даже не зная — наверняка бы и сама догадалась. — Бяша сегодня не смог пойти со мной до школы, его мама на один урок дома задержала по делам каким-то, но он ко второму подойдёт. — они начали встречаться. Этот факт ни капли не удивлял. Скорее, меня больше удивляло то, как они раньше не сошлись, ведь играть два года в дружбу, имея друг к другу симпатию довольно нерасторопно. Они тщательно друг друга рассматривали, приближались аккуратно, трогали со всех сторон, анализировали каждый поступок, подобно дегустатору перед потреблением дорогого вина. И вот, спустя столько времени они наконец-то попробовали друг друга, почувствовали терпкий и сладкий вкус, а теперь просто наслаждаются своим счастьем и окрыленной любовью. — Надо будет тоже начать носить расчёску… С этой погодой по другому никак! — я капризно надула губы, чисто для образа, а после стала аккуратно шагать по морозным ступеням в сторону школы, шагая аккуратно, медленно и… Мое тело неуклюже полетело на снежную дорогу. На мгновение моё сердце пропустило удар, а глаза расширились от удивления, ведь тело остановило свой ход, почувствовав одну руку на спине, а другую где-то в районе талии. Пятифанов слишком часто появляется там, где нужно (и там, где не нужно). — Ты чё ходить разучилась? Я чуть с тобой не грохнулся! — он тут же поставил меня, а дальше как-то съёжился, смотрел на меня с неким отстранением, точно как на засохшую булочку, которую купил. И к чему такой взгляд? Что он хочет этим сказать и почему он такой негативный? — А ты с утра не видел гололёдица какая? Сам небось пару раз навернулся, пока шёл. — пока я не видела смысла даже отвечать грубияну, Растова, гордо подняв подбородок, повела меня в школу, явно не собираясь продолжать ссориться с парнем. Я и не противилась, спокойно шла за темноволосой подругой, чей звон каблуков звонко отстукивал марш шагов. Уверенных и четких, словно это шаги далеко не обычной девушки. — Фай, а ты не думала стать моделью? — мне показалось, что её дыхание на мгновение приостановило ход. — Не думаю даже, это не моя мечта. — говорила подобно острому ножу — четко и без колебаний. Откуда вообще взялась такая мечта? * * * Растова часто любила на уроках поигрывать со мной в морской бой, активно прикрывая идеально оторванный листок в клетку. Она игриво улыбалась, предвкушая победу, пока я пыталась уловить ее тактику, ход мыслей. Она знала меня слишком хорошо, пока я её не очень. За эти два года я так и не смогла перелезть её длинную крепость — личные границы, что так и вились из неё, как лоза на деревьях. Фаина снова выиграет, у меня не было шансов с самого начала. — Убила. — мой тихий шёпот был монотонен. — Ес! — радостный вскрик был приглушённый, но все равно не утаился от нашего учителя по географии. — Тишина в классе! — хлопок заставил вздрогнуть не только нас, но и Бяшу, что лениво подпёр щеку кулаком. Учебник полетел на учительский стол и теперь свободно лежал там. — Растова, я для себя объясняю новую тему? — настолько твердый и строгий голос был только у Ильдус Ильясовича. Мужичок с возрастом за пятьдесят недовольно поправлял свои усы, словно щекоча их, пока сидящая рядом со мной девушка лишь примолкла. Слова проигнорированы, а географ продолжил урок, точно ничего и не было. И я бы продолжила так же конспектировать его речь, помечая важные определения и понятия, если бы ненароком не взглянула на Пятифана. Он смотрел на меня, не отрываясь, будто нашёл во мне нечто дорогое и пытается взвесить цену, чтобы со спокойной душой сдать в Ломбард. Его голубой омут завораживал, заманивал вглубь пространства, словно я перемещаюсь во вселенную на изнанке, пока уже не такой эмоциональный в моих ушах голос монотонно рассказывал информацию о теме урока. Кажется, это было таким неважным по сравнению с тем, что любимый человек вот так смотрит на тебя… Но тут я отвлекла внимание на то, как именно он смотрел. И что-то читалось в небесных омутах. Он как-то нервно и кропотливо ходил по мне взглядом, словно действительно смотрел на дорогущую вещь в магазине, которую вот-вот выхватит из-под носа продавца и улизнёт с ней по клешивой американской улице. Он бы рассталкивал людей, которые бы недовольно вздыхали, кричали ему что-то в след, а тот бежал на встречу чему-то новому. Адреналин скакал не только в крови того парня из моих фантазий, но и у меня, как у так называемой «вещи». Что этот взгляд значил и почему я каждый раз так нервничаю, попадая под его немыслимое внимание? Руки безобразно прошвырнулись по причёске, поправляя её, а глаза растерянно отвлеклись от завораживающего зрелища. Кажется, этот мужчина видел слишком многое для обычного учителя старовременного советского союза. — Бойченко, потом на Романа заглядывать будешь! А сейчас у нас урок географии. — его голос был без каких-либо намеков и контекстов, но классу только дай повод лишь бы пустить едкий и озорной смешок и шёпоток по классу. К моим щекам позорно подступил небольшой жар, от чего я тут же отвернулась в сторону окна, продолжая глупо пялиться в окно, словно ничего и не было. Странно это всё. * * * Странные вещи происходили и дальше, когда уроки полностью подходили к концу. — А где Фаина и Бяша? — снова зимний лес рядом с двумя нашими силуэтами. Ходить домой с Ромой было уже традицией, своего рода обычаем, которое я старалась не пропускать, ведь именно в такие моменты я могу насладиться лишь компанией шатена, говоря с ним о различных темах, начиная от погоды и заканчивая борьбой, в которой я не сильно смыслю, но пытаюсь хоть как-то поддержать словесное перекидывание фразами. — Да ты же знаешь этих голубков, сто пудов вместе где-то шатаются. Не бери в голову. — он лениво махнул рукой, а после размашисто пошагал дальше, минуя сосны и кедры, которые так часто росли на окраинах тайги. Я чувствовала, как от силуэта рядом исходило нечто особенное, не спокойное а напряженное и нервное, как и с утра, так и на уроке… Что он скрывает и почему так странно себя ведёт? «Да нет, как обычно» — я мотнула головой, прислушиваясь к себе же. Нет, его поведение совсем не поменялось, просто эти глаза… Я стала видеть в них то, что действительно за ними скрывается, начинаю читать и ощущать его тягость. Как это работает? В первые дни общения я бы точно ничего не заподозрила, даже не заметила перемен в этих голубых омутах, но сейчас. Сейчас я вижу совершенно новые эмоции и чувства. Его чувства, что нервные, более окрыленные. Неужели ты завидуешь? Или ревнуешь. — Да со временем они снова будут с нами ходить. Это первый период отношений, им нужно больше внимания друг друга и прочая ерунда. Ну, ты понял. — разрядить обстановку не получилось, она стала только тяжелее. Слова никак не помогли, от чего я нервно натянула улыбку, обмозговывая дальнейший план по спасению этой взволнованной души. — Круто же, хоть без их сюсюканий гульнуть можно. — он усмехнулся, засунул руки в карман спортивных брюк и любезно сбавил ход, услышав запыхание с моей стороны. — Чего так медленно-то? «Чего так медленно? Это ты бежишь, как не знаю кто!» — хотелось бы выкрикнуть, но я любезно перефразировала заявление, отдышавшись, сказала: — Это ты слишком быстро идёшь. Куда ты вообще торопишься? — после ответа парня вариант про зависть отпал, ведь на данный факт он реагировал спокойно. Было понятно лишь одно — ему наплевать на то, с кем сейчас Бяша и почему он не рядом. Тогда что? Почему? — Как куда? Мороз на улице дикий, хоть убейся. — он снова отвернулся от меня, пошагал дальше, словно ничего и не было. Словно всё хорошо, он ничего не ощущает и не чувствует. Словно его взгляд не смотрел на меня с непривычными чувствами, нечто живое и новое. Ещё никогда такой взгляд не обращался ко мне, разве что к… — Полина? — я даже не замечала из-за спины хулигана приближающийся к нам силуэт. Наша одноклассница и близкий человек для Антона — Морозова Полина крепко на крепко держала футляр из-под скрипки, шагая к нам на встречу. Её утончённая фигура, гордый и статный вид. Она была подобно Растовой — выглядит, как настоящая модель. Стройная, красивая и довольно высокая, что ещё больше поражало. А ведь раньше она была всего на пару сантиметров выше, а сейчас переросла даже Фаину. Её силуэт завораживал, заставляя притупить взгляд только на ней. Это и есть причина твоего волнения? Мы молчали, шли в сторону моего дома, а скрипачка неумолимо двигалась к нам, пока просто не прошла мимо, направляясь в сторону школы. Молча, никто ничего не сказал и никто ничего не предпринял. Рома оставался рядом с ней невозмутим, выражение его лица никак не менялось, а мне хотелось просто провалиться под сугроб, лишь бы не видеть эту душераздирающую картину. — Красивая… –мой взгляд ненароком проводил девушку. Её тёмные, как горький шоколад, волосы красивым шлейфом падали на спину, очаровывая каждого кто её увидит. Я даже не заметила, как слово само сорвалось с моих уст, но от Ромы оно не осталось незамеченным. — Наверное. — это было странно. Я не видела трепета в чужих глазах, когда он говорил подобное, да что там трепета — он даже не повернулся в ее сторону, а это значит… — Слушай, нам нужно побазарить один на один. — его лицо загадочно помрачнело. Это сводило меня с ума, будто что-то произошло и это не слишком радовало Рому, либо же он настолько был взволнован, что просто не мог реагировать на ситуацию спокойно. Я всегда думала, что ты ничего не боишься, но сейчас… Я чувствовала твой страх. Ни у гаража, ни у больничной койки, разобранной в кашу, ни рядом с Владом я не видела того, что вижу перед собой прямо тут и прямо в это время. Что не так? — Разговор о чём? — мне даже показалось, что голос неприятно задрожал, а колени предательски трещали, словно пытались расползтись по швам. — Не сегодня, завтра выходной, вот и зайду за тобой. Поговорим, как… — я нервно сжимала свои ладони, пальцем проходила по краю куртки, пытаясь унять внутреннее волнение и переживание. Он что-то знает? Что он знает? — Как друзья? — я перебила его. Мои глаза бегали по лицу, словно боясь увидеть в нем призрение и отвращение. Боялась встретиться с отказом лицо к лицу. — Нет, как девчонка с пацаном. Ну, то есть… — он запнулся, словно обдумывая, правильно ли он выразился, — да. Так что давай, завтра в 15:00 у скамейки. — Да… Конечно! 14 февраля — день всех влюбленных, воскресенье. На этот раз я скажу тебе, возьму все силы в кулак, взгляну страху в лицо и скажу тебе то, что так долго таилось внутри меня. Я раскрою перед тобой все карты, сдамся, подниму белый флаг и буду надеется на то, что ты примешь меня такой, какая я есть сейчас. Нет, я не прошу взаимных чувств, твоего одобрения или радости в твоих глазах. Я прошу просто понять и простить. Простить за то, что чувствую это к тебе — другу, почти брату, который всегда был рядом со мной в независимости от обстоятельств. И это обстоятельство не долго помешает тебе и дальше защищать меня, ведь больше некому, верно? — Я зову тебя на свидание.