Между сказкой и страхом

Николай Носков - Я был один

Следствие по делу убийства Кирена Уокера шло своим чередом. Допрашивали свидетелей, соратников Саймона и его самого. - Это в твоих же интересах, Саймон, - в сотый раз повторял один из следователей. - Скажи нам его имя, - повторял второй. Саймон усмехнулся. В сотый раз ответил: - Я не знаю его имени. В сотый раз они заметили ему: - Ты один из его апостолов. Саймону тошно от этого слова и их интонаций. С каждым днём он явственнее понимал, какой детский сад они разыграли у всех на виду. Новая вера, апостолы, обряды... И закончились их игры катастрофой. В масштабе одной семьи и его самого, но всё же катастрофой. - Он никогда не говорил с нами напрямую. Только видео, письма, звонки. Лично мы не встречались. - Саймон, в твоих же интересах сказать нам, кто это. И снова... Саймон взглянул себе на руки. Эти разговоры повторялись раз за разом, он мог участвовать в них, не задумываясь. Пальцы шевелились с трудом. Несколько из них оказались сломаны и всё ещё заживали. - Хорошо, давай по-другому. Как вы познакомились? Разрез длиной с позвоночник тоже заживал. Так же медленно и с трудом. Новый вопрос заставил его задуматься. Он вспомнил, как Уэстон и Хальперин копались в его нервном столбе, выясняя, как работает их лекарство и почему Саймон пришёл в себя. - Меня привели в лабораторию для тестов, привязали к кушетке. Вдруг свет погас, и из колонок раздался голос. - Чей голос? Саймон дёрнул плечом. - Наверное, Пророка. Он говорил что-то про вечную жизнь и предназначение. - Ты этого не рассказывал раньше. Саймон пошевелил пальцами. - В голову не приходило. Не-Мёртвого Пророка искали всем миром, и Саймон мало, чем мог помочь, но от него не отставали, считая, что он всё ещё верен ему. Пусть, думал Саймон. Всё, что волновало его, - это суд. На нём он впервые за полгода должен был встретиться с родителями Кирена. Он раскаялся в ту же минуту, когда совершил ошибку, но просить у них прощения он не смел. От следователей он знал, что Сью добивалась встречи с ним. Саймон отказывал. СМИ окрестили его дело "Первым судебным разбирательством по делу бывшего полу-живого человека". Снова он в чём-то первый, ирония, чтоб её. В зале суда Саймон с ужасом слушал разговор прокурора и родителей Кирена. Они рассказывали, какой Саймон хороший, и как их сыну повезло с ним. - Он убил вашего сына, - настаивал прокурор. - Его убили проповеди этого Лже-Пророка, - возражали Уокеры. - Он промыл мозги этим отчаявшимся людям, от которых отказались семьи и общество. Им некуда было идти, и этот ублюдок воспользовался ими! Судья предупредительно постучала молотком. Руки Саймона затряслись. Он был готов поверить, что кто-то промыл мозги этим двоим. Он не заслуживал их защиты. Адвокат ободряюще похлопал его по плечу. Он не заслужил всего этого... Его отца не вызвали в суд. К делу запретили приобщать убийство его матери, потому что оно было совершено до появления нейротриптилина, он не отвечал за свои действия. Это могло помешать присяжным принять решение объективно. Саймон был не согласен, по его мнению, их решение не могло быть объективным по всем законам логики. - Непредумышленное убийство по принуждению. Десять лет условно с отбыванием наказания в тюрьме общего режима до шести месяцев после полного восстановления функций организма. Значит, сначала - в Норфолк, потом - в тюрьму. Остальные из их коммуны получили только условные сроки за пособничество. Саймона пригласили для последнего слова. Он развернул листок, на котором делал общие пометки. Вся речь была в его голове. Как и многие речи, которые он успел произнести за свою не-мёртвую жизнь. Он несмело оглядел присутствующих, едва выдержал взгляды Сью и Стива. Тихо кашлянул и заговорил: - После убийства, я сбежал. Я бежал долго и случайно набрёл на заброшенную церковь. Спрятался в ней и молил о смерти или наказании. Видимо, небеса выбрали наказание. И моё наказание не в приговоре или тюрьме. Оно в том, что я остался жив, что я оживаю. Что мой приговор столь мягок... Он снова посмотрел на Уокеров. Дыхание сбилось. - ...Что семья, которой я нанёс непоправимый урон и горе, защищает меня. Хотя я этого не заслуживаю. Я не заслуживаю их прощения и не смею о нём просить. Губы Сью задрожали, она с укором покрутила головой. Стив понуро опустил глаза. Саймон спрятал листок в карман и повернулся к конвоиру, протянув руки для наручников. ____________________________________ От автора: Я наверняка напутал со всеми правовыми моментами. А уж тем более - в рамках Великобритании. Прошу, простите мне этот косяк, всё в угоду пущей трагичности.