After the Fall

      Карстовая воронка - внезапный провал в грунте, вызванный водной эрозией.       Именно так они и назывались.       Но Ген не мог этого знать. А если бы и знал, то не успел бы осознать происходящее до того, как оказался в темной глубине ледяной воды. Ноги ударились о дно подземного потока, и резкая боль пронзила правую ногу, заставив его резко вдохнуть. Но, конечно же, он втягивал в легкие не воздух. Его голова оказалась на поверхности ручья, а затем он закашлялся и отхаркнул воду из организма. Дышать было больно после того, как он чуть не утонул. Болезненным, но все же облегчением.       Вода жалила раны на ладонях и кончиках пальцев, которые он получил, пытаясь замедлить падение. Ухватиться было не за что, кроме скалистых стен пещеры, в которую он упал, но он все равно пытался.       Поток был быстрым, и течение тянуло Гена в ту сторону, куда ему совсем не хотелось. С трудом ему удалось удержаться на поверхности.       Было абсолютно черно. И холодно. Время от времени течение бросало его на берег или на камни в середине потока.       Ген знал, что быстро устанет. Мокрая одежда уже тянула его все глубже в воду. Но он ничего не мог сделать. Если бы он мог видеть, он мог бы попытаться найти место, где можно было бы выбраться из потока. Если бы такие места вообще существовали. Но даже если бы ему удалось это сделать, что тогда? Ждать, пока кто-нибудь найдет его? Идти туда, где он упал?       Нет. Это было просто нелепо. Даже в своем заторможенном и паническом состоянии Ген понимал это. Он не представлял, сколько времени он там пролежал и как далеко его уже унесло вниз по течению.       Его снова отбросило к каменной стене. На этот раз так сильно и неожиданно, что весь воздух, который он едва успел набрать, покинул его легкие. Все дальнейшее было как в тумане. В какой-то момент он понял, что больше не может управлять своими конечностями, но к этому моменту он уже был почти без сознания, так что это уже не имело особого значения.       Ген бы рассмеялся, если бы был в сознании. Судьба была жестока. После всего, что было, он должен был уйти именно таким путем? Он утонет? И все?       Теперь, когда он подумал об этом. Разве он не был в подобной ситуации уже много раз? В ситуации, когда он думал, что умрет? Разве не желал он себе этого однажды?       Но когда мир вокруг померк, в голове осталась только одна отчаянная мысль.       Это было не так.       Он еще не хотел умирать.       Болело все. Болела грудь, болела спина, болела голова, но больше всего болела правая нога, словно она была в огне. Он лежал на спине. Подушки под ним были удивительно мягкими.       Кто-то поднял руку Гена и стал что-то наматывать ему на пальцы. И тут его осенило. Он не умер. Он распахнул глаза... точнее, скорее, осторожно приоткрыл их, и с губ его сорвался болезненный стон. — Сенку...? — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке рядом с собой.       — Нет, не он. — говорил парень, стройный, с золотистыми волосами до плеч, нависающими на зеленые глаза, в которых искрилось веселье. — А кто он вообще такой? Твой парень? Ты все время его зовешь.       В мозгу Гена что-то щелкнуло, и он понял, что не знает этого парня. Он попытался приподняться на кровати, но от резкого движения пораненную ногу пронзили резкие разряды боли, заставившие его вскрикнуть от боли.       — Ого! Тише. — парень приподнялся с табуретки, на которой сидел, и осторожно толкнул Гена обратно на матрас. — Ты в очень плохой форме. Я бы на твоем месте не вставал. Хотя, если выбирать, я бы тоже хотел провести весь день в постели. Ох, как я скучаю по старым временам. — вздохнул он, мечтательно глядя в глаза. Вдруг кто-то шлепнул мальчика по затылку.       — Хватит мечтать, Гинро! Ты должен был поменять ему повязку. — Ген перевел взгляд вверх и обнаружил обладателя нового голоса. Он был гораздо выше своего светловолосого друга. Темно-каштановые волосы были коротко подстрижены, и поэтому ничто не скрывало его строгих бровей и напряженных глаз. С воротника рубашки свисали прямоугольные очки.       — Да-да! Хватит меня доставать, Кинро. Я уже делаю это. Разве ты не видишь? — парень, которого, как теперь знал Ген, звали Гинро, жестом указал на полуобернутую руку Гена, лежащую поверх простыни, и одновременно погладил затылок.       Ген посмотрел на свою руку и почти не узнал ее. Не то чтобы она больше не была похожа на руку. Она была похожа, но он не ожидал, что она будет покрыта гигантскими фиолетовыми и желтыми синяками. — О, да. — заметил Гинро, глядя на руку Гена. — Подожди, пока ты увидишь свою грудь. Это выглядело зверски. Интересно, что с тобой случилось?       Они видели его грудь? Теперь, когда он подумал об этом, кто-то сменил его мокрую одежду на одну свободную футболку. В желудке Гена закипело что-то неприятное от осознания того, что его раздевали, пока он был без сознания. Шуршание одежды, нет, это были занавески вокруг небольшого пространства, где стояла кровать, на которой он лежал.       — Вы двое - самые бесчувственные санитары, которых я когда-либо видела. Неужели вы не видите, что причиняете ему неудобство. — проворчала девочка, которой было не больше двенадцати лет. Она заглянула в палату из-под занавески и встала, откинув с лица короткие светлые волосы. — Убирайтесь. Я сама разберусь.       — Ну, если ты настаиваешь... — Гинро уже повернулся, собираясь уходить.       — Но... нам сказали... — запротестовал Кинро.       — Пожалуйста, позвольте мне помочь. — взмолилась девочка, карие глаза которой мерцали за толстыми круглыми очками, и высокий парень неохотно сдался и вышел вслед за Гинро из комнаты. Ген проследил за ними взглядом и, когда шторы снова опустились, перевел глаза на девушку, которая теперь заняла место, где минуту назад был Гинро.       — Привет. — немного застенчиво улыбнулась она. — Я Суйка. А как тебя зовут?       Ген все еще был в замешательстве. Он не мог понять, как он здесь оказался. Где бы это "здесь" ни было. И кто эти люди? Где был Сенку? А Рури, Хром, Мирай, Укё...? — Ген... Я Ген. — устало пробормотал он. Размышления отнимали у него больше сил, чем хотелось бы. Трудно было сосредоточиться на чем-либо, когда единственное, о чем он мог ясно думать - это боль, которую он испытывал. Так ли чувствовал себя Укё? Или было еще хуже?       — Приятно познакомиться, Ген. Не возражаешь, если я закончу с перевязкой там, где остановился Гинро?       Ген слегка качнул головой. Он не возражал. Суйка работала тихо. Ее прикосновения были нежными, но твердыми, как будто она уже делала это раньше. И с болью в сердце Ген понял, что, вероятно, так оно и было.       Хотя они не разговаривали, в помещении не было полной тишины. Ген слышал голоса: разговоры людей, звон посуды и мебели, мягкие шаги проходящих мимо людей. Обычные звуки, которые можно услышать в обычной повседневной жизни.       — Где я? — спросил Ген, наконец, не выдержав неопределенности.       — О, ты в нашей деревне. — ответила Суйка.       Деревня? По звукам Ген мог бы предположить, что они находятся в каком-то большом здании или что-то в этом роде. Но, если подумать, комната, в которой он находился, не производила впечатления столь уж богатой. В конце концов, комната была практически просто палаткой.       Суйка улыбнулась ему. — Ну, ты увидишь, что здесь немного нестандартно, когда поправишься. Я тебе все покажу.       — Значит, я поправлюсь? — Ген мысленно отругал себя за то, что задал ребенку такой вопрос. Не в ее компетенции было знать, выживет он или нет.       — Доктор сказал, что поправишься. Там нет больших внешних ран, поэтому риск заражения меньше... или что-то в этом роде. — припомнила она.       — У вас есть врач?       — Да, на самом деле их несколько, но они довольно старые. Они, видишь ли, уже на пенсии.       — У меня такое ощущение, что мою ногу пытаются оторвать. Что с ней такое? — шипел Ген сквозь стиснутые зубы, хватаясь дрожащими руками за простыни, когда волна новой боли пронеслась по его телу.       Суйка посмотрела на его ноги, как будто могла увидеть их под одеялом. — Возможно, она сломана. — пожала она плечами. — По крайней мере, синяков немного.       — Возможно? Синяки - это еще мягко сказано.       — Невозможно точно сказать. Все, что мы можем сделать, это забинтовать ее, зафиксировать и дать ей зажить. Так что постельный режим по крайней мере до тех пор, пока синяк не сойдет.       — Ну-ну. Посмотри на себя, Суйка. Ты бы и сама за доктора сошла. — с веселым смехом присоединился к разговору новый голос, и в комнату вошел маленький, но крепкий старичок. Суйка густо покраснела и натянула шляпку в виде смешного арбуза пониже, чтобы закрыть лицо.       — Я просто пересказываю то, что сказал доктор. — пробормотала она, опустив глаза.       — И это хорошо. — мужчина фамильярно похлопал Суйку по плечу и перевел взгляд на Гена: — Как сегодня поживает наш пациент? Я вижу, ты уже проснулся.       Ген с трудом нашел подходящий ответ. Он не был в порядке, но было бы невежливо просто пожаловаться? В конце концов, он не знал этого старика. Какая-то эгоистичная часть его души кричала, что он даже не должен отвечать ему.       — Это Касеки. — поспешила объяснить Суйка, заметив беспокойство Гена. — Это он нашел тебя у нашего водоема.       О, - подумал Ген, - надо бы его поблагодарить. Но он устал. Трудно было сформировать какие-то связные мысли, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух. Ему просто хотелось закрыть глаза и на время скрыться от всего этого. Но был ли он здесь в безопасности? Можно ли заснуть? И тут, как по команде, заговорил старик, ласково похлопывая его по закутанной руке. — Спи. Так тебе будет легче. — и, несмотря на беспокойство, Ген позволил себе погрузиться в беспокойную дрему.       Когда он проснулся, единственным источником света в комнате была маленькая мерцающая свеча. Гену не очень нравились тени, которые она неизбежно отбрасывала вокруг него, но темноту он ненавидел еще больше, так что смирился с этим. Но это было странно. Разве раньше не было гораздо более яркого света? Электрический свет? И точно, когда Ген поискал глазами потолок над головой, на деревянном столбе висела одна-единственная лампочка. Электрический шнур был обмотан вокруг нее и вел куда-то за занавески.       Теперь, когда у Гена появилось время осмотреться, не отвлекаясь, он отметил, что комната оказалась не такой уж плохой, как ему показалось вначале. Все стены и потолок состояли из разноцветных листов, опирающихся на деревянные столбы. Несмотря на это, конструкция выглядела прочной. Она не была собрана наспех, как те жалкие конструкции из одеял, под которыми Ген и остальные спали до того, как нашли безопасное место в старой школе.       Занавески зашелестели, и Суйка шагнула внутрь. — Привет. — поприветствовала она его. Ген рассеянно кивнул ей в ответ, и она, похоже, заметила его недоумение. — Тебе интересно, почему свет не горит?       — Да... Я не очень люблю... темноту.       — ...Я тоже. — призналась Суйка. — Но мы экономим электроэнергию. Это значит, что мы используем свет только определенное количество часов в день.       — Но откуда вы вообще берете электричество?       — Электричество - это вода. — улыбнулась Суйка.       — О... логично.       Она улыбнулась. — Я не хотела напоминать тебе. Извини.       — А, нет. Все в порядке. Правда.       Внезапно за пределами крошечной комнаты раздалось несколько испуганных вскриков. Что-то рухнуло, и за этим последовали еще более злые крики. Но все это заслонил смех, который радостно гремел вокруг. И тут сквозь занавески вбежала маленькая белая собачка, виляя хвостом, и прыгнула Суйке в ноги.       — О, привет. — ворковала Суйка, почесывая собаку за ушами. — Ты опять доставлял другим неприятности. Не так ли?       Ген улыбнулся и потянулся, чтобы погладить собаку. Его пальцы оказались совсем рядом с носом собаки, но потом она с энтузиазмом подошла ближе и прижалась к руке Гена.       — Ты любишь собак? — спросила Суйка.       — Да... хотя я предпочитаю кошек. — признался Ген, продолжая водить пальцами по короткой, но мягкой шерсти маленького животного. В этом было что-то странно успокаивающее.       Суйка оживилась. — О, у нас есть кошки. Давай я найду тебе кошку! — она уже была на полпути к выходу из комнаты, когда обернулась, чтобы спросить с сомнением: — Может быть, тебе нужно что-нибудь еще?       Четыре недели. Столько он там пробыл. И столько времени потребовалось, чтобы большинство царапин и синяков на его коже сошли почти на нет. Касеки вырезал для Гена костыли из дерева, и с их помощью, а также с помощью нескольких тщательно подобранных ругательных слов Ген успешно расширил свой мир до пределов замкнутого пространства между четырьмя стенами его маленькой комнаты.       Суйка вместе с Гинро и Кинро устроили ему экскурсию по своей деревне, как и обещала Суйка. И Ген должен был признать, что она была права, когда говорила, что это место несколько необычно. Начнем с того, что вся деревня со всеми ее домами и людьми была построена внутри огромной пещеры, созданной самой природой.       За время пребывания здесь Ген узнал очень простую причину такого положения. Пещера давала им лучшее укрытие от природы, чем их палаточные домики под открытым небом. И Ген понял их причину. Страх оказаться в ловушке или быть раздавленным внутри пещеры во время землетрясения был в значительной степени компенсирован страхом замерзнуть заживо зимой или подвергнуться нападению диких животных в горах.       Ген сидел на валуне у устья пещеры. Тот самый ручеек, который когда-то принес его сюда, радостно журчал на открытом воздухе, присоединяясь ко всем новым маленьким ручейкам, образовавшимся из-за проливного дождя. Резкий ветер шелестел листьями деревьев, которые только начинали менять свои цвета с сочной зелени на яркие желтые и красные. Гену казалось, что дождь смывает старые краски, открывая новые.       Вид на горы и долины между ними был непостижимо прекрасен, даже когда солнце закрывали густые серые облака, но Ген не мог заставить себя наслаждаться этим. Вместо этого он чувствовал себя неспокойно. Если бы он мог, то, наверное, стал бы вышагивать, но он не мог. Поэтому он решил просто перебирать пальцами. Ему нужно было что-то взять в руки. Что-то маленькое. Например, игральные карты. Да. Но подождите. Разве у них их нет? Да. Он был уверен, что у Сенкуу в рюкзаке есть колода карт. Ген сам положил их туда, когда они...       И снова Ген поймал себя на мысли, прежде чем он успел зайти слишком далеко. На этот раз он зашел слишком глубоко. В голове промелькнули ярко-красные глаза зеленоволосого ученого. Ген схватился за грудь. Он сделал взволнованный вдох и медленно выдохнул.       Сколько времени прошло? Сколько времени прошло с тех пор, как он видел его в последний раз? Сколько еще времени пройдет, прежде чем они снова увидятся? Увидят ли они друг друга снова? Кто-то искал его? Искал ли его Сенкуу? Невозможно. Скорее всего, они думали, что Ген уже мертв. Они смирились с этим и жили дальше. Но что, если с Сенкуу тоже что-то случилось? А Юдзуриха и Тайджу? Нет. С ними все было в порядке. Они должны были быть в порядке.       — Ген.       Он испуганно отшатнулся, выпуская складки своей светло-фиолетовой юкаты, которую ему подарили жители деревни. Ген вскинул голову и встретился взглядом с Суйкой. Должно быть, он выглядел странно, так как Суйка нахмурилась, и на ее лице появилось беспокойство. — Что? — спросил Ген, стараясь придать своему выражению лица более нейтральный вид. Это сработало. Беспокойство в ее глазах рассеялось.       — Сегодня мы обедаем вместе со всеми в деревне. Ты тоже приглашен. Думаю, ты очень голоден, поскольку сидишь здесь уже несколько часов. — сказала ему Суйка, улыбаясь. Ген хмыкнул в знак согласия. — Пойдем. — сказала она. — Гинро сегодня весь день ждал этого. Магма и остальные охотились на кабанов, а женщины готовили... — радостно лепетала она, уже собираясь уходить.       Ген смотрел, как она все дальше и дальше удаляется от него, но не мог найти в себе силы встать и пойти за ней. Когда Суйка поняла, что за ней никто не идет, она снова повернулась и посмотрела на Гена.       — Ген? Ты в порядке? — она вернулась к нему. — Не болит? Тебе помочь встать?       Ген быстро покачал головой. — Нет... да... Это не... Я просто... — его голос сорвался, и с губ сорвался позорный всхлип. Он закрыл глаза, борясь с набежавшими на веки слезами. Суйка молчала. Рядом с ним на валуне поселилось теплое присутствие. Она не давила на него, чтобы он заговорил. Она никогда не давила на него. И Ген это оценил.       Некоторое время он просто сосредоточился на дыхании и ничего не говорил. Все его мысли были в беспорядке. Ничто уже не имело смысла. С тех пор как он потерял память... Нет, даже раньше. Сколько он себя помнил, перед ним всегда лежал четкий путь. Идеальный путь. Все шло так хорошо... Или все-таки нет?       У него было все. Потрясающая карьера, которой мог бы позавидовать любой, люди, которые заботились обо всех его нуждах, богатство, поклонники, люди, которые, по сути, боготворили его... Но все равно ему всегда казалось, что чего-то не хватает. Что это было? Чего ему не хватало?       Чего у него не было?       Чего-то, чего у него до сих пор нет?       А потом все рухнуло. И теперь у него не было ничего. Абсолютно ничего. Даже одежда на нем была не его собственная.       И почему-то, несмотря на все это, недели, проведенные в этом кошмарном мире после потери всего, включая воспоминания, были самыми беззаботными и освобождающими из всех, что он когда-либо испытывал. Недели, проведенные с человеком, который не смотрел на его социальный статус и не решал, как себя вести по отношению к нему. С кем-то, кого не могли волновать подобные вещи. Он был доволен, даже счастлив, только присутствием второго. Знанием того, что он был рядом. Будет рядом. И будет продолжать это делать. Так он думал.       Или нет? Все эти недели он провел в тревоге. Он боялся, что даже малейшая оплошность заставит второго покинуть его. Его всегда это беспокоило. Это был страх, глубоко въевшийся в его душу. Страх, от которого трудно было избавиться.       Даже сейчас, по прошествии всего этого времени, в его голове звучал ноющий голос, говоривший ему, что в любой момент его могут бросить, отказаться от него, оставить на произвол судьбы. Хотя он постоянно пытался убедить себя, что это не так. Люди не бывают такими.       Но сейчас его бросили люди, которых он считал своими друзьями. - говорил голос.       Это неправда! Он сам виноват в этом. Больше никого нет.       Но что если... Что если им все равно? Вдруг они не захотят его искать...       — Тебе все-таки больно. — тихо проговорила Суйка.       На этот раз Ген не испугался, когда она прервала его мысли. Он слабо улыбнулся. — Ну... у меня сломана нога...       — Я не это имела в виду.       — Тогда что ты имела в виду? — тихо произнес Ген, почти надеясь, что Суйка не уловит его слов.       — Твои глаза... Я могу определить это по ним.       — Можешь?       — Ты мало рассказываешь о себе. И ты очень хорошо умеешь скрывать свои эмоции, но... твои глаза... Они выглядят грустными... и потерянными. Как будто ты... — она повернулась, чтобы посмотреть Гену в глаза, и ему пришлось отвести взгляд.       — ... Да, я сломлен.       — Нет! Я вижу все иначе. Просто больно, а не сломано. Тебя не надо исправлять, только лечить.       Гену снова пришлось бороться со слезами, когда он перевел взгляд на пейзаж снаружи, где небо давало волю всем своим уродливым эмоциям. Он закрыл лицо руками, все еще пытаясь сдержать слезы. — Но как? Как я могу исцелиться?       После его слов наступило короткое молчание. Было слышно только тихое шарканье, когда Суйка рисовала ногами бессмысленные узоры на мелком песке пола пещеры. — Когда... когда я чувствовала тревогу или упадок сил, моя старшая сестра, или, на самом деле, моя двоюродная сестра, приходила и утешала меня. Она спрашивала, что именно заставляет меня чувствовать себя так плохо. А потом она слушала.       Ген не сразу понял, что Суйка только что предложила ему открыться ей. И даже после этого он некоторое время размышлял, правильно ли это - выплеснуть все свои переживания во всем их уродстве на плечи этой юной, милой девочки. Он пришел к выводу, что нет, но, несмотря на это, одна мысль все же пробилась в мир слов. — Мне... страшно. — прошептал он.       — Чего ты так боишься, Ген? — спросила Суйка, когда стало ясно, что Ген не собирается рассказывать. Ген покачал головой и пожал плечами. Суйка забралась на валун повыше, свесив ноги через край. — Я боюсь темноты, - сказала она, - и пауков. А еще я боюсь, что в любой момент у меня сломаются очки, и я останусь практически слепой.       Ген хмыкнул, подтверждая слова Суйки, и задумался над вопросом. Чего он боялся? Боялся ли он остаться один? Да, но... это была не вся правда. Он боялся открыться людям, опасаясь, что они используют его слова против него самого. Он боялся привязываться к людям. Он боялся признаться в своей привязанности к людям. Ведь если он просто сделает вид, что ему все равно, то будет не так обидно, когда его в конце концов бросят и забудут. Но, конечно, это не сработало. Он все-таки привязался. И на этот раз он привязался слишком глубоко.       Ген провел пальцами по волосам, потянул за них и откинул с лица. — Я просто не знаю, что мне теперь делать. — вздохнул он.       — А тебе действительно нужно знать? — Суйка задрала ноги на валун и посмотрела на Гена поверх колен.       — Что? — Ген посмотрел на Суйку сбоку из-за челки, нахмурив брови.       — Что ты хочешь сделать?       — Я... не знаю.       — Представь, что ты можешь делать все, что тебе когда-либо хотелось. Даже не обязательно, чтобы это было возможно в данный момент. Что бы ты сделал?       Ген сфокусировал взгляд на пейзаже, открывающемся за устьем пещеры. Дождь начал стихать, и солнце выглянуло из-за плотной завесы облаков. — Я хочу снова встретиться с Сенку. — прошептал он, и глаза его заблестели от не пролитых слез.       — Это тот, с кем ты был до того, как оказался здесь?       Ген кивнул.       — Какой он?       Слова Суйки застали Гена врасплох. Он ожидал получить какую-то ободряющую фразу, а не вопрос. Он пересел на валун. Только сейчас он начал замечать, как онемела его нижняя часть. Ощущения стали возвращаться, когда кровь снова начала циркулировать в ногах, но не без того, чтобы ему казалось, что кто-то протыкает их тысячами иголок. — Он храбр, умен и чертовски остроумен. Клянусь, иногда он не задумывается над тем, что говорит, каким бы умным он ни был. А еще он очень заботится о своих друзьях. Думаю, ради них он готов на все.       — Их? Разве это не включает тебя?       — Я... не знаю.       — Как это не знаешь?       — ... Я никогда не спрашивал, считает ли он меня другом.       — А тебе действительно нужно спрашивать о чем-то подобном? Разве мы уже не друзья?       — Наверное, да...       Суйка поджала губы и наклонилась ближе к Гену. — Как он выглядит? — спросила она, невинно улыбаясь.       — Я... эм... подожди... Он того же роста, что и я, по-моему. У него зеленые, довольно длинные волосы. Теперь, когда я думаю об этом, его волосы, возможно, достигают спины. Трудно сказать, потому что обычно они торчат во все стороны. — улыбнулся Ген, представляя себе дикие локоны ученого и то, как они ощущаются в его пальцах. Он взглянул на Суйку, которая внимательно наблюдала за ним, ожидая продолжения. — У него красные глаза. Они напоминают мне расплавленную лаву или рубин... И... Я не знаю... Он худой, наверное. — Ген замялся и почему-то почувствовал, как к щекам приливает жар. Ему пришлось избегать взгляда Суйки, иначе румянец стал бы еще глубже.       — Он тебе нравится?       Ген чуть не подавился собственной слюной. Он нервно накручивал тонкую прядь волос на указательный палец - эту привычку он перенял от Рури. — Я думаю, да. Он мой друг.       — Да, но он тебе симпатичен?       Ген закрыл рот. Он не знал, что сказать. Нравился ли ему Сенку в таком смысле? От этой мысли его желудок скрутило странным, но не совсем неприятным образом.       — Я просто дразню тебя. — хихикнула Суйка. — Ты выглядел таким счастливым, когда говорил о нем, и я еще ни разу не видела, чтобы ты так улыбался.       Ген надулся. — Я часто улыбаюсь. — запротестовал он.       — И я надеюсь, что ты поешь, потому что мне бы этого очень хотелось. — сказала Суйка, спрыгивая с валуна и протягивая руку, чтобы помочь Гену подняться. При упоминании о еде у Гена громко заурчало в животе. Он переглянулся с Суйкой, и после минутного молчания они оба разразились хихиканьем.       И пока они шли к деревенской суете, Ген понял, что чувствует себя легче, чем за последние недели, а может, и месяцы. А все потому, что он поделился с кем-то своими мыслями. — Спасибо. — сказал он Суйке.       — За что? — спросила она.       — За то, что развеселила меня.       Она ответила ему теплой улыбкой.       — Я просто сделал то, что мне сказала Рури, гораздо раньше. — размышлял Ген, не обращаясь больше к Суйке.       Но это заставило Суйку остановиться на месте. — Кто? — спросила она, поворачиваясь лицом к Гену, с широко раскрытыми глазами, полными отчаянного волнения.       Ген медленно остановился рядом с ней. Он недоуменно посмотрел на девушку. — В смысле кто? Ты имеешь в виду Рури? Я недавно с ней познакомился.       — У нее длинные светлые волосы и зеленые глаза?       — Да, но...       — Она милая, добрая и никогда не сердится?       — Наверное...       — Она была с кем-то? Это был Хром?       — Откуда ты...? — вдруг в голове Гена промелькнула фотография в разбитой фоторамке. — Ты - та самая девочка на фотографии в квартире Кохаку! — понял он. — А остальные были Гинро и Кинро.       — Ты еще и Кохаку нашел? — в этот момент Суйка готова была взорваться от едва сдерживаемого восторга. Она схватила Гена за руки, прыгая вверх-вниз. — Мы найдем их снова. Мы найдем их! Мы найдем их! — весело скандировала она. Ее глаза встретились с глазами Гена. — А знаешь, почему?       Ген посмотрел на девочку, такую юную и полную радости, и улыбка расплылась по его лицу. — Почему? — спросил он, стараясь не отстать от прыгающей девчушки.       — Потому что они живы!