Болван

      Так Тойя и жил некоторое время — днём учился, готовился к контрольным и экзаменам, а ночью работал — играл на фортепиано кучке пьяниц и старался избегать остальных сотрудников. В один день один из пьянчуг пытался домогаться до Аояги, но его защитил вовремя подоспевший Джон.       Да-да, не одним же японцам работать в баре? Джон был как раз одним из стереотипичных барменов — в свободное время протирал барную стойку тряпкой, а когда появлялась работа, выслушивал откровения пьяниц и давал некоторые наставления. Рождён он был в Америке, в солнечном городке Финикс, но потом по работе оказался в Японии. Чтобы не скучать, пока на основной работе нечего делать, он устроился на подработку в качестве бармена.       Примерно в такой обстановке время протянулось до 4 июля. В общем рабочем чате Джон с самого утра заявил, что сегодня вечером велика вероятность наплыва американцев из-за дня независимости. Увидев это сообщение, Тойя подорвался с кровати и принялся разучивать популярные в Америке песни. К вечеру он имел внушительное количество выученных песен в арсенале, болящие пальцы и разгневанного отца, которому надоело всё это слушать. К счастью, Тойя смотал из дома раньше, чем отец потерял терпение. И ровно вовремя, чтобы увидеть что-то насвистывающего Акито.       Шинономе же шёл себе, насвистывал всякие мелодии, которые где-то услышал, и не замечал Тойю, пока не задел его на входе. Аояги смешно отдёрнулся, чтобы пропустить Шинономе. В ответ он получил короткий взгляд и вскользь брошенное «пардон».       «- Хм… С каждым днём всё больше убеждаюсь, что он меня ненавидит… Но за что?..»       Тойя и не заметил, как начался рабочий вечер. Англоговорящих людей было действительно очень много, как Джон и предсказывал. Так кроме того, это 4 июля приходилось на пятницу… А как мы все знаем, пятница — пьяница. В общем, бар был под завязку забит людьми. Кто-то этому радовался, кто-то — не очень… Акито, в свою очередь, показал себя на высшем уровне — везде поспевал, каждому улыбнулся, а иногда даже шуточки вкидывал в разговор. Из-за него около барной стойки была толпа и даже очередь, в том числе и девушек. Когда одна из них напрямую попыталась подкатить к Акито, он глупо и грубо отшил её.       — Девочки, простите, моё сердце уже занято.       — Да? И кем же?       — Его музыкой.       На последней фразе Акито показал ладонью прямо на Тойю. Девушки сразу перешли к фортепиано, чтобы послушать, чем его музыка так хороша. Аояги, конечно, такого поворота событий не ожидал, но всё равно продолжил играть.       «- И всё-таки, за что Акито меня так ненавидит?»       Спустя некоторое время толпа немного схлынула. Дышать стало чуть легче. В конце концов, в самый тёмный час бар закрылся для посетителей, но персонал ещё остался.       — Ох, ну и ночка вышла… — выдохнул Акито.       — Я вас предупреждал, — сказал Джон. Внезапно другой американец, Джордж, выступил с весьма странным для уставшего мужчины предложением:       — Думаю, все мы за сегодня устали и всем нам стоило бы расслабиться. Что насчёт after party?       — Мужик, ты издеваешься? Я выжат, как лимон! — выдохнул Санджи — главный бармен.       — А я считаю, что он правильные вещи говорит, — вмешался Джон. — После сложного рабочего дня вечеринка — самое то. Это настроение захлестнёт тебя, и ты забудешь обо всех проблемах, кроме опустевшего кошелька и нуля на карточке.       — Хм… Извините, вынужден отказаться, — подал голос Акито.       — О? А чего так? — спросила не пойми откуда взявшаяся Наоми.       — Вы же все знаете, что я опаздываю из-за скандалов с отцом?       Тойя не знал, но он вслушался и запомнил.       — Ладно, теперь точно все, — раздражённо выдохнул Шинономе, заметив непонимающий взгляд Тойи. — В общем, первый аргумент, который он использует — это мой сбитый режим сна. Вы не представляете, какую нервотрёпку он устраивает, когда я возвращаюсь домой в 2:30. Сейчас уже четыре, и если я вернусь ещё позже, то уже точно не к вам.       Что-то в душе Аояги оживилось, заработало… Он понял какую-то часть Акито. Но узнает ли он его полностью?..       — Хорошо, — сказал Санджи. — Два человека пас, два человека за. Кто-то ещё?       Тойя робко подал голос.       — Я… Тоже пас, думаю. Меня убьют, если я пьяный вернусь домой.       — Если уметь пить, то можно и не опьянеть, — бросил Акито.       — От кого я это слышу? — дерзко спросила Наоми. — Вы ведь одного возраста, откуда бы ты научился пить?       «Она озвучила мои мысли!» — пронеслось в голове Тойи в этот       момент.       — Слушай, то, что я однажды при вас набухался, не значит, что меня можно вечность за это задирать! — огрызнулся Шинономе. И он снова столкнулся с удивлённым, а то и шокированными взглядами тех, кто этого не застал. Но только одна пара глаз, серая, смотрела не с осуждением или отвращением, а с… Тревогой. Где-то в глубине души это тронуло рыжеголового, но в следующую же секунду он отмёл это чувство. — Ну что вы все так смотрите? Вон лучше на него посмотрите! — сказал он, смотря и указывая на Тойю. — Пришёл в бар, ничего не понимая в алкоголе и напитках!       — А при чём в моей должности алкоголь? Я делаю то, что отменно умею — играю на инструменте, и все довольны. Кроме тебя одного… — добавил Тойя гораздо тише.       — Так этим твоим «пианино»…       — Фортепиано, — поправил Аояги.       — Да неважно! Этой вашей музыкой, да и творчеством в целом, на жизнь не заработаешь! Ты что-то слышал о Шинономе Шинеи?       — Шинономе… Шинеи? А, припоминаю что-то подобное. Вроде… Художник?       — Слушай, Наоми, а Акито сегодня, случаем, не пил?.. — тихо спросил Джон.       — Теперь и я сомневаюсь в его трезвости… — тихо шепнула уборщица. Тем временем спор Акито и Тойи продолжался.       — Ну вот, известный художник, а семья живёт практически за гранью бедности! Только чтобы удовлетворить ежедневные потребности, моей матери приходится горбатиться на двух работах, я не говорю уже об обучении! И это в семье известного на всю Японию художника!       Тойя помолчал, чтобы собрать все возникшие мысли воедино и осмелиться сказать их перед практически незнакомыми людьми. Только Акито собрался открыть рот, чтобы забить последний гвоздь в крышку гроба Тойи, как Аояги заговорил.       — Мне… Жаль, что ты оказался в таком положении, но и у нас, знаешь ли, дела не намного лучше. Два старших брата, оба учатся в Токийском университете, а там обучение стоит ой как дорого. Мама умерла ещё когда родила меня, отец мой — Аояги Харумичи, а уж о нём ты наверняка наслышан, и практически все деньги, которые он зарабатывает, уходят на оплату обучения братьям, я учусь в кредит. Экономим, на чём только можем… Но, в отличие от тебя, я не сетую на то, что искусство не приносит дохода — оно приносит, но в больших семьях он слишком быстро разлетается.       После этого момента Акито молча встал и быстрым шагом ушёл из бара. Тойя последовал за ним, но с небольшим отставанием, потому что попрощался и извинился за замес. По итогу он вышел на ту же дорогу, что и Шинономе. В голову резко вернулся вопрос, который Тойя задал в своей голове уже не один раз… Поэтому он побежал за Акито и, догнав его, задал-таки этот вопрос.       — Акито! Хотя нет… Шинономе-семпай! За что Вы всё-таки ненавидите меня?..       Акито увидел Тойю и остановился. Они молчали. Тойя смотрел в глаза Акито с явным вопросом, а Акито — с ненавистью… Или болью?.. Во всяком случае, его взгляд был похож на взгляд зверя, попавшего в ловушку. Спустя некоторое время раздумий Шинономе дал ответ — краткий, но жёсткий:       — Потому что ты не первый, кто совершил мою ошибку.       После этого Акито ускорил шаг, но Тойя всё ещё поспевал за ним.       — Остановись-ка, — попросил он. Спустя десять минут Шинономе устал бежать от навязчивого коллеги, поэтому остановился.       — Что ещё?       — Просто хотел сказать, что пойти по наиболее доступному пути для помощи родителям — не ошибка.       Тойя положил руку на плечо Акито. Тот вздрогнул, потому что уже давно никто не клал руки на его плечо так уверенно, но так мягко, так нежно, но так надёжно…       — Но ты никогда не выберешься из этого болота… — выдохнул Акито.       — Но надежда всё ещё есть… Правда, настоящий Акито?       Шинономе дрогнул и настороженно-испуганно, как будто кто-то узнал его страшную тайну… Хотя так оно, в принципе, и было… Смотрел в глаза Тойи, пока тот по-доброму улыбнулся.       — Но как ты… Эй, ты вообще что себе позволяешь?! — вскричал Акито. — Руки убери!       Тойя растерялся, поэтому убрал руку с плеча. Акито пошагал вдаль, и по мере его удаления чувство в груди Аояги, что частичка его жизни ушла вместе с рыжеголовым, всё нарастало.       — Если что, я всегда прихожу в бар! — крикнул Тойя, не осознавая причины своего поступка. После этого он с задумчивой улыбкой пошёл домой. — Действительно… В конце концов, я ещё недостаточно близко с тобой общаюсь, чтобы видеть настоящего тебя.       После этого Тойя, как только оказался дома, плюхнулся на кровать. Как только его голова коснулась подушки, он сразу же отключился, даже переодеться в пижаму не успел — настолько его вымотала эта ночь.