Free like a shadow

На четвёртом месяце беременности у Кимико было назначено первое серьёзное обследование. В зале ожидания больницы она внимательно разглядывала свои ногти, выискивая малейшие следы грязи, которые могли ускользнуть от её внимания. Чистота — это важная часть красоты женщины, настойчиво напоминал голос её матери. — Вот ты где. Я не опоздал. Хорошо. Кимико вынырнула из своих мыслей и удивлённо подняла голову. — Шикаку-сан. Ты пришёл. Но как же работа? Шикаку сел в кресло рядом с ней, откинулся назад и вытянул ноги. — Ничего, что не могло бы подождать. — Ты не должен был приходить, — прошептала она. — Я бы всё рассказала тебе вечером. — Ты то же самое говорила утром, когда заявила, что всё будет в порядке. А потом Шиката заглянула перед отбытием на задание и, кажется, упомянула, что ты ничего не ела на обед, — он взглянул на неё, приподняв вопросительно бровь. Кимико покраснела и уставилась на свои руки, плотно прижатые к бёдрам. — Мне не хотелось. — Значит, это тебе не нужно? — Он поднял бумажный пакет, который она до этого не заметила. Пальцы Кимико чуть дёрнулись, когда она узнала логотип своей любимой пекарни. Шикаку за короткое время успел досконально изучить все её слабости. Выпечка занимала в этом списке одно из первых мест. Но сейчас она чувствовала скорее тошноту от стресса, чем голод. Шикаку вздохнул и кивнул. — Тогда поешь после. Только не падай в обморок до этого, — он закинул ногу на колено, откинулся ещё сильнее, скрестил руки на груди и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Его присутствие помогло Кимико расслабиться… чуть-чуть. Спустя час, выходя из больницы, Кимико с удовольствием поглощала дынную булочку одной рукой, держа в другой бумажный пакет. Шикаку шёл за ней, с лёгкой усмешкой наблюдая за её энтузиазмом. — Тебе лучше? Слишком занятая, чтобы ответить, Кимико просто энергично кивнула. Она была на седьмом небе от счастья: ребёнок оказался совершенно здоровым, беременность протекала хорошо, а роды предполагались на конец ноября. Всё шло прекрасно, и к тому же она была ужасно голодна! — Как насчёт того, чтобы отпраздновать вечером? — предложил Шикаку. Кимико подняла на него широко раскрытые глаза, полные интереса. С надутыми щеками и булочкой, замершей у самых губ, она напоминала белочку. Шикаку улыбнулся тепло. — Ты хотела попробовать тот рётэй рядом с гостиницей «Красный Лист», верно? Она энергично закивала. Шикаку редко брал её куда-либо — и она, впрочем, на это не жаловалась, так как оба не были особо любителями общественной жизни, — но могла признать, что у неё были изысканные вкусы, которые пока ещё не нашли удовлетворения в Конохе. В деревне было меньше дорогих заведений, чем в столице, но ей и не нужно было много. Она просто хотела попробовать. Проглотив кусок, Кимико спросила с надеждой: — Ты думаешь, у них есть лапша? Очень солёная лапша? И аманатто? Шикаку замер и слегка наклонил голову. — Знаешь, а может, стоит подождать с рётэем, пока твои странные желания не пройдут. Кимико коротко надулась, но быстро сменила выражение на смущённое. — Ты, наверное, прав. Им вряд ли понравится, если я буду требовать изменить их изысканное меню. — Скорее всего. Тогда я просто принесу тебе что-нибудь на вынос. Рамен подойдёт? — И аманатто, — очень серьёзно напомнила она. — Понял, — снисходительно согласился он. Убедившись, что с ней всё будет в порядке, Шикаку направился обратно на работу. Когда он уже отошёл, Кимико поспешила догнать его и добавила: — Рамен с несколькими яйцами всмятку. И побольше соевого соуса. Он фыркнул и махнул рукой, показывая, что услышал. По крайней мере, она не просила клубники зимой, как жена Чоузы. Ах, кстати, нужно будет узнать, как там маленький Чоджи. Успел ли он уже довести родителей до изнеможения?

***

— Значит, два мальчика и девочка, — сказала Аканэ с довольной улыбкой. — Получится сбалансированная команда, как раз как надо. Кимико вежливо улыбнулась. Она ничего не понимала в составлении команды шиноби, поэтому полностью доверилась мнению подруги. — Лучше, чем команда из одних мальчишек, — согласилась Надешико, положив руку на свой большой живот. Она была на двадцать шестой неделе беременности, в то время как Кимико — на двадцать второй. Аканэ держала на руках спящего Чоджи, излучая спокойное счастье, несмотря на то что после родов прошло всего три месяца. Впрочем, это было неудивительно: она сияла и во время беременности, делая всё так, словно это не требовало усилий. Кимико не могла не завидовать. Их тихий разговор прервался, когда к столу присоединились их мужья. Этот ужин в идзакая был запланирован несколько недель назад, чтобы отпраздновать двухлетнюю годовщину брака Иноичи и Надешико, но, как оказалось, день был выбран не самый удачный. Настроение у команды Ино-Шика-Чо было явно не праздничное, да и их жёны устали. — Как прошла эвакуация? — спросил Чоуза, чтобы хоть немного оживить повисшее молчание после приветствий и дежурных фраз. Надешико и Аканэ, уже привыкшие к этим процессам, отмахнулись. Учения по эвакуации в деревне проводились как минимум два раза в год. Для тех, кто родился в Конохе, это была обычная рутина. Чоуза, естественно, повернулся к единственной иностранке за столом. — А вы привыкаете, Кимико-сан? Она вежливо улыбнулась. За это время она прошла уже три эвакуации, но эта была первой, когда она чувствовала себя… замедленной. — Привыкаю, но на этот раз я устала сильнее. — Ещё бы. В другое время она бы не сказала больше, но её муж выглядел вялым, настроение было тихим, и Чоуза-сан, казалось, пытался хоть как-то оживить вечер. Она решила пойти навстречу. — Если честно, это было немного неловко. Видите ли, Чинацу-сан была со мной… Все за столом обратили внимание на Кимико. Шикаку наклонил голову, молча призывая её продолжить. — Мы были ещё довольно далеко от нашей точки сбора, а я уже тяжело дышала, и у Чинацу-сан явно болела лодыжка, хотя она и не хотела в этом признаться. С таким темпом нас точно бы подобрали генины, а я не была уверена, что её гордость это переживёт, — рассказала она, вспоминая утро. Генины всегда проверяли и помогали тем, кто по разным причинам не мог добраться до точек эвакуации вовремя, но бывшая куноичи «не должна» была в них нуждаться (по крайней мере, если у неё было столько гордости, как у её свекрови). Шикаку фыркнул, представив реакцию своей матери, и выпрямился. — И тут за нами раздался звук… — Кимико постучала палочкой по столу, имитируя ритмичный стук дерева о землю. — Мы обернулись и увидели, как твоя двоюродная бабушка Чиэко догоняет нас, — объяснила она Шикаку, а затем обратилась к их друзьям: — Ей восемьдесят пять лет, и она плохо слышит. Шла она крошечными шагами с невероятной скоростью, опираясь на трость, согнувшись вперёд, с рюкзаком на спине. Она прошла мимо нас так стремительно, что мы только и успели заметить в её рюкзаке маленькую взъерошенную головку. Внучка сидела в рюкзаке! Её слушатели начали смеяться, и Кимико продолжила, довольная, что смогла их развеселить: — Девочка, ей едва исполнилось два года, начала выбираться из рюкзака. Чиэко-сан ничего не замечала. Мы с Чинацу-сан, испугавшись, что ребёнок упадёт, побежали за ней, вынужденные подстраиваться под её бешеный темп, чтобы в случае чего подхватить девочку. Каждый раз, когда нам казалось, что малышка вот-вот выпадет, её снова укачивало обратно в рюкзак. Когда мы добрались до безопасных комнат, мы просто выбивались из сил, бежав за Чиэко-сан. Она подошла к лавке, внезапно остановилась и наклонилась, чтобы поставить трость у стены. Девочка перекувыркнулась через её голову, а Чиэко-сан спокойно поймала её за лодыжку, поставила на землю, а затем повернулась к нам и сказала… — Кимико прочистила горло, чтобы лучше подражать низкому, глубокому голосу Чиэко: — «Ах, вот вы где. Знаю, что я слегка медлила. Не стоит волноваться. Просто первый сигнал я не услышала». Компания разразилась смехом. Кимико улыбнулась, довольная собой. Тогда ситуация её скорее встревожила, но сейчас, в ретроспективе, она действительно оказалась смешной. — Она нас всех в могилу сведёт, — заметил Шикаку с кривоватой улыбкой. Настроение за столом заметно улучшилось. Мужчины расслабились, а Надешико осмелилась спросить: — Что же вас так выбило из колеи? Можно подумать, это вы гонялись за старушками по деревне. — Не за старушками, нет, — ответил Чоуза уклончиво. Аканэ и Надешико выпрямились, переглянулись, но задавать вопросы дальше не стали. Кимико, чувствуя, что упустила что-то важное, с сомнением взглянула на мужа. Но, как и ожидалось, он предпочёл игнорировать её, сосредоточившись на своей сакэ. Кимико нравилась Коноха, её семья и новые друзья, но ей постоянно напоминали, что она из другого мира. Как всегда, она сдержала язык, спрятала вопросы и сменила тему. Её спросили о беременности, и она натянуто улыбнулась.

***

Во время седьмого месяца беременности Кимико требовалось на пятнадцать минут больше времени, чтобы одеться: ей нужно было аккуратно поправить оби поверх растущего живота. А остальную часть дня она проводила, прогуливаясь — в буквальном смысле, черепашьим шагом, чтобы не перегружать ноги. В тот октябрьский день, во второй половине дня, она вернулась домой после визита к Аканэ и милому маленькому Чоджи, готовая заняться ужином. Но на входе на территорию клана её остановил один из джоунинов. — Энсуи-сан? — спросила она, удивлённо остановившись. Его настороженная и сосредоточенная поза показалась ей необычной. — Кимико-химэ, — поприветствовал он с заметным облегчением. Некоторые молодые члены клана начали так её называть в шутку, утверждая, что теперь они тоже могут притвориться, будто у них есть принцесса, как у Сенджу. Ей объяснили, что это прозвище носило скорее ласковый, уважительный характер. Кимико это согревало сердце — она чувствовала себя принятой. Энсуи осторожно прикоснулся к её локтю. — Рад вас видеть, мы как раз собирались вас искать. — Что-то случилось? — Кимико напряглась, насторожившись. — Боюсь, да. В ваш дом проникли злоумышленники. Её глаза широко раскрылись от шока и страха. — Пробрались в дом? — Патруль их спугнул, они убежали, но их пока не поймали. Нам нужно осмотреть периметр и позаботиться о вашей безопасности… Кимико не услышала остальную часть его объяснений. Её вдруг закружило, дыхание участилось. Она подняла руку к груди и вцепилась в край кимоно, чувствуя, как ей становится слишком жарко. — Химэ! — Энсуи обеими руками крепко поддержал её за плечи, аккуратно, но надёжно. — Всё в порядке, вы в безопасности! Дышите вместе со мной. Вдох… и выдох. Следуя его указаниям, Кимико понемногу приходила в себя. Она чувствовала себя увереннее благодаря его присутствию. Энсуи терпеливо помогал ей выбраться из приступа паники, указывая на необходимость делать вдохи всё глубже и медленнее. — Отлично. Всё хорошо. Поверьте нам, мы справимся. Вы в безопасности, — повторил он, мягко, успокаивающе. — Я… я хочу Шикаку-сана, — наконец выдавила она. Энсуи слегка замешкался, но затем кивнул. — Да, думаю, это будет лучше всего. Ему всё равно нужно быть в курсе. Пойдёмте, я провожу вас в его кабинет. Сможете идти? Кимико кивнула. Более того, движение помогало ей очищать мысли и успокаиваться. Тем не менее, по пути к административному зданию, где находился кабинет Шикаку — к пункту дежурства джоунинов, — её нервы оставались напряжёнными. Шикаку показывал это место издалека, но сама она там ни разу не была. Ещё одна деталь для тревог: это был «мир шиноби», который она, как гражданское лицо, считала для себя чужим. На пути им встречалось множество взглядов. Люди поворачивались, провожая её глазами. Возможно, дело было в том, что она держалась за локоть Энсуи одной рукой, а второй касалась живота. Или в её дорогом кимоно. Или в десятке других причин. В любом случае, ей это не нравилось. Сейчас ей был нужен только её муж. Она почувствовала благодарность к Энсуи за его молчаливую поддержку и не менее решительное руководство. Держав подбородок высоко, она пыталась запомнить путь: три пролёта вверх (как она ненавидела лестницы!), направо, потом снова направо. Наконец они дошли до небольшой зоны, где находились три стола: два стояли напротив друг друга, а один — рядом с единственной видимой дверью. У двери была зона ожидания с несколькими стульями для гостей. Трое шиноби, сидевших за своими столами, обратили на них внимание. — Шикаку на месте? — без предисловий спросил Энсуи. — Нет, он час назад был на встрече с Хокаге. Наверное, зашёл в зал джоунинов, — ответила ближняя куноичи. Она тоже была из клана Нара. Чихиро, 35 лет, токубэцу джоунин, специалист по стратегиям и аналитике данных, замужем за гражданским мужчиной Таками, который сейчас был домохозяином и занимался воспитанием их двух детей — одиннадцати и семи лет, учившихся в Академии. Кимико с огромным трудом старалась помнить всех членов клана. Она даже начинала записывать их, но Шикаку, однажды обнаружив эти записи, настоял на том, что это плохая идея, и сжёг их. Теперь оставалось делать только мысленные заметки. — Я могу передать сообщение? — предложила молодая девушка за секретарским столом. На ней не было стандартной формы чуунина, но она носила протектор, обозначавший её как часть сил шиноби. Энсуи осторожно поднял её руку с его локтя, положив свою ладонь ей на спину. — Нет, я сам его найду. А вы просто откройте дверь для его жены. — Это против правил. — Ты серьёзно? Ты собираешься заставить беременную жену Шикаку ждать в коридоре? — возмутился Энсуи. — Всё в порядке, Энсуи-сан, — тихо вмешалась Кимико. Она не хотела доставлять лишние неудобства. Ей не так важно было, где ждать, главное… — Что случилось? …её муж. Шикаку подходил к ним большими шагами, за ним следовала куноичи в форме. Он посмотрел на Кимико, внимательно оценивая её состояние. — Мне сказали, что ты в здании. Что случилось? Дойдя до неё, он сделал последние два шага, пока Кимико не обвила его шею руками. Он молча принял объятие и мягко погладил её по спине. Взглянув через её плечо на сотрудников и клановых товарищей, он потребовал объяснений взглядом. — Возникла ситуация, — начал Энсуи. — Сама Кимико-химэ не пострадала, но была встревожена. Я решил, что будет лучше привезти её к вам. Шикаку кивнул, затем повернулся к секретарю и сделал лёгкий кивок в сторону двери. Девушка поспешила открыть её. Кабинет Шикаку был таким же упорядоченным и минималистичным, как и его рабочий кабинет дома, хотя в нём чувствовалось больше современности. Там был только стол, кресло, система хранения и диван. Больше ничего. Кимико проводили к дивану, который, скорее всего, служил ему и для краткого отдыха: в углу лежала подушка, а на спинку был перекинут плед. Она послушно села, но, прежде чем он успел отойти, поймала его за руку, вынуждая присесть рядом. Шикаку обнял её плечи рукой, свободной от папок, предоставляя возможность устроиться поудобнее у него на плече. Это была их привычная поза для просмотра телевизора, и Кимико ощутила успокоение, уютно устроившись головой на его плечо. Взглядом Шикаку пригласил Энсуи доложить обстановку. Рассказ о вторжении был коротким и лаконичным. — Нарушителей спугнул патруль, но их не поймали. Кимико-химе неважно себя почувствовала, когда я сообщил ей новости. Она попросила отвести её к вам, — закончил Энсуи. Шикаку понимающе кивнул: — Хорошо. Я скоро пойду проверять обстановку на месте. Можешь идти. Энсуи отдал честь и вышел, мягко закрыв за собой дверь. Кимико сильнее прижалась к мужу, опустив щеку на ткань его жилета. Одной рукой она обвила его шею, а другую положила на его бедро. Вздохнув, она сняла свои гэта и подняла ноги на диван. Не говоря ни слова, Шикаку опустил руку с края дивана ей на плечо и стал аккуратно массировать большим пальцем. Он поцеловал её в лоб и тихо спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Нервничаю, — призналась она, едва слышно. — Извини, что потревожила тебя. — Не извиняйся. Меня всё равно вызвали бы. Да и ты особо не мешаешь — я как раз подумывал вздремнуть. Она подняла голову с лёгкой улыбкой: — Лжец. — Ах, да? — Ты не можешь дремать после пяти вечера, если это не экстренная ситуация. Ты же сам жаловался, что это сбивает твой режим сна. Шикаку тяжело вздохнул: — Вот именно, это печальная правда. Но это не значит, что я не мечтал о маленькой паузе. Он нежно провёл тыльной стороной пальца по её щеке. — Ты готова идти? Кимико ответила молча, только сильнее сжав его рубашку пальцами. — Что тебя беспокоит? — А вдруг те, кто проник в дом, могли сделать это или сделают это снова, пока я буду там одна? А если это опасно для малыша… Её тревожные предположения прервал лёгкий жест: Шикаку нежно коснулся её губы большим пальцем. — Тише, — мягко сказал он. — Всё будет хорошо. С тобой и ребёнком ничего не случится. — Но как ты можешь быть уверен? Когда тебя нет дома, я беззащитна… — Ты не беззащитна. Когда меня нет, за тобой всегда присматривают, — заявил он, легко, как будто это очевидный факт. Она подняла на него изумлённый взгляд: — Правда? — Да. — С каких пор? — задала она вопрос, подозревая, что это связано с её беременностью. — С нашей свадьбы. — Что?! И ты даже не подумал упомянуть об этом? Шикаку лишь пожал плечами: — Сначала это было стандартное предписание Конохи для новоприбывших. Теперь это процедура клана. В любом случае ты всегда была в безопасности. — Понятно, — пробормотала она. — Ты злишься. Кимико гневно взглянула на него за столь очевидное, как ей казалось, заявление: — Это вторжение в мою личную жизнь! Если ты устраиваешь за мной слежку, мог бы хотя бы предупредить. А вдруг я опозорила бы нас обоих?! — Чем? — спросил он, заинтересованно подняв брови. — Не знаю! Плетясь, как утка, когда никто не смотрит, а ребёнок как будто весит тонну… или, или… Не найдя второго примера, она сбилась, и её муж, расплывшись в лёгкой улыбке, разразился тихим смехом. — Кими-чан, телохранители не заботятся о том, как ты ходишь. — Сейчас ты так говоришь, а потом вот откуда начнутся слухи! — Шиноби запрещено разглашать что-либо, что они узнали во время миссии. — Ха! Год назад я бы поверила, но теперь, живя среди вас, сплетников, я знаю правду! — фыркнула она, раздражённо. Смех Шикаку лишь усилился, но он поцеловал её в ладонь, чтобы успокоить: — Не переживай. Теперь за тобой следят только Нара. А уж им точно нет дела до того, как ты ходишь. Кимико недовольно поджала губы, но промолчала. Она позволила мужу убрать с её лица выбившуюся прядь и успокаивающе провести пальцами по щеке. Когда она почувствовала себя достаточно спокойно, они поднялись. Шикаку не убирал руку с её спины, пока вёл её наружу, крепко держась рядом. Сотрудники мужа притворялись увлечёнными своими делами, но каждый из них пытался подглядывать украдкой. Даже та куноичи, что первой сообщила Шикаку о приезде, осталась стоять у стола секретаря, притворно беседуя. — Это мой секретарь, Тэцу Эцуко, мой аналитик данных, Абурамэ Ацуши. А с Чихиро ты уже знакома, — представил Шикаку своих подчинённых, после чего указал на куноичи. — А это Ёшино-сан из отдела стратегии. Кимико улыбнулась и слегка поклонилась, на что сотрудники ответили ей более глубоким поклоном. — Эцуко-сан, я ухожу на сегодня. Всё срочное отправляйте ко мне домой, остальное подождёт до завтра, — распорядился Шикаку, мельком проверяя документы, над которыми работали аналитики, и оставляя их дорабатывать. Только позже, когда они вошли на территорию поместья Нара, Кимико решилась спросить: — Разве твою бывшую девушку не звали Ёшино? Шикаку отозвался одобрительным мычанием. — Она самая. — Понятно, — пробормотала Кимико, подумав, что та была довольно симпатичной. Чуунинская форма хорошо на ней сидела, но выделялась она в основном компетентностью, а не той притягательной уверенностью, которой порой отличались куноичи высоких рангов с их персонализированными нарядами. Это, по её мнению, вполне соответствовало вкусам Шикаку. К тому же, Ёшино-сан наверняка была умна. Раз уж она работает в стратегическом отделе, это не вызывает сомнений. Добравшись до их дома, они сразу занялись проверкой каждой комнаты на предмет чего-либо подозрительного. Как и ожидалось, основной беспорядок оказался в кабинете Шикаку, но там он не хранил ничего действительно важного без надлежащей защиты. Оставив мужа с Энсуи, Кимико отправилась приводить в порядок книжные полки в гостиной. Она всё ещё убиралась поздним вечером, когда Шикаку вышел из ванной. — Оставь это на завтра. Ты себя изведёшь, — сказал он, стоя в дверях. — В этом и смысл, — пробормотала Кимико себе под нос, не задумываясь. Стоя на коленях, она оттирала паркет, стремясь стереть любой след чужака, который осмелился войти в их дом с грязной обувью! Шикаку опустился на колени позади неё. Он притянул её к себе, прижав спиной к своей груди, и поцеловал её в щёку. Затем поймал её правую руку, прикрывая её своей ладонью, и осторожно освободил пальцы, сжимающие тряпку до боли. — Пойдём, — сказал он тоном, в котором не было приказа, но ожидание того, что его послушают, ощущалось безусловно. — Я сам тебя измотаю, если тебе это так нужно. Он поднёс её руку к губам, поцеловал тыльную сторону и переплёл их пальцы. С тех пор, как её беременность начала прогрессировать, интерес Кимико к близости возродился, и Шикаку с удовольствием поддерживал её. Её округлившийся живот, казавшийся ей огромным, его не смущал. Он помог ей подняться на ноги и мягкими словами убедил пойти в спальню. Позже, посреди ночи, Кимико резко проснулась, широко распахнув глаза и всматриваясь в тени. Тело дрожало, дыхание было сбивчивым. Ей срочно нужно было в туалет. Но она боялась встать, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку. Её пальцы сжимали одеяло, а она кусала губу, удерживаясь изо всех сил. — Чего ты не спишь? — неразборчиво пробормотал Шикаку, лицо его утонуло в подушке и одеяле. — Мне… нужно в ванную, — призналась она неохотно. — И почему ты не идёшь? Ответа не последовало. После паузы Шикаку тяжело вздохнул и выбрался из постели. Он включил свет в спальне, затем в коридоре и, наконец, в ванной. Вернувшись в постель, он спокойно лёг обратно, не произнеся ни слова. Кимико сбегала по нужде, не задерживаясь ни секунды в тёмных помещениях. Вернувшись в постель, она коснулась руки Шикаку и тихо поблагодарила его. Тот в ответ что-то пробормотал, обвил её талию рукой и устроил ладонь на её животе. Тепло от его прикосновения быстро успокоило её, и она снова провалилась в сон.

***

Несколько дней спустя Кимико всё ещё была напряжена, и, как выразилась её свекровь, вела себя, как «напуганный котёнок». Однако Нара проявляли терпение. Они старались не оставлять её надолго одну. Кто-то обязательно проверял, как она себя чувствует, или находил повод провести с ней время. Они не делали вид, что это не ради её спокойствия, но и не заостряли на этом внимание. Ну, кроме Чинацу-сан, но даже её раздражение на гражданскую невестку сменилось терпеливой привязанностью, свойственной человеку, смирившемуся с чудачествами своего «домашнего питомца». Но забота не избавляла Кимико от неловкости. — Прости, — тихо пробормотала она однажды утром за завтраком. Прошлая ночь выдалась особенно сложной: она просыпалась полдюжины раз, а Шикаку, как всегда, просыпался вместе с ней. Ей было ужасно стыдно лишать его сна. — За что? — спросил он, не отрывая взгляда от своей миски с рисом. Кимико нервно теребила палочки для еды. — Я… я знаю, что плохо справляюсь… что только доставляю неудобства. Я могу спать одна, если хочешь. Он поднял взгляд, его выражение было непроницаемым: — Ты хочешь спать одна? Страх остаться без его защиты в самый уязвимый момент охватил её волной дрожи. Её лицо, конечно, выдало эмоции — она не умела скрывать чувства так, как он, — и Шикаку, заметив это, лишь покачал головой. — Тогда не предлагай. Пристыженная, Кимико уставилась на свою еду, не видя её. Её охватили слабость и смущение. Она опустила руку на живот в поисках утешения, но облегчения это не принесло. Её беременность и была половиной причины её страхов. Несмотря на третий триместр, она знала, что ещё может потерять ребёнка. В отличие от первого выкидыша, после которого она больше волновалась за своё будущее, теперь она не была уверена, что сможет это пережить. Этот мальчик… Ему нравилось, когда она играла на сякухати, когда отец говорил, когда она принимала тёплую ванну. У него уже было имя, выбрано давно, но, с тех пор как Шикаку предложил его и она согласилась, имя это уже принадлежало ему. Маленькому Шикамару. Он был её малышом, и… она была в ужасе от мысли, что может его потерять. В её рис упали слёзы. Кимико быстро стёрла их со щёк и попыталась сдержать рыдания. Шикаку тяжело вздохнул, отложив наполовину пустую миску. — Кимико… — Это ничего, просто гормоны, — пробормотала она, поднимаясь. — Прости, мне нужно… — Иди сюда, — перебил он, протягивая к ней руки и игнорируя её оправдания. Она была слишком уязвима, чтобы отказаться от предложенного утешения. Тихо всхлипывая, она подошла и, опустившись на колени, прижалась к нему. Шикаку обнял её и начал гладить по волосам, снова тяжело вздыхая. Когда она не смогла быстро успокоиться, он перехватил её под бок и усадил боком на свои колени, позволяя ей откинуться головой на его плечо. Сам же он спокойно продолжил есть одной рукой — его работа всё равно ждала его. Для Кимико это оказалось странным образом утешительно. Обыденность этого жеста и сама близость помогали больше любых слов. — Легче? — спросил Шикаку спустя несколько минут молчания. Она кивнула. Его миска уже была пустой. Он потянулся к её палочкам, выбрал кусочек рыбы и поднёс к её губам. Она удивлённо посмотрела на него, но всё же послушно открыла рот. После этого Шикаку, коснувшись палочками её нижней губы, спокойно сказал: — Ты слишком много думаешь. Кимико не стала спорить. Это было правдой. Вот только она не могла найти в себе «выключатель». — Жена. Я шиноби, защищаю гражданских каждый день. Я живу в деревне, где половина населения состоит из гражданских, я с ними постоянно работаю. И уж, поверь, я способен защитить свою собственную жену, угождать ей, какой бы капризной её ни делала беременность. Это не делает тебя обузой. Я справлялся и не с таким на заданиях. Она скривилась и, чуть подумав, надула губы: — Я не задание. — Нет, не задание. Ты семья. После года, проведённого среди клана Нара, Кимико уже понимала, что именно он имеет в виду. Клан был как одна большая семья. Здесь заботились друг о друге без вопросов и условий. Это было совершенно не похоже на её прежнюю жизнь. Ещё не до конца привыкнув, но вспомнив, что для них это нормально, она уткнулась лицом в шею мужа и тихо спросила: — Ты сожалеешь, что женился на мне, а не на Ёшино-сан? Он слегка повернул голову и взглянул на неё краем глаза: — Нет. Одного короткого слова оказалось достаточно для ответа. Иногда объяснения из него можно было вытащить с трудом. — Разве тебе не подошла бы куноичи больше? Он пожал плечом — тем, на котором она не лежала: — Не особо. И это был весь его ответ. Видимо, этого должно было хватить. Всё-таки главное, что он её не прогонял…

***

За две недели до срока Кимико пожалела, что вообще когда-то хотела забеременеть. Положив ладони на огромный живот, который теперь заслонял весь обзор, она угрюмо уставилась на лежащую на земле сумку — ту самую, которая осмелилась выскользнуть из её опухших пальцев. Может, если она будет достаточно долго сверлить её взглядом, то вдруг спонтанно развьёт технику чакры, чтобы поднять сумку в воздух? А вдруг? Она не знала, существует ли такое дзюцу, но если нет, его нужно немедленно изобрести. Рядом раздались тихие шаги, и маленькая ручка подняла сумку, после чего нерешительно протянула её Кимико. Мягко взяв вещь с вышитым эмблемой клана, она удивлённо посмотрела на стоящего перед ней ребёнка. Мальчик был совсем маленьким, лет четырёх, с серо-голубыми волосами и неуверенной, кривоватой улыбкой. — Спасибо, — сказала она. Улыбка мальчика стала шире. — Пожалуйста, Нара-сан! Не успела она ничего спросить, например, его имя, как ребёнок развернулся и стремительно убежал. Кимико смотрела ему вслед, наблюдая, как он исчезает на тропинке, ведущей за пределы их района. Странно. Они ведь уже были на окраине деревни. Этот мальчик слишком мал, чтобы гулять один, даже в деревне шиноби. Увидев указатель, Кимико осторожно пошла вперёд, утробно переваливаясь из стороны в сторону. На указателе она прочитала: «Приют «Коноха». — Ах… — только и выдохнула она. Осознание накрыло её, как цунами. Она жила в деревне шиноби, восстанавливающейся после войны. И что же она думала о судьбе детей погибших шиноби? Ничего. Она вообще об этом не думала. Конечно, нет — у неё ведь было столько других забот, куда более насущных и личных. Кимико положила руки под живот, поверх тёмно-синей ткани своего зимнего кимоно. Она смотрела на длинную дорогу, ведущую за пределы города, и вдруг задумалась, почему приют находится так далеко. Разве детям не тяжело так изолироваться? Хотя, может быть, у них там много пространства, попыталась она успокоить себя. Тем не менее, место ей казалось неудобным, думала она, едва переставляя ноги по тропинке. Ками, сколько же она прибавила в весе. Настоящий кит, подумала Кимико, ориентируясь на весёлый детский смех, который доносился где-то впереди. — Нара-сан? — донёсся вдруг знакомый голос. Тот самый мальчик с голубыми волосами бежал ей навстречу с письмом в руках. Кимико уставилась на него, на письмо, а потом со стыдом осознала, что он уже успел сбегать туда и обратно, в то время как она прошла от силы метров сто от того самого указателя. Забудьте кита или уточку, подумала она. Она была черепахой. — Привет, — обратилась она к мальчику мягко, надеясь, что он снова не убежит. — Я искала тебя. На самом деле, её целью был приют, но, учитывая её теперешнее состояние и полное отсутствие на горизонте каких-либо зданий, Кимико решила отложить эту вылазку на более «гибкий» период. В этот момент ей в голову пришла идея. Подняв свою сумку, она покопалась в ней, пока не нашла одну из свежеиспечённых булочек. — Вот, в знак благодарности за твою помощь, — сказала она, протягивая ему булочку с дынным кремом. Мальчик замер, широко раскрыв глаза. — Не надо, это пустяк! — Ты мне помог, а я всё равно купила слишком много, — настояла она, слегка покачивая булочкой у него перед носом. Он быстро выхватил её, больше не сопротивляясь. С улыбкой она слушала, как мальчик через набитый рот бормочет слова благодарности. — Как тебя зовут? — спросила она. — Шин. — Очень приятно познакомиться, Шин-кун. Пока они медленно возвращались в её сторону, Кимико начала осторожно расспрашивать мальчика про приют. Она поклялась себе, что вернётся туда снова, когда восстановит силы и избавится от своего «китового» состояния.

***

22 ноября Кимико родила Нара Шикамару — маленького мальчика, такого же ленивого, как все его предки. Роды длились пятнадцать часов. — Он выглядит совсем как ты и заставляет меня ждать так же, как ты, — вздохнула Кимико, откинув голову на подушку. Она наблюдала за мужем, державшим их сына. Её переполняло чувство облегчения. Беременность была непростой: ей приходилось несколько раз ложиться в больницу из-за разных проблем, последнюю неделю перед родами она провела в постели из-за пониженного давления, а сами роды растянулись на долгие часы… Но её малыш был здоров, муж — счастлив, а весь клан Нара переполняла гордость. — Когда это я заставляю тебя ждать? — спросил Шикаку рассеянно, не отрывая глаз от сына. — Каждый вечер, перед ужином. Он фыркнул. — Ладно, тут ты права, — его взгляд встретился с её глазами, и они обменялись улыбками. — Твои друзья довольны? У тебя теперь целая команда наследников, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Обещали отметить это делом, как только я выйду из больницы. — Замечательно, — фыркнула она, прикрывая глаза. — А я не собираюсь это повторять в ближайшее время, чтобы ты знал. Шикаку улыбнулся, но возражать не стал. Он был с ней полностью согласен: передышка им определённо не помешает. Он понимал, как тяжело жене далась эта беременность — и физически, и морально. Он делал всё возможное, чтобы поддержать её, и сам порядком устал за это время. Когда-то он уже говорил ей правду: он не жалел, что женился на ней. Гражданская или куноичи — для него это не имело значения. Главное — характер. И в этом плане ему повезло. Защищать её было для него естественным, хотя в последние месяцы ситуацию осложняли постоянные угрозы от вражеских шпионов, пытавшихся проникнуть в деревню. Если бы личная и профессиональная жизнь смогли наконец успокоиться, всё стало бы гораздо проще. Будем надеяться, что Шикамару окажется более спокойным ребёнком, чем Чоджи. За окном что-то мелькнуло, и Шикаку отвёл взгляд от сына. Энсуи сменял свою позицию на противоположной крыше и отдал ему честь, когда их взгляды встретились. Отдыхающий чунин жестом показал: «Никаких происшествий», — прежде чем исчезнуть. — Он такой, как ты представлял? Шикаку, вернувшись взглядом к жене, тихо хмыкнул. — Шикамару. Таким ли ты представлял его, когда выбрал это имя? — она улыбалась нежно, глядя на свёрток с коричневыми волосами, мирно спящими на руках у отца. Шикаку выбрал имена для своих будущих детей — мальчика и девочки (он считал, что одного ребёнка каждого пола будет достаточно) — ещё в начале войны. Это было один мрачный вечер, когда его отряд держал оборону. Без поддержки, истощённые и покрытые кровью, они думали, что погибнут здесь и сейчас. Один из чуунинов вдруг пожаловался, что никогда не успеет дать имя ребёнку, которого ждала его жена. Он даже не знал, кто родится. — Дай имена сейчас, — сказал ему Шикаку. — Дай имена и доживи до их рождения. Хьюга Такео, истекая кровью, начал подбирать имена. Осторожно. Вдумчиво. Каждый боец из отряда Шикаку выбрал имена для своих будущих детей в тот вечер — как талисман, который, возможно, убережёт их от смерти. Сам Шикаку не был исключением. Половина отряда выжила. Такео среди них не оказалось. Шикаку отправил его протектор его жене — с выбранными именами. Тело он отправить не смог. — Я тогда ничего не представлял, — признался он Кимико. Она молчала, не отводя взгляда. Она знала эту историю. Она поняла. Она без единого возражения приняла выбранное имя. Она понимала и сейчас. — Ты думал о будущем, — тихо сказала она, когда он не продолжил. — Это был просто туман, — ответил он. — Больше нет. Шикаку провёл пальцем по контуру лица сына и тихо пробормотал: — Нет, теперь уже нет.