Free like a shadow

Шикаку заранее предупредил своих сотрудников и Минато: на два дня, всего два дня, он будет покидать свой офис не позже семи вечера. Все, кроме вторжения, могло подождать до утра. В день перед его днём рождения он вернулся домой, и его встретил приятный аромат из кухни. Он сказал Кимико, что ему не нужен особенный ужин, но это был тунец, его любимая рыба. — Я дома, — объявил он, снимая обувь. — Ты вовремя! — отозвалась Кимико из кухни. — Я бы свалил всю работу на любого, кто задержал бы меня, — проворчал он. — Разве это не злоупотребление полномочиями? — Это просто использование полномочий. Преимуществ у Командира джоунинов немного. Так что, когда нужно, я буду ими пользоваться, — буркнул он, проходя по коридору. Их сын остался ночевать у бабушки, и ничто не могло им помешать сегодня вечером. — Закрой глаза! — потребовала Кимико, когда он уже хотел войти в столовую. Он усмехнулся. — Ты собираешься тянуть момент, сколько сможешь? — Да, собираюсь. Разве это не часть удовольствия? Ожидание? — Ладно, — согласился он, подчиняясь. — Но я не собираюсь идти на ощупь, как генин. — Нет-нет, этого нельзя допустить. Великий Командир джоунинов может устроить мне дополнительную работу по дому… — поддразнила она. Звук её шагов приближался. Её пальцы коснулись его подбородка, когда она завязывала повязку на глазах. Он коснулся ткани, чтобы убедиться, что сможет снять её, если потребуется, но сквозь неё ничего не видно. Это был плотный, тёмный материал. Готовый участвовать в игре (она была права, это было весело и интригующе), он потянулся к ней. Его пальцы встретили шелк — гладкий и легкий под его шершавыми ладонями. Он почувствовал изгиб её талии, потом скользнул к бедрам, к верхней части её ног, затем к коже, такой же гладкой, но теплой, и снова к шелку. — Чулки? — прошептал он. Она тихо хмыкнула в ответ, прижалась к его груди и нежно поцеловала его губы. — Хочешь сначала принять ванну? — Нет. Надеюсь, потом я достаточно вспотею, чтобы в ней действительно понадобиться, — пробормотал он, следуя за её губами. Она вздрогнула от его слов, и он усмехнулся, опускаясь ниже, чтобы снова её поцеловать. Она обвила его шею руками, и их поцелуй стал долгим и ленивым. Когда она отстранилась, её пальцы стащили его резинку для волос, и длинные пряди упали ему на плечи. Она любила его волосы. Она аккуратно подвела его к котацу, откуда доносился запах еды. Она усадила его рядом с собой, прижавшись боком. Его рука тут же обвила её талию. — Я приготовила нигири и маки, чтобы покормить тебя. Не против? — Значит, мне остается только сидеть и есть? — Я думала, тебе это понравится. У него не было возражений. Когда она кормила его, он специально слегка кусал и облизывал её пальцы, вызывая у неё тихий смех. Она рассмеялась, когда ткнула его в нос после того, как облизала свой палец. — Ты устроил беспорядок, — прокомментировала она со смехом. Поцелуй на её губах заставил её замолчать. Во время ужина его руки блуждали, исследуя её наряд. Чулки оказались из плотной и гладкой ткани, скорее всего, сатиновые, с кружевом наверху, посередине бедра. Они держались на подвязке, украшенной лентами, которые соединялись с… Он облизнул губы, чувствуя мягкую текстуру тунца на языке. В то же время его пальцы нашли край её кимоно, спрашивая разрешения. Она дрожала под его прикосновением, потом изменила позу, приглашая его. Его рука скользнула под ткань и нашла её нижнее бельё. Снова сатин. Гладкий, с кружевной отделкой. И… Его ногти слегка задели кожу, играя с бантиками на боках. Ах, он помнил это бельё с завязками, которые можно было легко развязать. …Бельё было доступно в двух вариантах: чёрное с красным или белое с розовым. Интересно, какой цвет она выбрала. Он тихо простонал и склонился, чтобы коснуться носом её виска, поцеловал линию её челюсти, а затем лизнул шею. — Хочу видеть и ощущать тебя, — пробормотал он, крепче притягивая её одной рукой поверх кимоно, а другой — под ним, пока она почти не оказалась у него на коленях. Дыша чаще, она доверчиво опёрлась на его плечо, позволяя удерживать себя. Её руки обвили его шею, и она подалась вперёд, оказавшись у него на бёдрах. Она наклонила голову, давая ему лучший доступ к своей шее. — Но ведь ещё есть еда… — прошептала она. — Я больше не голоден, — ответил он низким голосом. Правда, не по еде. — О, — выдохнула она, изображая лёгкое разочарование. — Ну ладно. Значит, я сама достану моти, который упал мне в декольте… Он резко сжал её талию, удивлённый её словами, и низко простонал. Она явно испытывала его терпение, играя с ним так, как он раньше не знал. Его губы скользнули ниже, к ключицам, где он почувствовал аромат сладкого лакомства. Он слегка прижался щекой к шёлку её кимоно, прежде чем опуститься между её грудей. Он поцеловал мягкую кожу, которую мог достать. Он обожал изгибы своей жены. Они не шли ни в какое сравнение с формами его детской влюблённости, Цунаде-химэ, но он был абсолютно доволен. Кимико же прекрасно знала его слабости, как и он знал её. Она вздрогнула, когда его борода слегка коснулась её чувствительной кожи. Он чувствовал, как нос касается атласа и кружева её бюстгальтера. Его ладонь скользнула по её спине, где завязка, которая легко развязывалась, ждала его. Но Шикаку знал, что его жена приготовила для него эту игру, и он не хотел всё испортить. Сладкий аромат моти манил его, и он нежно лизнул кожу, пока не ощутил вкус сахара. Ещё несколько дразнящих прикосновений языка — и его губы извлекли лакомство из её декольте. Он наслаждался сладостью и при этом продолжал нежно касаться носом её бюстгальтера. Кимико, в свою очередь, играла с его волосами, аккуратно массируя кожу головы. Она изучила его предпочтения до мелочей. Он тихо замычал от удовольствия, чувствуя, как напряжение уходит из затылка. Её пальцы скользнули вниз к его шее, и он приподнялся, чтобы поцеловать её в лицо, дойдя до линии её челюсти, а затем коснувшись её губ. — Хочу отнести тебя в постель, жена, — прошептал он между мягкими поцелуями. — Можно? Она тихо мурлыкнула в знак согласия и прижала ладони к его щекам, чтобы удержать его для более глубокого поцелуя. — Иди, устраивайся поудобнее, снимай повязку, а я скоро подойду. Мне только нужно убраться. Он неохотно отпустил её, но всё же подчинился. Возможно, это предотвратит пару неприятных происшествий. Подниматься по лестнице с повязкой на глазах и отвлекающей красотой в руках было бы недальновидным решением. Их спальня уже была убрана. Ставни закрыты. Всё выглядело так, как всегда. Все эти романтические штучки из фильмов — явно не в его вкусе, и Кимико знала это. Последний раз, когда они смотрели романтический фильм (из-за отсутствия лучшего выбора), она призналась, что и сама не видит в этом ничего особенного. Шикаку хохотал, когда она пожаловалась, что убирать лепестки роз с постели было бы просто катастрофой. Он снял повязку вместе с одеждой и лёг на простыни, оставаясь в нижнем белье. Опершись на руку, он прикрыл глаза, расслабляясь, пока ждал её прихода. Он услышал её шаги у двери и приоткрыл глаза. Кимико стояла в дверном проёме, освещённая светом из коридора, и выглядела сияющей в белом. Белый и розовый. Конечно, это больше походило на её стиль. Милее, чем тёмные оттенки. — Ну, здравствуй, — протянул Шикаку с лёгкой улыбкой, приподнимаясь на локте. Кимико тихо рассмеялась на его обольстительный тон. Она выключила свет в коридоре и вошла в их слегка освещённую спальню. Свет прикроватной лампы был достаточно тёплым, чтобы подчеркнуть её красоту в шёлке. Она подошла к кровати, опустила колено на простыни и немного замялась. Его рука легла на её бедро в нежном движении, приглашая её ближе. Она подчинилась и заползла на кровать, оказываясь верхом на его бёдрах. — Вот это зрелище, к которому я бы привык, — прокомментировал он с улыбкой, любуясь, как её короткое кимоно чуть приоткрылось, обнажая её щедрое декольте и изящные ноги. — Но если привыкнуть, разве это будет ново? — парировала она с хитрой улыбкой, наклоняя голову так, чтобы её длинные волосы касались плеч. — Хороший аргумент, — признал он, поглаживая её бёдра большими пальцами. — Тебе нравится это носить? Она прикусила нижнюю губу. — Кимоно и чулки нравятся. Ткань приятная на коже, и я чувствую себя красивой в этом. — Ты и есть красивая. Она улыбнулась, довольная комплиментом, и смущённо опустила голову. — А вот остальное… не очень. Всё это жмёт и трётся, когда я двигаюсь. — Ну, это легко исправить, — указал он, его руки медленно скользнули к её бёдрам, где ждали свои очереди завязки. Он ждал, пока она встретится с ним взглядом и молча одобрит его действия, прежде чем потянуть за ленты. У него был подарок, который нужно было развернуть.

***

Как шиноби его уровня, Шикаку отлично умел держать покер-фейс. Он прожил следующий день, не выдав ни малейшей эмоции, пока в его кабинет не вошёл Минато. Тот лишь взглянул на него, и на лице проказника засияла улыбка, прежде чем он хлопнул Шикаку по плечу. — Рад, что ты отлично провёл ночь! — Заткнись, — проворчал Шикаку. — Как ты вообще узнал? — Ты улыбнулся, когда я тебя поприветствовал. Это поведение хорошего дня. Нейтральный день — это спокойствие, плохой день — это ворчание, — весело пояснил Минато. Неужели он был настолько предсказуем? Хм. Возможно, для Минато — да. Он будет об этом волноваться, когда его настроение научится так же точно определять весь персонал. — В любом случае, я зашёл просто сказать: с днём рождения, — продолжил Минато. Он поставил на край стола банку с любимым напитком Шикаку. В отличие от простых жителей, шиноби не устраивали вокруг дней рождения друг друга большого шума. В их культуре команда, клан и деревня стояли выше интересов одного человека, и поэтому такие личные праздники не считались важными. Достаточно было небольшого подарка или вечеринки в кругу семьи или близких друзей. Шикаку отмечал дни рождения с товарищами по команде ещё с тех пор, как они были генинами. Правила их встреч были простыми: двое других оплачивали ужин именинника, они поднимали тост за событие, и на этом всё заканчивалось. Никаких песен, шариков и сюрпризов — Шикаку потребовал этого сразу же, уставившись на Иноичи многозначительно. Так что их встречи особо не отличались от обычных, и это всех устраивало. — Ладно, выкладывай, — потребовал Иноичи спустя двадцать минут с начала ужина. Шикаку не оторвался от своей якитори. — Я не собираюсь рассказывать вам больше деталей о своей личной жизни, Иноичи. Вы и так уже слышали слишком много. — Да не об этом! Я про то, что тебя так мучает. — С чего ты взял? — проворчал Шикаку, встретившись взглядом с любопытными глазами друга. — У тебя что-то на уме. Это точно не потрясающий секс, потому что иначе ты бы сейчас замечал, что ешь. А ты даже не обратил внимание, что у тебя на шпажке сыр с говядиной, а ты такое не любишь. Бросив взгляд на еду, Шикаку молча передал её Чоузе. Тот, всегда готовый доесть за товарищами, принял угощение с довольной улыбкой, но его взгляд ясно давал понять, что он поддерживает Иноичи и ждёт, пока Шикаку заговорит. — Ладно, — нет смысла ходить вокруг да около. — Кажется, я влюблён в Кимико. Брови Иноичи поднялись вверх, а улыбка Чоузы стала шире. — Это замечательно! — воскликнул второй. — А это не просто говорит секс? — уточнил первый. Шикаку бросил шпажку в Иноичи с закатыванием глаз. — Нет, это не просто секс. Я думал об этом уже какое-то время… с тех пор как она заговорила о белье, — признался он, опираясь локтями на стол. — То, что она не устроила сцену из-за журнала и была готова пойти на это ради меня… Иноичи кивнул в знак понимания. — Да, она влюблена в тебя. — Что? Иноичи встретил удивлённый взгляд Шикаку, затем с досадой обернулся к Чоузе за поддержкой. Акимичи кивнул с важным видом, всё ещё пережёвывая мясо. — Точно, — согласился Чоуза. Иноичи вернул взгляд к Шикаку, подняв бровь. — Она выходит из своей зоны комфорта ради тебя, Шикаку. Если это не любовь, то зачем ей это делать? — Аканэ сказала, что это было смело и мило с её стороны, — добавил Чоуза. — Она надеется, что ты сделаешь что-то приятное в ответ на её день рождения. Шикаку посмотрел то на одного, то на другого, затем откинулся назад. — Значит, я ничего не придумал. — Это хорошо, не так ли? Ты не выглядишь счастливым, — заметил Чоуза. Шикаку проворчал что-то, кусая кусочек курицы. После недолгого пережёвывания и проглатывания он наконец выговорил: — Если я последний, кто влюбился, значит, она ждёт, пока я догоню, а значит, мне теперь придётся первым признаваться. — Ты не рад, потому что тебе нужно сказать, что ты её любишь? — уточнил Чоуза. — Да. Иноичи хихикнул, а затем громко рассмеялся над раздражением друга. — Утомительно, — пробормотал Шикаку. Когда он вернулся домой в час ночи, Шикаку был, как всегда, незаметен. Кимико спала на боку, повернувшись к нему спиной. И всё же, как всегда, его жена тут же шевельнулась, когда он скользнул под одеяло. — Ши? — пробормотала она, мельком взглянув через плечо полузакрытыми глазами. — Да, это я. Спи дальше. Она промычала что-то и зарылась глубже в подушку. — Спокойной ночи. — И тебе. Люблю тебя. — Тоже люблю, — пробормотала она. На мгновение ему показалось, что она сможет уснуть, не осознав, что он сказал, но она его не разочаровала. Она вдруг встрепенулась и повернулась, чтобы посмотреть на него. В темноте он смог лишь различить, как расширились её глаза. — Ты пьян?! — Нет, — спокойно ответил он. — Я серьёзно. — О… — она замялась, а затем осторожно протянула руку, чтобы коснуться его обнажённой руки. — Я тоже. — Я знаю, — опираясь на локоть, он наклонился, чтобы поцеловать её. В разгар лета было жарко, и ни один из них не носил многого в постели. Когда она прижалась к нему, её обнажённая кожа скользнула по его, от бедра до пальцев ног, и Шикаку тяжело вздохнул. Сдаваясь, он перевернулся, нависая над ней на согнутых предплечьях, чтобы покрыть поцелуями её лицо. Она пискнула от неожиданности. — Ты пьян! — Нет. — Я чувствую вкус и запах сакэ, Шикаку. — Не настолько пьян, чтобы передумать о том, что люблю тебя, — поправился он. Настолько пьян, чтобы сболтнуть это и облегчить себе задачу. Она захихикала и обняла его за шею. — Я тебе верю. Но тебе всё равно придётся сказать это утром. — Да? — И вечером, и на следующий день, и через день, и потом… Он игриво прикусил её ухо, поднял одно из её бедер выше своего, и её голос сбился. — Ах, так? — Д-да. — Хочешь слышать это чаще, так? — Да. — Думаю, это можно устроить, принцесса.