Free like a shadow

Взяв Шина в протеже, Кимико удивилась, насколько мало это изменило её повседневную жизнь. Готовить и убирать за ещё одним человеком оказалось не так уж сложно. Однако она настояла на том, чтобы сопровождать Шина в Академию в первые дни — как ради него, так и ради себя. Ей хотелось узнать больше об Академии: понять, как устроена школа, кто преподаёт, с кем учится Шин. Эти знания будут полезны, когда придёт время отправлять туда Шикамару, ведь сомнений в том, что наследник главы клана пойдёт в Академию, не было. Более того, все в Академии должны были знать, что Шин теперь протеже клана Нара. В первый день, следуя указаниям Шикаку, Кимико проводила Шина до его класса, оставив Шикамару с бабушкой. На входе в школу взгляды обратились к ней. Родители внимательно разглядывали мальчика, которого она держала за руку. На школьном дворе учителя делали то же самое. А когда она вошла в класс, среди одноклассников Шина повисла тишина. Кимико оглядела шестилеток с самым нейтральным и благородным выражением лица. Отметив клановые эмблемы, она заметила лишь несколько значительных фамилий и не узнала никого. Многие дети торопливо поднялись и поклонились ей, чем вызвали замешательство у простолюдинов. — Кимико-сан, — позвал Шин, потянув её за руку к мальчику с коричневыми волосами, торчащими вниз, который почтительно поклонился. — Это Шимура Сукима, мой друг. Кимико моргнула, заметив эмблему Шимура на правом плече мальчика. Из всех кланов... Сукима поднял голову, выпрямляясь. Встретив её взгляд, он вздрогнул и тут же снова опустил глаза, поклонившись в каком-то извинении. Кимико смягчилась. Это был всего лишь ребёнок. Его клан не имел значения. — Приятно познакомиться, Сукима-кун. Мальчик неуверенно пробормотал ответ, и Кимико сжалилась над ним. Она похлопала Шина по плечу, пожелав ему хорошего дня, и вышла из класса, чтобы подождать учителя. Как оказалось, он уже ждал её. Закрыв за ней дверь, он оставил Шина под лавиной вопросов одноклассников. — Нара-сан, — приветствовал её с поклоном чуунин. — Мне сказали, что вы придёте. Я — Фунэно Дайкоку, ответственный за класс Шина. — Фунэно-сенсей, — ответила Кимико, слегка кивнув головой. — Я буду заниматься образованием Шина. Если потребуется что-то обсудить, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. В клане Нара серьёзно относятся к обучению своих протеже. — Конечно, Нара-сан. Вам не о чем беспокоиться — Шин очень старательный и прилежный ученик. — Приятно это слышать. Мой муж хотел бы узнать, требуется ли Шину помощь в каких-либо предметах? — Ну, если честно, с теорией у него не всё гладко. Думаю, ему не помешает помощь с запоминанием уроков. Что касается практики, мы только начали, но его тайдзюцу и букидзюцу уже довольно хорошие. — Понятно. Спасибо, Фунэно-сэнсэй. — Не за что, Нара-сан. Рад помочь, — учитель посмотрел ей за спину. — О, Итачи-кун, как раз вовремя! Кимико обернулась и увидела младшего сына Учиха Фугаку и Микото. Они однажды представляли его ей на мероприятии. Она не ожидала, что он уже достаточно взрослый, чтобы ходить в Академию. С его мягким и деликатным характером... А он в одном классе с Шином? Интересно. — Доброе утро, Фунэно-сэнсэй, Нара-сан, — вежливо поздоровался ребёнок, учтиво поклонившись. — Доброе утро, Итачи-кун, — откликнулась Кимико. Она слегка наклонила голову. — Сэнсэй, не буду вас больше задерживать. Хорошего дня. Днём Кимико ждала среди других родителей. Шикамару проснулся в своей коляске, вероятно, потревоженный шумом разговоров. Он потянулся, оглядываясь вокруг. Несколько членов клана Нара подошли к ней. Кимико воспользовалась моментом, чтобы расспросить их о семье. Она узнала, что это отличное время для общения. У членов клана, ожидающих своих детей, не было других дел, поэтому они были разговорчивы. Заодно она выяснила, что среди новых протеже, отправленных в Академию, было четверо из шести (двое остальных были слишком малы). Когда ученики начали выходить группами, разговоры утихли. Кимико огляделась и заметила, что кланы держались отдельно. Хотя она понимала, чем это вызвано, всё же нужно было показать пример и способствовать межклановым взаимодействиям. — Кимико-сан! — окликнул Шин, подбегая к ней. Он склонился над коляской. — Привет, Шика-чан! Скучал? Шин с большим энтузиазмом принял своего «нового младшего брата». Шикамару… пока ещё привыкал к нему. Щебеча в лицо Шина, Шикамару указал на Кимико и потребовал: — Мама. Кимико нагнулась, чтобы взять его на руки. — Он привыкнет к тебе, — пообещала она Шину. — Как прошёл день? Шин нахмурился. — Нормально. Но остальные никак не могли перестать задавать вопросы про тебя и Шикаку-сан! — Они тебе мешали? Шин пожал плечами. — Всё нормально. Кимико не стала настаивать. По пути домой Шин вызвался везти коляску, пока она несла сына. — Значит, Сукима-кун — твой лучший друг в классе? — спросила она, чтобы сменить тему и узнать больше о мальчике из клана Шимура. — Ага! Он классный и умный. Он знает много о всяких штуках вроде оружия и учил меня, когда мы были в паре. — Это очень любезно с его стороны, — согласилась она. — Он показался мне немного застенчивым, когда ты нас познакомил. Шин нахмурился. — Он такой с некоторыми, например, со взрослыми или даже с Итачи, — он огляделся. Убедившись, что их никто не слышит, он наклонился к ней и прошептал: — Мне кажется, его мама с ним не очень добрая. — А что насчёт отца? — У него нет отца. Он говорит только про маму и дядей, но неохотно. — Понятно, — Кимико сжала губы, задумавшись, прежде чем перевести разговор на домашние задания Шина. Совет сэнсэя не остался без внимания. Когда Шикаку вернулся домой вечером, он немного опоздал к ужину. Шин и Кимико остались за столом, пока он доедал. Они рассказали Шикаку о дне Шина, и мальчик весело заключил: — С Кимико-сан географию учить намного легче! Улыбнувшись с мягкой нежностью его энтузиазму, Кимико нежно убрала волосы с его лба. Он сидел рядом с ней, пока Шикаку находился напротив. Шикаку протянул утвердительное «ммм», показывая, что слушает. Далеко не смущённый лаконичным наставником, Шин говорил достаточно для них обоих. Наклонившись вперёд, он спросил: — Шикаку-сан. Правда, что Нара умеют управлять тенями? Закончив с миской, Шикаку медленно прожевал, бросив взгляд на мальчика. Отложив посуду, он ответил: — Манипулировать — правильнее сказать. Но да. — Можно посмотреть?! … Пожалуйста! Шикаку наклонил голову и встал. Неуверенный, Шин взглянул на Кимико, которая жестом ободрила его следовать за Шикаку. Она взяла Шикамару из высокого стульчика и тоже направилась за ними. Джоунин вывел их в внутренний сад, где обычно тренировался. Кимико остановила Шина на деревянной веранде и села в сэйдза, посадив Шикамару себе на колени. — Ты когда-нибудь видела это, Кимико-сан? — шёпотом спросил Шин, устраиваясь рядом. — Да. Ты ещё не раз увидишь, как Нара тренируются. Они этого не скрывают. Кимико уже привыкла к техникам, которые непостижимы для понимания обычного человека. Это не означало, что они её не впечатляли, но она перестала бросать всё, чем занималась, чтобы наблюдать, как раньше. Иначе она бы вообще ничего не успевала. Тем не менее, наблюдение за Шикаку с восторженным ребёнком рядом пробудило в ней собственное восхищение мужем. Одна из самых частых тренировок Шикаку с его техникой теней называлась «Чёрная паучья лилия» — сеть теней, предназначенная для захвата нескольких врагов. Он объяснил, что это одна из самых сложных техник из-за уровня контроля, который она требует, и потому требует регулярной практики. Для тренировки Шикаку расставил несколько мишеней на верёвках по всему саду. Ему нужно было захватить их все одновременно и затем вернуть в зону досягаемости. Солнце садилось. Это было не лучшее время для техник Нара. Однако с помощью нескольких ламп, освещавших сад, Шикаку выполнил упражнение безупречно. Шин раскрыл рот от изумления и вскрикнул от восторга. Кимико вежливо похлопала. Шикамару попытался её имитировать, лепеча и смеясь над энтузиазмом Шина. Старший мальчик подбежал к Шикаку, засыпая его вопросами, но Шикамару был больше заинтересован в праздновании. — Хлоп-хлоп! — Да, дорогой, — одобрила она, глядя на него. — Мы хлопаем папе. Молодец. Шикамару скатился с её колен и поднялся на ноги, опираясь на неё для равновесия. Как только он почувствовал себя устойчиво, он направился обратно в дом с твёрдым заявлением: — Спать! Второе слово, которое Шикамару выучил после «мама» и перед «папа», было «спать». Вместо того чтобы расстроиться, Шикаку находил это забавным. Особенно в те моменты, когда Шикамару тянул его за руку, говоря «напа», и они выясняли, что это требование «спать на папе» (Шикаку проводил половину времени с сыном, просто удерживая его на своей груди, пока они отдыхали). — Шикамару, — позвала его Кимико. — Ещё не ночь. Сначала нужно переодеться в пижаму. — Жамы! — Да, дорогой. Пижама. — Оленек! — Ах, да. Где ты оставил своего плюшевого оленя? Как оказалось, под его высоким стульчиком. К тому времени, как Шикаку и Шин закончили обсуждать техники и вернулись в дом, Кимико уже переодела сына в пижаму. Она вложила его в руки Шикаку и, направляясь мыть посуду, сказала: — Шин, пора почистить зубы и готовиться ко сну, дорогой. — Кимико, — тихо окликнул её Шикаку, следуя за ней. Он поцеловал пальчики сына, когда тот похлопал его по лицу. — Я знаю, сейчас не лучшее время, но я буду занят на работе какое-то время. Кимико бросила взгляд на него через плечо. Он был тише обычного этим вечером, и она уже заподозрила, что это связано с работой. — Это что-то серьёзное? — Возможно.

***

Десять дней спустя Шикаку предупредил её: — Не подходи завтра к городской стене. Это было легко сделать. У неё не было причин туда идти. Она ожидала каких-то незначительных неприятностей и не придала словам большого значения. Поздним утром Кимико читала на веранде, пока рядом играл Шикамару. Её встревожил отдалённый взрыв, сопровождающийся дрожью, похожей на слабое землетрясение. Она встала и увидела на горизонте, над вершинами деревьев, головы огромных животных. Змея и ещё кто-то… возможно, жаба. Слышать отдалённые взрывы или видеть странные вещи в Конохе было делом привычным. Со всеми тренировками, которые проводили шиноби, это случалось чуть ли не каждый день. Она уже видела говорящих собак и призванных существ. Особенно запомнился день, когда в её кухне появилась жаба размером с кошку. Она возникла бесшумно, вежливо спросила о её муже, и Кимико вскрикнула от испуга. Шикаку оказался рядом через мгновение, а жаба извинилась… Жаба! Извинялась! Придя в себя, Кимико проводила их взглядом, приложив руку к сердцу, а потом ущипнула себя. Нет, это точно не была одна из тех гендзюцу, о которых она читала. Но сейчас… это выглядело слишком серьёзно для тренировок. В следующую секунду раздался сигнал тревоги. Это точно не была учебная тревога. Она схватила кричащего Шикамару и побежала за аварийной сумкой, которую всегда держала наготове, следуя совету своей свекрови. Раньше ей казалось это излишней осторожностью, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Оказалось, что это было необходимо. По крайней мере, Шин был в школе, а он рассказывал ей о своих учебных эвакуациях, так что с ним всё должно быть в порядке. Кимико страдала клаустрофобией и терпеть не могла эвакуационные убежища. Её всегда радовало, когда можно было выйти наружу. Но через три часа после начала эвакуации её облегчение сменилось тревогой из-за того, что она услышала на обратном пути домой: — Ты видела эту змею? — Это точно был Орочимару. Он сражался с Хокаге-сама. — Он предатель! — Говорят, он похищал детей. — Я слышала, что он ставил эксперименты на людях! Молва распространялась с невероятной скоростью. Кимико поёжилась от того, что успела подслушать. Эксперименты на людях? На детях? Говорили о похищении кеккей генкаев, связях с демонами и запрещённых техниках. Её знаний об этом мире было недостаточно, чтобы всё понять, но если хотя бы четверть из услышанного правда, это ужасало. Она осознала, почему Шикаку был так занят, пытаясь его остановить. Кимико никогда не встречала Орочимару лично. Только видела его издалека и слышала рассказы о его подвигах как саннина. Он выглядел пугающе. Люди описывали его как героя, но затем шёпотом признавались, что он внушал страх. Возвращаясь домой, она была полна вопросов, а забирая Шина из школы, столкнулась с его любопытством: — Правда, что змеи были размером с гору? — Не знаю насчёт горы, но они были огромные, — призналась Кимико. Ей совсем не хотелось быть рядом с такими существами. — Учителя говорили, что чакру ощущали даже оттуда! Кимико слушала его болтовню, пока готовила ужин. Она ожидала, что Шикаку вернётся поздно, но надеялась, что он не останется на работе на ночь. Ей хотелось, чтобы он обнял её, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Она как раз пыталась заставить Шикамару съесть пюре из овощей (пыталась — ключевое слово, ведь он даже рот не хотел открыть), когда входная дверь распахнулась. — Это мы, — раздался голос Шикаты. Доносились звуки из ванной рядом с входом. Через минуту в столовую вошла Шиката, за ней — необычно громкий Шикаку. Кимико была занята сыном, но всё-таки бросила взгляд, и её внимание привлекли белые бинты, выглядывающие из-под одежды мужа. — Шик... — Всё в порядке, — перебил он, садясь на своё место без обычной грации. Когда сын протянул к нему руки, Шикаку погладил его по щеке, но остался сидеть. — Не обращай внимания на ворчуна, — сказала Шиката, пока доставала себе тарелку. Она часто заглядывала поужинать, если не хотела готовить сама или если её мать не делала этого, так что это было не в новинку. — Он сегодня слишком близко познакомился со змеями. Но не волнуйся, медики его осмотрели, он просто устал и всё ещё ноет. — Ты сражался с гигантской змеёй, Шикаку-сан? — с восторгом спросил Шин. — Не с той. С более мелкими, — ответил Шикаку, коротко и устало, пока ел удон. — Шин, милый, — вмешалась Кимико. — Можешь задать вопросы потом? Шикаку слишком устал. — Ах, да, Кимико-сан. Простите, Шикаку-сан! За ужином воцарилась тишина. Даже Шиката, обычно болтливая, выглядела уставшей. Видимо, день выдался сложным для шиноби. После ужина Шиката вызвалась помыть посуду в благодарность за еду, а Кимико занялась укладыванием мальчиков. Шикаку исчез сразу, как только доел. Когда Кимико через пару часов вернулась в спальню, она нашла его крепко спящим. Ночью её разбудили стоны и ворочания. Обернувшись, она увидела, как Шикаку мучают кошмары. Она коснулась его плеча, тихо окликнув. Реакцией был резкий хлопок, ударивший её по лицу. — Ч… Кимико? Она прижала руку к лицу, слыша, как Шикаку торопливо включает свет. Увидев её, он выругался: — Чёрт. Ты в порядке? — Всё хорошо, — пробормотала она, потирая кожу. Удар был не сильным, он скорее её напугал, хотя подбородок немного болел. Хорошо, что она не прикусила язык. — Прости, — сказал он, бережно взяв её лицо в ладони и приподняв её голову, чтобы осмотреть челюсть. — Всё в порядке, — прошептала она. — Это была случайность. Наверное, мне не стоило пытаться тебя трогать. — Обычно я не реагирую так за пределами поля боя. Просто… — Из-за кошмара? — догадалась она. Когда он кивнул, она погладила его предплечье и поцеловала ладонь. — Хочешь рассказать? Как она и ожидала, он покачал головой: — Мне нужно прийти в себя. Ложись спать. Кимико проводила его взглядом, заметив белые бинты. Удар полностью её разбудил. Она сходила в ванную, а возвращаясь, заметила, что дверь в комнату Шикамару приоткрыта. Она заглянула и увидела, как Шикаку стоит над кроваткой и смотрит на сына. Она оставила его одного, но решила дождаться в спальне, не выключая свет. Когда он вернулся через несколько минут, она повернулась к нему. Он лёг, осторожно избегая надавливания на раны, и устремил взгляд в потолок, не выключая свет. Она прижалась к нему, стараясь не причинить неудобства. — Ты слышала об Орочимару? — спросил он. — Слухи. — О экспериментах? — Да, — прошептала она. — Я видел его лаборатории… Он причинял боль детям. Она переплела их пальцы и сжала его руку. Когда он не продолжил, она спросила: — Ты это видел во сне? Он хмыкнул: — Мы должны были остановить его раньше. — Дорогой, прошлое не изменить. Ты остановил его сейчас, верно? Он больше никому не причинит вреда? — Хокаге убил его. — Значит, всё закончилось... — Нет… Нет, не закончилось. Ему помогали. Только так он смог столько времени скрываться. Я сказал Минато, что хочу разобраться с этим, но он отправил меня домой из-за этого, — пробормотал он, показывая на бинты. — И он был прав, — она никогда не видела его в таком состоянии. — Ты сейчас не в лучшей форме. Тебе нужен отдых. Утром ты будешь эффективнее, — мягко сказала она. Он фыркнул, повернулся к ней лицом, зарывшись носом в её волосы. Он уснул так. Она дождалась, пока он не пошевелится, чтобы отодвинуться и заснуть самой, но не разжала его руки.

***

На протяжении нескольких недель Шикаку был... раздражительным. Раньше он редко приносил работу домой, но теперь не останавливался ни на минуту. Как только он возвращался — обычно поздно — сразу запирался в своём кабинете. Они мало разговаривали, и ещё меньше проводили времени вместе. Кимико, понимая ситуацию, старалась не придавать этому значения. Она сглаживала углы для детей и напоминала себе, что не стоит воспринимать это лично. У каждого бывают трудные периоды, когда они далеки от идеала. Во время её беременности у неё тоже были недели раздражительности, и Шикаку терпеливо всё это выносил. Теперь настала её очередь проявить терпение. Если иногда ей не хватало нежного мужа, который обнимал и прижимал её по первому желанию, ну что ж, она могла перетерпеть. Это было временно и важно как для него, так и для деревни. Воспитание Шина оказалось преимуществом в этот период. Он привык, что взрослые не всегда имеют для него время, и пока ему хватало внимания Кимико, он, похоже, готов был оставлять Шикаку в покое. Шикамару был всего пятнадцать месяцев, что одновременно являлось и благословением, и проклятием. Он только что научился бегать. Причём бегал он нечасто, но как только видел отца, немедленно пускался в дело. Он понял, что, если хочет получить внимание отца, нужно требовать его. Шикаку не был бессердечным. Он всегда находил минутку, чтобы поймать сына, обнять его, поцеловать или немного прижать к себе. Но как только мальчик оставался доволен, Шикаку исчезал. Через десять минут после этого Шикамару снова начинал искать отца, и Кимико приходилось как могла утешать его. Единственное, за что она была благодарна, — это внимание малыша, которое быстро переключалось. Но вот его новая способность исчезать, как только она отворачивалась, была менее приятной. Её маленький ниндзя здорово напугал её в воскресенье. Шин отправился играть с друзьями на весь день, и это должно было быть спокойным и тихим днем отдыха. Кимико занималась обрезкой цветов для новой икебаны, наслаждаясь спокойствием и умиротворением, которые приносило это занятие. Из всех трёх классических искусств изящества (икебана, чайная церемония и искусство благовоний) это всегда было её любимым, и она регулярно практиковала его. Эта тишина вдруг заставила её осознать, что Шикамару не издавал звуков уже довольно долго. Думая, что он заснул, как это бывало, она мельком взглянула на его манеж. Манеж был пуст. Она уронила ножницы и ветки. — Шикамару?! — позвала она. Традиционный манеж был сделан из переплетённого бамбука. Каким-то образом Шикамару нашёл слабое место в конструкции и проломил его. Как это произошло без её ведома, оставалось загадкой. Она ведь отошла всего на минуту, чтобы принести цветы... Оглядываясь в панике, Кимико снова позвала: — Шикамару, ты где? Она проверила кухню, затем обыскала каждую комнату. К тому времени, как она добралась до лестницы, тревога начала перерастать в страх. Неужели он вышел на улицу? Он не мог подняться по лестнице — — Здесь. Она подняла взгляд и увидела Шикаку, стоящего на площадке. Он держал Шикамару на бедре. Её плечи ослабли от облегчения. Она прижала ладони к лицу и прошептала молитву благодарности богам. — Как он забрался? — изумлённо спросила она, покачав головой. Шикаку, спускаясь вниз, пожал плечами: — В этом возрасте дети из кланов развиваются быстрее, чем гражданские. — Прекрасно, — пробормотала она. — Просто будь осторожнее. Она одарила его недовольным взглядом, скрестив руки, проигнорировав его попытку передать ей Шикамару. Малыш выглядел совершенно довольным в руках отца, прижимаясь к его боку с пальцем во рту. — Он сломал манеж. — А. — Да, «а» . Это тоже нормально для детей из кланов? — спросила она с ноткой сарказма. — Возможно. Этот манеж был старый. — Этот манеж выдержал тебя и твою сестру. И мне кажется интересным, что он направился именно к тебе, ты не находишь? Шикаку поднял бровь. Кимико закатила глаза: — Он хочет видеть тебя. Он всё время спрашивает про тебя. Тебе нужно проводить с ним больше времени. — Я... — Занят. Я заметила. Но тогда зачем вообще приходить домой, если ты всё равно запираешься в кабинете? Твой сын скучает по тебе. Шикаку посмотрел на мальчика с выражением лица, означавшим внутреннюю борьбу. — Я тоже скучаю по тебе, — добавила она мягко. Он взглянул на неё, смягчился и вздохнул: — Извини, но мне нужно закончить читать один последний отчёт. — Последний? — Да. — Шикамару может остаться с тобой? Мальчик посмотрел на отца щенячьими глазами. Шикаку сдался: — Ладно. Только если ты будешь тихим, малыш. Шикамару торжественно кивнул, и они пошли наверх. Удовлетворённая, Кимико вернулась к своей икебане. Ах, спокойствие и умиротворение.

***

Спустя несколько недель после того, как Шин стал протеже клана Нара, он сел перед Кимико в позу сэйдза и низко поклонился. — Кимико-сан, я очень благодарен за всё, что вы для меня делаете. Мне здесь очень хорошо, и вы замечательный наставник... Кимико, заметив его серьёзность, отложила книгу. Она мягко улыбнулась, видя его нерешительность. — Но? — она тихонько рассмеялась, когда он выглядел потрясённым тем, что она так легко уловила его мысли. — Не будь таким серьёзным, Шин-кун. Всё в порядке. Если что-то тебя беспокоит, скажи мне. Мы можем это обсудить. Он снова поклонился. — Я... Пожалуйста, не приходите больше забирать меня из школы. Кимико моргнула от удивления. Она такого не ожидала. Она думала, он попросит о какой-нибудь мелочи, например, что-то купить или заняться чем-то вместе. — Почему? Он теребил рукава и избегал её взгляда. — Шин-кун? ... Тебя дразнят другие дети? — Н-нет. Не совсем. Ничего серьёзного. — Тогда почему? — Я бы хотел после школы ходить тренироваться с Сукимой. — Ах… — она расслабилась. — Хорошо. Но у тебя будет комендантский час. И я не хочу, чтобы ты уходил далеко от школы или дома. Ты будешь оставаться в парках или на тренировочных площадках рядом. Он с надеждой поднял на неё взгляд и энергично закивал. Он пообещал следовать новым правилам неукоснительно.

***

Два месяца спустя Шин нарушил правила впервые. Он опоздал на двадцать минут. Кимико с недовольством посмотрела на часы. Шикаку не было дома, и он, вероятно, не вернётся ещё как минимум час. Она не могла отправить его искать этого непослушного мальчишку. Ей придётся самой выйти и поймать первого попавшегося бездельничающего шиноби. Опыт подсказал ей, что гораздо проще попросить их помочь, обещая взамен еду или небольшую услугу. Она собиралась взять Шикамару, когда раздался стук в дверь. Шин не стучал. — Нара-сан, — поприветствовал её с поклоном подросток в форме. На плечах у него были нашивки Военной полиции. — Вас просят явиться в участок полиции по делу вашего подопечного Шина. О нет. Полицейский представился как Учиха Текка. Он терпеливо ждал, пока она соберётся выйти. По пути в участок он объяснил: — Шин-кун был арестован за нападение на мать своего друга, Шимуру Дзюнко. — Нападение? — Он ударил её ногой. — И какова была его мотивация? — Он утверждает, что она причинила вред своему сыну. — А какова её версия? — Что она всего лишь воспитывала его. Кимико сжала губы, но промолчала. Шимура всегда создавали проблемы. Да, у неё было право воспитывать своего ребёнка, но если Шин атаковал её, то, по мнению Кимико, любое её действие было несоразмерным. Она ни на секунду не сомневалась, что у Шина были веские причины. Он был умным мальчиком, иногда импульсивным, да, но никогда не прибегал к насилию без необходимости. Военная полиция имела несколько участков по всей деревне, но главный располагался между районом клана Учиха и Академией. Именно туда Текка её привёл. Кимико редко сталкивалась с полицией. Она помнила, как вскоре после её прибытия в Коноху патруль остановился, увидев её, и вежливо представился, объяснив свои обязанности в деревне. Тогда, ошеломлённая новой жизнью, она не осознала, что глава благородного клана Учиха, Учиха Фугаку, был тем самым человеком, который так вежливо представился. Она опасалась, что выставила себя полной дурой, не узнав его. С тех пор всё, что она знала о полиции, основывалось на слухах. Говорили, что они были в основном Учиха или их родственниками и друзьями. Считалось, что они высокомерны. Гражданские жаловались, что полиция защищает шиноби, но не защищает их. Шиноби жаловались, что полиция следит за ними и злоупотребляет привилегиями, сверкая своими красными глазами без особой причины. Если быть справедливой, Кимико никогда не слышала о полиции, которую бы любили все. Однако репутация Военной полиции Конохи оставляла желать лучшего. Именно поэтому она чувствовала лёгкую тревогу, входя в участок. Текка провёл её через приёмную, где несколько человек ждали своей очереди. Мебель была неудобной, а обстановка — угрюмой. Мужчина за стойкой выглядел мрачным. Было понятно, почему гражданские считали это место враждебным. Когда они вошли в большую открытую комнату, заполненную полицейскими за столами, шум и напряжение усилились. Обстановка была захламлена. Ей казалось, что её детская коляска только мешала. Люди сдвигали вещи или отходили в сторону, чтобы дать ей пройти. Если бы не Текка, она была уверена, что услышала бы ворчание или комментарии. Кабинет, в который они зашли, принадлежал Фугаку. Он сидел за столом, рядом с большими окнами. Шин и его друг стояли рядом с двумя стульями. Шимура Дзюнко сидела, скрестив руки. Она выглядела средней — средний возраст, средний рост, средний вес. Всё в ней было обычным, кроме огромного недовольного выражения лица. Фугаку поднялся, поблагодарил Текку и отпустил его. Он слегка наклонил голову в сторону Кимико. — Нара-сан. Спасибо, что пришли. — Конечно, — спокойно ответила она. Она поставила коляску рядом со свободным стулом, чтобы иметь возможность следить за Шикамару. Шин смотрел на неё с беспокойством. Она положила руку ему на голову, чтобы он знал, что она не злится, а затем села, сложив руки на коленях. — Текка-сан объяснил ситуацию. Насколько я понимаю, Шин-кун ударил Шимуру-сан, защищая своего друга. Дзюнко громко и грубо фыркнула. — Защищая? Жалкое оправдание для недопустимой агрессии! Этот мальчишка чуть не сломал мне ногу! — Вы ударили Сукиму так сильно, что он упал, а затем собирались его пнуть! — выпалил Шин, сверля её взглядом. Бедный Сукима смотрел в пол, словно надеясь, что земля поглотит его. На его щеке виднелся красный след, а одежда была грязной. — Мой сын опоздал, был дерзким и солгал мне. Я ставила его на место. Что-то, чему следовало бы научить и в— — Советую держать свои советы при себе, Шимура-сан, — резко перебила её Кимико, бросив холодный взгляд. Затем она обратилась к Фугаку: — Как я уже сказала, ситуация мне ясна. Что теперь будет, Учиха-сан? — Поскольку Шин несовершеннолетний, а это его первое нарушение, дело обычно заканчивается простым напоминанием о законе. Однако Шимура-сан настаивает на письменном извинении... — Это просто ниже всякой критики! Кимико бросила взгляд на эту недостойную женщину, которая называла себя матерью, а затем на Шина. Мальчик сжимал зубы, сдерживая крик или, может быть, слёзы. Кимико снова повернулась к полицейскому и сказала: — Нет. — Что?! — взвизгнула Дзюнко. Фугаку-сан приподнял бровь. — Нет? — Нет. Возможно, я новенькая в Конохе, но мой муж не раз объяснял мне важность лояльности и солидарности среди товарищей и членов команды, что, как я понимаю, лежит в основе воли огня, на которой строится эта деревня. Защитить друга от угрозы, независимо от её источника, — это храбро и достойно уважения. Так воспитывают Шина, и я не позволю ему извиняться за то, что он считал правильным. Возможно, он поступил не слишком мудро, и мы обсудим это дома, но извинений не будет. Пожалуйста, переходите к объяснению закона, Учиха-сан, и давайте разрешим эту ситуацию. — Это неприемлемо! — взвизгнула Дзюнко, повернувшись к Фугаку. — Нара-сан действует в рамках своих прав, — спокойно ответил он. Дзюнко резко поднялась со стула. — Это неприемлемо! Что за жалкая работа полиции и "правосудия"! Я не собираюсь оставаться здесь и слушать этот вздор ни минутой дольше! — она вышла из комнаты, чуть не наступив на сына, который поспешил за ней, чтобы не быть растоптанным. Сукима бросил быстрый взгляд на Шина, затем опустил глаза и поспешно ушёл. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Кимико обняла Шина и усадила его к себе на колени. Она провела ладонью по его волосам, успокаивая. Мальчик повернулся к ней, ища утешения. — Всё хорошо, дорогой. Просто послушай Учиха-сана. Фугаку наблюдал за ними с каменным лицом. Когда Шин посмотрел на него, он вздохнул. — Он уже услышал всё, что нужно, пока мы ждали вас, Нара-сан. Думаю, этот вопрос можно считать закрытым. — Безусловно. Спасибо за ваше время, Учиха-сан. Извините за беспокойство. Фугаку поднялся, пока Кимико помогала Шину слезть с её колен. — Что вы, Нара-сан. Вы были лучшей частью моего дня. Кимико улыбнулась этим добрым словам и повела свою маленькую семью обратно домой. На этот раз Шикаку оказался дома раньше их. Пока Кимико готовила ужин, она всё ему рассказала. Он одобрил её решение и после ужина уделил время, чтобы поговорить с Шином наедине. Шин был немногословен по дороге домой, но она надеялась, что Шикаку удастся разговор. На следующий день за завтраком Шин выглядел лучше. Он признался, что попросил Сукиму остаться с ним после школы, чтобы его друг мог дольше не возвращаться домой. Понимая, что там могли происходить жестокие вещи, Кимико не возражала, но ясно дала понять, что в парках они оставаться не могут. Она настояла, чтобы ребята приходили в клановый комплекс. Они будут тренироваться и играть в саду или на частных тренировочных площадках. Ведьма их там не найдёт. Шин согласился с этим компромиссом. Но домой он вернулся один, в синяках и слезах. — Сукима сказал, что ему запретили играть со мной, — объяснил он, всхлипывая в её объятиях. — Это он тебя так? — ужаснулась она. Учителя уже обработали его раны: несколько порезов были заклеены пластырем. Шин покачал головой. — После… во время обеда. Старшие ребята… — Из Шимура? Он кивнул. Она резко втянула воздух от гнева. Как только это жалкое подобие человека осмелилось?! Её злость не прошла даже к моменту возвращения Шикаку. Он пришёл поздно. Кимико уже поужинала с детьми и отправила их играть в комнату Шикамару. Она мерила шагами комнату, пока Шикаку ел, рассказывая ему всё, что знала. — К счастью, сын Фугаку-сан — Итачи, он учится с Шином в одном классе — заметил, как те нападали на него, и вмешался. Судя по всему, он очень талантлив, — Кимико нервно потянула себя за волосы. — Ты можешь в это поверить? Неужели Шимура действительно настолько грубый клан? Неудивительно, что у них такая отвратительная репутация, если их клановая политика настолько ужасна. Бедный Сукима, наверняка, другой, но его мать хочет сломить его дух. Это отвратительно. Учитывая всё это и то, что они сделали с теми торговцами, у меня есть полное желание их уничтожить! — И как ты собираешься это сделать? — спросил Шикаку, слушая её тираду с терпением. — Легко! Они явно полагаются на свои земельные владения. Экономика до сих пор не оправилась после войны. Сейчас можно купить множество участков за бесценок. Я бы выкупила их, отремонтировала и предложила арендаторам Шимура низкую цену. С их отношением? Они бы переехали сразу. А поскольку спроса на аренду ещё недостаточно, Шимура обанкротились бы за несколько месяцев и были бы вынуждены продать свои земли намного дешевле, чем они рассчитывали. Кимико уселась за стол, слегка успокоившись, представляя свой план возмездия. Шикаку прекратил есть, чтобы посмотреть на неё. — Ты знал, что я почти уверена: они занимаются контрабандой через свои магазины? — Контрабандой? Она кивнула, задумавшись. — На днях я заходила в "Чернильные штрихи", знаешь, лавку Куросавы. Хотела заказать картину на день рождения моей матери. Там я заметила красивые рисунки среди его работ. Они не были похожи на его стиль, но выглядели знакомыми. Я спросила о них, и он смутился, как будто стыдился. Позже я вспомнила, что эти рисунки напомнили мне очень популярного художника при дворе. Его картины самые дорогие в стране! Куросава-сан очень талантлив, и я бы не удивилась, если бы он мог делать копии. Угадай, кто пришёл за этими рисунками, когда я уходила? — Кто-то из Шимура? — Угадал с первого раза. Они просто сменили тактику: больше не давят на него через сына. Она закрутила прядь волос на палец. — Ты собираешься сказать, что я всё себе придумала… Шикаку махнул рукой. — Я ничего такого не говорил. — Ты мне веришь? — Я верю, что ты понимаешь в изящных картинах больше, чем я. Значит, ты бы предложила Куросава-сану аренду? — Конечно, в первую очередь… Гипотетически. Он удовлетворённо кивнул. Шин позвал их: Шикамару нужно было переодеть, и разговор закончился. На следующий день Шикаку ушёл из дома всего на час, когда в дверь постучали. На пороге стоял АНБУ и протянул записку. В записке, написанной рукой Шикаку, было всего два слова: "Сделай это."