Free like a shadow

«Сделай это», — сказал её муж. Кимико, может, и не была гением, но глупой её точно назвать было нельзя. Командир джоунинов отправился на работу, а спустя час велел ей уничтожить клан Шимура. Она знала, кто был его начальником. Знала, чем они занимались. Знала, сколько труда и размышлений вкладывалось в анализ экспериментов Орочимару и последствий его смерти. Она прочитала между строк. — Шимура помогали Орочимару похищать и пытать своих же шиноби и детей. Уничтожь их, — приказал Хокаге. Она подняла глаза, чтобы увидеть, как оперативник АНБУ исчез. Закрыв дверь, она сожгла бумагу и принялась за дело. Для начала она переоделась в более формальное кимоно, сочетая чёрный и красный с белым и красным. Приведя волосы в порядок и собрав их в гладкий хвост, она начала планировать. Шикамару придётся оставить с его бабушкой. Предстояло много ходить. Затем нужно будет поговорить с казначеем, Хироши. Когда он открыл дверь и посмотрел на неё, его лицо изменилось. — Ну, похоже, сегодня будет один из тех дней, — вздохнул он, приглашая её войти. — Что случилось, Химэ? — Землевладение. Мы будем инвестировать. — Сколько? — Достаточно, чтобы наделать шума. Хироши разгладил бороду. Он взглянул на неё поверх очков, обдумывая услышанное. Ему было пятьдесят шесть лет. Он проработал в отделе снабжения и логистики Конохи сорок лет, а потом вышел на пенсию, чтобы занять пост казначея клана. По его собственным словам, эта работа была лёгкой, пока она не появилась со своим «чрезмерным приданым». Он вздохнул. — Что ж, это обещает быть интересным. Он не стал просить заверений или согласия Шикаку. Он спросил только цифры. А когда они его удивили, он лишь приподнял бровь и задумался, погружённый в расчёты. Они поговорили, а затем больше двух часов ходили по улицам Конохи. Кимико была в элегантном кимоно. Хироси — в хаори и хакама. Как и она, он был весьма традиционен. Сотрудники банка заметили их и начали перешёптываться. Через минуту директор банка вышел и пригласил их в свой кабинет. Спустя час у них уже был кредит. В конце дня Кимико положила договор купли-продажи рядом с миской риса Шикаку. — Только один? — спросил он. Когда он был в состоянии переутомления, мало что могло его порадовать или удивить. Проходя мимо его стула по пути на кухню, она наклонилась и прошептала ему на ухо, так что её губы коснулись его кожи: — Это торговый центр. Он выпрямился и обернулся, чтобы посмотреть ей вслед. — Торговый центр?! Она ответила, напевая: — Ты знаешь, тот, что на улице Воли Огня? — Он в упадке с тех пор, как его саботировали во время войны. — Вот почему нам удалось купить его по хорошей цене, — объяснила она, убирая на кухне. — У Хироши-сана есть друг в клане Акимичи, чей шурин владеет строительной компанией. Он осмотрел здание для нас и дал оценку стоимости ремонта. Если мы наймём его, он обещает закончить работу максимум за три недели. Он, как оказалось, сейчас недогружен. Это даёт мне время найти арендаторов, чтобы они смогли отработать свои две недели. После этого нам нужно будет заняться декором и подготовить магазины. Это можно будет сделать за неделю. — Ты откроешь торговый центр за месяц? — Да, — подтвердила она, готовя завтрак и обед на завтра. Она немного запоздала с готовкой из-за всех этих походов. — Когда он начнёт работать, мы сможем рассмотреть покупку других магазинов, которые я видела в продаже вокруг центра. Улица нуждается в полном обновлении, чтобы люди чувствовали себя комфортно и безопасно, когда приходят за покупками. Директор банка сказал, что, если мы откроем центр за месяц, он одобрит нам ещё один кредит. Он выглядел очень воодушевлённым. — Кимико, этот центр процветал до войны. — Мне так и сказали. В нём есть определённое очарование, не так ли? Думаю, у него есть потенциал. Она обернулась, чтобы проверить, доел ли он или оставил что-то в миске. Её взгляд встретился с его, и она почувствовала себя неуютно от его пристального внимания. — Что? Он поднялся из-за стола — он едва притронулся к еде — и подошёл к ней. Его ладони мягко обхватили её лицо, и он внезапно поцеловал её. Она удивлённо замурлыкала, чувствуя его губы. Он добавил несколько лёгких поцелуев. Эта неожиданная спонтанность вызвала у неё смех. Наконец, она обняла его за талию, углубляя объятие, и поцелуй длился долго, мягко, нежно. — За что это? — спросила она, когда их носы соприкоснулись. — Деловой стиль тебе очень идёт, — ответил он, разглаживая её кимоно. Она улыбнулась, довольная, и приняла ещё один поцелуй в щёку.

***

На следующий день Кимико встретилась с подрядчиком. Она несла Шикамару в слинге, пока они вместе обходили её новый торговый центр и обсуждали необходимые работы. Пустое здание громко отзывалось эхом. Рабочие устанавливали новые двери и окна, заменяя повреждённые. Шикамару ворчал и капризничал от шума, уткнувшись лицом в её кимоно, словно это могло подарить ему покой и тишину. Кимико прикрыла его уши своими руками. Он был настолько маленьким, что она смогла обхватить ладонями и затылок. Это, казалось, успокоило его. Малыш затих. Когда они покинули здание, Шикамару открыл один глаз и начал оглядываться. Оказавшись на улице, он расслабился и разжал кулачки, отпустив край её кимоно. Она уложила его в коляску и с улыбкой наблюдала, как он накрыл голову одеялом. Теперь он точно заснёт. Так проходили несколько следующих дней. После того как основные вопросы были решены, Кимико смогла разделить своё время между торговым центром и переговорами с арендаторами, связанными с кланом Шимура, убеждая их переехать. Когда её рабочий день завершался, она всегда забирала Шина из Академии. После того как мальчик однажды вернулся из школы с травмами, она настояла на том, чтобы забирать его лично. Через неделю после покупки торгового центра она заметила, что на неё обращают больше внимания, чем обычно, пока она ждала перед Академией. Люди перешёптывались. В который раз Кимико удивилась, как быстро распространяются новости в Конохе. Женщина подошла к ней прежде, чем остальные члены клана Нара успели окружить её. Это была Учиха Микото. Она держала на руках своего младшего сына. Саске, в отличие от Шикамару, был намного более внимательным и любознательным. Жёны глав кланов и матери приветствовали друг друга с полагающейся вежливостью. — Я слышала, что ваш протеже учится в одном классе с Итачи, — начала Микото. — Верно. И я очень благодарна за помощь и доброту вашего сына по отношению к Шину. Итачи-кун — настоящая гордость для своих родителей. Микото приняла комплимент с присущими ей скромностью и достоинством. Кимико знала, что та была высококлассной куноичи до того, как ушла в отставку после свадьбы. По её опыту, джоунины часто бывают немного… эксцентричными, но Микото оказалась одной из самых рассудительных женщин, которых она когда-либо встречала. Она выглядела и звучала как идеальная представительница клана: преданная семье, клану и деревне — именно в этом порядке. Честно говоря, это немного пугало. Кимико старалась быть хорошей женой, матерью и представительницей клана, но ей не хватало опыта куноичи. Казалось, это становилось очевидным в присутствии Микото. Они обменялись любезностями. Микото расспросила её о мыслях относительно деревни и жизни клана. Разговор продолжался, пока Шин, за которым следовал Итачи, не подошёл к ним. Мальчики выглядели удивлёнными, но вели себя вежливо и ответили на вопросы о прошедшем дне. Когда они разошлись, Шин спросил: — Почему ты разговаривала с Учиха-сан? — Просто поболтали. — Зачем? — Чтобы нас видели вместе. Обычно так начинается политика. Шин сморщил нос от этого слова и решил, что ему лучше развлекать Шикамару, которого разбудил его голос. Как и надеялась Кимико, младший мальчик сильно привязался к старшему. То, что Шин охотно носил Шикамару куда тот хотел, потакая его ленивости, очень этому способствовало. Кимико пыталась понять, почему Микото посчитала нужным наладить контакт — а значит, и выстроить союз Учиха — с кланом Нара. Она старалась разобраться в политике деревни, но всё было настолько тесно связано с тайнами шиноби, что ей казалось, она упускала важные детали. Однако она знала, что некоторых гражданских это не останавливало. Они обычно думали: «Ах, этого человека мы теперь не любим? Ну что ж, раз шиноби так решили, я тоже так думаю». У Кимико было чуть больше здравого смысла. Что она знала о клане Учиха? Существовали определённые напряжения вокруг них, хотя она не была уверена, что знала все причины. Позже этим вечером она спросила об этом у Шикаку. Он был в достаточно хорошем настроении, чтобы рассказать ей историю Учихи Мадары. — Некоторые, в основном старейшины, опасаются Учиха, считая их слишком жадными до власти, — объяснил он, укладываясь в кровать. — Когда выбирали Четвёртого, Учиха считали, что их лидер, Фугаку, будет хорошим кандидатом. Кимико устроилась рядом с ним, облокотившись на его плечо. — Они недовольны тем, что его не выбрали? — Нет. Они злятся, что его даже не рассмотрели. — Понятно. — Честно говоря, это не должно было быть большой проблемой. Хокаге выбирает своего преемника. Это не подлежит обсуждению, если только Хокаге не успевает сделать выбор до своей смерти. Назначение Второго и Третьего прошло спокойно, хотя, признаться, это было во время войн. — А что тогда пошло не так? Шикаку зевнул. — Сандайме обсудил свой выбор с Советом, и часть их разговора утекла в народ. Это вызвало переполох. Кимико задумалась. — Утечки из Совета происходят часто? Резкая улыбка Шикаку выдала его мысли, когда он лениво ответил: — Нет. Он поцеловал её волосы, зевнул ещё раз и пожелал спокойной ночи. Кимико долго размышляла над услышанным, прежде чем смогла уснуть. Данзо входил в Совет. Это не могло быть совпадением.

***

Следующие две недели прошли в вихре активности. Между заботой о семье и выполнением многочисленных задач у Кимико не осталось времени на себя, и она с трудом справлялась с графиком. Ей пришлось обратиться за помощью к свекрови. Чинацу недоумевала, зачем она вообще ввязалась в этот странный проект, но перестала ворчать, когда вмешался Шикаку. Его загадочные слова объяснили, что это необходимо. Чинацу сильно помогала, готовя еду или присматривая за Шикамару. Несмотря на несколько неизбежных накладок, все шло по плану. Куросава-сан был настроен скептически насчет переезда в торговый центр. Ему казалось, что для художника это совсем не подходящее место. Зато Ахане-сан была в восторге от этой идеи. Она сразу подписала договор и за две минуты написала заявление об уходе для Шимура. Когда Кимико попросила ее помочь убедить остальных торговцев, Ахане-сан с радостью взялась за дело и практически все организовала сама. Вместе они уговорили Куросаву-сана временно переехать в торговый центр, пока он не найдет себе более подходящее помещение на улице, где позже планировался ремонт. После этого к ним начали приходить добровольцы. Новости разлетелись быстро — даже слишком быстро. Кимико начала получать запросы от торговцев, не связанных с Шимура. Ей пришлось проявить дипломатичность, чтобы объяснить, почему их заявки отклоняются. Она пошла на компромисс, пообещав, что они получат место, как только арендаторы Шимура переедут в освободившиеся помещения на улице. Проект привлек гораздо больше внимания и интереса, чем она рассчитывала (учитывая, что она вообще мало что планировала заранее). Люди постоянно останавливали ее, чтобы поговорить о торговом центре, что подтвердило, насколько он был популярен в прошлом. Скоро Кимико поняла, что не справится со всем одна. Несмотря на то, что она была довольно способной бизнес-леди, посвятить себя этой задаче на полный рабочий день она не могла. Ей пришлось искать управляющего для торгового центра. Ахане-сан оказала огромную помощь благодаря своим многочисленным связям, но окончательное решение Кимико принимала сама. В итоге она наняла Икеду Ичиро, бывшего менеджера этого торгового центра. Он взял на себя все необходимые приготовления к открытию, что стало для Кимико большим облегчением — ей оставалось только давать окончательное одобрение. Через три недели после покупки ремонт был завершен. К этому времени Кимико была вымотана, но уверена, что все получится. Как обычно, она пошла забирать Шина. Ее мысли были заняты административными деталями, поэтому она не сразу поняла, почему на нее смотрят холоднее, чем обычно. Прежде чем она успела задуматься об этом, вокруг нее собрались члены клана Нара с неожиданной поспешностью. Она заметила, что некоторые из Акимичи и Яманака также встали между ней и самыми смелыми сплетниками. Даже Микото заняла позицию поблизости. Все они явно что-то демонстрировали. — Что происходит? — спросила она у Таками, отца-домохозяина и мужа ассистентки Шикаку. Такпми недовольно поджал губы. — Слухи. — О чем? — Ты нажила себе врагов, — прокомментировала Цубаме, бывшая куноичи, которая теперь обучала ученика. — Когда женщина это делает, начинают нападать на ее репутацию. Обычно это глупости про добродетель. Но ты не из Конохи, а значит, легкая цель. — Появились слухи, что твоя верность Конохе под сомнением, — пояснил Таками, закатив глаза. Он женился на женщине из клана и взял ее фамилию, поэтому был гораздо более эмоциональным, чем мужчины Нара. — Полная чушь, — с презрением фыркнула Цубаме. — Скоро все уляжется. Не уляглось. За два дня до запланированного открытия, выходя с приема у педиатра, Кимико обнаружила двух шиноби, которые ее ждали. При виде нее они выпрямились и преградили дорогу. — Нара-сан. Вас вызывают в Отдел Разведки для пересмотра вида на жительство. — Сейчас?! — Да. Было три часа дня. У Кимико оставалось с полдюжины дел до того, как забрать Шина в четыре. У Шикамару было воспаление уха, из-за чего он был в плохом настроении, а она — в цейтноте. Чинацу ушла на встречу с друзьями, Шиката был на задании. Сказать, что момент был неподходящий — ничего не сказать. Она взглянула на шиноби, которые в своих формах чунинов требовали бросить все ради их удобства, и почувствовала, как усталость и раздражение перерастают в гнев. Но годы сдержанности и самоконтроля не подвели ее. Кимико всегда умела сохранять хладнокровие и справляться с неприятностями. Это не значило, что она сделает это легко. — Хорошо, — согласилась она, не теряя самообладания. — Мне нужно только отвести Шикамару к его отцу. Его кабинет, кажется, по дороге, — она толкнула коляску вперед, заставив шиноби посторониться. — Ч-что? К его отцу? Но… — они последовали за ней, выбитые из колеи. Прекрасно. — Вы же не думаете, что я потащу с собой больного малыша на допрос? — с подчеркнутым спокойствием спросила она. — Нет, но Нара-сан на работе! — возразил старший из них. — Как и я должна быть, — парировала она. — Может, вы оставите ребенка с кем-нибудь другим? — вмешался более молодой чуунин, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Если бы вы предупредили меня заранее, возможно, я смогла бы что-то организовать, — ответила она, идя быстрым шагом. — Но сейчас все заняты. Она могла бы найти друзей или дальних родственников, которые согласились бы присмотреть за ребёнком. Однако врываться к кому-то без предупреждения и перекладывать свои проблемы было бы неприлично, особенно если речь шла о больном малыше. Позади неё воцарилось молчание, видимо, чунины как-то обменивались взглядами или знаками. Кимико проигнорировала их. Она сосредоточилась на том, чтобы контролировать своё дыхание, стараясь справиться с раздражением и ускорить шаг — хотелось поскорее покончить с этим беспорядком. Если бы она не была так зла, ей, возможно, стало бы неловко от самой мысли беспокоить Шикаку на работе. Но сейчас это казалось вполне справедливым. — Э-э, Нара-сан, — подал голос самый молодой из чунинов. Его тон стал заметно более уважительным. — Возможно, вы могли бы оставить сына с собой? Встреча не займёт много времени. Не больше часа. — Часа?! — она застыла посреди улицы, заставив мужчин остановиться. — Это вы называете «немного»? Целый час?! Без предупреждения, посреди дня, и вы ожидаете, что я всё брошу?! У меня ребёнок в Академии, которого нужно забрать домой, куча бумаг по работе в торговом центре, ужин, лекарства для сына и… И именно в этот момент Шикамару начал плакать. Шикамару никогда не плакал. Он мог капризничать, хныкать, бурчать, но плакать — это было слишком энергозатратно для него. Он не плакал, начиная с тех пор, как научился говорить простые просьбы, разве что ночью, если его мучили кошмары. Кимико бросила убийственный взгляд на чуунинов, обошла коляску и взяла Шикамару на руки, пытаясь его успокоить. Малыш тёр ухо и голову. Она начала мягко его укачивать, шепча нежные слова утешения. Шикамару быстро успокоился, как это обычно бывало. — Я отведу его к его отцу, — сказала она шиноби таким тоном, что любые возражения были невозможны. Плач привлёк внимание, и патрульная полиция начала пристально смотреть в их сторону. Разведчики моментально умолкли. В отличие от того раза, когда Кимико в последний раз приходила в офис Шикаку (после того жуткого взлома), на этот раз она вошла в здание джоунинов без тени сомнений. Помня путь, который ей тогда показал Энсуи, она на секунду задумалась: неужели тогда они поднимались по лестнице? К счастью, одна из куноичи, видимо, уловила её мысли и указала в сторону бокового коридора. — Лифт там, Нара-сан. — Спасибо, Яманака-сан, — с благодарностью ответила она, склонив голову. Энсуи вполне мог бы избавить её от необходимости подниматься на три лестничных пролёта, когда она была беременна, и провести к лифту… но, вероятно, это даже не пришло ему в голову. Шиноби. Уже само наличие лифтов в здании казалось чудом… хотя, возможно, их установили для раненых. Она без труда нашла дорогу к кабинету Шикаку, что было облегчением. Ей нельзя было показывать колебания, особенно с этими двумя офицерами у неё за спиной. Помещение было пустым, если не считать секретаря Шикаку, которая поднялась на ноги при их появлении. — Нара-сан, — поприветствовала её Эцуко, делая глубокий поклон. — Простите, но Шикаку-сан сейчас недоступен. Он на совещании. — Его можно потревожить? — Я… Только если это чрезвычайная ситуация. — Это она и есть, — уверенно заявила Кимико. Она отодвинула коляску в сторону, к свободному месту. — Оставлю это здесь, — затем она взяла Шикамару на руки, прижала его голову к своему плечу и повернулась к Эцуко. — Ведите. Молодая девушка, которой едва ли исполнилось двадцать, замялась на мгновение, а затем поклонилась и жестом указала в сторону коридора: — Сюда. Комната для совещаний находилась в двух коридорах от их текущего местоположения. Эцуко постучала в дверь с заметным волнением, но затем открыла её. Кимико вошла внутрь, не колеблясь. Она уже зашла так далеко, не так ли? Офицеры разведки остались за дверью. Все головы в комнате — их было около двух десятков — повернулись в её сторону. Найти Шикаку было несложно: он сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула, пока слушал кого-то — ах, это был его аналитик, Абураме Ацуши, кажется? — стоящего у противоположного конца. Заметив её, Шикаку нахмурился и начал подниматься, но она остановила его, просто передав ему Шикамару, не оставляя ему никакой возможности возразить. — Что?! — Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним. Он смотрел на неё так, словно у неё выросли рога. — Кимико, я на работе. — Да, — терпеливо ответила она, — Но ты единственный, кто может присмотреть за больным сыном, пока меня опрашивает разведка по поводу моего вида на жительство. — Сейчас?! — Именно, — она кивнула. — Доктор подтвердил, что у Шикамару воспаление уха. Поскольку меня вызвали прямо с порога, я не успела купить лекарства. Однако, если это не затянется, ему достаточно стандартных болеутоляющих и тёплого компресса на ухо. Всё необходимое я оставила в коляске у твоего кабинета. Единственное, чего не хватает, — это обезболивающих, если у тебя будет время их достать. Ах, и, если я не вернусь к этому моменту, можешь забрать Шина? Наступила короткая пауза, после которой Шикаку кивнул. Он держал сына на своих коленях, обнимая его за шею. Остальная комната внимательно следила за происходящим. — Сколько должно продлиться это собеседование? — наконец спросил Шикаку, нервно дёргая бровью. — Не дольше часа, как мне сказали. — Часа?! — Знаю. — Что за… — Не ругайся при ребёнке, — напомнила она. Вспомнив о его присутствии, Шикаку взглянул на малыша, затем на подчинённых, которые с интересом наблюдали за сценой. Он осторожно усадил Шикамару ровнее на свои колени. Мальчик положил руки на стол и начал с любопытством оглядываться, отвлекшись от своей боли необычной обстановкой. Когда его большие глаза встретились с глазами некоторых шиноби, многие из них улыбнулись или помахали ему рукой. Шикамару молча оценивал их, после чего поднял взгляд на Кимико. — Ма. — Ма должна идти, дорогой. Будь хорошим мальчиком для папы. — Не идти. — Ма должна. Её вид на жительство могли аннулировать, если бы она не явилась на встречу. Это было обязательной процедурой, неподвластной юрисдикции Шикаку. Она уже проходила два подобных собеседования с момента переезда в Коноху: первое — перед свадьбой, второе — через год. Это было утомительно, но безвредно. Иноичи однажды объяснял, что первое собеседование должно было быть длиннее и тщательнее, но её обстоятельства (читай: деньги, которые она принесла в Коноху, и благословение Сандайме) обеспечили ей привилегированное отношение. Видимо, этот особый режим закончился. Ранее встречи всегда назначались за несколько дней до. Конечно, её предупреждали, что она может быть вызвана в любой момент, но хуже момента придумать было сложно. Она наклонилась, чтобы поцеловать Шикамару в лоб, ласково погладив плечо Шикаку, когда выпрямилась. — Увидимся вечером, — она повернулась к коллегам мужа и вежливо поклонилась. — Простите за вторжение. Прошу прощения. Они поспешили заверить её, что это не доставило никаких неудобств. Она оставила мужа справляться с остальным.

***

Офис оставался торжественно тихим после того, как дверь за женой Шикаку закрылась. Вздохнув, командир потянулся к соске, что болталась у сына него на шее. Он предложил её Шикамару в надежде на тишину. К счастью, любопытство сына к происходящему поубавилось. Мальчик принял соску и, устроившись поудобнее на груди отца, приготовился вздремнуть. Шикаку жестом предложил аналитику продолжить доклад и закруглиться. Совещание завершилось спустя десять минут. Единственный новый инцидент произошёл, когда Шикамару сонно пробормотал что-то и потянул руку отца к больному уху. Тепло ладони, казалось, успокаивало его, и он заснул, прижав крохотную щёку к большой руке Шикаку. Почему-то это привлекло внимание подчинённых больше, чем доклад Ацуши. Когда Шикаку отпустил всех, те встали необычно медленно. Джоунин решил проблему, просто выйдя первым. Он зашёл к своему секретарю, чтобы попросить купить обезболивающее, перед этим забрав рецепт. Заодно он захватил любимую игрушку Шикамару на случай, если тот проснётся в дурном настроении, а затем отправился в кабинет Хокаге. Ни Минато, ни его гости не удивились его приходу, хотя их внимание на мгновение задержалось на Шикамару. Слухи их опередили. — Знаю, что ты собираешься сказать, — на опережение произнёс глава Разведывательного отдела. — Это стандартная процедура. Когда мы получаем сигнал об иностранцах, мы обязаны проводить проверку. Я не мог исключить твою жену без серьёзной причины. Абураме Шикуро занимал пост главы Разведки меньше двух месяцев, но относился к своей работе крайне серьёзно. Шикаку бросил на него скучающий взгляд: — Было бы неплохо предупредить заранее, — протянул он, с намёком поправляя своего сына на руках. Шикуро склонил голову в лёгком поклоне. — Приношу извинения. — С Кимико-сан всё в порядке? — вмешался Минато, чтобы разрядить напряжение между подчинёнными. Шикаку пожал плечами и небрежно развалился на диване в углу. — Раздражена и спешит. — Он закинул ноги на журнальный столик. — Какую чушь Данзо на этот раз слил Разведке? — Её брат подозревается в связях с Кумогакуре, — ответил Шикуро. Он стоял перед столом Хокаге, сложив руки за спиной. — Серьёзно? — Да. — Это может стать проблемой? — спросил Минато. Шикаку хмыкнул. — Она с ним не общается. Она едва о нём говорит. Насколько я понял, он женоненавистник и оппортунист. Она никак не связана с его делами, — он скрестил ноги, нахмурившись. — Но сам факт допроса бросает тень на её репутацию. Я согласился на этот план с Данзо только при условии, что она будет в безопасности. — Она в безопасности. Ты сам поручился за её стойкость и то, что она не даст себя запугать слухами и провокациями, — отметил Шикуро. — Слухи — это одно, а расследование — другое. Кто её допрашивает? Твои люди? — Да. Всё будет строго по регламенту. — Очень на это надеюсь. Этот бардак должен себя оправдать, — проворчал Шикаку, прикладывая пальцы ко лбу.

***

Кимико вернулась домой намного позже обещанного времени. Она была измучена. Её беспокоило, что дом окажется в беспорядке, дети без присмотра, а ужин — недоделанным. Она явно недооценила Шикаку. В доме царило спокойствие. Она нашла всех своих мальчиков, сидящих у котацу и смотрящих телевизор, а на столе лежали бумажные пакеты с едой на вынос. Шин привалился головой к руке Шикаку. Рядом с ним лежала тетрадь с выполненными домашними заданиями. Шикамару дремал на груди отца. Среди пакетов с едой стояла бутылочка с лекарством. Кимико остановилась в дверном проёме, чтобы полюбоваться сценой. Когда Шикаку встретился с ней взглядом, слегка приподняв бровь, она прокомментировала с улыбкой: — Пожалуй, мне стоит чаще пропадать. — Даже не думай, — отозвался он, поднимая свободную руку, приглашая её подойти. Она тихо рассмеялась и благодарно устроилась у него под боком. Шикаку поцеловал её в лоб и спросил тихим голосом: — Всё в порядке? Она кивнула: — Просто устала. Он нежно прижался к её виску, поцеловал его и прошептал: — Всё хорошо. Просто отдыхай сегодня. Кимико тихо промурлыкала в знак согласия и закрыла глаза, пока он гладил её волосы, убирая пряди назад. В этот вечер, проявив редкую активность, Шикаку уложил обоих мальчиков спать сам и потому оказался последним, кто добрался до постели. — Как всё прошло? — спросил он, складывая одежду. — Утомительно, — пробормотала она, сидя, прислонившись к изголовью кровати. — Никогда не была на таком длинном допросе. Они придирались к мелочам, задавали уточняющие вопросы по каждому пункту, требовали вспоминать детали многолетней давности, — она тяжело вздохнула, убирая волосы с лица. — И всё это из-за чего-то, связанного с моим братом? Он сел на край кровати, снимая тапочки. — Говорят, поступил сигнал на его счёт. — Интересно, откуда он взялся, — пробормотала она, закатив глаза. Он усмехнулся: — Загадка, без сомнения, — усевшись рядом с ней, он укрыл их ноги тёплым зимним одеялом, которое они оба любили. — Но подозрения с тебя сняли, так что всё закончено. Она кивнула и зевнула: — А теперь мне придётся наверстывать всё, что я не успела сделать сегодня. Из-за них мои дела на несколько недель не должны полететь к чертям. — Вот это моя жена, — с улыбкой сказал Шикаку, целуя её волосы. Они улеглись, готовясь ко сну.

***

На следующий день Шикаку усердно работал над грудой документов. Завтра ему нужно было присутствовать на открытии торгового центра, поэтому он взял утро выходным. Перспектива его не радовала, но это был проект его жены, финансируемый средствами клана, а значит, пропустить мероприятие он не мог. Стук в дверь заставил его недовольно пробурчать что-то себе под нос. Ну почему его не могут оставить в покое? В кабинет вошли Иноичи и Чоуза. Шикаку отложил отчёт, откинулся в кресле и поднял бровь. Как правило, на работе они друг друга не беспокоили. — Что случилось? — спросил он, как только дверь закрылась. Чоуза пожал плечами и сел, но Иноичи вытащил из нагрудного кармана свиток и помахал им. — Думаю, вам обоим это будет интересно. Свиток не должен был покидать Разведывательный отдел, но… — он сделал пренебрежительный жест и показал заголовок: «Интервью с Нарой Кимико, урождённой Минамото Кимико». — Иноичи, ты же не мог… — удивлённо протянул Чоуза. — Поверь, ты захочешь это прочитать, — заверил его тот. — Что именно? — Шикаку подался вперёд, опершись локтями на стол. — Начало не представляет интереса. Вопросы о твоём шурине, в основном. По словам Кимико, весьма обаятельный человек. Она ничего не знает о том, чем он занимается сейчас, но были обязательные вопросы о его прежних знакомых и деятельности. И так далее, и так далее… — Сколько ему лет? — с любопытством спросил Чоуза. — На шесть лет старше неё, — ответил Шикаку, жестом подгоняя Иноичи продолжить. — А теперь мы подходим к самому интересному, — сказал тот, разворачивая свиток на столе. Чоуза подошёл ближе и стал читать через плечо Шикаку. — ОР: Ваш брат когда-нибудь встречался с вашим мужем? — НК: Не припоминаю. — ОР: Когда вы впервые встретили своего мужа? — НК: Уточните, что вы имеете в виду под встречей. — ОР: Впервые поговорили. — НК: Лицом к лицу? В день нашей свадьбы. — ОР: Но вы общались до этого? — НК: Мы переписывались несколько месяцев до свадьбы. [Нара Кимико отводит взгляд от офицера Разведки.] — ОР: Вы когда-нибудь видели его до этого? [Она поднимает глаза, колеблется, затем кивает.] — ОР: Когда? — НК: Во время битвы за Ханеду, при эвакуации гражданского населения. — ОР: Ханеда находится далеко от дома вашей семьи. Что вы там делали? — НК: Я помогала в организации гуманитарной помощи для населения до того, как поступили известия об атаке. Потом пришлось бежать вместе с ними. Команда ИноШикаЧо руководила эвакуацией. Тогда я впервые увидела всех троих. — ОР: Но вы с ними не разговаривали? — НК: Нет, времени и возможности не было. — ОР: Вы взаимодействовали с ними? — НК: Чоуза-сан поднял меня с земли, чтобы я не оказалась под сломанной телегой. — ОР: Как вы отреагировали? — НК: Поблагодарила его, а потом он ушёл помогать другим. — ОР: Ваш муж и его друзья помнят этот случай? — НК: Не думаю. — ОР: Почему нет? Вы благородная дама, Нара-сан. Вы носите изысканные кимоно и причёски. ТакОе компетентные шиноби не пропустят и не забудут. — НК: Я была там как волонтёр. На мне была простая одежда. — ОР: Инкогнито? — НК: Да. — ОР: Ваша семья знала, что вы там были? — НК: Нет. — ОР: Вы скрыли это от своей семьи? — НК: Да. Они бы не одобрили. Особенно мой брат. Для него я должна была быть фарфоровой куколкой — хрупкой и покорной. — ОР: Это был не единственный раз, когда вы вмешивались в ход войны, верно? [Нара Кимико смотрит на офицера Разведки, но не отвечает. Проходит минута молчания, прежде чем ассистент входит в комнату и передаёт записку ответственному офицеру.] ОР: Мы нашли бумаги, касающееся эвакуации Ханеды. Вы знаете, кто такая Кагуя, Нара-сан? НК: Если вы имеете в виду Кагую-химэ, то это легенда, которая объясняет, как люди научились использовать чакру. Насколько мне известно, она популярна в мифах шиноби. ОР: Да, верно. Это также псевдоним, использовавшийся гражданским активистом во время войны для подписания различных призывов к прекращению насилия. Вы слышали об этом? НК: Кажется, что-то знакомое. ОР: Кагую видели в Ханеде незадолго до эвакуации. НК: Если у вас есть описание, я могу попробовать вспомнить, встречала ли я её… или его. [На стол кладут фотографию трупа активистки Кагуи, найденного через три дня после её смерти. Нара Кимико резко бледнеет, отворачивает фотографию и вот-вот разрыдается. Ей требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Офицер Разведки позволяет ей восстановиться.] ОР: Вы знали её. НК: [С трудом]: Что с ней случилось? Это… это вы сделали? ОР: Нет, не мы. Её тело было обнаружено в Ханеде через три дня после её разрушения. Её пытали и бросили умирать. [Нара Кимико разрывается в рыданиях. После паузы допрос продолжается.] ОР: Кем она была для вас? НК: Подруга. Моя лучшая подруга. ОР: Примите наши соболезнования. У Конохи не было претензий к Кагуе. Она дала нам несколько ценных сведений. Однако мы знаем о ней очень мало. Кто она была? НК: Её звали… Кубо Масами. Она происходила из благородной семьи, потомков самураев. Она боролась за мир. [Нара Кимико на мгновение закрывает лицо руками.] ОР: Вы знали о её деятельности? НК: О части. Она была скрытной, но я помогала, чем могла. Она не посвящала меня в секреты. Она боялась за меня. Она понимала риски… Но всё равно боролась. ОР: Она была гордостью для Страны Огня. НК: Да. Иноичи сворачивает свиток. — Остальное относительно неинтересно, — подытожил он. Шикаку посмотрел на Чоузу: — Ты это помнишь? — Спасение молодой гражданской женщины от телеги? Эм… может быть? Тот день был… — Да, — медленно кивнул Иноичи. Война в целом была тяжёлой и утомительной, но тот день был особенно напряжённым. Пять тысяч человек нужно было эвакуировать в кратчайшие сроки — настоящий кошмар. — Ну, видимо, мы произвели на неё неизгладимое впечатление? Хотя, конечно, «мы» — это скорее вы двое. Думаю, это объясняет, почему она решила выйти замуж за Чоузу… Рыжеволосый кивнул и сел, скрестив руки. — Я даже рад этому. Что она выбрала меня из-за того дня, а не из-за… — Просто потому, что ты был единственным доступным главой благородного клана? — Да. По крайней мере, это было благодаря моим заслугам. — За спасение дамы в беде, — поддразнил Иноичи. — Настоящий принц на белом коне! Чоузу чуть пнул друга ногой, но обернулся к Шикаку. — Ты что-нибудь знал? — Ничего. Совсем. Хотя это неудивительно, в целом. Это в её характере. Его пальцы постукивали по столу, пока он обдумывал услышанное. — Твоя жена окутана тайнами, — с драматическим оттенком в голосе заметил Иноичи. Шикаку ответил коротким хмыканьем. Он всё ещё размышлял об этом, когда вернулся домой. Он не знал, стоит ли поговорить с Кимико сразу или притвориться, что ничего не знает о её интервью. Выбрав время подумать об этом в ванной, он принял душ, когда в комнату вошёл Шин. Мальчик выглядел задумчивым и обеспокоенным. — Шикаку-сан, можно мне к вам в ванну? — Конечно. Когда они оба погрузились в горячую воду, Шикаку потрепал мальчишку по волосам. — Что случилось? — Кагуя-химэ ведь просто легенда, правда? Джоунин не моргнул. — Правда. А что? — На обратном пути из школы мимо нас прошёл мужчина — очень близко к Кимико-сан, он почти её задел! Он сказал что-то странное, и Кимико-сан побледнела и напряглась. — Что он сказал? — Кажется, это было: «В конце концов, даже Кагуя умоляла».