Несладкая месть

— Спасибо тебе за предложение. — Чонин чувствовал неловкость. — Ты очень заботлив, но мой ребенок родится еще через несколько месяцев… — Наш ребенок! — поправил его Крис. — А я не могу выйти за тебя, пока все не вспомню. — Посмотрим. — сказал он приглушенно.       Остаток пути они провели молча. Наконец машина свернула с шоссе на узкую дорогу. Ян увидел старинный особняк из красного кирпича, на высоком поросшем деревьями холме. — Это дом моего отчима? — выдохнул он в изумлении. — Да. — мрачно сказал альфа.       Миновав подъездную аллею, машина остановилась у входа. Бан открыл дверцу, помог Чонину выйти из автомобиля, и он осмотрелся, вытянув шею, чтобы лучше видеть особняк с его выдающимися готическими парапетами в викторианском стиле, устремленными в серо-голубое небо. Загораживая глаза от солнечных лучей, пробившихся наконец из-за облаков, омега повернулся к старшему. — Я жил здесь подростком? — И теперь этот дом твой, так же как и гигантское состояние отчима. — Откуда ты знаешь? — удивился Ян. — Ты узнал об этом вчера, когда зачитывали завещание. — сообщил ему Крис. — Но откуда знаешь ты? — допытывался омега. — Я позаботился о том, чтобы ты получил копию завещания. Пойдем.       Взяв Чонина за руку, он провел его через огромные своды парадного входа. В прихожей их ожидали пятеро слуг, возглавляемые экономкой. — О, мистер Ян! — полная женщина шумно высморкалась в передник. — Ваш отчим так любил вас. Он очень обрадовался, наконец увидев вас дома!       Дома? Но ведь это не его дом. По всей видимости, он многие годы не переступал здешний порог. Видя грустное лицо пожилой экономки, Чонин проникся к ней симпатией. Здороваясь, приобнял ее за плечи. — Он был хорошим человеком, верно? — спросил омега тихо. — Самым лучшим. И любил вас как родного сына. Несмотря на то, что вы не американец. — добавила она, вытирая глаза. — Он был бы счастлив, что вы все же вернулись после столь долгого отсутствия. — Так сколько лет я… — деликатно поинтересовался Ян. — Шесть… нет, семь лет. Мистер Крейг приглашал вас на каждое Рождество, но… — она умолкла, вытирая слезы передником. — Но я все не приезжал, так? — сказал омега.       Старушка горестно покачала головой. Наверное, он только требовал с отчима деньги, а тот оплачивал его счета, пока он прожигал жизнь, шатаясь по всему миру и даже не соизволив навестить его! А теперь он мертв. — Мне жаль... — прошептал Ян сквозь слезы. — Позвольте проводить вас в вашу комнату. Она не изменилась с тех пор, как вы уехали.       Немного погодя всхлипывавшая экономка оставила их в темной спальне Чонина, куда свет проникал лишь через дверной проем. Он отдернул занавески, и комната наполнилась светом. Оглядевшись, чтобы как следует осмотреть свою спальню, парень сдержал вздох разочарования. Комната была выдержана в красно-черных тонах, как и стоявшая в центре огромная лакированная кровать. Яркая. Современная. Сексуальная. Кричащая. Крис прислонился к дверному косяку, ожидая, пока Чонин осмотрит комнату. Снедаемый желанием найти нечто такое, что подскажет ему разгадку, он открыл дверцы гардероба и медленно провел руками по новой одежде — такой же вызывающе яркой, как сама комната. Подходящая одежда для парня, жаждущего внимания и знающего, как его заполучить. Омега поежился. Выдвигая полки, омега прикасался к каждой вещи. Наткнувшись на свой паспорт, он пролистал его в поиске ответов, которых в нем не было. Занзибар? Мумбаи? Кейптаун? — Ты не шутил, — медленно проговорил Ян. — Я и правда постоянно путешествую. Особенно последние три месяца.       Старший не ответил. Лицо его было непроницаемым. Чонин бросил паспорт в чемодан со всеми этими откровенными вещами, чужими для него. Прислонившись к модной черной кровати с пологом, он еще раз обвел взглядом комнату и, тяжело вздохнув, сказал. — Здесь ничего нет. — Я же тебе говорил.       В отчаянии он подошел к книжной полке. На ней лежали лишь старые, выцветшие журналы мод и несколько тонких книг по этикету. Омега взял сверху популярную глянцевую книгу и в смятении прочел название: «Как заполучить своего альфу?» — С этим у тебя никогда не было проблем. — в голосе Криса явственно слышался сарказм.       Как он может шутить, когда он так подавлен? Омега швырнул в него книжкой. Альфа поймал ее в воздухе. — Послушай, Чонин, — сказал он спокойно. — все это не имеет значения. — Имеет: эти вещи говорят мне о том, кто я на самом деле! — он ткнул пальцем в гардероб. — Я заботился лишь о своей внешности, игнорировал отчима, который меня так любил, и даже не потрудился приехать домой на Рождество. — слезы брызнули у него из глаз. — И оставил его умирать в одиночестве, — прошептал он. — Как я мог быть такой жестоким?       Ян поднял пыльную фотографию в позолоченной рамке. На ней был изображен мужчина, задорно подмигивавший и обнимавший красивую темноволосую женщину, которая весело смеялась. Между ними стоял, улыбаясь беззубым ртом, маленький пухленький мальчик. Он долго всматривался в людей на фотографии, но ничто не всплывало в его памяти. Эти люди были его родителями, но он не помнил их. — Что ты там нашел? — Ничего. Это не действует. — Чонин бросил фотографию, и та, пролетев через всю комнату, ударилась о кровать. Он закрыл лицо руками. — Я не могу их вспомнить. Не могу!       Крис в три шага пересек комнату и взял его за плечи. — Я едва знал своих родителей, но меня это не расстраивало. — попытался поддержать его альфа. — Я потерял семью. У меня нет дома, — проговорил он, борясь с комом в горле. — Твой дом там, где я, — сказал он тихо.       Ян посмотрел на него. Солнечный свет, проникавший в комнату сквозь высокие окна, озарял его лицо и подсвечивал пылинки, плававшие в воздухе вокруг них по всей красно-черной спальне, подобно крошечным звездочкам. — Позволь доказать это тебе. — он медленно погладил пальцами его обнаженные руки. — Выходи за меня замуж.       Электрический ток пробежал по рукам и спустился по телу. Он сдержал порыв приблизиться к нему, прижаться к его груди. Тряхнув головой, выдохнул. — Я не могу. — Почему? — разозлился Крис. — Я не хочу, чтобы ты брал замуж на мне из жалости!       Руки альфы обвили его тело, лаская спину через ткань рубашки. Он ощутил приятное скольжение черного шелка по коже и легкое прикосновение его пальцев. — Жалость — последнее из чувств, которые я испытываю к тебе.       Чонин закрыл глаза и, поддавшись желанию, прижался к нему. Он жаждал его прикосновений. Хотел ощутить жар его тела. — Давай уедем вместе, — прошептал альфа ему на ухо, крепче прижимая к себе. — Уедем в Сидней и поженимся.       Омега почувствовал тяжесть его тела, силу рук. Он был гораздо выше и могущественней его. Его пальцы то нежно касались уголков его губ, то гладили его вдоль спины; он прижался грудью к его торсу. Посмотрев на него снизу вверх, Чонин глубоко вздохнул. — Я не могу просто сбежать. Я должен вернуть память, Крис. Не могу просто слоняться по миру, не зная, кто я такой. Не могу выйти за незнакомца, пусть он и отец моего ребенка… — Тогда я отвезу тебя туда, где мы впервые встретились, где все началось. Я покажу тебе место, где впервые поцеловал тебя.       Тело будто стало ватным. Он смотрел на него с бешено бьющимся сердцем, невольно облизывая губы. — Где это место?       Глаза Криса горели страстью. — В Венеции. — Венеция... — выдохнул омега.       Он смотрел на старшего, томясь желанием, но зная, что должен отказаться — должен остаться в Лос-Анджелесе и записаться на прием к специалисту, которого рекомендовал доктор Бартлет. Но слова застряли у него в горле. Он был побежден своими романтическими мечтами. Побежден им. Крис коснулся его нижней губы большим пальцем. — Поедем в Венецию, — проговорил он едва различимо. — Я покажу тебе все. — альфа прижимал его к себе, обжигая взглядом, которому он не мог противиться. — А потом, — прошептал он, — ты выйдешь за меня замуж. ________________________________       В водной глади еще отражалось солнце, когда они приземлившись в аэропорту Марко Поло, сели в моторную лодку. Сентябрьская погода радовала теплом. Они пересекли лагуну, проплыв мимо площади Святого Марка и моста Вздохов по пути к отелю. Венеция. Крис никогда не думал, что вернется сюда. Иногда, убеждал он себя, стоит изменить тактику в середине игры. Он приложит любые усилия, будет притворяться романтичным глупцом только ради того, чтобы склонить Чонина к браку прежде, чем к нему вернется память.       Когда они переплывали канал, его глаза сияли от изумления, пухлые розовые губы были приоткрыты, омега восторженно разглядывал город. И точно так же на Чонина заглядывался каждый альфа. Ян принял душ и переоделся в личном самолете, на котором они летели из Лос-Анджелеса. Его темные волосы теперь ниспадали густыми блестящими волнами на шею, касаясь плеч. Омега был одет в красную шелковую рубашку и узкие брюки, что так аппетитно обтягивали стройные ноги. Крис не мог винить мужчин за их взгляды. Несмотря на то, что сгорал от желания убить всех до одного.       Странно, подумал альфа, раньше он никогда так не ревновал его. Он принимал это как должное, другие всегда желают то, чем он, Крис, обладает. И вот впервые его буквально скрутило от ревности. Почему? Потому что Чонин носил ребенка от него? Потому что он намеревался жениться на нем? Жениться условно, напомнил он себе, только чтобы защитить ребенка. К нему альфа не испытывал ничего, кроме презрения. И нужно признаться, желания. Бан крепче прижал младшего к себе. Он припал к его груди и, обвив руками шею, улыбнулся ему. — Здесь так красиво! — его чёрные глаза сияли подобно звёздам в ночном небе — Спасибо тебе за то, что привез меня в Венецию, наверное, это было так неудобно… — Все, что тебе в радость, никогда не причинит мне неудобств, — сказал альфа, целуя его руку.       Под теплыми лучами вечернего солнца он почувствовал, как омега дрожит от его прикосновения. Воздух был соленый и свежий. В отдалении слышались крики чаек и звон средневековых церковных колоколов. — Ты так добр ко мне, — прошептал Чонин.       Осознание того, что младший невинен и легко управляем чувственными желаниями, зажгло темный огонь в его сердце. Роковой омега, которым он был когда-то, казалось, испарился вместе с его воспоминаниями. Одетый в красную рубашку, Ян выглядел таким же высокомерным, жестоким и пленительным, как прежде, но он знал, что он полностью изменился. Наивная впечатлительность делала его похожим на мальчика. И тем не менее он был беременным от него. И хотя он сохранил девственность до их встречи, невинным он уж точно никогда не был! От воспоминания о том, как они зачали этого ребенка, и от близости к Чонину ему стало жарко. Вглядываясь в его прекрасное лицо, в доверчивые тёмные глаза, он видел, как расширяются его зрачки. Вспомнил о тех умопомрачительных неделях в Сиднее, когда его обнаженное тело извивалось под его торсом. Он продолжал вспоминать каждый день, проведенный с ним,  вплоть до того мгновения, когда увидел его в ресторане со своим конкурентом и разгадал их план — уничтожить его компанию. "Запомни этот момент, — сказал он себе сурово. — Запомни, как омега предал тебя — и почему".       Но когда они проплывали мимо старинных изящных палаццо, солнечный свет переливался в каналах, а Чонин мечтательно смотрел на него, в мыслях у Криса не осталось ничего, кроме желания поцеловать его. Тут же. Крепко. Навсегда сделать его своим, неистово целовать эти губы до тех пор, пока омега не задохнется в его объятиях. Вспоминая те июньские дни и ночи, Бан обнял его за плечи. Он страстно желал овладеть им. Впервые в жизни он по-настоящему растворился в омеге. Он считал себя безжалостным. Сильным. Но Чонин взял над ним верх, а он даже об этом не подозревал. Он ненавидел его всем сердцем и все еще хотел его. И это всепоглощающее желание грозило погубить его, если он ослабит оборону. Нет, он никогда не поддастся соблазну. Даже, несмотря на то, что те недели были лучшим сексуальным опытом в его жизни, они никогда не повторятся. Если он поцелует его, то зажжет в душе такое пламя, которое не в состоянии будет контролировать.       Младший был смущен электрическим напряжением между ними, не понимая происходящего. В отличие от того Чонина, которого он знал, — непроницаемым, тщательно скрывавшим свои эмоции, у нового Яна все было написано на его ангельски прекрасном лице. Отлично, сказал он себе твердо. Отличное орудие против него. Альфа убедит его стать его мужем. Он будет романтичен с ним. Будет ухаживать за ним. Заботиться о нем. Соблазнять его. Он сделает его своим мужем любыми средствами. Кроме одного. Он не станет заниматься с ним любовью. Не станет. Водное такси остановилось у подъезда к палаццо постройки XV века. Чонин оглядел высоко расположенные окна, украшавшие отштукатуренный красный фасад в трещинках, изумляясь его экзотичной готической красоте. — Мы собираемся зайти туда?       Его черные глаза сверкнули, когда он посмотрел на младшего. — Это наш отель.       Они поднялись с лодки на причал. Ян сглотнул и растерянно посмотрел на него. Каково это делить пространство, делить с ним кровать. Задумавшись над чем-то, омега споткнулся на причале. — Осторожней, — резко сказал Крис, схватив его за руку, чтобы удержать. — Ты еще не привык к морской качке.       Все цвета Венеции: переливавшаяся, искристая вода, ярко-голубое небо и высокая колокольня на близлежащей площади — смешались в один водоворот позади него. — Ты прав, — с трудом проговорил он. — не привык.       Они стояли на причале, пока его телохранитель и ассистент Чанбин расплачивался и забирал багаж. Но Крис не различал ничего, кроме фигуры Чонина. Он так прекрасен, высок и изящен, думал он. Неожиданно ему пришло в голову, что он собирается поцеловать омегу. Ужаснувшись этой мысли, альфа резко отстранился от него. — Мы… поселимся в разных комнатах, да? — вдруг спросил младший, поймав его взгляд.       Крис покачал головой и хищно улыбнулся.