Несладкая месть

      Омега попытался вырваться. — Наверняка ужасно выгляжу.       Но альфа только притянул его к себе. Глаза старшего заставляли его трепетать изнутри. — Ты рад ребенку? — вновь голос Яна звучал приглушенно. — Я буду о тебе заботиться. — Крис обнял его и притянул к себе.       Почему он не отвечает? Чонин сглотнул и, подняв голову, слабо улыбнулся: — Не волнуйся, я ведь не болен. Надеюсь, амнезия пройдет через пару дней. Доктор Бартлет что-то говорил насчет специалиста…       Бан крепче обнял его, прижав к сильной груди. — Тебе не нужен другой врач, — сказал он резко. — Тебе нужно только поскорее уехать домой.       Через его черную рубашку омега чувствовал биение его сердца около своей щеки. Экзотический мужской запах сандала с янтарем окутывал Яна. Он невольно прикрыл глаза, вдыхая его аромат, прислушиваясь к стуку сердца и чувствуя его тепло. Все остальное растворилось. Больничная палата, медсестры, врач, которого было видно через дверное стекло, голос одного из служащих Криса, тараторившего по мобильному на незнакомом Чонину языке, запах антисептика, гудение машин… Все растворилось. Осталось только это. Только он. Лишь в его крепких, надежных объятиях впервые с момента аварии он почувствовал себя защищенным и любимым. Словно у него появился свой дом. Их общий дом.       Крис нежно поцеловал его волосы. Чонин ощутил тепло его дыхания, его горячие губы, и тело омеги снова затрепетало. От страха? Или от страсти? Любит ли его альфа? Чонин обвел пальцами резкие линии его подбородка. Хотя его одежда была отглажена, темная щетина на подбородке указывала на то, что он только переоделся в самолете, даже не подумав побриться. Он так торопился к нему из Австралии. Летел всю ночь. Любовь ли это? — Почему ты не приехал со мной в Лос-Анджелес на похороны моего отчима? — спросил Ян.       Крис помедлил мгновение и заговорил, казалось тщательно подбирая слова. — Я был занят в Сиднее покупкой новой компании. Поверь, я ни за что не захотел бы надолго разлучаться с тобой, — ответил он наконец.       Омега чувствовал, что он чего-то не договаривает. Или Чонин лишь ощущал свою вину за то, что, сам не был искреннен? В этом пустом, непонятном мире ему некому и нечему было доверять, даже собственным мыслям! — Но почему… — Ты так прекрасен, Чонина, — сказал он, касаясь руками его лица. — Я боялся, что никогда больше не увижу твое лицо. — Когда услышал об аварии? Ты это имеешь в виду, ты беспокоился за меня? — чуть слышно произнес парень. Крис не ответил. Омега облизал губы и, вдохнув, задал вопрос, съедавший его изнутри. — Потому что мы любим друг друга?       Старший стиснул зубы, глубоко вздохнув. — Ты был девственником до меня, Чонин. — сказал он тихо. — У тебя никого не было до тех пор, пока мы не стали близки три месяца назад.       Он был девственником? Чонина словно обдало волной облегчения. Ведь он был в ужасе от того, что мог забеременеть от случайного мужчины. Он гадал, почему они не женаты, придумывая все новые и новые причины. Но Бан был его первым и единственным любовником, хотя ему было двадцать два, а это многое говорило о его характере. Но доказывало ли это их любовь? Омега вглядывался в его красивое лицо, готовясь спросить: «Я люблю тебя? А ты меня?» Но затем остановился. Он рассмотрел что-то в его пронизывающем взгляде. Что-то невысказанное. Спрятанное за его словами. Но не успел Ян понять, о чем шептала ему интуиция, как Крис накрыл его руки своими широкими ладонями. Тепло его пальцев обожгло его, сплетаясь с его собственным теплом, сковало. Он и сам готов был отдаться этой истоме. Сердце омеги забилось чаще. — Собирайся. — Бан поцеловал его в висок, погладив предплечья. — Я хочу забрать тебя домой.       Дыхание Ина участилось, стоило Крису дотронуться до него. По всему телу, от рук, которых он коснулся, до самых корней волос, пробежали мурашки. Парень ощутил легкое покалывание в мочках ушей и шее, а его полуобнаженная грудь напряглась под хлопчатобумажной рубашкой. Он попытался вспомнить свой вопрос, но он уже испарился из памяти. — Хорошо, — выдохнул он, посмотрев в его глаза.       Крис бережно опустил его с кровати. Только теперь Чонин убедился в том, насколько он больше и насколько могущественнее. Он был выше по крайней мере сантиметров на пять и обладал еще сотней футов тренированных мускулов. Разглядывая его, омега забыл обо всем на свете, кроме собственной страсти и магического притяжения к мужчине, возвышавшемуся над ним, подобно темному ангелу. — Прости, что я так долго добирался до тебя, Ина! — сказал он тихо. — Но теперь я здесь. — он легко поцеловал Яна в макушку и заключил в объятия. — И никогда больше тебя не отпущу. __________________________________________       Крис наблюдал за Чонином из-под опущенных ресниц, сопровождая его к черному «роллс-ройсу», дожидавшемуся их на улице напротив больницы. Омега не имитировал амнезию. Сначала альфа не доверял ему, но теперь у него не осталось сомнений. Чонин понятия не имел о том, кем являлся и что натворил. И он ждал от него ребенка. Это меняло все. Крис помог младшему сесть в машину. Вещей у него с собой не было. Один из людей Бана отогнал его разбитый "астон-мартин" в гараж, а другой уехал отдать распоряжения относительно испорченного почтового ящика. На Чонине была черная шелковая блуза, черные классические брюки и черная сумочка на длинном ремешке через плечо — разумеется, омега не успел переодеться после вчерашних похорон отчима.       На лице не было косметики, и он выглядел совсем иначе, чем обычно. Крис никогда не видел, чтобы Чонин выходил на улицу, не накрасив губы и глаза, даже несмотря на то, что его матовая кожа, большой чувственный рот и блестящие черные глаза и так заставляли каждого встречного альфу — от старого швейцара в больнице до проходящего мимо подростка — останавливаться, затаив дыхание. Когда парень обернулся к нему, невинно улыбаясь, Крис с ужасом убедился в том, что его чары действуют и на него. — Куда мы едем? — спросил он, морща лоб. — Ты так и не сказал. — Домой. — ответил он, закрывая за ним дверцу лимузина.       Реакция собственного тела на этого парня раздражала Криса и создавала множество проблем. Его это не устраивало, ведь на самом деле он ненавидел омегу. В больнице, когда Ян лежал на односпальной кровати, свернувшись клубочком под теплым одеялом, он выглядел изнуренным, совсем не похожим на того бойкую, сексапильную стерву, какой он его знал. На бледном лице читалось выражение невинности. Чонин казался гораздо моложе своих двадцати двух лет. Крис приехал в Лос- Анджелес только для того, чтобы уничтожить его. Только об этом он мечтал последние три месяца. Но как он мог отомстить, если омега даже не помнил своего преступления, а тем более носил под сердцем его ребенка?       Сжимая кулаки, он обошел машину. Был еще только сентябрь, лето уже насовсем покинуло Калифорнию. Низко над землей плыли серые тучи, сея мелкий дождик. Альфа уселся подле Яна, и он, обернувшись к нему, спросил: — А где наш дом? — Мой дом… — он громко хлопнул дверцей. — в Сиднее. — В Сиднее? — омега изумленно посмотрел на него. — Ну да, там я живу и там стану ухаживать за тобой, — он мимолетно улыбнулся, — по поручению доктора. — Значит, я тоже живу там? — Нет. Ты предпочитаешь путешествовать, — заметил он иронично. — А где мои вещи? — спросил омега тихо. — Паспорт? — Вероятно, в поместье твоего отчима. Мои сотрудники заберут их и встретят нас в аэропорту. — Но… — младший посмотрел в окно, затем вновь обернулся к Бану и торопливо проговорил. — Я хочу увидеть свой дом. Дом, где я вырос. Где он?       Крис взглянул на него, прикидывая что-то в уме. — Думаю, поместье твоего отчима в Бель-Эйр. Но ты там не жил. — Прошу, Кристофе! — чёрные как ночь глаза парня заблестели. — Я хочу увидеть свой дом.       Он хмурился, глядя в его умоляющее лицо. Чонин действительно изменился, думал он. Его возлюбленный раньше никогда ни о чем не просил. Кроме… Кроме первой ночи, когда он уложил омегу в свою постель и, не обращая внимания на его слабые протесты, обнаружил, что парень, которого он желал больше всего на свете, был девственником. Когда он входил в него, тот, затаив дыхание, смотрел на него своими лисьими глазами, и он думал… почти был уверен, что... Крис жестким усилием оборвал свои воспоминания. Он не станет думать о том, как это было. О том, как он чуть было не лишил его всего, в том числе и разума. Ян Чонин был пагубной привычкой, от которой он все-таки сумел избавиться, и он намеревался продолжать в том же духе. — Отлично! — выдавил Бан, поворачиваясь к Яну. — Я отвезу тебя домой, но только забрать вещи. Остаться мы не сможем. — Спасибо! — горячо поблагодарил омега.        Спасибо. Еще одно слово, которого он никогда прежде не слышал от него. Отвернувшись, альфа откинулся на спинку бежевого кожаного сиденья. Пока шофер плавно вел машину, Крис следил за косыми каплями дождя на стекле, потом закрыл глаза, пытаясь расслабиться после двухдневного напряжения, усталости от перепада часовых поясов и ноющей боли в спине. Чонин в положении! Он вновь и вновь прокручивал это в голове. Нет ничего удивительного в том, что Чонин разбил машину, подумалось ему. Одна мысль о том, что он потеряет фигуру и не влезет в свои дизайнерские шмотки, должна была привести парня в бешенство. Многие месяцы без шампанского и танцев до упаду с его богатыми, красивыми и никчемными друзьями? Ян, должно быть, был в ярости.       Да он не доверил бы ему ухаживать за домашним растением, не то что за ребенком. В нём не было и намека на то, чтобы стать хорошим папой. Чонин не полюбит ребенка. Крис не встречал более равнодушного человека. Он медленно открыл глаза. Еще час назад он и не знал о том, что станет отцом, но теперь был уверен в одном: он должен защитить своего ребенка. — Значит, я не живу в Лос-Анджелесе? — услышал он голос омеги. Придав лицу спокойное выражение, он обернулся к нему. Его взгляд был полон недоумения и грусти, когда он добавил с сомнением. — У меня нет дома?       Крис невольно представил Ина, растянувшегося в его большой кровати в доме на Чеджу, занавески, развевавшиеся от свежего ветра, дующего с искристого моря. Такого никогда не было и не будет! — Ты останавливался в отелях. — ответил он холодно. — Я же говорил, ты все время путешествовал. — И как же тогда я работаю? — спросил он недоверчиво. — Никак. Ты получил наследство и теперь развлекаешься шопингом и вечеринками, путешествуя по всему миру. — Ты шутишь? - Чонин недоуменно посмотрел на альфу. — Нет. - спокойно ответил мужчина.       Бан не стал бы рассказывать, как он и его беспутные друзья путешествовали целыми компаниями, опустошая шикарные отели и въезжая в новые. Ян мог бы уловить презрение в его голосе и подвергнуть сомнению истинную природу его чувств. Как он мог быть уверен в том, что омега не бросит ребенка и не навредит ему, когда к нему вернется память? Ему в голову неожиданно пришла новая мысль. Если он не помнит его, себя и свои поступки, значит, не ждет подвоха. И не станет защищаться. В голове у Криса выстроился новый план, и на лице его воцарилась довольная улыбка. Он может забрать у Чонина все, включая ребенка. И он никогда больше не увидит его. — Значит, я был здесь на похоронах отчима, но при этом не американец? — Твоя мать из Англии, судя по всему. Вы оба вернулись сюда несколько лет назад. — Моя мама? - Чонин оживился. — Она умерла. — бросил он.       Омега застыл, его лицо омрачилось. — Мне жаль, Чонин. — сказал альфа. — Но, насколько я знаю, у тебя нет близких.       Он притянул младшего к себе. Волосы Яна, даже непричесанные и немытые, привычно пахли ванилью и сахаром. На этот аромат его тело немедленно отреагировало желанием тут же предаться запретному соблазну.       "Остановись!" — приказал он себе. Он не станет думать о нем. Не будет хотеть его. Он ведь в состоянии контролировать собственное тело, черт возьми! Чонин сжал пальцами его рукав и уткнулся лицом в его свежую классическую рубашку. — Значит, у меня никого нет? — проговорил он тихо, почти шепотом. — Ни родителей. Ни братьев и сестер. Никого.       Бан посмотрел на него сверху вниз, приближая к себе его лицо, вглядываясь в лисьи глаза, блестевшие от слез. — У тебя есть я.       Омега изучал его, словно пытаясь распознать эмоции за непроницаемой маской. Крис придал лицу выражение заботы, восхищения и любви или, по крайней мере, того, как он представлял себе эту самую любовь, никогда не чувствуя ее на самом деле.       Чонин шумно выдохнул, легкая улыбка озарила его лицо. — И наш ребенок.       Крис только кивнул. Именно из-за ребенка он намеревался установить абсолютный контроль за Яном. Он должен заставить его поверить в его заботу. Не важно, подумал он язвительно, что он сделал с ним. Он внушит младшему доверие. Сделает все, чтобы он мечтал выйти за него замуж. А потом — о, потом!.. Они поженятся, и тогда его главной целью станет заставить Яна вспомнить правду. Он будет с ним, когда тот наконец вспомнит, и увидит, как изменится его лицо. И альфа раздавит его. Мысль о мести тешила его самолюбие. Это не месть, сказал он себе. Это восстановление справедливости. — Ина, я хочу, чтобы ты согласился на брак! — Чан взял его лицо в свои большие ладони. _____________________________________       Замуж? "Да!" — думал Чонин, в изумлении вглядываясь в его красивое лицо, чувствуя сильные, шероховатые руки на своей мягкой коже, обжигающее тепло прикосновений, спускавшееся от шеи к груди и ниже.       Как можно одновременно быть таким мужественным, красивым и властным? Крис был всем, чего жаждала его измученная, пустая, напуганная душа. Он будет защищать его. Любить его. Наполнит его жизнь. Да, да, да! Эти слова уже готовы были сорваться с губ, но что-то остановило омегу. Что-то неясное заставило отстраниться от него. — Выйти за тебя замуж? — прошептал парень, с бешено бьющимся сердцем глядя в его темные глаза. — Но я совсем не знаю тебя.       Крис явно был удивлен. Он недовольно нахмурился. — Ты знал меня достаточно, чтобы забеременеть. — Но я не помню тебя. — попытался объяснить Ян. — Будет неправильно, если ты станешь моим мужем. — Я вырос без отца. И не допущу, чтобы мой ребенок тоже прошел через это. Я дам ему свою фамилию. Не отказывай мне! — сказал он настойчиво.       Отказать ему? Какой омега способен в чем-то отказать альфе вроде Кристофера Бана? Глубоко вздохнув, он отвернулся и стал наблюдать за пейзажем Калифорнийского побережья. — Чонин?       Ян обернулся к Бану. Его чувственные губы были плотно сжаты. Он явно решил действовать по-своему. Но что-то заставляло парня противостоять ему.